Травма

      Наверное, многие замечали, что время в ожидании выходных тянется мучительно медленно, в то время как сами они пролетают совершенно незаметно, а иногда после них возвращаешься на работу ещё более уставшей, чем была до этого. Во всяком случае именно так получилось у Беловой.       Решив, что четыре выходных подряд — слишком редкая роскошь, чтобы тратить их на бесполезное сидение дома с книгой или сериалом, Вика составила богатую развлекательную программу, которая включала в себя поездку в Москву на машине, чтобы не только навестить родителей, но и разобрать и забрать свои вещи. Её первоначальное разочарование работой в новом городе поубавилось, и возвращаться жить в столицу в ближайшее время она уже не планировала, так что нужно было что-то придумывать со своим жилищем. Зарплаты и премий Вике вполне хватало на аренду жилья и комфортную жизнь, но казалось глупым оставлять московскую квартиру пустовать, да и родители давно твердили, что у их знакомого есть племянник, который хочет перебраться в столицу и ищет хорошую квартиру за разумную плату.       Белова долго противилась идее пускать в свою квартиру, которую она обустраивала годами с большой любовью, незнакомого человека, способного всё загадить и сломать. Но в итоге поняла, что другого выхода нет. В конце концов, родители уверяли, что подселят «мальчика чистоплотного и аккуратного» и всю ответственность и контроль они берут на себя. Вике оставалось лишь разобраться со своими вещами: что-то упаковать и забрать с собой, что-то выбросить, а что-то вывезти до лучших времён к родителям на дачу.       Четыре дня прошли в постоянной суете: сортировка вещей, уборка, поездки туда-сюда, допрос с пристрастием от родителей, встреча с друзьями и расспросы уже от них. То, как часто у неё спрашивали, не присмотрела ли она себе симпатичного хирурга в новой больнице, выводило из себя. Будто главной целью её жизни должен быть поиск мужика, за спиной которого она будет как за каменной стеной, а слова «самореализация» и «самодостаточность» — что-то из параллельной вселенной. Сидя в пафосном ресторане и слушая жалобы подруги на то, что муж собирается везти её на отдых в Италию, а не во Францию, Вика с тоской думала о том, что пить пиво в Штабе и слушать подшучивания Жениных друзей было куда веселее. Впрочем, остроты Громовой, которой Вика изливала в сообщениях всю свою боль по поводу того, что её друзья превратились в нудных женатиков, а подруги в истеричных стерв, неплохо улучшали настроение.       Перед отъездом из Москвы Вика получила от Жени неожиданный вопрос, есть ли у неё в машине «свободное место для одной тощей задницы». Оказалось, что Катя, погостив у родителей, тоже собиралась возвращаться, и Громова решила найти для неё бюджетную альтернативу, хоть та и уверяла, что отлично доберётся на самолёте. Если бы не необходимость перевезти вещи, Белова бы и сама воспользовалась авиаперелётом, потому что час в небе казался куда лучшей идеей, чем шесть с лишним часов за рулём, пусть и по отличной трассе. Как бы там ни было, свободное место в машине у Вики было, так что Женины махинации привели к тому, что у Беловой появился штурман на обратный путь.       Про Катю Вика знала ограниченный набор информации: она на год младше Жени, работает с ней в одном фитнес-клубе, а иногда выступает диджеем в клубах. И ещё у неё и Тимофея какая-то запутанная история. В единственную встречу девушка показалась Беловой не особо разговорчивой, так что Вика опасалась, что их будет ожидать шесть часов неловкого молчания под радио. Однако, довольно быстро Белова поняла, что сделала не совсем правильные выводы во время первой встречи.       Катя не была закрытой или необщительной. Она была какой-то совершенно спокойной и не по годам вдумчивой. Как будто успела познать всю мудрость этого мира и теперь не растрачивала свою энергию попусту. Она охотно поддерживала разговор и отвечала на вопросы, но почти не проявляла никаких эмоций. Как только Вика привыкла к такой манере общения и перестала обращать на это внимание, она поняла, что с Катей комфортно общаться.       За время поездки Белова узнала о своей попутчице много интересного. Оказывается, дед девушки был чистокровным поляком, и, помимо натурального блонда и светлых глаз, от него ей досталась фамилия, которой она стыдилась всё детство из-за подшучиваний от сверстников. Вике казалось, что фамилия Мельцаж звучит очень необычно и красиво, но она понимала, что для школоты всё необычное может легко стать предметом травли. Катины родители хотели, чтобы единственная дочь была умницей-отличницей и золотым ребёнком, так что впихивали её во всевозможные кружки, а она, желая им угодить, старалась везде добиться успеха. Хуже того, чтобы являться ребёнком со странной фамилией, может быть только стать типичным ботаником со странной фамилией. К двенадцати Катя поняла, что ей надоело быть предметом издевательств, так что, подделав подпись родителей, она записалась в секцию тхэквондо. Конечно, через пару недель родители обо всём узнали, был грандиозный скандал, но, в итоге, под угрозой бросить занятия скрипкой, тхэквондо ей отвоевать удалось.       В секции она познакомилась с Женей, Артуром и Денисом, а потом ещё и с Дашей, которая была их подругой. Они все учились в той же школе, что и Катя, но были старше. Она до сих пор не знает, почему они решили взять её в свою компанию, но, так или иначе, в её жизни появились верные друзья. Школьные задиры отстали даже прежде, чем она успела как следует научиться давать сдачу, потому что все знали, что если обидеть Мельцаж, обязательно получишь в нос от Громовой или Ахдоева. Женька и Артур вообще были теми ещё кадрами, когда учились в школе. Каждый раз, когда случалось какое-то происшествие, в нём обязательно был замешан кто-то из этой парочки, а чаще всего сразу оба. Они выбивали окно портфелем, бросаясь им друг в друга, забивали спичками замок на двери кабинета химии, так что туда сутки никто не мог попасть, крали классный журнал, заставляли первоклашек украсть две парты, обливали (якобы случайно, но в это мало кто верил) химичку зелёнкой, меняли реагенты в кабинете химии местами, так что после их смешивания учительница осталась без бровей. С химичкой у них вообще была какая-то взаимная нелюбовь и вечные баталии. Зато на выпускном, если верить слухам, она рыдала, обнимая их обоих, признаваясь, что они смогли вдохнуть жизнь в её серые учительские будни.       