Травма

      Время тянулось мучительно медленно. Даша не выпускала телефон из рук, надеясь, что Артур или Катя вот-вот позвонят, но телефон упрямо молчал. Вика же не могла найти себе места, то садясь за кухонный стол, то снова поднимаясь на ноги. С каждой минутой она накручивала себя всё больше и больше, не в силах избавиться от мысли, что Женя пропала из-за неё. — Ты же тоже понимаешь, что это неправильно? — не выдержав тишины, спросила Белова, надеясь, что Даша разделяет её точку зрения. — Полиция только начинает работать, нужно дать им хоть немного времени, а не ехать на непонятные разборки. — Это же Артур, — вздохнула Даша. — Он сначала делает, а потом… Он даже потом не думает. В его понимании всё решается именно вот такими методами. Если он что-то вбил себе в голову, то его уже не переубедить, а сейчас у него вообще мозг отключился. — Это неправильно, — повторила Вика, качая головой. — Нужно разобраться во всём без лишних эмоций. На подъезде же есть камера и по всему району их много, наверняка Женя попала на них, — стараясь начать мыслить трезво, рассуждала Белова. — Есть же поисковые организации, которые могут помочь распространить информацию и найти тех, кто что-то видел. — У Кати есть знакомая, которая этим занимается. Она ей уже писала, — подняв на Белову усталый взгляд, проговорила Даша. — Только Артуру плевать на всё это. Ему проще махать кулаками и ни о чём не думать, чем слушать других и ждать. Так всегда было. С самого детства он нарывается на неприятности, а Женька где-то рядом, чтобы его остановить или хотя бы подстраховать. Артур так к этому привык, что теперь, когда Женьке из-за работы некогда с ним постоянно возиться, он обижается на неё, как будто она специально уделяет мало внимания тусовке в его гоп-компании. — Я не думаю, что они найдут Женю там, куда поехали, — садясь на стул, тихо проговорила Белова, молясь всем Богам, в которых никогда не верила, чтобы её внутренний голос оказался не прав. — Может, мы вообще зря паникуем, — с надеждой предположила Даша. — Её кто-нибудь неожиданно дёрнул помочь с чем-нибудь, вот она и умчалась, а к вечеру вернётся и будет над всеми нами смеяться.       Вика бы очень хотела заставить себя поверить в это, но у неё не получалось. Взяв свой телефон, она принялась искать информацию о том, как получить записи с камер видеонаблюдения, расположенных на домах в их жилом квартале, мысленно горько усмехаясь, потому что с подобными житейскими вопросами она всегда обращалась к Жене.       С тех пор, как Артур с компанией уехали, прошло больше двух часов, и Вика уже успела переругаться с несколькими сотрудниками управляющей компании, которые дежурили на приёме звонков, потому что те уверяли её, что записи с камер она может получить, только если завтра до обеда придёт в их офис со своей флэшкой. На часах было всего восемь вечера, и перспектива ждать утра, теряя драгоценное время, Белову сильно злила. Даже Даша неосознанно вжалась в стул, впервые видя Викину сучью сторону.       Белова как раз выдавала очередную гневную тираду в адрес «бесполезной бюрократической волокиты, придуманной такими же бесполезными протирателями штанов, способными только на перекладывание бумажек и болтовню», когда в дверь начали нетерпеливо барабанить, игнорируя существование звонка. Телефон был тут же отброшен на стол. Вика в сопровождении Даши с надеждой распахнула дверь, видя перед собой картину, которая, в общем-то, не должна была стать неожиданностью, но всё равно заставила сердце дрогнуть.       Лицо Артура было довольно сильно разбито, одежда потрёпана и покрыта пятнами, цвет которых на тёмной ткани понять было невозможно. Его слегка потряхивало от адреналина, а взгляд казался совершенно безумным. — Пошли, нужна помощь, — бесцеремонно хватая Вику за предплечье своей рукой со сбитыми костяшками, торопливо проговорил парень, утаскивая её в Женину квартиру.       