Травма

      Будучи хирургом, Вика мало что помнила из курса психологии, так что начала всерьёз задумываться над тем, чтобы загуглить действенные способы борьбы с волнением, потому что метод «посчитать от одного до десяти и обратно» ей совсем не помогал. Она уже несколько минут топталась у квартиры Жени, но так и не решалась нажать на дверной звонок. Внутренний голос твердил, что девушки вообще может не оказаться дома, мало ли, какие у неё дела в пятницу вечером. Или она может оказаться дома не одна, что тоже нельзя было исключать, учитывая то, из-за чего, собственно, Белова и находилось в смятении последние дни.       Понимая, что просто уйти домой будет так же глупо, как и продолжать стоять столбом посреди коридора, Вика всё же нажала на звонок, подавляя сигнал к бегству, тут же зазвучавший в её голове. В конце концов, она была взрослым человеком, так что должна была собраться и нормально поговорить с Женей, перестав прятать голову в песок.       Белова заготовила целую вступительную речь, даже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы успеть сказать всё, что собиралась, но дверь так никто и не открывал. Она уже решила, что Громовой всё-таки нет дома, и собиралась уходить, когда до неё донеслись звуки из квартиры, сообщающие о том, что внутри кто-то есть, а затем дверь всё же открылась. — Я же сказала, что мне ничего не нужно, — даже не взглянув на своего гостя, гневно проворчала Женя. — Эм… Я не… — от неожиданности Вика настолько растерялась, что с трудом могла подобрать слова. Вид Громовой заставил её забыть все заготовленные речи и сосредоточить внимание исключительно на трости в её руке, которая, вместе с дверной ручкой, служила опорой, так как на левую ногу девушка не наступала, и на довольно осунувшемся мрачном лице Жени. — О, простите, я думала это Артур, — сконфуженно проговорила Женя. Взглянув на Вику, она машинально опустила взгляд на свою трость и как-то стыдливо переставила её чуть назад, будто это могло её скрыть. — Что с твоей ногой? — не скрывая своего беспокойства, спросила Вика. — Неудачная тренировка, — больше не глядя Беловой в глаза, нехотя ответила Женя.       А что ещё она должна была сказать? Что она слишком бесилась из-за того, что Вика игнорирует её сообщения и избегает разговоров, так что пыталась выместить всю свою злость во время тренировок? Рассказать о том, как она била ногами по груше снова и снова, хоть и знала, что по крайней мере левой ногой в таком количестве этого делать не стоит. Или о том, что встала с другим тренером в жёсткий спарринг, который по итогу едва не перерос в полноценный бой, потому что они оба слишком увлеклись и начали биться в полную силу. Женя прекрасно знала, чем всё это грозит для её колена, но всё равно делала. Так что, когда утром она просто не смогла встать, это не стало неожиданностью. И теперь она была зла ещё больше, но уже на саму себя. — Мы можем поговорить? — понимая, что молчание между ними затянулось, выпалила Вика. — Это вы мне скажите, можем или нет, — усмехнулась девушка с явной ноткой горечи в голосе.       От мрачной улыбки на её губах Белову ещё больше накрыло чувством стыда за собственное поведение. Чёрт возьми, это же всего лишь Женя, нужно было сразу с ней открыто поговорить, а не устраивать тупую драму в собственной голове. — Проходите, — мысленно ругая себя за брошенную фразу, прозвучавшую так, будто она обиженный ребёнок, спокойнее проговорила Громова, немного отпрыгивая на правой ноге в сторону, чтобы Вика могла войти и закрыть за собой дверь. — Тебе помочь? — с тревогой спросила Вика, глядя на то, как Женя пытается передвигаться на одной ноге с помощью трости. Такие трости были хороши при лёгкой хромоте для облегчения нагрузки на травмированную ногу, ситуация Громовой же, на первый взгляд, казалась серьёзнее. — Тебе бы костыли, — размышляла вслух Белова. — Инвалидную коляску сразу, — со злостью в голосе пробормотала Женя, резче, чем следовало, отставляя трость в сторону, так что та с глухим стуком ударилась о стену, а затем упала на пол. — Кухня там, — указала она рукой. — Проходите, у меня тут сложно заблудиться.       Разувшись, Вика нерешительно пошла дальше, заставляя себя не задерживаться и не смотреть на то, как Женя, опираясь о стену, хромает в сторону кухни. Одного взгляда на её побледневшее лицо и сжатую челюсть было достаточно, чтобы понять, что ей дико больно, но она упрямо продолжала наступать на левую ногу, словно пытаясь доказать, что у неё всё хорошо.       