Когда Катя училась на первом курсе, родители решили уехать делать бизнес в Москву, а она неожиданно получила полную свободу и для неё открылся новый мир тусовок и ночных гулянок. — А потом всё по стандартной схеме: безответная любовь, страдания, безуспешные попытки завоевать его сердце, много алкоголя, чтобы залить им своё разбитое сердце, три месяца жизни в компании бродячих музыкантов, наркотики, передозировка, переезд к родителям и реабилитация, — эти слова, сказанные Катей совершенно будничным тоном, поразили Вику больше всего. Она ждала, что девушка после паузы рассмеётся и скажет, что это была шутка, как это обычно делает Женя, едва не доводя Белову до инфаркта. Но Катя не смеялась, продолжая спокойно смотреть в окно.       Такой жизненный опыт в неполные двадцать четыре года с трудом укладывался в голове. Теперь мудрость просветлённого старца, которую Вика видела в Катином взгляде, приобрела несколько иной вид.       Уже вечером, сидя на кухне и допивая вторую чашку кофе в компании Жени, Белова узнала, что на самом деле Катя не всегда была такой безэмоциональной и спокойной. В детстве она была умилительным живчиком, а после окончания школы — королевой всех вечеринок. А потом она влюбилась не в того парня и, в конечном итоге, направила свою жизнь в топку. Друзьям она сказала, что уезжает к родителям, а сама сбежала с какими-то забулдыгами в тур по дешёвым кабакам центральной России. Женя чувствовала, что что-то не так, но не попыталась ничего сделать, за что будет ещё долго себя винить. Когда Жене позвонила Катина мама в истерике, говоря, что с ней связались из больницы какого-то Хуево-Кукуево, чтобы сообщить, что дочь лежит у них в реанимации с передозировкой, Громова бросила всё и помчалась туда. За несколько месяцев подруга будто превратилась в другого человека, так что Женя едва узнала её. Катя сама согласилась на переезд и реабилитацию, которая закончилась лишь полгода назад, после чего она сразу уехала из Москвы, несмотря на недовольство родителей. Их бизнес процветал, так что они пытались удержать дочь рядом с собой возможностью жить роскошной жизнью, но Катя принципиально отказалась от того, что они ей предлагали. После возвращения в родной город девушка продала старую квартиру и купила новую в другом конце города, начиная жизнь с чистого листа, вот только прежним живчиком она уже не была. Как будто прогорела изнутри, так что остался лишь серый пепел.       Всю историю целиком знали только Катины родители и Женя, остальная компания думала, что девушка просто решила на время вернуться в Москву ради последнего курса учёбы, а после её окончания вернулась. Не то чтобы Катя скрывала ото всех правду, но и не болтала об этом просто так. Так что, по мнению Жени, тот факт, что она сама рассказала обо всём Вике, означал, что она ей нравилась.       Ах, да, был ещё один факт, который Белова узнала, пока ехала с Катей. На самом деле у девушки уже был куплен обратный билет, и она должна была возвращаться в город на самолёте, но Женя упросила её сдать его и поехать с Викой, потому что не хотела, чтобы та ехала одна по зимней трассе. Белова не стала говорить об этом с Женей, потому что это, вроде бы, не было чем-то, что требовало отдельного выяснения, но какое-то странное внутреннее смятение ощущалось. Зачем быть такой милой?

***

      После новогодних праздников природа решила вспомнить, что на улице зима. Весь конец января можно было охарактеризовать как неравный бой людей со снегом. Вике пришлось начать жертвовать отдыхом, которого в сезон зимнего травматизма так не хватало, и вставать раньше на час, чтобы проверять, не завалило ли за ночь машину и успеть откопать её. Довольно быстро такая надобность отпала, потому что её машина по утрам уже оказывалась откопанной. Это было странно, особенно при том, что Женя божилась, что это не её рук дело. Лишь через пару недель Вике удалось разгадать эту загадку, когда она застала дворника, откидывающего снег из-под её колёс. Добродушный и явно периодически запивающего вида мужичок наотрез отказался принимать от Беловой благодарности, сообщив, что: «За всё давно уплочено. Женьке привет от меня».       Если прибавить к случаю с дворником ещё то, что как-то Женя приходила посреди ночи чинить заклинившую балконную дверь, помогала донести пакет из магазина и постоянно интересовалась, не нужна ли какая-нибудь помощь, Вика начинала чувствовать себя довольно странно. С одной стороны, ей была приятна такая забота и то, что у неё появился человек, с которым она сближалась. С другой стороны, где-то глубоко её внутренний голос едва слышно шептал, что ни с кем из друзей у неё никогда не было такого взаимодействия и таких ощущений от нахождения рядом. С Женей всё было иначе. Белова предпочитала не слушать этот шёпот, сделав себе блокирующую установку, что ей просто комфортно с Громовой как с идеальной подругой.       Да и, в конце концов, Женя проявляла заботу не только по отношению к ней, у неё в принципе было шило в заднице, которое заставляло её решать проблемы всех вокруг, начиная от перетаскивания колясок с детьми через сугробы, заканчивая помощью с расчисткой двора от снега. Иногда Вика начинала не на шутку беспокоиться, потому что Женя забывала о том, что силы не безграничны. После Нового года её график стал убийственным: с семи утра и до обеда она проводила индивидуальные тренировки богатых дамочек в фитнес-центре, потом мчалась в свой бойцовский клуб, как его называла Вика, где занималась с детьми, а оттуда снова возвращалась в фитнес-центр для вечернего группового занятия по боксу. После работы Артур либо ещё кто-нибудь регулярно втягивали её в какие-то авантюры. Женя уверяла, что она не особо устаёт, потому что в фитнес-центре вся её работа заключается в том, чтобы ходить в обтягивающих лосинах и объяснять пафосным богатеям, с какой стороны подходить к штанге, на какую кнопочку нажимать, чтобы беговая дорожка не катапультировала их в стену, и что делать, чтобы не умереть после первой же тренировки. Однако, несмотря на все заверения, Вика замечала, что та выглядит всё более измотанной. Эта мысль о том, что кто-то пялится на Женю в обтягивающих лосинах, почему-то ей совсем не нравилась. Хотя, осуждать людей за подобное было глупо, потому что пялиться действительно было на что. Хвала создателю сторис в инстаграм, которые Женя регулярно выкладывала, так что Белова могла убедиться в этом, увидев своими глазами. И это совсем не те мысли, на которых она хотела концентрироваться. С другой стороны, все же залипают на фотографии своих идеальных подруг. Это же совершенно нормально. Да?       