Под стеклом

Я очнулась посреди ночи в холодном поту. Какое-то время лежу, слушая как ветки стучат по окну. Нет сил ни на что. Будто из меня высосали волю к жизни. Сонно потянувшись, я замечаю бинты. Руки плотно забинтованы с ладоней по самые локти. Даже каждый палец. Оттягиваю бинт, разглядывая свою руку – глубокие отметины. Явно останутся шрамы. Так это был не кошмар? Это… это было на самом деле? Что было сном, а что реальностью? Я судорожно вскакиваю с кровати и подлетаю к зеркалу. Потрескавшиеся губы, тёмные синяки под глазами, новые ссадины на лице и шее, торчащие в разные стороны волосы. Честно, увидев бы себя со стороны я бы подумала, что эта девушка сбежала из психиатрической лечебницы, и лечили там отнюдь не ромашковым отваром. Перед глазами мелькала встреча с чудищами. Я вздрогнула от шороха за спиной. Резко обернувшись, спокойно выдохнула. Всего-то ветер всполошил деревья за окном. Наблюдая за тенями на стене, я поёжилась. Тени. Кажется, они подслушивают мои мысли. Зажмурившись, я обхватила себя руками, стараясь отогнать мрачные фантазии. Что теперь будет? Я рассчитывала всучить им медальон и с чистой совестью оставить Альбион. Что за нелепица. Лиам со всем разберётся. У него наверняка есть план. Что-нибудь придумает. Я собиралась вновь лечь в кровать, как меня остановил шум за дверью. Подкравшись, замерла. Чей-то едва слышный плачь. Такой горестный и отчаянный, что меня пробила дрожь. Выйдя из комнаты, на носочках собиралась спускаться вниз, как моё внимание привлёк свет у двери, которая всегда была закрыта. Подойдя ближе, стараясь не скрипеть половицами, я прислушалась к звукам. Всё затихло. Меня прошибла волна дрожи. Вдруг, это иллюзия, и я уже не могу отличить мираж от реальности? Я вздрогнула от очередного громкого всхлипа за дверью. Выдохнув, решилась зайти внутрь, вооружившись увесистыми часами. Я ожидала увидеть что угодно, но точно не маленькую, уютную комнату. На кровати лежала Марион, которая свернулась калачиком и горько плакала. –Марион? Что… Что случилось? Она подняла на меня взгляд, полный слёз. Губы обкусаны до крови, лицо покраснело и опухло от рыданий. Вокруг носа ещё виднелись следы запёкшейся крови. Хоть у нас были не самые лучшие отношения, моё сердце защемило от её вида. – Что с тобой? – я на негнущихся ногах подошла ближе и села на кровать рядом с ней. – Эдит…Мне страшно…– Марион сжала губы, стараясь унять дрожь, – он не п-понимает, что мы ничего не можем сделать. У-уходи пока можешь. Не ввязывайся в это. Мы давно потонули, просто не хотели это признавать. Я-я-я так больше не могу. А он верит, что мы сможем всё исправить. – О чём ты? Вместо ответа она закрыла лицо руками, и содрогнулась от вновь подступивших рыданий. Приобняв за плечи, я погладила её по голове, стараясь успокоить. – Он давно должен был оставить праздные надежды. Мы должны были заставить его уехать. – Ты говоришь о Лиаме? Или Теодоре? – А сама как думаешь? – выкрикнула Марион, – Сколько можно мучить нас всех… Она отодвинулась от меня, обхватив себя руками, уставилась в окно невидящим взглядом. Я вздрогнула, увидев её руки. Они сплошь покрыты рубцовыми чёрными шрамами. Будто в свежие раны втёрли чернила, и они навсегда въелись в кожу. –Марион… что случилось с твоими руками? Она повернулась ко мне и улыбнулась. От такой резкой смены настроения неприятная тревога уколола меня. – Нравятся? Добро пожаловать в проклятый Богиней Альбион. Если хочешь стать частью этого места – готовься заплатить сполна. Это – цена за спасённые жизни, которые всё равно были обречены погибнуть. Всё хотела спросить, мы же с тобой не в ладах, так почему ты