Это был первый раз, когда Белова оказалась у Жени в квартире, но ей было совершенно не до рассматривания интерьера, тем более что ничего особенного в нём не было: стандартный ремонт от застройщика и минимум мебели и вещей. Небольшая кухня являла собой образец чистоты и порядка. Такое Вика видела на съёмных квартирах в первый день заселения: всё ненужное убрано с глаз, а остальное идеально ровно расставлено. Эдакий казарменный стиль. В глаза бросался разве что холодильник, весь увешанный магнитами. — Чай или кофе? — чуть севшим от напряжения голосом спросила Женя, когда ей, наконец, удалось добрести до кухни. — Ничего не нужно, спасибо, — покачала головой Белова, занимая стул, на который указала Громова. Женя, допрыгав до холодильника, достала оттуда упаковку замороженных пельменей, которую приложила к левому колену, как только тяжело опустилась на стул по другую сторону стола. — Ты была у врача? Если хочешь, я могу посмотреть твою ногу. Можем доехать до больницы и сделать МРТ, я договорюсь с… — Виктория Сергеевна, вы о моей ноге поговорить зашли? — с хмурым видом прервала женщину Громова. Ей не нужна была ничья помощь и жалость. Это то, что она ненавидела больше всего. — Нет, конечно, нет, — растерялась Вика. Было непривычно видеть Женю такой «колючей». Кажется, Белова слишком привыкла к милым смущённым улыбкам, забавным фразам и добрым шуткам от Громовой, так что теперь ощущала себя так, будто её выбросили за незримую черту дружеского общения. — Я хотела поговорить о том… инциденте, — «пуф» и вся заготовленная заранее речь вылетела из головы, оставляя вместо себя невнятное бормотание. — «Инцидент», — холодно усмехнулась Женя. — Давайте я упрощу вам задачу и сама скажу то, что хотела сказать все эти дни, пока вы меня избегали, — предложила она, переводя на Вику тяжёлый взгляд, за которым пыталась скрыть свою уязвлённость. — Я ругаюсь на пельмени, когда варю их, — заговорила Женя, ставя Белову в тупик таким началом своей речи. — Да и вообще неправильно питаюсь, мало сплю, пью, курю, ругаюсь матом. Я могу быть слишком упрямой и вспыльчивой, могу обижаться из-за ерунды и по глупости обижать других людей. У меня нет ни машины, ни айфона последней модели, ни дорогих шмоток. Я берусь за любую работу, чтобы быстрее расплатиться с кредитом за сраную операцию, которая даже не помогла мне вернуться в профессиональный спорт. Вся моя семья — это бабушка и дедушка, которых я слишком редко навещаю, и друг, с которым мы шлём друг друга на хрен каждую неделю. Понимаете? Моя жизнь не идеальна. Я не идеальна. И, конечно, есть вещи, за которые мне стыдно и которые я бы хотела в себе изменить. Но в списке этих вещей нет и никогда не было моей ориентации. Никогда в жизни я не стыдилась того, что я лесбиянка, и я не хочу начинать делать это сейчас из-за того, что вы смотрите на меня как на какой-то мусор, — Женя не раз сталкивалась с негативом из-за своей ориентации, но впервые это так задевало её, хотя Белова, в общем-то, ничего плохого ей и не сказала. — Ориентация никак не влияет на то, какой я человек. Можете ненавидеть меня из-за моего характера или каких-то поступков, но не из-за того, что я предпочитаю спать с девушками, — твёрдым голосом добавила Громова. Даже при том, что в её глазах не было слёз, во взгляде читалась такая невысказанная боль, что от этого становилось не по себе.       Белова потеряла дар речи, осознавая, насколько сильно она обидела девушку. — Всё не так, — помотала головой Вика. Ей не нравилось, что Женя так думает, не то чтобы у девушки не было на это причин. Белова спланировала очень заумную речь о предновогодней загруженности на работе и навалившейся усталости, которые стали причиной её отстранённости в последние дни, но сейчас она понимала, что не может нести этот бред после того, как Громова была столь честна. Вика решила, что меньшее, что она может — быть честной в ответ. Из-за переизбытка эмоций она не могла сидеть на месте, так что встала, подходя к окну, выходящему на балкон. — Я бы никогда не смогла считать тебя мусором и ненавидеть из-за чего-то. Я вообще не уверена, что встречала человека добрее, чем ты, — это было сущей правдой. Последние сутки Белова потратила на размышления о своей реакции на то, что увидела, и, как ей казалось, смогла разобраться в себе. — Послушай, — вздохнула Вика, ловя Женин взгляд, — дело в том, что я давно существую в каком-то своём замкнутом мире, где есть только работа, сон и несколько часов на имитацию жизни. И так уж вышло, что в этом моём мире есть свои привычные шаблоны, и я понятия не имею, что делать, когда эти шаблоны ломаются. Не знаю, возможно, я была так сильно зациклена на работе, что не задумывалась о многих вещах, а, может, рядом со мной, действительно, никогда не было негетеросексуальных людей. Я растерялась, понимаешь? Одно дело видеть однополую пару в каком-то модном сериале, думая, что это всё в параллельной вселенной, отличной от реальной жизни, а другое дело осознать, что, на самом деле, это и есть реальность, — Вика старалась подобрать правильные слова, чтобы как можно точнее объяснить своё поведение, но, чем больше она говорила, тем больше ей казалось, что весь её монолог — бредовый набор слов.       