На работе у Беловой был стабильный авральный режим, так что когда в середине февраля Женя предложила ей развеяться и поучаствовать в походе выходного дня, который организовывали Катины знакомые, Вика не раздумывая согласилась. Это уже потом она поняла, что у неё нет ни одежды, ни обуви для таких зимних вылазок на природу, и экстренно закупалась в ближайшем спортивном магазине.       Как оказалось, Вике даже ехать никуда не нужно было. Старт их квеста был намечен прямо во дворе. Оттуда они должны были дойти до железнодорожного моста, находящегося менее чем в километре от их жилого квартала, по нему перейти через водохранилище, а оттуда берегом до леса, начинающегося в черте города и простирающегося на десятки километров. В итоге им предстояло пройти не так уж и много, километров десять в общей сложности. В качестве конечной цели был выбран родник, который не замерзал даже в сильные морозы, в чём многие сомневались. Вике, в общем-то, было всё равно, куда именно они идут и каким маршрутом, ей просто было нужно сменить обстановку.       Вот так, ясным субботним утром, облачившись в лыжный костюм и зимние треккинговые ботинки, закинув в небольшой рюкзак термос с кофе, контейнер с бутербродами и старый зеркальный фотоаппарат, которым она забыла, когда последний раз пользовалась, Вика была полна решимости двигаться навстречу приключениям, ощущая себя бывалым путешественником, отправляющимся в экспедицию на край Земли. По сравнению с Артуром и Тимофеем, которые были одеты в повседневную одежду, она и правда выглядела как профессиональный турист. А вот по сравнению с Катей и её знакомыми она выглядела как кто-то, кто понятия не имеет, что делать, оказавшись от цивилизации на расстоянии более пяти метров. Мало того, что там был мужчина, который выглядел как молодая версия Фёдора Конюхова, так ещё одеты они были все так, будто собираются не прогуляться по лесным тропам вдоль реки, а покорять горные вершины. — Возможно, я забыла уточнить это раньше, но на сколько дней мы уходим? — не смогла удержаться от саркастичного вопроса Вика, глядя на большие туристические рюкзаки на плечах ребят. — Они просто выпендриваются, — заверил Белову Артур. — Рюкзаки почти пустые, — игнорируя парня, ответила Катя. — С ними привычнее. — Ну, не знаю, как у вас, а у меня совсем не пустой, — вмешался в разговор мужчина, которого Вика мысленно решила называть Конюховым, несмотря на то, что уже успела узнать, что его зовут Геной — «Как крокодил, только гармошка губная». — Я с собой кучу мелкой снаряги взял на тестирование. Будем пробовать добыть огонь китайскими спичками, греться теплоидами и кипятить снег в чайнике на газовой плитке, а ещё… — Не расходись, Ген, всё попробуем, — спокойно проговорила Катя, останавливая словестный поток мужчины, на что тот широко улыбнулся, привычным жестом приглаживая пушистую бороду.       С Катей и Геной была ещё Таня — девушка с круглым румяным лицом, которая мало говорила и много хохотала в ответ на даже незначительные шутки. На её голове была забавная шапка с заячьими ушками, а большой рюкзак был увешан красочными значками. Также, помимо упомянутых Артура и Тимофея, с компанией была Даша, стоящая чуть в стороне и говорящая по телефону, пока пёс Артура валялся в её ногах, играясь со шнурками высоких ботинок. — А где Женя? — с лёгким беспокойством спросила Белова, не находя поблизости обладательницу звания самых милых ямочек на щеках. — Не ссыте, Виктория, — усмехнулся Артур, по-дружески слегка хлопая Белову по плечу. — Геша чуток занята, но обещала освободиться побыстрее. А нам пока поручено бдить, чтобы твой отдых проходил с комфортом, так что скидывай рюкзак, я его понесу. — Ну, спасибо, — усмехнулась Вика, — я справлюсь. — Наше дело предложить, — проговорил Тимофей. — Кис-кис, хочешь, я понесу твой рюкзак? Или тебя? — Слишком долго болтаем, пора выдвигаться, — проигнорировала мужчину Катя, начиная идти. — Всё нормально? — догоняя девушку, чтобы идти с ней рядом, спросила Белова. — Я привыкла, — ответила Катя, роясь в карманах в поисках солнцезащитных очков. — У Жени всё нормально? — уточнила Вика, не уверенная, что девушка правильно поняла её вопрос. — Кое-какие незапланированные семейные дела, — не стала вдаваться в подробности Катя. — Она догонит нас по пути, не переживай. — Я и не переживаю, — нахмурилась Белова. — Просто как-то неправильно, что она одна потом пойдёт. — Она знает все тропинки наизусть, мы с детства тут всё исходили, — с едва заметной улыбкой проговорила Катя. — В детстве там было жутковато, — подключилась к разговору Даша, поравнявшись с Викой. — Зато сейчас там прикольно. Волонтёры много лет делают экологическую тропу. Гена вот участвует во всём этом движе. — Так точно, — подал голос мужчина. — Скульптурки деревянные из брёвен делаю, а потом мы их по маршруту расставляем. И ориентир хороший, и глаз радуется. — Чем шире разрастается город, тем больше люди начинают ценить возможность пройтись в тишине природы, — констатировала Катя. — Философ ёпта, — где-то сзади хмыкнул Артур. — Ага, прям Мао Цзэдун, — поддакнул Тимофей. — Неожиданный выбор для сравнения, — не удержалась от комментария Вика. — Он понятия не имеет, кто это, — спокойно проговорила Катя. — Но думает, что это звучит достаточно умно, чтобы сойти за остроумного эрудита. — Ох, ну, простите, пани Мельцаж, мы простые работяги, грамоте не обучены, — ехидно отозвался Тимофей.       Вика заметила, что такое обращение заставило Катю слегка сбиться с шага, будто она хотела обернуться, чтобы что-то ответить, но сдержалась и продолжила идти вперёд, не проронив ни слова. — Я вас обоих под поезд сброшу, если не перестанете общаться как маленькие дети, — вмешалась Даша.       Они шли неспешно, слушая истории Гены и Тани об их путешествиях по просторам Родины. Вика успевала делать фотографии, не желая упускать шанс запечатлеть замёрзшее водохранилище, покрытое снегом, который, словно россыпь драгоценных камней, переливался под лучами зимнего солнца. Ей приходилось щурить глаза из-за слишком яркой белизны, но это не мешало наслаждаться красотой. Было удивительно пройтись несколько сотен метров от густонаселённого района и оказаться в другом мире. Разумеется, если обернуться назад или посмотреть на другой берег, открывались виды на многоэтажки и городские улицы, но здесь не было слышно машин, а из людей, помимо них, были лишь несколько рыбаков, дремлющих над лунками, и родители с малышнёй, раскатывающие снежную горку перед железнодорожным мостом. Вокруг было тихо и спокойно, и Вике всё больше нравился этот район, и люди, с которыми ей повезло познакомиться.       