Пока Белова преодолевала считанные метры до кухни Громовой, её воображение успело нарисовать самые страшные картины, на которых присутствовала Женя и много-много крови. А крови действительно было немало. Её Вика заметила, ещё не входя в квартиру: дорожка из капель вела от лифта, а на стене красовался нечёткий кровавый отпечаток ладони.       Наверное, это совсем непрофессионально, с точки зрения врачебного долга, испытывать облегчение, глядя на раненного человека, но именно это почувствовала Вика. Выбирая из своих соседей, Белова очевидно больше переживала за Женю, так что, увидев на кухне её квартиры Максима, сидящего на стуле у окна в холодном поту и сжимающего окровавленный бок, она чуть расслабилась.       Помимо Максима на кухне находился Тимофей, вид которого был немногим лучше, чем у Артура, Катя, прикладывающая к голове скомканное полотенце, и ещё несколько незнакомцев с яркими следами участия в недавней серьёзной драке. Прибавить к этому Артура, Вику и Дашу и небольшая кухня оказалась забита под завязку, так что негде повернуться. Видимо, это было очевидно всем, поэтому незнакомцы быстро удалились, попросив Артура держать их в курсе происходящего и звать, если будет нужно. — Скорую вызвали? — спросила Белова, подходя ближе к Максиму, чтобы лучше оценить его состояние. Кровотечение не казалось настолько сильным, так что она сделала вывод, что не вся кровь в коридоре принадлежала парню, все присутствующие успели «оставить свой кровавый след». — Какую скорую? — процедил сквозь зубы Максим, стараясь терпеть острую боль. — Мне бы чутка подлататься и нормально. — Нельзя в больничку, вопросов слишком много будет, ментов вызовут, разборки начнутся, — проговорил Артур, отодвигая Катю в сторону, чтобы достать с верхней полки навесного шкафчика коробку из-под обуви, которая служила хранилищем всего медицинского, что было у Жени дома. — Вопросов боишься? А если он тут кровью истечёт или от инфекции завтра загнётся, вопросов никаких не будет? — гневно спросила Белова, бросая на Артура взбешённый взгляд. — Никакой больницы не будет — глядя на женщину исподлобья, отчеканил парень. — Либо помоги, либо иди домой. — Сериалов насмотрелся? Я тебе не доктор мафии, — не менее зло ответила Вика, накаляя атмосферу ещё больше. Пусть Артур и выглядел как тот, кто может держать под контролем полрайона, её он не пугал. Она руками запихивала выпадающие органы в брюшную полость пациентов во время её операций, из-за ошибок анестезиологов люди вскакивали с не до конца пришитыми конечностями или начинали истошно орать, наркоманы в приёмном отделении обещали перегрызть ей горло, а однажды милый старичок пытался воткнуть карандаш в её ногу — в этой жизни её уже мало что пугало. Разве что тот факт, что среди толпы людей на кухне не было одной конкретной девушки с голубыми глазами. — Не хочу вас прерывать, но у меня как бы кровь из бочины хлещет, — вмешался Максим, прерывисто выдыхая из-за боли. — Ничего она не хлещет, — закатила глаза Белова, ногой отодвигая в сторону куртку и толстовку, которую парень бросил на пол, когда раздевался, и присаживаясь перед ним на корточки. — Жени там не было? — осматривая рану, спросила она у Артура. То, как ещё больше помрачнел парень, было лучшим ответом на её вопрос. — Кать, у тебя кровь, поехали в больницу, мало ли, вдруг сотряс, — обеспокоенно проговорил Тимофей. Кате, видимо, надоело держать полотенце у головы, так что она отбросила его на стол, и теперь было ясно, что ей тоже неслабо досталось. — Тут у всех кровь, — без особых эмоций, в своём стиле, ответила девушка, ничуть не тронутая чужой заботой. Её больше раздражало то, что кровь никак не хотела останавливаться и продолжала сочиться из раны, пачкая лицо, одежду, а иногда и пол.       