Белова была врачом, так что предпочитала мыслить научными категориями. Разговор с Симоновой заставил её трезво взглянуть на вещи и основательнее подойти к изучению гомосексуальности. Она проштудировала кучу научной литературы, форумы с ЛГБТ-тематикой, в какой-то момент она осознала, что дошла до того, что пересмотрела несколько роликов лесби-порно, и, густо покраснев, стыдливо закрыла ноутбук, решив, что это уже слишком глубокие исследования. У неё было достаточно информации, чтобы, как ей казалось, лучше вникнуть в природу вопроса. Это помогло ей понять, что гомофобкой она точно не была, а свою реакцию на поцелуй Жени с какой-то девушкой она списала на объяснимый шок. — Жень, я пришла, чтобы извиниться перед тобой за своё идиотское поведение. Прости меня, пожалуйста. Клянусь, я не хотела обижать тебя, я вообще не подумала о том, что ты будешь чувствовать в этой ситуации, — с горечью призналась Белова. — Клянусь, я не стала думать о тебе хуже после того, как узнала, что ты… ну, что ты лесбиянка. Для меня это просто что-то совершенно новое, поэтому мне требуется время, чтобы привыкнуть. Мы можем просто продолжить общаться, как раньше? — с надеждой спросила Белова. — Друзья? — она протянула слегка подрагивающую от нервов ладонь Жене, с мольбой глядя в её голубые глаза, пытаясь понять, о чём Громова думает. — Друзья, — спустя долгую паузу, вздохнув, слабо улыбнулась Женя, пожимая своей ледяной ладонью, до этого державшей холод у колена, руку Беловой. — Если честно, я думала, что вы мне будете рассказывать про Библию и кару Божью, — призналась девушка, возвращая ладонь на подтаявшие пельмени. — Такое часто бывает? — нахмурилась Вика. — Чаще, чем хотелось бы, — хмыкнула Громова. — Помню, когда мне было лет семнадцать, одна знакомая тётка при каждой встрече твердила, что мне нужно сходить в церковь и покаяться, пока не поздно, типа, у меня ещё молодая душа и Бог мне всё простит, если я вернусь на путь истинный. Притащила мне Библию и «Содом и Гоморру», чтобы я прочитала и поняла, что меня ждёт, если не одумаюсь. У меня чуть истерика не случилась. — Но потом она отстала? — для Беловой открывался какой-то совершенно новый мир с проблемами, о которых она никогда не задумывалась. — Ещё бы она не отстала, — впервые широко улыбнулась Женя. — У неё шапка меховая была, такая огромная, как будто под ней ещё один человек прятался, а у моего деда ружьё пневматическое, такой самодельный пугач бродячих собак. Так вот он ей эту шапку, как в тире, сострелил и сказал, что если она ещё хоть раз в мою сторону косо посмотрит, сам устроит ей и Содом и Гоморру, и Кузькину мать покажет. Шума тогда, конечно, было много, но тётка ко мне больше не подходила. — А дедушка, получается, в курсе твоей ориентации? — осторожно поинтересовалась Вика, понимая, что ей нестерпимо интересно узнать о Жене как можно больше. — Конечно, — легко кивнула Громова. — Они с бабулей всё поняли, наверное, даже раньше меня самой. — И как они к этому отнеслись? — Никак не отнеслись, — пожала плечами Женя. — Как ваши родители отнеслись к тому, что их дочь родилась с таким ярким цветом волос? — спросила девушка, заставляя Вику чуть нахмуриться. — Возможно, они удивились, а, возможно, даже вздохнули, представляя, как вас могут дразнить из-за этого. Но потом они просто приняли это и перестали об этом думать, — отложив пельмени на стол, Женя тяжело вздохнула, принимаясь массировать колено. — Я не выбирала ориентацию, это просто часть меня, и бабушка с дедом это поняли и приняли. В этом плане, мне, наверное, повезло. — Прости меня, Жень, — ещё раз искренне извинилась Вика. — Мне, правда, стыдно за то, что я вела себя как дура. — Да ладно, проехали, — пожала плечами Женя.       Беловой не надо было уметь читать чужие мысли, чтобы понимать, что ничего они и близко не «проехали», нельзя одним извинением вернуть всё на прежние места, но её радовало, что Громова не послала её куда подальше. Хороший знак. — Может, я, всё же посмотрю твою ногу? — осторожно предложила Вика. Врач она, в конце концов, или кто? — В этом нет смысла, вы ничем не поможете — вздохнула Женя. — Мне нужно просто потерпеть день или два, и всё будет нормально. — Терпеть боль — не нормально, — не согласилась Вика, не в силах заткнуть знатока травматологии внутри себя. — Ну, я вообще не нормальная, — усмехнулась Громова, отчего Вика почувствовала очередной укол вины. — Поздно уже, вы, наверное, на работе устали, отдохнуть нужно. — Да, я пойду, — понимая непрозрачный намёк, кивнула Белова, направляясь к выходу из кухни. — Я дверь потом закрою, — проговорила Женя ей вслед, не спеша подниматься из-за стола. Спешить ей было некуда.       