закрыла меня собой? Ты могла погибнуть. Почему? – Потому что твоя жизнь дороже моей, – не колеблясь ответила я. Марион удивлённо вытаращила глаза. – Не смей больше так говорить. Никогда, – произнесла она со всей серьёзностью, – обещай. –Обещаю… Дрожащими руками она поправила закатавшиеся рукава сорочки, скрывая шрамы. Мари уставилась на свои ладони стеклянным взглядом, и содрогнулась от рыданий. Моё сердце дрогнуло от её затравленного вида, так что я обняла её крепче. Она положила голову мне на грудь, обхватывая руками мои ладони, будто я могла забрать её боль. Боюсь, наши душевные ссадины не залечит лекарство, исцеляющее любую болезнь, ни самые тёплые объятия, ни ласковые слова. Прошлое оставило сквозные раны на каждом. **** Я очнулась в обнимку с Марион, лёжа в её комнате. Совсем не помню, как уснула, но радует одно – никаких снов из прошлого. Аккуратно вытащив руку, я тихо встала с кровати, стараясь не скрипеть, на цыпочках подошла к двери. Пройдя на кухню, уселась на диван. Вчерашняя ночь проносилась перед глазами. Вопросы возникали один за другим, но я прекрасно понимала, что спрашивать напрямую бесполезно. Встав, мой взгляд зацепился за стеклянный чайник на столе. Выпив большую чашку горячего чая, почувствовала, как меня наполнил прилив сил. Кто бы мог подумать, что чай способен на такое. Я обхватила чайник руками чтобы согреться, и принялась разглядывать дом, будто стараясь запомнить. Ощущение потери стояло комом в горле. Взгляд зацепился за дверь возле лестницы. Обычно, она закрыта, но сейчас внизу горел зелёный свет. Накручивая прядку волос на палец, я замялась. Всё никак не могу привыкнуть к новой длине волос… Подойдя ближе, слышала за дверью чьё-то бормотание и шуршание бумаги. Только я подняла руку чтобы постучать, как дверь приоткрылась сама с тихим скрипом. За столом сидел Лиам, который что-то искал среди кипы бумаг и книг. Маленький, пыльный кабинет, заставленный полками, на который стояло множество склянок, разных форм и размеров. В воздухе витал аромат сандала и сигаретного дыма. Так вот почему от него постоянно пахнет сандалом… На подоконнике стояли старые, винтажные лампы с зелёными стеклами, внутри догорали свечи, благодаря чему весь кабинет залит мягким зелёным светом. Я решила привлечь внимание, тихо кашлянув. – Как ты? – Не отрываясь от книги спросил Лиам. – А-а-м нормально? Насколько это возможно, – растеряно начала я, – ты знал? Лиам наконец посмотрел на меня с немым вопросом, будто не понимая о чём я. – О том, что асперы дохнут от моей крови, – злобно прошипела, ещё больше раздражаясь от его спокойного тона. – Конечно знал. Для твоей же безопасности мы упускали эту деталь. – Безопасность? Да я же надеялась на магическую силу медальона, а он на самом деле… –Пустышка. Я всплеснула руками от негодования. – Ты знал это с самого начала? – Подозревал. Кстати, как твои ладони? Я, признаюсь честно, не думал, что ты догадаешься и уж тем более решишься нанести себе глубокие порезы и самой напасть на монстров. Молодец. – У меня не было выбора, но… Не меняй тему. Вы втроём меня мурыжили меня, прекрасно зная ответы? – Мы просто должны были убедиться, я понимаю – ты зла. Справедливо, – Лиам примирительно поднял руки, – извини. Я растерянно села рядом. Извинения так сбили меня с толку, что я не знала, что ответить. – Молчишь? Я же искренне хотел как лучше. Ну хочешь…Хочешь расскажу тебе что-нибудь? Спрашивай, что угодно! Не буду утаивать, и будем квиты. У меня загорелись глаза. В голове вертелись десятки вопросов, я могла задать что угодно, но… – Расскажи об академии, – мгновенно слетело с губ. Лиам растерянно уставился