Тропа в лесу хоть и не была широкой, но явно пользовалась популярностью, так как была хорошо протоптана, так что им не нужно было пробивать себе путь по колено в снегу. Впрочем, Гена именно этим и занимался, следуя чуть в стороне ото всех, чтобы протестировать свои новые гамаши. Артур с Тимофеем пару раз делали короткие привалы, чтобы «бахнуть для согрева» из прихваченной с собой фляжки с коньяком. Вика от такого напитка отказалась, а вот предложенный Дашей ароматный глинтвейн потягивала с удовольствием, изучая большой макет карты леса, установленный волонтёрами на пересечении лесных троп.       Они шли около часа, и Вика начинала всё больше нервничать из-за того, что Женя вообще не успеет их догнать, тем более что на их пути уже было несколько развилок, так что девушка могла попросту в них запутаться.       После нескольких прикладываний к фляжке комментарии Тимофея в адрес Кати стали звучать всё чаще. По большей части девушка их игнорировала, тем самым распаляя мужчину ещё больше. Даша пыталась утихомирить Тимофея, а Артур пытался утихомирить Дашу, пока прожжённые туристы Гена и Таня решили спуститься по склону к реке, а потом подняться обратно, проверяя что-то, название чего Вика даже не пыталась запомнить. Её верным спутником в пути стал Барсик, сердце которого она тронула кусочком колбасы и чесанием его пузика.       Пока Вика делала эксклюзивную фотосессию Барсика, ребята заняли несколько поваленных деревьев рядом с тропой, в ожидании возвращения туристов. Они как раз перешли к спору на повышенных тонах, когда сначала Барсик, навострив уши, со звонким лаем бросился бежать на небольшую возвышенность, а затем Вика увидела Женю, которая по снегу пробиралась среди деревьев и кустов, совсем с другой стороны относительно той, откуда они пришли. — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — тяжело дыша, громко выкрикнула Женя, чтобы привлечь к себе внимание и прервать спор друзей. Однако её появление оказалось более неожиданным, чем она думала, так что Даша даже слегка вскрикнула. — Еб… Чего как чёрт выскакиваешь? — выругался Артур. — Ты кого чёртом назвал, пёс? — театрально возмутилась Женя, начиная грозно пробираться сквозь снег, по пути почёсывая радостного Барсика за ухом. — Это я пёс? — подыгрывая, вскочил с места Артур, выдвигаясь Громовой навстречу.       Когда между ними оставалось всего пара метров, они оба не смогли сдерживать грозный вид и начали улыбаться. Артур потянулся, чтобы заключить Женю в дружеские объятья. Вика, помня Женину нелюбовь к такому виду приветствия, ожидала, что та просто увернётся, но девушка, наоборот, охотно шагнула вперёд. Прошло ещё мгновение, и Артур уже лежал лицом в снегу, отправленный туда умелым борцовским приёмом. — Кто тут папочка? — самодовольно хмыкнула Женя, всё же спеша ретироваться подальше от друга, безуспешно пытающегося встать на ноги. — Привет, — махнула она рукой Кате и Даше, которые с улыбками наблюдали за происходящим. — О, кто-то время зря не терял, — замечая хмельной взгляд Тимофея, присвистнула Женя. — Глоточек для очищения души? — призывно протянул фляжку Тимофей. — Моя душа чиста, как у младенца, — усмехнулась Женя, наконец, находя взглядом Белову. Её улыбка сразу стала как-то мягче. — Извини, что тебе пришлось торчать с этими кретинами, — проговорила девушка, подходя ближе к Вике. — Отлично выглядишь, кстати, — неловко добавила она.       На этом их общение было вероломно прервано Артуром, который всё же выбрался из сугроба и сразу с разбега сбил Громову с ног, принимаясь закидывать её сверху снегом. — Я тут папочка, — отряхивая руки от снега, хмыкнул Артур, решая, что с Жени хватит. — Ссучара ты, — простонала Громова, отплёвываясь от снега, который, покрывал её лицо и засыпался во все мыслимые и немыслимые места. — Как дети малые, — закатила глаза Белова, подавая руку, чтобы помочь Жене выбраться на тропинку. — Жень, ты вообще с ума сошла? — осмотрев девушку с ног до головы, возмутилась Вика. — А я-то что? — отряхиваясь, невинно отозвалась девушка. — Что? Да ничего, — всплеснула руками Белова, принимаясь выгребать снег из капюшона Жениной куртки. — Зима на улице, а у тебя ни шапки, ни перчаток, ни шарфа. Ещё и в снегу теперь вся. А если колено опять заболит? — Геша у нас отрицает существование шапок и перчаток, — прокомментировала Даша, отвлекаясь от раздавания подзатыльников Артуру. — Ну не удобно мне в них, — поморщилась Женя. — Я всё равно не мёрзну. — Конечно, не мёрзнет она, — недоверчиво проворчала Вика, глядя на одежду девушки, которая состояла из: не слишком тёплой на вид куртки, чёрных джогеров с нашитыми карманами и высоких зимних кроссовок.       Улыбаясь в ответ на недовольство Беловой, Женя демонстративно расстегнула куртку, под которой оказалась лишь футболка. Не давая Вике начать возмущаться, она взяла её холодные ладони и прижала к своей шее, давая почувствовать, насколько тёплой она была, и заодно согревая их. — Видишь, я не мёрзну, — тихо проговорила Женя, глядя Вике в глаза.       У Беловой из головы вылетели все прежние мысли, когда она поняла, насколько близко они стоят. Под её пальцами бился ровный пульс, и Женя действительно была такой тёплой, что хотелось сделать ещё маленький шаг вперёд, чтобы прижаться к ней. — Господи, здесь же дети! — раздался театральный возглас Артура, который, дурачась, закрыл Даше глаза ладонью. — До дома потерпеть уже не можете, развели тут срамоту. — Ох, Азик, что ж ты беду на себя наводишь… — тихо вздохнула Женя, нехотя отступая от Беловой. — Интересно, они когда-нибудь повзрослеют? — риторически спросила Катя, глядя на то, как Артур с воплями бегает от Жени по снегу, периодически спотыкаясь о поваленные деревья. — Как они вообще дожили до этого возраста? — присаживаясь рядом с Катей, задумалась Вика, снова доставая из рюкзака фотоаппарат, чтобы успеть сделать несколько кадров. — Это настоящее чудо, — усмехнулась Даша, на что Тимофей ответил, что это звучит как тост, и сделал большой глоток из стремительно пустеющей фляжки.       Их дальнейший путь стал гораздо веселее. Женя на какое-то время отстала ото всех, прихватив с собой Тимофея для профилактической беседы, а потом начала идти рядом с Викой, вставляя саркастичные комментарии в экскурсионную речь Гены, отчего лес постоянно содрогался Таниным хохотом.       