Опустив голову и прикрыв глаза, Громова сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь понять, что чувствует. Вроде бы всё шло даже лучше, чем она могла себе представить, но всё равно оставался какой-то горький осадок. Выходило, что она зря психовала и заработала обострение травмы, нужно было всего лишь спокойно подождать, и всё бы разрешилось. Хотя, разрешилось ли? Не факт, что Белова сможет общаться с ней так же, как раньше. Будет смотреть на неё как на диковинную зверюшку. С поломанной лапкой.       Зло усмехнувшись над собой, Женя подняла голову, обводя взглядом пустую кухню, которая выглядела как-то особенно безжизненно, навевая острое чувство одиночества. У неё были друзья, которым она могла позвонить. Артур выносил бы ей мозг нотациями, Даша бы раздражала жалостливыми взглядами и переизбытком заботы. Катя бы понимающе молча сидела рядом, поддерживая лишь отвлечённые разговоры, что было идеальным вариантом, но, Женя точно знала, что подруга этой ночью снова выступает в клубе, стараясь успеть максимально заработать на новогодних вечеринках. Тимоха наверняка тоже трётся в том же клубе, мозоля Кате глаза, как помешанный сталкер, а Денис, если не на дежурстве, то под надёжным каблуком своей девушки. Были и другие знакомые, которые бы не отказались от приглашения в гости, но никого из них Женя не хотела видеть. Среди огромной толпы окружающих её людей она не могла найти никого, кто бы заставил её почувствовать себя по-настоящему живой, а не существующей.       «Вот же ж срань», — мысленно простонала Женя, осознавая, что из-за колена снова начала погружаться в депрессивные мысли. — Посмотри со мной фильм, — вдруг раздался неуверенный голос Вики из дверного проёма, заставляя Женю резко перевести взгляд с окна на неё. — Что? — не поняла Громова. Она была уверена, что женщина уже ушла домой. — Фильм, — повторила Вика, стараясь придать себе большей уверенности. — Если ты хочешь, — добавила она. Была в Жениных глазах непонятная печаль, которая задержала Вику и не дала уйти домой. Внутренний голос говорил ей не оставлять Женю одну. Вика подозревала, что этот голос просто транслировал её собственные желания, но думать об этом не хотела. — У меня нет телевизора, — словно извиняясь, отвела взгляд Женя. — И ноутбука тоже. Так что… — Я принесу свой, — тут же с энтузиазмом предложила Вика, и, не дожидаясь ответа, поспешила к себе в квартиру. — Боже, — простонала Громова в потолок. — Эта женщина сведёт меня с ума… — она не была готова к американским горкам, на которых Белова то избегает её, то навязывает свою компанию.       Когда через два часа Женя закрывала за Викой входную дверь, на лицах обеих красовались расслабленные улыбки. Фильм оказался «бредом ямайского шизофреника, обдолбавшегося аспирином с истёкшим сроком годности», как охарактеризовала его Женя. Но они посмотрели его полностью, постоянно делая забавные комментарии и смеша друг друга. Не было никакого напряжения и неловкости. Хороший знак.

***

      Через пару дней колено позволило Жене, пусть и с заметной хромотой, но всё же передвигаться, чему она была несказанно рада, ибо отмечать Новый год на костылях ей совсем не хотелось. Для празднования они обычно выбирали один из баров где-нибудь в Центре, заранее бронируя столики. Это было проще, так как никому не хотелось тратить время на готовку и подвергать риску разгрома своё жилище, и веселее, потому что там, помимо друзей и знакомых, собиралось много людей, пребывающих в восторженном новогоднем настроении. Еда, алкоголь, музыка и толпа людей, готовых обнять весь мир — все атрибуты молодёжной тусовки.       Женя думала пригласить и Белову отмечать Новый год с ними, но оказалось, что та согласилась подменить коллегу и отработать ночную смену в травматологии вместо него. У того была большая семья, с которой он хотел провести праздник, а Вика спокойно относилась к тому, чтобы побыть на работе, пока все веселятся. Новогодняя ночь считалась особо травмоопасной, так что в приёмное отделение, помимо терапевта и пары интернов, сослали специально назначенного травматолога, поэтому Белова надеялась, что для неё ночь пройдёт спокойно. Пациентов в травматологии почти не было: большинство старалось договориться, чтобы на время праздников их отпустили домой, а та малая часть, которая оставалась, вряд ли могла доставить ей неудобства.       