Город под подошвой

      После приглашения преподавателя, обменявшись с ним парой неловких улыбок, Эмиль моментально выбегает из здания. Уже на улице он сталкивается с Алией, которая, видимо, ждала его, поскольку, заметив парня, перекрывает ему дорогу. В голубых глазах плещется волнение.       - Ну как? Он сильно ругался? – Она нервно осматривает его.       - Да нет, скорее, наоборот. – Девушка напротив облегченно выдыхает. - Я сообщение твое заметил, но у меня появились срочные дела, довезти тебя не смогу, к сожалению.       - Я уж думала, он там тебя прибьет. В этой обстановке выглядит очень строгим. Но немножко странно, - замечает она, - что дела у тебя появились именно после ваших посиделок наедине. Уж не на свидание ли вы с ним убегаете?       - Конечно, нет! – возмущается Иманов, нервно поправляя серую сумку на плече. – Просто нужно кое-куда съездить. Может быть, как-нибудь позже расскажу. – Юноша проверяет на телефоне время и нервно убирает его в карман джинсов. – Бежать надо, прости, спишемся попозже?       Как только изумленная девушка кивает, Эмиль вихрем проносится мимо, оббегая здание корпуса по кругу в поисках черного входа. Он находится достаточно быстро, а рядом стоят всего лишь две припаркованных машины – яркая «ауди» и большой чёрный «гелик». Брюнет решает встать чуть ближе к массивной чёрной машине, рассчитывая, что именно она принадлежит преподавателю, и утыкается в телефон – экстренно нужно скоротать время. Проходит минут десять, прежде, чем дверь распахивается, и оттуда выходит Дмитрий Андреевич, уже в бежевом пальто и с неприметным рюкзаком на спине. Гелик около студента негромко щёлкает.       - И не боишься к чужому человеку в машину залезать? – спрашивает преподаватель и приглашающе открывает перед ним дверь.       - Не боюсь, но волнительно, - отвечает Иманов, одновременно с преподавателем усаживаясь на переднее сиденье, и закрывает дверь. – Были времена, когда мне предлагали сделать с тобой коллаб, а сейчас мы… Я учусь у тебя и мы просто неожиданно едем за кофе? Ситуация странная. – Парень тихо нервно хихикает, пока его собеседник заводит машину.       - Зато это ещё один аргумент в пользу того, чтобы общаться «на ты».       Масленникову удаётся настроить атмосферу в салоне на более дружелюбный лад. В дороге они довольно тепло общаются, будто друзья друзей, которые наконец нашли общий язык между собой. Чаще всего они обращаются к карьере блогерства – всё-таки, тут у них гораздо больше точек соприкосновения и понимания.       Он плавно паркуется возле красивой кофейни, оформленной в оккультном стиле, и пропускает парня внутрь первым. Больше половины столиков оказываются свободными, но Дмитрий несколько секунд о чем-то переговаривается с администратором, и вот уже провожает Иманова в отдельную комнатку. Визуально она почти не отличается от основного зала. Другая только мебель – вместо изящных стульев по центру расположены два больших дивана, между которыми достаточно крупный стол. Тут спокойно можно усесться большой компанией.       - Это своеобразная вип-комната, - на немой вопрос юноши объясняет Масленников. – Обычно за дополнительную плату открывают, но у меня тут связи. Тебе какой кофе? До этого восхищенно озиравшийся Иманов приходит в чувство и подходит к преподавателю, который уже ждал его около терминала с открытым меню, и принимается его изучать.       - Думаю, американо будет к месту. – Позиция моментально заказывается, а сам Дмитрий Андреевич, к удивлению парня, заказывает себе раф с лавандовым сиропом. – Тебе переводом или наличкой отдать?       - Оставь, купишь шоколадку на обратном пути. – Мужчина с довольной улыбкой обходит спутника и присаживается на диванчик. – С какого момента лекции ты выпал? Эмиль неловко плюхается напротив и смущённо отводит взгляд.       - Мы так мило общались в дороге, а ты действительно хочешь вернуться к экономике? Это даже немного обидно как-то.       - Заметь, ты сам предложил, - парирует преподаватель и мельком проверяет время на наручных часах. – Примерно через пять минут принесут заказ. Даю возможность сменить тему с экономики до этого момента.       - Оу, так это уже можно посчитать свиданием? – подкалывает студент с хитрой улыбкой.       - Это можно посчитать первой встречей двух новых знакомых, которые захотели узнать друг друга поближе.       Они сидели в этой скромной кофейне добрых три часа, и даже неловкость не помешала им в итоге разговориться и прекрасно провести время. За этот вечер Иманов узнал о преподавателе многое: что тот безумно любит свою собаку, стал реже видеться со старыми друзьями, страдает от одиночества и ушел в педагогику из желания узнать и почувствовать что-то новое. А юноша, в свою очередь, приоткрыл больше ментальную свою часть, поведав о своих проблемах с ревностью, страхом жить в одиночестве, желании получить мотивацию вернуться в блогеры. Дима даже предложил подвезти его, на этот раз до дома, но парень решил уже тактично отказаться.       И, если вне стен квартиры все казалось абсолютно нормальным, обыденным, то, стоило ему переступить порог, как разом хлынула волна смешанных эмоций. Он, черт возьми, только что сидел в кофейне со своим преподавателем, и, вроде как, даже близок к тому, чтобы с ним подружиться? Эмиля поразила открытость мужчины к новым знакомствам, даже несмотря на его карьерный статус. Ему всегда казалось, что подобное общение с преподавателями в целом недопустимо, даже если ты сам старше него на десяток лет, а тут Масленников так легко пошёл с ним на контакт. Если наедине с ним всё было в порядке, даже больше – легкость и интерес, то сейчас на парня накатило недомогание, какое, казалось бы, должно было накрыть раньше. Навалилась тревога, ускорилось сердцебиение, а начавшийся кашель подтвердил необходимость использовать ингалятор.       