Родник, до которого они в итоге успешно добрались, представлял собой небольшую трубу, выведенную из камней, которыми была обложена часть холма. Какие-то умельцы соорудили подобие беседки, так что снегом его не завалило, однако спуститься к нему было не так просто. Летом здесь был хоть и довольно крутой, но хороший спуск из деревянных ступенек, сейчас же это был просто заснеженный склон, который упирался в полузамёрзший ручеёк, образуемый водой из родника.       Включив здравый смысл, большая часть группы решила, что на родник можно посмотреть и сверху, не рискуя скатиться в ледяной ручей, тем более что на холме были прекрасные самодельные скамейки. Но Гена с этим был категорически не согласен, ведь любая экспедиция должна заканчиваться успехом, а в данном случае: «Испитием родниковой водицы». Пока остальные доставали термосы, Гена в компании Женьки, готовой на любую авантюру, отправился на добычу воды. — Всё не так уж плохо, — комментировала Женя, осторожно ступая по следам Гены и параллельно комично позируя для Вики, фотографирующей их сверху.       Таня в это время подключала газовый баллончик к небольшой плитке, чтобы вскипятить снег в чайнике для полного единения с природой. Артур ворковал с Дашей, а Тимофей бурил взглядом Катю, которая стояла чуть в стороне от Вики, так же наблюдая за спуском друзей. — Вот вам делать нечего, — хмыкнул Тимофей, становясь рядом с Катей. — Скучные вы, — отмахнулась Женя. — Никакого духа авантюризма. — Это не авантюризм. Это детство в жопе играет, — не согласился Тимофей, вызывая саркастичный смешок у Гены. — Как по мне, лучше, чтобы детство никогда не переставало играть в любой части тела, чем превратиться в скучного взрослого, — пояснил свою мысль Гена. — Херня, — отмахнулся несогласный с такой идеей Тимофей. — Стареешь ты походу, — усмехнулся Артур. — Ворчливый, как дед, стал. Жениться пора, чтобы сидеть с женой дома и смотреть турецкие сериальчики. — А что, вот возьму и женюсь, — с вызовом эмоционально проговорил Тимофей, глядя на Катю. — Чего скажешь, Катюх? — Женись, Тим, — обернувшись к мужчине, тихо и устало вздохнула Катя. — Правда, женись, заведи детей и живи спокойно. — Ты — дура или прикидываешься? — со злостью покачал головой Тимофей, вплотную подходя к девушке. Артур с Дашей отвлеклись на диалог с Таней, да и они находились на расстоянии, так что тихий разговор парочки долетал лишь до ушей Беловой, которая чувствовала себя из-за этого неловко, не желая вмешиваться в чужую личную жизнь. — Я на тебе женюсь, — решительно проговорил Тимофей, потянувшись, чтобы взять Катю за руку. — М-м-м, интересно как, — отдёргивая руку, без особых эмоций протянула Катя. — Что ещё придумаешь? — Вот чего ты выкобениваешься? — начинал заводиться мужчина, распаляемый эмоциями и алкоголем. — Сколько ни бегай, а всё равно ты моей будешь, — уверенно заявил Тимофей, снова сокращая дистанцию с отступившей от него Катей. — Я уже была твоей, но тебе это было не интересно, — глядя мужчине прямо в глаза, чётко проговорила Катя. — Теперь это не интересно мне. Больше я никогда не буду чьей-то. Я только своя, и меня это более чем устраивает. — Ты сейчас серьёзно? Серьёзно, блять, будешь попрекать меня тем, что было сто лет назад? Да, я вёл себя как мудак. Я отрицаю, что ли? Нет, не отрицаю, признаю, что был неправ. Что мне теперь, убиться из-за этого? Теперь я всё осознал и хочу исправить, так какого хрена ты даже шанса мне не даёшь? Куда любовь-то вся делась? — Тимофей, яро жестикулируя, начал переходить на повышенный тон, привлекая к себе уже всеобщее внимание, так что Артур, напрягшись, поднялся с места, на всякий случай, собираясь подойти поближе.       Женя с Геной, находясь ниже по склону, тоже замерли, не зная, стоит ли им продолжить путь или подняться, чтобы вмешаться. Спустя мгновение колебаний Громова изменила направление движения, начиная подниматься обратно, наискосок, чтобы выйти как раз к Тимофею и Кате. Гена, как верный товарищ, последовал за Женей. — Любовь? — холодно хмыкнула Катя. — Не знаю, где теперь любовь, но точно не на дне бутылки, можешь так старательно её там не искать. — Вот зачем ты… — Тимофей на эмоциях резко шагнул вперёд, намереваясь взять Катю за руку, но девушка рефлекторно шагнула назад, забывая, что и так находилась на самом краю спуска к роднику. Под слоем снега, на который она наступила, не оказалось твёрдой поверхности, и, потеряв равновесие, девушка полетела спиной назад, успевая лишь вскрикнуть и всплеснуть руками от неожиданности.       Катино падение было не таким страшным, благодаря всё тому же снегу, но и приятного в нём было мало. Пролетев вниз какое-то расстояние, она плашмя, всем телом вошла в глубокий снег. При том, что её голова оказалась ниже ног, выбраться из этой ситуации ей было бы не очень просто, благо Гена уже был рядом. А вот Жене повезло меньше. Катя приземлилась недалеко от неё, выше по склону, приведя в движение часть снега, который по инерции столкнул Громову ниже. — Все живы? — взволнованно спросил Артур, уже спускаясь к Кате, пока Даша оттаскивала Тимофея подальше, чтобы он не наделал ещё больше проблем. — Нормально, — поднимая большой палец вверх из-под снега, громко проговорила Катя, выполняя просьбу Гены и стараясь особо не двигаться, чтобы не начать скатываться ещё ниже. — Женю вытащите кто-нибудь! — с лёгкими нотками паники в голосе прокричала Вика. Кажется, она была единственной, кто заметил, что Женю столкнуло на замёрзший ручей, покрытый снегом. — Всё в порядке, — поспешила заверить Громова, выдавливая из себя широкую улыбку для Вики, хотя сама старалась как можно быстрее выбраться наверх. — Сейчас помогу, — поспешил Гена, который уже поднял Катю из снега и убедился, что Артур сможет помочь ей подняться дальше. — Провалилась? — с беспокойством спросил он. Из-за снега не было видно, где именно стоит Женя, но он и так понимал, что лёд там был совсем не крепкий из-за постоянного потока воды, так что вряд ли бы выдержал человека. — Всегда хотела попробовать зимние купания в проруби, но не думала, что это будет вот так, — усмехнулась Женя, протягивая руку. — Эдак тебя не вытащить, — задумчиво проговорил Гена, после чего решительно сам шагнул вниз, чтобы оказаться рядом с девушкой. — Холодненькая пошла, — улыбнулся мужчина, ощущая, как ноги по щиколотку уходят под воду.       