За несколько дней, предшествовавших Новому году, их общение перешло на какой-то новый уровень, или Жене так казалось на контрасте с теми днями, когда Белова её вовсе избегала. В любом случае, они постоянно переписывались и обменивались шутками, понятными лишь им. Вика даже решила добавить Громову в друзья во всех соцсетях, где только смогла найти, аргументируя это тем, что хочет посмотреть Женины кунг-фу приёмчики, которые она выкладывала на своих закрытых аккаунтах. А посмотреть там, как потом поняла Белова, действительно было на что. Женя была активным пользователем интернета, её страницы пестрили кучей фотографий и видео, так что Вика нашла для себя много интересного, погружаясь в чужую жизнь. Казалось странным видеть более молодую версию Громовой в кимоно, показушно выполняющую невероятные удары в прыжках, или позирующую на фоне видов разных городов страны.       Вечеринка, начавшаяся в семь вечера, проходила, как всегда, с размахом. Администрация бара не поскупилась на праздничные украшения, профессионального диджея, заводящего толпу, и нарядные антуражные костюмчики порнушных Дедов Морозов и Снегурочек для персонала. Алкоголь лился рекой, на еду мало кто обращал внимание, но, кажется, и она была неплохой. Люди из разных частей бара, преисполненные духом алкогольного новогоднего волшебства, активно знакомились друг с другом, образуя новые компании.       Наверное, это было весело. И какое-то время Женя действительно хорошо проводила время, но чем дольше она находилась в баре, тем быстрее начинал затухать азарт внутри неё. К началу одиннадцатого она поймала себя на мысли, что смотрит на происходящее вокруг со стороны, не желая участвовать. Многие из посетителей бара уже дошли до той кондиции, когда перестают отдавать отчёт своим действиям: кто-то к кому-то приставал, кто-то с кем-то трахался в туалете, кто-то успешно нарывался на драку.       Жене нравилась её компания, но в этом же баре оказалась и её бывшая со своими друзьями и парнем. И пока бывшая искала любой удобный случай, чтобы зажать Громову в тёмном уголке, её парень искал любой удобный случай, чтобы просверлить в Жениной голове дыру взглядом. Женю больше не забавляли эти игры, единственное, чего она хотела — оказаться на улице и хоть немного подышать. Наверное, стоило предупредить друзей или позвать кого-то из них с собой, но Громова предпочла взять свои вещи в раздевалке и выскользнуть по-тихому, так что в общей суете никто сразу и не заметил её исчезновения.       Для Вики дежурство проходило предсказуемо спокойно, если не считать того, что каждый встречный норовил поздравить её с Наступающим, а малочисленные пациенты, которые могли самостоятельно передвигаться, заносили ей пакеты с «небольшими презентами», где традиционно были какой-нибудь кофе, алкоголь и сладости, как будто это всё, что интересовало докторов. Белова довольно критически относилась к таким подношениям от пациентов, но, чем дольше работала, тем больше понимала, что иногда проще взять пакет и искренне поблагодарить, а потом раздать его содержимое санитаркам и медсёстрам, чем отказываться. Такой уж менталитет у наших людей, что отказ от, пусть и не совсем, но вроде как взятки, для них считается чем-то обидным.       Вика успела обойти все палаты и провести персональные лекции о несовместимости алкоголя и лекарств, потому как менталитет наших людей включал в себя ещё и обязательное отмечание всех праздников, а Новый год — вообще грех не встретить шампанским, а лучше коньячком. Добрые родственники и друзья, как бы им не запрещали, всё равно умудрялись притаскивать алкоголь пациентам, и в некоторых отделениях новогодняя ночь превращалась в то ещё шоу.       Помимо пациентов доверия не внушали и некоторые работники. По пути в кабинет Белова, не обнаружив медсестру на её посту, заглянула в сестринскую, и застала там целую делегацию младшего медперсонала с разных этажей. Те, естественно, тут же засуетились, пряча звенящие бутылки под стол, опасаясь, что строгая Москвичка устроит им разнос, а потом ещё и начальству сдаст, но Вика решила, что раз в год можно и закрыть глаза на такое явное нарушение рабочего процесса. Взяв клятвенное обещание с медсестёр своего отделения, что те не будут сильно напиваться и периодически будут проверять пациентов, Вика мягко отказалась от приглашения присоединиться к банкету, сказав, что лучше сделает вид, что никого не видела, тем самым заработав себе несколько баллов в копилку уважения.       Даже никак не отмечая Новый год, Вика неосознанно следила за временем, сохранив в подсознании детскую традицию загадывать желание под бой курантов. До полуночи оставалось около часа, когда в кабинете раздался звонок из приёмного отделения, заставляя Белову застонать от досады. Она не думала, что её помощь может понадобиться так рано.       