Только спустя несколько минут, – а может, десятков минут, - до этого просто стоявший у стенки в коридоре Иманов, наконец, смог скинуть одежду и зайти в спальню. Начинается очередная рутина. Цветастая рубашка переселяется на вешалку вместе со штанами, меняясь местами со скромной серой пижамой. Недавно выпитого кофе, разумеется, оказывается недостаточно для замены ужина, но готовить так ужасно лень, да и в сон клонит, что парень обходится парой яблок и фруктовым чаем. Лучшей компанией в этой тишине служит телефон с открытым на нем с помощью VPN ютубом, и, продолжая основное событие сегодняшнего дня, там проигрывался один из старых роликов Масленникова.       Вдруг уведомления начинают подряд перекрывать просмотр. Сначала приходит оповещение о том, что его заявка в друзья была принята, потом сообщение от Алии, и, почти сразу после этого, голосовое сообщение от Димы. В животе неприятно крутит волнением, и он решается зайти в диалог и прослушать его.       - Ну что, дружочек, ты доехал? Целый и невредимый? – сыплет вопросами мужчина на расстоянии. – Ладно, сразу скажу, у тебя из рюкзака, видимо, в машине выпал какой-то брелок. На какой перемене мне подойти вернуть?       Несколько секунд Иманов обдумывает запись, вспоминая, что у одного из брелоков на его ключах очень слабая застёжка, которая сломалась в университете и была беспощадно в спешке закинута в боковой карман сумки, и открывает галерею в поисках расписания на завтрашний день.       - Спасибо, что предупредил, - начинает записывать ответ. – У нас завтра день свободный, только две первых. Буду рад, если занесёшь к четыреста восьмой перед второй парой. И спасибо за проведённое время, было классно, я бы не отказался от ещё одних таких посиделок.       Его сообщение долго висит непрочитанным, поэтому он переключается на диалог с Алией, которая даже там недоумевала о том, какие дела появились сегодня у брюнета, и напоминала, что тот обещал по возможности рассказать. Ей он также решает записать голосовое – настолько лениво ему печатать, но сперва делает последние несколько глотков уже остывшего чая.       - Да, ничего особенного, - неловко начинает он, раздумывая попутно, стоит ли ей знать о возникшей между ним и преподавателем связи. – В целом, я тебе доверяю достаточно. Я договорился с Ди.. Дмитрием Андреевичем, чтобы он за кофе рассказал, что я пропустил во время пары. Вот, только домой вернулся. Прости, что так резко сорвался, ничего не объяснив.       Его голосовое моментально помечается прочитанным, и, судя по пропавшему кружочку, отправляется на прослушивание девушкой, но одновременно с этим ему отвечает Дима, и юноша вновь переключается между диалогами. Снова голосовое.       - А-ха-ха, - неловко смеётся мужчина в самом начале, и, по старой привычке, только из-за этого Иманов моментально отправляет это сообщение в важные. – Ты смотри, а то товарищ Еникеева заревнует. Но я не против еще встретиться на выходных, - соглашается он. – потому что, честно говоря, мне давненько не было так приятно поговорить с новым человеком.       В ступор вводит фраза про ревность.       - А с чего бы вдруг Алие меня ревновать? – с несколько нервным смехом спрашивает Эмиль у экрана. – Мы с ней просто общаемся. А так, раз уж сегодня встречу предлагал я, то сейчас твой черёд.       Сообщение отправляется Масленникову, а парень выключает телефон, ополаскивает кружку после чая и выкидывает косточки от яблок. Его одолевает смертельная усталость, поэтому он решает полноценно забить на вибрирующий от уведомлений телефон, ставит его на зарядку и отправляется в постель. В сон утаскивает почти моментально, хорошо, что будильники стоят ранние на каждый день.       Но сразу после пробуждения Эмиль пожалел о том, что заснул так быстро после волнительных событий, хотя бы по той причине, что просыпается он от громкого писка, весь взлохмаченный, с бордовыми щеками и со стояком в штанах. Потому что его активное воображение умудрилось извратить вчерашнюю встречу с Димой.       Ночью ему виделось, будто бы мужчина, в полюбившемся Иманову луке с водолазкой и золотистыми очками, стоял в кофейне позади него, обхватив за плечи. Его низкий бархатный голос, которым он так умело очаровал его еще на паре, запомнился особенно. Как он на ухо шептал абсолютно спокойно, что рано или поздно разложит его прямо на своем рабочем столе, и будет брать так, что юноша начнет умолять его. Даже во сне Эмиль ощущал на своей шее его горячее дыхание, чужие крепкие пальцы, пробегающие по груди вниз и сжимающие бёдра до синяков, что дразнили, дразнили…       Впервые за долгое время будильник был спасением, а не врагом народа, потому что даже в фантазии выносить такую близость было невыносимо. Но Иманов все равно выключает его сразу и садится на край кровати, пытаясь переварить произошедшее добрых десять минут, и честно старался не обращать внимания на ноющую тяжесть внизу живота.       В голове набатом отрезвляюще бьёт ужасное осознание.       У него, чёрт возьми, встал на мужчину.