Подхватив Женю сзади под руки, Гена, будто не замечая её веса, легко поднял Громову над снегом и, шагнув вперёд, поставил выше на склон, после чего, с трудом, но выбрался сам. — Пиздец, — озвучил Артур мысли многих, после того, как все поднялись обратно к скамейкам. — Навёл ты суеты, Тимоха. — Так я ж не хотел, — виновато всплеснул руками мужчина, глядя то на Катю, которая с помощью Даши всё ещё отряхивалась от снега, то на Женю и Гену, у которых ноги были мокрыми по щиколотку. — Вы же так обморожение получите, — беспокоилась Вика, пытаясь придумать, что делать в этой ситуации. — Отставить панику, — решительно скомандовал Гена. — У нас такое сто раз бывало, — подала голос Таня, уже успевшая сбегать за несколькими ветками и организовать из них маленькую кучку для будущего костра. — Да, — мечтательно протянул Гена. — Помню, по такому славному ручью на Кавказе шли, ноги потом ночь не чувствовал, хоть кипятком обливай. Только кипятком нельзя ни в коем случае. Сейчас костерок организуем, обувь немного подсушим, а носков запасных у меня полно. Через пару часиков можно будет и в обратный путь свободно выдвигаться, а там дома горячая ванна и крепкий сон. Организм он, понимаешь ли, такой хитрец: если сил в нём много, то ни за что не заболеешь, а вот если ослабнуть, то и от капли дождя с пневмонией свалиться можно. Это уже проверено давно. — Погнали за дровами, — проговорила Женя, поднимаясь на ноги. — Я тебе сейчас погоню, — дёрнула её назад на скамейку Вика. — Разувайся быстро, нужно ноги согреть. — Мы дрова организуем, — заверил Артур, подхватывая с собой Тимофея. — Костра всё равно нет, — ворчала Женя, всё же расшнуровывая кроссовки плохо слушающимися пальцами, которые сильно замерзли из-за снега и ледяной воды.       Вика еле сдерживалась, чтобы не начать кричать на Громову, хоть и понимала, что в этом нет никакой логики. Жениной вины в произошедшем не было, но Белова всё равно злилась. Злилась на то, что Женя промокла, замёрзла, но при этом так легкомысленно относилась к этому. Стараясь успокоиться, Вика решила направить энергию в полезное русло. Пока Женя разувалась, она успела взять у Гены и Тани несколько пар запасных носков, и, вернувшись к Громовой, не обращая внимания на её возражения, сама сняла с неё промокшие носки и надела сухие.       У Жени были ледяные ноги и руки, что заставило Вику нервничать ещё сильнее. На руки Громовой были натянуты тёплые перчатки, а ноги Белова, расстегнув верх от лыжного костюма, под которым был поддет тёплый свитер, прижала к своему животу и обхватила руками, чтобы согреть теплом своего тела. Из-за таких манипуляций они в итоге оказались сидящими на скамейке, накрытой пенкой, лицом друг к другу на расстоянии вытянутых Жениных ног.       В то время как Белова выглядела обеспокоенной и серьёзной, Женя с каждой секундой улыбалась всё шире, а потом и вовсе начала хихикать. — Явно не так ты планировала провести этот поход, — пояснила своё веселье Женя. — Я уже поняла, что рядом с тобой лучше вообще ничего не планировать, — вздохнула Белова, наблюдая за тем, как ребята суетятся, разводя костёр, а Таня наводит чай для Гены. — Вик, — мягко позвала Громова, слегка шевеля пальцами ног, чтобы Белова снова посмотрела на неё. Несмотря на то, что после Нового года Женя почти полностью перешла от «Виктория Сергеевна» к простому «Виктория» или «Вика», Белова всё ещё ловила себя на странной внутренней реакции в ответ на то, как девушка произносит её имя. — Не обижайся, пожалуйста. — Я не обижаюсь, — честно ответила Вика, машинально поглаживая девушку по ногам. — Я переживаю, что ты заболеешь. — Я не заболею. Говорила же, что никогда в жизни не болела, — улыбнулась в ответ Громова. — Жень, извини, что так вышло, — попросила Катя, подходя ближе. — Не парься, ты тут вообще ни при чём, — нахмурилась Женя. — А вот одному индивидууму я бы разъяснила… сто раз уже сказала, чтобы отвалил от тебя. — Не парься, — повторяя за Женей, слегка улыбнулась Катя. — Однажды ему это надоест. — Ты в порядке? — обеспокоилась Вика. Она не могла выключать в себе доктора, так что замечала, как Катя держится за рёбра и слегка морщится от боли во время движений. — На бревно какое-то неудачно приземлилась, — пояснила Катя. — Немного побаливает, но ничего страшного. — Не хочу нагнетать, но после такого падения ты вполне могла себе что-то повредить. Если боль будет усиливаться, то нужно сразу ехать в больницу… — Она не усиливается. Всё хорошо, — попыталась успокоить Белову Катя. — Если не усиливается, значит, завтра с утра приедешь ко мне в больницу. Сделаем рентген, я проведу осмотр и после этого уже будем делать выводы: хорошо или не хорошо, — голосом, не терпящим возражений, продолжила Вика. — Я лично прослежу, чтобы она прибыла как штык, — не давая подруге начать спорить, вмешалась Женя. — Такие вы милые, — подколол Артур, проходя мимо скамейки, из-за чего смущённой Беловой пришлось крепче сжимать ноги Жени, чтобы та не рванула за другом.       Пока обувь сохла у костра, все согревались чаем из талого снега и из принесённых с собой термосов. Гена играл на губной гармошке, которую всегда носил с собой во внутреннем кармане как фирменный знак, и пытался уговорить Катю спеть что-нибудь, но та отказалась, сославшись на отсутствие нужного инструмента. Тимофей заметно притих, видимо, чувствуя вину либо трезвея.       Обратно они шли гораздо быстрее и молчаливее. Замёрзшие и уставшие, но всё равно не жалеющие о проведённом времени. Женя так вообще вовсю улыбалась, бодро шагая в своих влажных кроссовках с Барсиком на руках, довольная тем, что Вика накормила её вкусными бутербродами и не стала заставлять надевать шапку.       Прощание во дворе вышло скомканным. Артур сразу потащил Тимофея домой, а Даша, быстро помахав всем рукой, пошла с ними. Гена и Катя пошли прогревать машину, а Женя помогала им запихивать вещи в багажник. Вика же, посчитав, что уходить будет грубо, осталась стоять с Таней, ожидая, когда их машина будет готова к отправке. — А вы давно вместе? — прерывая тишину, с любопытством спросила Таня, вызывая у Беловой непонимающий взгляд. — С Женей вы давно вместе? — пояснила девушка. — Не переживай так, я Женю относительно давно знаю и нормально к этому отношусь. Тем более вы так хорошо вместе смотритесь, рада, что у неё, наконец, появился кто-то путёвый… — Татьяна, отчаливаем, — раздался громкий бас Гены, спасая Белову от словесного потока девушки.       Когда все прощались, Вика могла лишь кивать, не в силах проронить ни слова. Только на своём этаже, когда Женя, уходя к своей квартире, спросила, всё ли нормально, Белова смогла выдавить из себя улыбку и заверение, что просто устала. Всё ли было нормально? Ни черта не было нормально. Разве нормально, что её сочли Жениной девушкой? Она была на грани паники.