Вика бросила быстрый взгляд на девушку, чтобы оценить и её состояние, чувствуя, что вокруг слишком много людей, которых, по-хорошему, стоило бы осмотреть. Было непривычно видеть Мельцаж без очков, а ещё непривычнее видеть, что вся правая сторона её головы залита кровью. — Битой. Не сильно, — отвечая на немой вопрос Вики, спокойно проговорила Катя. — Рассечение, наверное. — Голова не кружится? — возвращая всё внимание к Максиму, который пыхтел всё громче, уточнила Белова. — Всё в порядке, — заверила девушка.       У Жени в аптечке было пугающе много обезболивающих разного вида, бинты, мазь от ушибов, антисептики, пластыри — полный набор человека, регулярно получающего травмы. Правда, Вике всё равно пришлось сбегать к себе за хирургическим набором, оставшимся со времён интернатуры и бережно ею хранимым, а также обезболивающим, которое можно колоть внутривенно, потому что парой таблеток Максим бы не обошёлся. — Ладно Артур, но у тебя-то мозгов больше, — тихо заговорила Вика, обращаясь к Кате, после того, как Даша увела парня в ванную, чтобы обработать его ссадины, а Тимофей нехотя пошёл домой привести себя в порядок и обещая скоро вернуться. — Зачем ты туда поехала, разве не понимала, что это глупая затея? — Прекрасно понимала, — спокойно ответила Катя, устало опускаясь на стул и морщась от того, как неприятно ныла голова. — И всё равно поехала? — непонимающе спросила Белова, шикая на Максима, который пытался дёрнуться, увидев, что Вика готовит иглу, чтобы зашить глубокий порез на его боку. — А что я должна была делать? Отпустить их одних? — подняв тяжёлый взгляд на Вику, ровным голосом заговорила Мельцаж. — Так я могла хоть как-то контролировать ситуацию. — Ну, очевидно, что ситуация вышла из-под контроля, — хмыкнула Белова, без предупреждения делая первый стежок на боку Максима. — Не подействовал! Обезбол ещё не подействовал, — жалобно заскулил парень, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить с места. — Это самовнушение, — холодно проговорила Вика, повторно продевая иглу. — Отвернись, — приказала она парню, прекрасно зная, что, по большей части, боль рисует его воображение, потому что мало кто может спокойно смотреть, как его плоть чем-то протыкают. — Господи, что за девушки пошли, — причитал Максим, зажмурив глаза и крепко вцепившись в стул. — То бьют, то шьют… — Так, про Женю они вообще ничего не сказали? — снова обратилась к Кате Белова, бросая на неё быстрый взгляд через плечо. — Там разговоров особо не было. Артур сразу начал с обвинений, местные ребята оказались тоже не с простым нравом. Слово за слово и уже непонятно где, кто и кого бьёт. Я только успела Тимку оттащить, чтобы ему битой голову не проломили… — Поэтому проломили тебе, — хмыкнула Вика. — По касательной задел на втором замахе, ударить как следует уже не успел, — спокойно поправила Катя. — Они вообще беспредельщики, — подключился к разговору Максим, всё ещё не открывая глаз и стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не походил на скулящего щенка, которым его уже успела назвать Белова. — Не по понятиям это, когда к тебе на стрелку приезжают разбираться с голыми руками, а ты в ответ хватаешься за всё что есть. Передо мной чучмек какой-то своим кинжалом размахивал, а там… ай… сабля целая. — Ну, саблей бы он тебя явно сильнее покалечил, а так отделаешься лёгким испугом, — проговорила Белова, заканчивая свою работу. — Я просто изворотливый, — ухмыльнулся Максим, уже не чувствуя такой сильной боли, как раньше. — Ты изворотливый, Тимофей везучий, Катя непробиваемая, у Артура мозгов нет, так что удары вообще не страшны — замечательно это всё. Вот только понять, куда делась Женя, это никак не помогает, — вздохнула Вика, стараясь не показывать всю свою обеспокоенность. Не нормально так сильно переживать за человека, которого знаешь всего пару месяцев и позиционируешь её для себя как соседку и не близкую подругу. — У меня знакомая есть — Оля, которая в поисковом отряде