Голос медсестры, дежурящей в приёмном, не звучал так, будто произошла катастрофа, поэтому Вика не летела по коридорам сломя голову, передвигаясь спокойным шагом, однако, стоило ей добраться до первого этажа, её шаг заметно ускорился, едва не превратившись в бег. Мало того, что коридор был обильно забрызган кровью, так кровь ещё была на руках и лице одной конкретной девушки в идиотском новогоднем колпаке, сидящей на стуле напротив кабинета, где принимал дежурный врач. У Беловой на мгновение потемнело в глазах, а сердце чуть не выскочило из груди от такого вида Жени. — Что случилось? — Вика не узнала собственного голоса — настолько панически он звучал. — Ты ранена? Где-то болит? Откуда кровотечение? — сыпала вопросами Белова, опустившись перед Женей на корточки и хаотично блуждая взглядом по её телу. — Женя?! — не получая никакого ответа, чуть строже проговорила Вика, понимая, что девушка просто сидит и странно смотрит на неё. — Кажется, мы вернулись в самое начало, — улыбнулась Громова, вспоминая тот самый день, когда впервые увидела Белову на этом самом месте. — Отлично, самое время для веселья, — не разделяя Жениного настроя, пробормотала Вика, намереваясь уже идти в приёмную и получать ответы там, потому что Громова, видимо, была не в себе. — Это всё горошек, — спокойно вздохнула Женя, с сожалением глядя на кровь на своих руках. — Что? — не поняла Вика. — Ты подралась с кем-то из-за горошка? — вспоминая самый избитый стереотип, ужаснулась она. — Вот почему вы сразу обо мне так думаете? — слегка обиделась Громова. — Тётка оливье делала, но банка горошка её победила. Крышкой себе пол-ладони расфигачила, — объяснила Женя. — Не уверена что в ближайшее время смогу есть оливье. — Какая тётка? — ещё больше нахмурилась Белова, запутываясь окончательно. — О, Белова, а ты тут чего? — раздался бодрый голос молодого хирурга, спешащего в смотровой кабинет приёмного отделения. — Врачом я тут работаю, — в привычной манере съязвила Вика, вставая в полный рост. — Здрасьте, Виктория Сергеевна, — отсалютовал Пушкин, выходя из кабинета дежурного врача, видимо, сдав документы на привезённого пациента. — С Наступающим! — Почему я даже не удивлена, что это всё твоих рук дело? — вздохнула Белова, обводя взглядом кровавые следы на полу, нескольких дверях и самом Андрее. — А я-то чего? Там столько кровищи было… я и не знал, что из ладони так ебаш…кхм, то есть кровотечение обильное было, — вовремя исправился парень. С недавних пор он начал отращивать бороду и вживаться в роль «брутального мужика», что очень умиляло всех женщин в приёмке. — Женька, вон, молоток, помогала мне, пока в больничку мчали. Сейчас хирург заштопает, и, может, она домой ещё успеет вернуться, — добавил Пушкин так, будто был с Громовой старыми друзьями. — Ну, ладно, Петрович, наверное, заждался, помчал я. — Давай. Спасибо, — поблагодарила парня Женя, поднимаясь на ноги. Они хотели пожать друг другу руки, но ограничились отбиванием кулачками, чтобы не влипнуть в кровь на ладони Громовой. — Мне-то за что? — отмахнулся Пушкин. — На связи теперь, если что. — Так, а теперь мне нужны объяснения, — подала голос Белова, изумлённо наблюдавшая за всей этой картиной. — С каких пор ты подружилась с Пушкиным? — Так это правда его фамилия? — усмехнулась Женя. — Я думала прозвище такое. — И тем не менее… — напомнила о вопросе Вика. — Минут как двадцать назад подружились, пока я ему бинты, ножницы и всякую всячину в скорой подавала. Почувствовала себя настоящим врачом, — с гордостью заявила Женя, ещё раз осматривая окровавленные руки. — Ты больше на мясника похожа, — вздохнула Белова. — Он тебе перчатки не выдал, что ли, балбес? Врач не должен допускать попадание чужой крови на своё тело — это может быть опасно. — Да не, тётка нормальная: в платье, в жемчугах… видимо, горошек был последним штрихом перед тем, как сесть за стол. Муж у неё такой неженка, чуть в обморок не грохнулся, пока до скорой её вёл. С детьми вроде как дома остался, — расслабленно болтала Женя. — Меня-то зачем вызвали? — не поняла Вика. — А… Ну это я попросила, — виновато призналась Громова. — Решила, что будет как-то странно бродить ночью по больнице и искать вас. — Так ты не пострадала? — уточнила на всякий случай Белова. — Как ты вообще оказалась в скорой? — Со мной всё нормально. Только испачкалась, — как маленький ребёнок, демонстрируя свои ладошки, широко улыбнулась Громова. — Пойдём, горе ты моё луковое, — покачала головой Вика, скрывая свою улыбку. Тот факт, что Женя не была ранена, её несказанно радовал, а с остальным можно было разобраться. — Вообще забавная