***

      С утра, отбросив мысли, терзающие её полночи, Белова отправилась на работу. Вообще её смена в этот день начиналась после обеда, но она решила, что лучше назначить Кате время пораньше, чтобы плановые пациенты не помешали провести осмотр девушки. — Не выспалась? — спросила Белова у Симоновой, замечая её немного сонный вид. — Такое бывает, если заставлять доктора приходить на работу раньше начала смены, — улыбнулась Светлана, открывая свой кабинет. — Я твоя должница, — самым ангельским голосом, на который только была способна, проговорила Белова. Ей нужен был рентгенолог, которых в больнице было несколько, но никого, кроме Симоновой, личными просьбами она беспокоить не хотела. — Ой, да ладно, — отмахнулась Светлана, снимая пальто, под которым были серые классические брюки и легкий бежевый свитер. — Зато был повод пораньше сбежать из дома. — Дочка всё ещё у твоей мамы гостит? — усаживаясь на стул, поддержала разговор Белова. — Да, в садике карантин. Разболелась что-то малышня. А без неё дома совсем как-то грустно, — посетовала Симонова, держа в руках белый халат, но решая, что так как официально её смена ещё не началась, можно его и не надевать. — Так что там с твоей Громовой опять приключилось? — Да почему она моя-то? — слишком резко отреагировала на вопрос Вика. — Ну, а чья? Не моя уж точно, — усмехнулась Симонова, занимая свой рабочий стол и включая компьютер. — К сожалению, — тихо добавила она. — Женя тут вообще ни при чём. Вернее при чём, но косвенно. В общем, нужно проверить рёбра у её подруги, она вчера неудачно упала, боюсь, что может быть трещина. — Ладно, не нервничай, Виктория Сергеевна, отщёлкаем всех барышень, которых только попросишь — снова усмехнулась Симонова, наслаждаясь недовольным видом Беловой.       По Жене, как обычно, можно было сверять часы. В назначенные одиннадцать часов она постучала в кабинет, заглядывая внутрь после громкого: «Проходите. Мои двери открыты», от Симоновой. — Будете песни нам петь и вином угощать? — весело спросила Женя, вспоминая слова известной песни. — Вау, девочка разбирается в шансоне, — театрально восхитилась Симонова, привычно оглядывая Женю с ног до головы оценивающим взглядом. — Евгения, вы поражаете меня всё больше и больше. — Привет, — поздоровалась Вика, почему-то желая как можно скорее увести Женю с глаз Светланы. — А Катя где? — Здесь она, — успокоила Громова, выглядывая обратно в коридор и за локоть затягивая Катю в кабинет. — У меня уже ничего не болит, в самом деле, это лишнее, — хмуро бормотала девушка. — Здравствуйте, — ловя на себе оценивающий взгляд блондинки, сидящей за компьютером, поздоровалась она. — Ну, привет, — заинтересованно протянула Светлана. — Это моя коллега, Светлана Викторовна… — Можно просто Света, — поправила Симонова. — Она сделает рентген, а дальше уже посмотрим, что к чему, — Белова в общем-то уже привыкла к довольно экстравагантному поведению подруги, так что перестала обращать внимание на её вольное общение с окружающими. — Мельцаж Екатерина Андреевна, прошу любить и жаловать, — понимая, что сама Катя не собирается представляться, в манере конферансье объявила Женя. — Какая интересная фамилия, — тут же заинтересовалась Симонова. — Польская, — спокойно ответила Катя, не выражая никаких эмоций. — Ладно, мы пока кофеёк у меня в кабинете попьём. Подойдёте, когда закончите, — предупредила Вика, решая, что нет смысла торчать в кабинете. — Вот мы и остались одни, — загадочно проговорила Светлана, не получая в ответ никакой реакции. — Так, значит, вы с Женей… — Подруги, — закончила за женщину Катя. — Интересненько, — протянула Симонова, по привычке накидывая халат и двигаясь к двери, ведущей в комнату с рентген аппаратом.       Симпатичная мордашка, отличная фигура, показавшаяся после того, как девушка начала раздеваться, стильная короткая стрижка, с закинутыми назад удлинёнными прядями чёлки, очки, дополняющие образ. У Кати была запоминающаяся внешность, и Симонова могла поклясться, что уже видела её раньше. — Ты играла в клубе на вечеринке в прошлом месяце? — вспомнила Светлана, заканчивая настраивать аппарат. — Я играла на многих вечеринках, — пожала плечами девушка, стоя в расстёгнутой рубашке, под которой виднелся чёрный бюстгальтер, притягивающий к себе взгляд Симоновой. — Это была особенная вечеринка, — подмигнула рентгенолог. — Тебе нужно раздеться по пояс, а потом войти вот в эту кабинку, проинструктировала Симонова, уходя к компьютеру.       