состоит. Они могут ориентировками весь район заклеить, в интернете информацию распространить, свидетельства поискать, — сообщила Катя, прикрывая глаза и откидывая голову назад, чтобы облокотиться о стену. — Но мы должны быть на сто процентов уверены, что нам это нужно, потому что если Женька утром вернётся домой с очередной уморительной историей своих приключений, а тут весь район завешан листовками с её лучшей фоткой из моего архива — будет неловко. — Мне кажется, сейчас не то время, чтобы думать о неловкости, — высказала своё мнение Вика. — Не могла Геша вот так испариться и никого не предупредить, — раздался голос Артура. Теперь на его носу и над правым глазом красовался пластырь, а нижняя губа заметно распухла. Хоть кровь и была смыта, видок у него оставался помятым. — Я могу просто посоветоваться, и мы сами будем её искать, параллельно с полицией. В бюро регистрации несчастных случаев я уже звонила, больницу дежурную тоже прозванивала, как мне Оля рекомендовала. Никакой информации. Полиция сама Женьку ищет, значит, у них её точно нет… — продолжала рассуждать Катя.       Вика, которая в этот момент занималась накладыванием повязки Максиму, непроизвольно замерла. Больницы, морги — именно с этого обычно начинаются поиски людей, но Белова почему-то даже не задумывалась об этих вариантах, упрямо отказываясь верить в то, что Женя оказалась там. Пусть куролесит с какой-нибудь девицей, лишь бы была цела и невредима.       Пока Белова заканчивала с перевязкой, успел вернуться Тимофей. — Вик, к тебе тут, кажись, гостья, — предупредил он Белову. — Что это у вас тут за собрание? — раздался весёлый голос Симоновой из-за спины Тимофея. — Мне сказали, что ты заболела, а ты тут… — её речь оборвалась на полуслове, когда мужчина отступил в сторону, и ей открылась вся картина происходящего на кухне. — Ты работу на дом, что ли, взяла? — нервно усмехнулась Света, видя подругу в перчатках и кровь на полу.       Симонова забеспокоилась, когда Вика не ответила на её звонки, и решила после работы лично заехать и убедиться, что с подругой всё в порядке. Домофон Белова ей не открыла, благо Тимофей как раз возвращался с Жениными ключами, так что она вошла вместе с ним, а потом он, заметив, что Светлана подошла к Викиной квартире, позвал её за собой.       Симонова была не особо обеспокоена увиденным, скорее заинтересована, ожидая занятную историю, тем более что она не знала большую часть присутствующих, а переживать за незнакомцев было не по её части. Хотя, кое-кого она быстро узнала. Катя сидела к ней боком, но её образ прочно запечатлелся в памяти Светланы, так что ошибиться было сложно. Симонова приготовилась одарить Катю своей самой вызывающей ухмылкой, предвкушая смущение, которое должна испытать девушка при её виде. Однако, стоило Мельцаж повернуть голову, одаривая её поразительно спокойным взглядом, весь задор тут же покинул Симонову, а на её лице отразилась целая гамма эмоций. Кровь на милом девичьем личике неожиданно вызвала чувство лёгкой паники. — Что тут произошло? — уже с явным беспокойством спросила Симонова, не отводя взгляда от Кати. — Несчастный случай, — безэмоционально ответила Мельцаж, отворачиваясь и снова откидывая голову к стене. — Артур, сопроводи молодого человека до его квартиры и убедись, что он начнёт соблюдать постельный режим, — попросила Белова. — Дверь не запирай, я через пару часов зайду проверить твоё состояние, — обратилась она уже к Максиму. — Мы потом до дома дойдём, ему нужно переодеться, — предупредила Даша, не обращая внимания на недовольство Артура. — И походим по району, в Штаб заглянем — поспрашиваем у молодёжи, может, кто-то что-то видел. — Кать, пойдём тоже домой, примешь душ и спать ляжешь, тебе нужно отдохнуть, — мягко предложил Тимофей, пропуская парней и Дашу в коридор. — Я не поеду домой. Нет смысла тратить на это время, — отрицательно махнула