на меня, а затем внезапно рассмеялся. –Поверить не могу, что ты спросила именно это. Я ожидал… Не важно. Раз ты так хочешь, расскажу тебе, заодно поможешь с одним делом… Он пробежался рукой по корешкам книг, и вытащив пыльный фолиант со стёртым названием, принялся вытряхивать из неё содержимое. На стол вывалились исписанные клочки бумаги, несколько страниц самой книги, засохшие лепестки цветов и картонка с мелкой подписью. Лиам перевернул её и с горящим взглядом протянул мне. На картинке запечатлены Марион, Теодор и Лиам. Они стояли, освещённые закатным солнцем, на фоне широкими мазками намечено здание. Я провела пальцем по гладкой поверхности, будто бы своим прикосновением смогу попасть туда. Отличительный стиль рисования Теодора сразу позволил мне понять, кто написал эту картину. Интересно, как он смог изобразить себя рядом с Марион и Лиамом? Только я подумала об этом, как Лиам, словно читая мысли, заявил: – Это, кстати, я позировал для Тео, а своё лицо он вписал, глядя в зеркало. Здесь мы праздновали сдачу экзамена. Тогда ещё Марион хотела притвориться, что ей стало плохо, лишь бы не писать тест, и Тео принёс малахитовых жаб… Я погрузилась в свои мысли, не в силах оторвать взгляд от картины. Они здесь такие счастливые и беззаботные. Как бы мне хотелось оказаться в академии, сплетничать с друзьями в столовой или зависнуть в библиотеке зарывшись в книгах, готовясь к сложному тесту, прогуливаться по саду, наслаждаясь прохладным ветром. Я почувствовала, как скучаю по чему-то, что совершенно не помню… Лиам принёс коробку с картами и положил несколько рядом со мной, а также список мелких деревень. Всё, что мне нужно было делать, это находить их на картах и отмечать. Как позже выяснилось, это всё места, в которых было замечено нападение монстров. Поставив на стол красную тушь, протянул воронье перо с металлическим наконечником, поясняя что именно этим они делали свои конспекты в академии. Потрескивание фитиля и скрежет пера о бумагу наполнили комнату. Я обводила тушью деревни, а также районы и улицы Альбиона. Пусть это мелочь, но мне нравится чувствовать себя полезной. После моих уговоров Лиам рассказывал про свою жизнь в академии, не отрываясь от написания письма кому-то. Невольно засмотрелась на его сосредоточенное лицо: губы плотно сжаты, несколько прядей волос мешались перед глазами, и он то и дело заправлял их за ухо, но они вновь выбивались, зелёный свет мягко освещал его лицо, взгляд недовольно бегал по тексту, и громко выдохнув, он смял лист и бросил его на пол. Рассказывая про учебные будни, Лиам расплывался в улыбке так, что я и сама невольно улыбалась, будто была там с ним и понимаю его чувства. Под рассказы Лиама об академии время пронеслось быстро. – Ну расскажи ещё что-нибудь! – не унималась я, – как вы там развлекались? Лиам не колеблясь ни секунды он произнёс: – Доломортис, – словив мой вопрошающий взгляд, продолжил, – понимаешь, магия, что течёт в крови чародеев – неотъемлемая наша часть, без неё мы не сможем жить. Это дар, посланный Богиней. Доломортис, попадая в организм носителя магии, как бы блокирует её. И, по понятным причинам, его нельзя употреблять, а уж тем более проносить на территорию академии. – Но… – Но, если употреблять его в правильном количестве, может принести пользу. Так что иногда мы развлекались тем, что выпивали совсем по капле и отправлялись развлекаться в Альбион. Это опасно – оставаться без каких-либо чар, но у нас тогда был ветер в головах. – То есть, доломортис делал вас обычными людьми, скрывая магию в крови? Но какой в этом смысл? – Чародеи не хмелеют от алкоголя, вот мы и нашли