ситуация получилась, — хромая вслед за Беловой, принялась рассказывать Женя, поправляя лямку рюкзака на плече. — Я же вам рассказывала, что мы в баре Новый год встречать должны, ну вот там я и была, потом вышла немного воздухом подышать, пошла прогуляться, смотрю, а там скорая стоит, и Петрович рядом курит. Ну, я и решила к вам сюда с ними доехать. — То есть ты просто подошла к водителю скорой и попросила подвезти? — скептически переспросила Вика. — Вроде того, — пожала плечами Громова. — Они меня вспомнили. И я сказала, что вы моя соседка, — о том, что она ещё успела заскочить в Пятёрочку и купить там пару пачек сигарет для Петровича и шоколадку для Пушкина, девушка решила умолчать.       Петрович, который действительно быстро вспомнил Женю, был очень тронут таким жестом, так что без проблем согласился подвезти её. А Пушкину было вообще всё равно, что творится вокруг, потому что он, как мог, пытался остановить кровотечение у женщины, причитающей о том, что не досмотрит «Голубой огонёк». Бледный мужик в полуобморочном состоянии, с окровавленной банкой горошка в руках добавлял особого антуража. После Жениного: «Весело тут у вас», Петрович запихал её на помощь к Андрею, захлопнул все двери и помчал в больничку под весёлые переливы сирены. — Интересно у нас всё устроено, — покачала головой Вика. — Если я вас отвлекаю от работы, то я могу… — спохватилась Женя, только сейчас осознавая, что Беловой может быть совсем не до неё.       Когда Женя шла по улице в поисках места, где можно купить сигарет, и увидела Петровича, идея сбежать ото всех и приехать к Беловой казалась ей единственно верной, но теперь начинали закрадываться сомнения. — Не говори ерунды, — перебила девушку Белова. — Сегодня вся больница либо пьёт, либо обзванивает родню с поздравлениями, а мне остаётся только сидеть в кабинете и молиться, чтобы мои медсёстры не разнесли отделение. Лучше бы в терапии собирались, ей Богу, вот там пусть громят что хотят. — А у всех врачей есть свои кабинеты? — поинтересовалась Женя, входя вслед за Беловой в её владения. — Нет. Только у самых наглых, — хитро ухмыльнулась Вика, кивая на раковину, чтобы Женя отмыла свои руки. — Вы не похожи на наглую, — нахмурилась девушка, принимаясь старательно оттирать засохшую кровь под струёй еле тёплой воды. — Ты тоже много на кого не похожа, — проговорила Вика. Её голос раздался неожиданно близко, так что Женя на автомате вскинула голову, едва не сталкиваясь с ней нос к носу. — Не дёргайся, — слегка севшим голосом тихо попросила Белова, влажной салфеткой осторожно оттирая несколько пятен с Жениного лица. — Спасибо, — пробормотала Громова, не в силах отвести взгляд от сосредоточенного лица Беловой, которое находилось так близко, что, кажется, подайся Женя чуть навстречу… — Я немного пьяная, — скорее напоминая самой себе, вслух произнесла девушка, вызывая у Вики улыбку. — Я это заметила, — усмехнулась Белова. Обычно Женя не была столь раскована и болтлива, находясь наедине с ней, да и захмелевший взгляд голубых глаз, который сейчас был направлен прямо на Вику, о многом говорил. — Вот теперь всё в порядке, — делая шаг назад, резюмировала Белова, довольная своей работой. — Друзья не будут тебя искать? — уточнила она. — Они не в том состоянии, — отмахнулась Женя, снимая куртку. Вике потребовалось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от белой рубашки и чёрных классических брюк, которые отлично сидели на спортивной фигуре Громовой. — Вы поссорились? — забеспокоилась Белова. — А? — не сразу поняла вопроса Женя, ставя рюкзак на кушетку и расслабленно садясь рядом, чтобы помассировать левое колено. — А, нет, мы не ссорились, всё в порядке. Мне просто надоело. — Тусить в баре? — Вообще всё как-то надоело, — вздохнув, серьёзно призналась Женя. — Там Ира была с парнем своим. Ира — это моя… — Твоя бывшая девушка, — догадалась Белова. После того, как она узнала об ориентации Жени, многие вещи стали гораздо яснее. — Да, — кивнула Громова. — Она красивая, — озвучила мысли Вика, не успев себя остановить. — Но кажется совсем молодой. — Ага. Ей двадцать один недавно исполнился, — кивнула Женя, устало откидывая голову назад и упираясь ею в стену. — Так ты увидела её с парнем и расстроилась? — предположила Белова. Было слегка неловко говорить с Женей о её бывшей девушке. — Я расстроилась из-за того, что она липнет ко мне, — вздохнула Громова. — Вообще странно это, но я ничего не чувствую, глядя на неё. Даже когда она меня поцеловала, внутри ничего не ёкнуло, хотя мне казалось, что я её вроде как любила. Боролась за неё, — горько усмехнулась Женя. — Мы около года были вместе. Ну как вместе… она постоянно бегала то ко мне, то к парню. Мне это казалось какой-то игрой, в которой нужно завоевать трофей, обыграв соперника. А потом игра стала какой-то жёсткой. Я у вас тут первый раз оказалась как раз после того, как мне её парень разборки устроил. Я хотела ему навалять как следует, но она стала его защищать. То есть когда он меня со спины бил — было нормально, а когда я ему собиралась ответить, она начала кричать на меня. Не знаю, как объяснить, но, в тот момент у меня внутри как будто что-то перегорело. Раз - и уже пофиг на них обоих.       