головой девушка, не открывая глаз. — Переночую здесь. Заодно наведу порядок. Женьке явно не понравится весь этот бардак, когда она вернётся. — Ко мне домой, — пояснил своё предложение Тимофей, тут же зарабатывая от Кати ледяной взгляд, в котором так и читалось: «Ты серьёзно?». — Ну или дай хоть голову твою посмотрю, кровь смыть нужно, рану обработать, — не сдавался мужчина, присаживаясь перед Катей на корточки и с надеждой глядя на неё. — Я сама в состоянии о себе позаботиться, — отчеканила Мельцаж. — Свет, давай… — начала было Белова, собираясь объяснить подруге что вообще у них случилось, но не смогла этого сделать, потому что Симонова, кажется, не обращала на неё никакого внимания. — Ты врач? — с нескрываемым пренебрежением в голосе спросила Светлана у Тимофея. — Чё? — не понял вопроса мужчина, обращая на Симонову хмурый взгляд, будто она была лишним элементом, отвлекающим его от важного разговора. — Рентгеновский луч в плечо, — огрызнулась Светлана в ответ на «чё», которое, на её вкус, в таком тоне звучало как признак бестактности и малообразованности. — Аптечка есть? — спросила она у Беловой. — В ванной, — ответила Вика, предполагая, что коробка осталась там после того, как Даша обрабатывала ссадины Артура.       Не говоря больше ни слова, Симонова, не церемонясь, взяла Катю за предплечье и потащила за собой, убедившись, что девушка может самостоятельно передвигаться, и игнорируя взбешенный взгляд Тимофея. Мельцаж же, на удивление, даже не пыталась сопротивляться, покорно следуя за Светланой.       Пока Симонова спешно скидывала с себя пальто и шарф, складывая всё это на стиральную машинку, Катя стояла рядом, глядя на неё своим раздражающе спокойным взглядом. Ванная комната Громовой была типичной для любой однушки, так что свободного места практически не было, что заставляло Свету всё время находиться рядом с Мельцаж. Симонову до зубного скрежета раздражало то, что девушка вела себя так, будто они видятся впервые, но она старалась не думать об этом, сконцентрировавшись на том, чтобы осмотреть Катину голову.       Смыть всю кровь оказалось не так просто, но, когда с этим было покончено, стало ясно, что ситуация не так страшна, как казалась на первый взгляд. — Ты меня хотя бы помнишь? — не выдержав, спросила Симонова, заглядывая девушке в глаза перед тем, как усадить её на закрытую крышку унитаза, чтобы было проще обработать рану.       Несколько мгновений Мельцаж просто смотрела на Светлану, будто и не слышала вопроса, а затем из её груди вырвался мелодичный смешок, а на лице появилась лёгкая улыбка. Симонова уже успела начать привыкать к безэмоциональному выражению лица девушки, так что эта картина показалась ей совершенно неожиданной и заставила замереть. — Не думаю, что так легко забыть человека, с которым был секс всего пару дней назад, — спокойно проговорила Катя, поворачивая голову, чтобы Симоновой было удобнее работать. — Какое облегчение — амнезии у тебя нет, — пробормотала Светлана, испытывая непривычное чувство неловкости из-за того, что вышла из излюбленного образа обольстительницы, главным развлечением которой было смущать других людей.       Пока Симонова с Катей пропадали в ванной, Вика успела сходить домой, чтобы отнести хирургический набор и захватить свой забытый телефон. Надеясь, что ещё не слишком позднее время, она написала Волковой, чтобы узнать, нет ли у полиции новостей. К сожалению, Оксана Александровна ничем порадовать не смогла: работа идёт, новой информации нет.       В конце концов, поняв, что с Катей общение не клеится, Тимофей ушёл, чтобы присоединиться к Даше, Артуру и ещё нескольким знакомым, которые блуждали по злачным местам района, опрашивая всех встречных. Мельцаж хотела заняться уборкой, но Симонова под угрозой смерти отправила её спать, а сама осталась с Беловой, чтобы узнать-таки, что же у них творится, и помочь отмыть кровь со всех кухонных поверхностей, а заодно со стен подъезда и лифта, чтобы не вызывать у других жильцов лишних вопросов.       