выход… Я вытаращила глаза. – То есть, вы выпивали какое-то там снадобье, которое может убить вас, ради того, чтобы выпить эля в местных тавернах? А ты знаешь толк в развлечениях, – рассмеялась я. Лиам удивлённо вскинул брови. Видимо, ожидал непонимание или осуждение, но кто я такая, чтобы осуждать его за эту мелочь. – Но, если это такой опасный яд, как вы его добывали? Сомневаюсь, что он валяется у каждого лекаря. –Это всё Тео. Доломортис использовали в качестве наказания чародеям, преступившим закон. Поверь, одна лишняя капля представляла невероятные мучения. Так вот, мать Тео работала в гвардии служительницей закона, и неё был доступ к разным запрещённым вещам. – Она позволяла сыну брать, что вздумается? –Конечно нет! Он не спрашивал. Усмехнувшись, я вновь бросила взгляд на рисунок. Они такие счастливые, что зависть снова уколола меня. –Жаль, что я не смогу побывать в вашей академии… Лиам задумчиво отвёл взгляд, всерьёз размышляя над моей фразой, брошенной случайно. Внезапно он резко вскочил со стула так, что некоторые бумажки улетели со стола на пол под порывом ветра. –На самом деле ты можешь. Идём, – и не дав мне возможность ответить, вышел из комнаты. Собрав упавшие листочки, я поспешила за ним. В соседней комнате стоял едкий травянистый запах. На стенах сушился пучок лаванды, полынь, можжевельник, какие-то странные красные листья, название которых я не знала. На столе пылились свечи, склянки, каменная ступка, с забытыми специями внутри. Кажется, в эту комнату не заходили годами. Лиам открыл скрипучий шкаф и присвистнув, потянулся за коробкой полной джутовых мешочков. Я смахнула со стола бумажки и засохшие листья, и Лиам с грохотом поставил коробку на расчищенное место, принялся молчаливо перебирать мешки. – У нас мало времени, достань из вон того ящика свечи и мел, – он мотнул головой, указывая на комод. – А куда мы спешим? – Для большинства чар необходимы: жертва, время, ингредиенты, защита. Не будет одного – и начинай сначала. Иначе… многое может пойти не так. В ящике лежали самодельные свечи из синего воска с намешанными травами внутри и кусок мела. – Что внутри? – тихо спросила, крутив в руках одну и свечей. – Аконит и… морозник. Идём. Придя в гостиную, Лиам сказал зажечь свечи и расставить их на полу, пока он чертил мелом на стенах какие-то знаки. Становилось всё тревожнее, и мне не хотелось уже никакого колдовства и магии. – Такое ощущение, словно ты заберешь мою душу, и такими штучками, – я потрясла зажжённой свечой, – подписываю себе смертный приговор. – Какая драматичная фантазия, – смеялся Лиам. – Да уж… с такими кошмарами наяву чего угодно можно ожидать. – Что ты там бурчишь? – Ничего, – отмахнулась я, – кстати, сколько раз ты проводил этот странный…ритуал? – Никогда не доводилось. Читал об этом в одной книжке в академии, но не переживай, память у меня отличная… Мрак. Во что я опять ввязалась? Свечи медленно плавились, наполняя комнату странным, травянистым ароматом. Я обессиленно присела на пол. Сердце так учащённо билось, что приносило боль. Перед глазами рябило. Голова раскалывалась. Странная, ноющая боль охватила всё тело. Хотела спросить, не поздно ли свернуть этот странный ритуал, но язык не слушался. Лиам присел рядом, обхватив моё лицо руками, заставляя смотреть на него. Как он тут оказался? Его губы шевелились, но я не слышала ничего. Лиам закатал рукав платья, и отодвинул бинты, оголяя кожу. Почувствовала, как холодное лезвие полоснуло по руке. Аромат жжёных трав витал в воздухе. К моим губам приставили чашку с горячим напитком, и я, не раздумывая выпила. Издав последний вздох, мой мир погрузился во тьму.