Обычно её двусмысленные фразы, томные взгляды и случайные касания вызывали у людей реакцию. Эта реакция могла быть разной: кто-то смущался, кто-то возмущался, кто-то делал вид, что ничего не замечает, кто-то начинал отвечать. Неважно какая, но реакция была у всех, в этом для Симоновой и был смысл игры. Но Катя… Вообще ничего. Рука, случайно скользнувшая по пояснице, возвращение в комнату, когда девушка ещё не успела до конца одеться, явные комплименты фигуре и откровенные взгляды — никакой реакции на все попытки Светланы смутить Катю или вывести из себя. И это начинало выводить саму Симонову. Будто она проигрывала какой-то девчонке в своей же игре. — Что ж, думаю, с твоими рёбрами всё в порядке, — заключила Светлана. — Кроме этого синяка, — подойдя к девушке, стоявшей в одном бюстгальтере, она кончиками пальцев легко пробежала по Катиному прессу, поднимаясь выше к рёбрам и обводя синяк. — Болит? — Я думала, вы рентгенолог, а не травматолог, — спокойно проговорила Катя, не пытаясь отстраниться от чужих касаний, но и никак на них не реагируя. Мурашки, покрывшие её кожу, и лёгкая дрожь были единственным свидетельством того, что девушка вообще чувствует чужие пальцы на своём теле. — Для тебя я могу быть кем угодно, — усмехнувшись, тихо проговорила Симонова. — Я не люблю такие игры, — холодно ответила Катя, глядя женщине прямо в глаза.       Светлана никогда в жизни не вела себя настолько откровенно и нагло, она перешла уже все мыслимые и немыслимые границы, безуспешно пытаясь добиться хоть какой-то реакции, так что отступать ей уже было некуда. — Такие игры делают жизнь проще, позволяют жить здесь и сейчас, ловить момент без усложнений, — продолжая блуждать ладонью по чужому телу, тихо проговорила Симонова, пытаясь найти в глазах Кати хоть что-то, кроме безразличия. — Вы уверены, что вы понимаете суть игры? — чуть жёстче спросила Катя. Симонова даже моргнуть не успела, как оказалась сидящей на кушетке, а она стояла вплотную к ней, держась руками за её разведённые в стороны бёдра.       И это было уже за рамками всех ожидаемых реакций, нужно было отшутиться и закончить это представление, но Симонова потеряла контроль и над происходящим, и над собой. Игра зашла слишком далеко. — Сыграй со мной и узнаешь, — прошептала Светлана, бегая взглядом между глазами и губами Кати, больше всего на свете желая, чтобы девушка поцеловала её.       Катя же медлила. Она сняла очки, откладывая их в сторону, окинула женщину тягучим взглядом, от которого у Симоновой перехватило дыхание, развела её ноги ещё шире, прижимаясь сильнее и медленно скользя ладонями по чужому телу.       Первое касание губ было к шее Симоновой, и уже от него она не смогла сдержать стон, а вместе с ним и своё желание. Она сама отстранилась, чтобы поймать Катины губы в страстный поцелуй, от которого перед глазами замелькали искры. Это был поцелуй двух незнакомых людей, которые не хотят друг от друга ничего, кроме секса. Поцелуй без чувств и обязательств. Поцелуй, который был нужен им обеим, чтобы избавиться от лишних мыслей о проблемах в жизни.       Симонова даже не поняла, в какой момент её одежда начала падать на пол, а внутри неё оказались чужие пальцы. Она могла думать лишь о губах, которые ласкали её грудь, и пальцах, которые входили всё глубже с пошлым хлюпаньем. Светлана сама старалась покрыть поцелуями каждый участок тела Кати, до которого могла дотянуться. Пусть она больше никогда в жизни не увидит эту девушку, но в этот момент она хотела, чтобы та принадлежала ей и была помечена следами помады и лёгких укусов. — Евгения, подруга ожидает вас на первом этаже, — без стука входя в кабинет Беловой, оповестила Светлана. — Я думала, вы вместе подниметесь, чтобы я её осмотрела, — нахмурилась Вика. — Там всё осмотрено, — нервно усмехнулась Симонова. — Снимок я тебе сбросила, можешь убедиться, что рёбра целы. Просто лёгкий ушиб мягких тканей. — Я тогда пойду, спишемся, — поспешила Женя, на ходу прощаясь с Симоновой. — Свет, ты чего какая-то… — Какая? — не поняла Светлана, подходя к небольшому зеркалу на стене, и пытаясь до конца поправить растрепавшуюся причёску. — Не знаю, — призналась Белова. — Что-то случилось? — Случилось, — вздохнула Симонова, чувствуя себя удовлетворённой, но эмоционально выжатой. — Я захотела трахнуть Катю, как только увидела, — медленно и чётко проговорила женщина, наслаждаясь тем, как в изумлении вытягивается лицо Беловой. Да, вот это ожидаемая и контролируемая реакция, которая давала заряд энергии. — Что ты такое говоришь? — пробормотала Вика. — Не переживай. Я ничего не делала, — успокоила подругу Симонова. — Вообще-то это она трахнула меня. Весьма качественно. — Света! — воскликнула Белова, поднимаясь из-за стола. — Если это шутка, то она не смешная. — Какие уж тут шутки. Я сама в шоке, — усмехнулась Симонова, глубоко вдыхая, всё ещё чувствуя на себе запах Катиного парфюма. Всё вышло из-под контроля, и теперь она пребывала в состоянии непонимания произошедшего и своего отношения к этому. — Ты же не… У тебя муж… — У всех свои недостатки, — спокойно пожала плечами Светлана. — И дочь! — напомнила Вика. — А вот она к этому вообще никакого отношения не имеет, — жёстко ответила Симонова, срывая свои нервы на Белову. — Господи, Вика, хватит играть в моралистку. Уж не тебе меня судить. Как будто я не вижу, как ты глазами раздеваешь свою Громову и как постоянно с придыханием о ней рассказываешь. Давай ты сначала в себе разберёшься, а потом меня судить будешь, — не дожидаясь ответа от Беловой, Светлана поспешила покинуть её кабинет, оставляя поражённую подругу одну.       Нет. Это же не может быть правдой? Плевать на то, с кем спит Симонова. Вика же не может выглядеть со стороны как кто-то, желающий другую девушку! Это безумие.