Уборка и разговоры с Симоновой помогали Вике отвлечься, но мысли о том, что они впустую тратят время, всё равно не покидали её. Светлана уехала, когда время уже перевалило за полночь, пообещав взять выходной и приехать на следующий день, чтобы помочь с домашним лазаретом и поисками Громовой. Спала Белова какими-то урывками, постоянно хватаясь за телефон в надежде увидеть от Жени сообщение в соцсетях или любой другой знак, свидетельствующий о том, что с девушкой всё в порядке.       С раннего утра Вика сначала проверила Максима, а потом дежурила у дверей офиса управляющей компании, чтобы получить записи с камеры на подъезде. Пришлось потратить немало времени и закатить грандиозный скандал, чтобы ей их скачали, поначалу отказываясь это делать под предлогом того, что Белова не прописана в этом доме, а подписанный договор аренды никакой силы для них не имеет.       Потом им с Катей пришлось помучиться, потому что видео было в странном формате и открываться в простом видеопроигрывателе не хотело. Но даже когда им удалось найти нужную программу для просмотра, легче не стало, потому что приходилось старательно всматриваться в каждый кадр, так как качество ночной съёмки оставляло желать лучшего. К тому времени, как они дошли до нужного фрагмента записи, к ним уже успела присоединиться Симонова. — Она употребляет что-то? — осторожно озвучила витающий в воздухе вопрос Светлана, в третий раз просматривая кадры, на которых Женя выходит из подъезда.       Катя молча смотрела в экран, будто от этого картинка могла измениться, будто движения Жени перестанут быть менее нескоординированными, а вид потерянным. — Катя? — подала голос Белова. Она никогда не видела Женю даже в состоянии сильного алкогольного опьянения, не то что наркотического, но то, что происходило на записи, подталкивало к определённым выводам.       Действия Жени были совершенно нелогичны. Выйдя из подъезда, она сначала просто стояла, слегка пошатываясь и глядя в одну точку, затем села на скамейку и какое-то время сидела там, иногда вскакивая на ноги, а потом усаживаясь обратно. Потом она пошла в сторону парковки, но быстро вернулась назад, чтобы подёргать подъездную дверь, постоять, упёршись в неё головой, а уже потом снова уйти и больше не возвращаться. — Она явно под чем-то, — заключила Симонова. — Женя не употребляет, — наконец заговорила Катя, звуча не так уверенно, как хотелось бы. — Она, конечно, баловалась вместе со мной когда-то в студенческие годы, но для неё это был просто эксперимент и ничего больше. Её это не интересует, она чиста. — Всё бывает в первый раз, — пожала плечами Симонова. — Пусть полиция её по притонам поищет, мало ли. — Я сказала, что этот вариант точно не про Женю, — переведя на Свету ледяной взгляд, отчеканила Катя. — Она в лёгкой куртке, — игнорируя разгорающийся рядом спор, с нескрываемым беспокойством проговорила Вика, продолжая неотрывно смотреть на экран. Теперь хотя бы было ясно, почему зимняя верхняя одежда осталась лежать на полу — Женя просто надела лёгкую осеннюю куртку и кроссовки. При том, что на улице стояли крепкие январские морозы, этот факт казался очень тревожным. — Я позвоню Волковой, скажу, что у нас есть точное время, когда она ушла, и описание одежды. — А я позвоню знакомой из поискового отряда, посоветуюсь с ней, — кивнула Катя. — А я не буду мешать и буду любоваться, — едва слышно пробормотала Симонова, отходя к окну и глядя то на Белову, то на Мельцаж. — Нужно отправить Волковой это видео, — после разговора со следовательницей оповестила Вика. — А Оля попросила Женину фотку. У них сегодня ребята будут по больницам ездить, старушку потерявшуюся этой ночью искать, заодно тряхнут персонал на предмет поступления Жени. Вроде часто такое