Вика внимательно слушала Женин рассказ, чувствуя, что той просто хочется выговориться. Белова осторожно присела на кушетку рядом с ней, ободряюще сжимая её колено. — Мы когда встречались, я как раз только-только после травмы была, и мне сложно давалось осознание того, что спорт больше не для меня. Ну и на какое-то время я просто ушла в отрыв, чтобы ни о чём не думать. Артур психовал как не знаю кто. Он во всём Иру винит, поэтому его разрывает, как только она где-то рядом появляется, — продолжала Женя. — Она так-то сама по себе не плохая, просто ветер в голове гуляет ещё. В любом случае сейчас я точно понимаю, что мне это не интересно, тот этап жизни пройден. — Думаю, у каждого в жизни бывает этап, который нужно прожить, чтобы потом понимать, чего действительно хочешь, — подумав, сказала Белова. — Это из личного опыта? — с лёгкой улыбкой спросила Женя. — Из личного опыта, — кивнула Вика. — Ты всегда берёшь с собой в бар рюкзак? — сменила она тему. — У меня там запасная одежда, — ещё шире улыбнулась Громова. — Никогда нельзя быть уверенной, где проснёшься утром и сможешь ли найти всю свою одежду. — Так вот какой у тебя личный опыт? — усмехнулась Белова, заставляя Женю рассмеяться. — Чуть не забыла, — засуетилась Женя, потянувшись к рюкзаку. — Я же принесла шампанское, чтобы встретить с вами Новый год. — Извини, но я не пью на работе… — Я догадывалась, что так и будет, — хмыкнула Женя, доставая бутылку «Детского шампанского» с самодовольным видом. Это было так мило, что Вика не смогла удержаться от широкой улыбки. — У нас есть ещё полчаса до боя курантов, — заметила Белова, взглянув на часы. — Но нужно же ещё успеть старый год проводить, — со знанием дела отозвалась Женя, уже откручивая пробку.       С посудой у Вики, после того, как Симонова, увлёкшись рассказом о проделках своей маленькой дочери, разбила одну из двух кружек, было туго. Благо на подоконнике нашёлся картонный стаканчик с остатками утреннего кофе из автомата, который после тщательного мытья стал вполне пригоден для повторного использования. — Пусть все печали останутся в прошлом? — предложила тост Вика, как только шампанское, по запаху больше похожее на «Буратино», было разлито по имеющимся ёмкостям. — Лучше и не скажешь, — улыбнулась Женя, вставая с кушетки, чтобы быть с Беловой на одном уровне. — Кажется, самое время выпить на брудершафт, — глядя Вике в глаза, приглушённо добавила она.       Вика чувствовала, как её сердце начинает биться всё быстрее и быстрее, пока они переплетали свои руки и делали по несколько символических глотков сладкой шипучей жидкости. — Нужен поцелуй, иначе не считается, — едва слышно произнесла Женя, без смущения глядя на Вику. В её хмельном взгляде плясали чертята, и Белова никак не могла оторваться от их танца.       Мир Вики совершил стремительный оборот вокруг своей оси, когда она ощутила, как Женя положила руку на её шею, чуть притягивая к себе. Белова не пыталась отстраниться или, наоборот, податься вперёд, она, с замиранием сердца, просто проживала этот момент. Касание горячих губ Громовой ощущалось как фейерверк, взорвавшийся не дожидаясь боя курантов. Оно было таким трепетным и нежным. Вика не помнила, чтобы кто-нибудь когда-нибудь так целовал её в щёку. В щёку. Разочарование, неизвестно откуда возникшее, Белова тут же выбросила из головы, стараясь придать себе непринуждённый вид. — Теперь официально можно переходить на «ты»? — чуть откашлявшись, уточнила Вика, отходя к своему столу, пока Женя снова усаживалась на кушетку, сбрасывая ботинки. — Да, теперь все нормы соблюдены, — подтвердила Женя. — Мы пока в больницу ехали, тётка говорила, что по телеку какое-то фееричное шоу идёт. Не помню, когда последний раз вообще смотрела всякие эти «Голубые огоньки». — У нас ещё есть время, — решила Вика. Взяв телефон, она села рядом с Женей, чтобы вместе с ней найти какую-нибудь безумную передачу.       Когда разномастные звёзды отечественного шоу-бизнеса под «фанеру» дружно вытягивали: «Пять минут», Женя уже мирно дремала на Викином плече. Кажется, впервые под бой курантов Белова не хотела ничего загадывать, потому что её устраивало то, что у неё было в эту самую секунду.