бывает, что по телефону говорят, что никто не поступал, а на деле человек у них, — воодушевилась Катя. — Мы и сами можем пока начать больницы объезжать, — подхватила эту идею Вика. — Нашу можно вычеркнуть из списка. Я с утра туда заезжала, сама все отделения обошла, всех недавно поступивших проверила. В морг, правда, не ходила, но дежурный сказал, что таких девушек к ним точно не привозили, потому что он бы запомнил. У них на этой неделе одни бомжи и старикашки из неопознанных, — предупредила Симонова. — Спасибо, что потратила на это время, — искренне поблагодарила Белова. В её голове последние сутки была такая каша, что она даже не думала о том, чтобы плотнее проверить больницы, не доверяя прозвону, который делала Катя. От мыслей о моргах её желудок скручивало узлом, так что она старалась всё ещё избегать их. — Иногда у меня случаются приступы альтруизма, — усмехнулась Симонова. — Не переживайте, найдётся ваша Громова, — попыталась она взбодрить Вику и Катю.       Чтобы быстрее проверить больницы, было решено разделиться. Белова и Мельцаж были теми, кто хорошо знал Женю и мог дать её приметы в приёмном покое больниц, а Симонова была на своей машине, так что сам Бог велел ей стать Катиным водителем.       Будучи врачом, Вика знала, что в городах-миллионниках катастрофически не хватает больниц и поликлиник. Очередь на плановые операции забита на месяцы вперёд. Но когда она столкнулась с необходимостью лично объехать половину больниц города, ей стало казаться, что их слишком много. Она боялась что-нибудь упустить, поэтому заезжала в каждую больницу, даже если она была профильной, и Женя вряд ли бы могла оказаться там.       Белова изо всех сил старалась вести себя вежливо, но в некоторых больницах это было невозможно. Дежурные в приёмном отделении там были настолько непрофессиональны и вели себя по-хамски, что Вика не могла оставаться спокойной. Она прекрасно знала, какую информацию ей обязаны предоставить и какие базы у них имеются, так что от неё было сложно легко отделаться. В одной из больниц дошло до того, что к ней спустился сам главврач, который сначала пытался её выпроводить, а потом, когда понял, что перед ним человек, знающий систему изнутри, начал расспрашивать её где и кем она работает и не желает ли перейти к ним.       Все эти споры и пререкания занимали непозволительно много времени. Белова рассчитывала, что закончит со своей частью больниц города часа за три, а по факту не управилась даже к шести вечера, ещё и застряв в нескольких пробках.       Артур и Даша, которые всю ночь и утро провели за хождениями по району, а потом вырубились и проспали до вечера, предлагали Вике присоединиться к ней, но она понимала, что в этом нет смысла. Неважно, сколько их будет, информацию быстрее предоставлять не начнут.       Белова нервно барабанила пальцами по рулю, стараясь не накручивать себя всё больше и больше из-за того, что шли уже вторые сутки, а понимания того, куда могла деться Женя, всё ещё не было. Она гипнотизировала задние огни стоящей перед ней в пробке машины, будто это могло ускорить движение, когда телефон, покоящийся в магнитном держателе и выполняющий роль навигатора, зазвонил, высвечивая на экран незнакомый номер. Сердце болезненно сжалось, ведь никогда не знаешь, какие новости могут сообщить. — Виктория? — спросила девушка на том конце провода. — Да, — с опаской ответила Белова, вздрагивая из-за неожиданного сигнала, прилетевшего ей сзади, потому что она перестала обращать внимание на дорогу и не заметила, что пробка продвинулась вперёд. — Меня зовут Ольга, я из поискового отряда. Катя Мельцаж просила помочь в поисках её подруги. У нас появилась информация, которая требует проверки, до Кати я никак не могу дозвониться, а у полиции в качестве контактного указан ваш номер, — объяснила собеседница. — Всё верно! — торопливо ответила Белова, едва сдерживаясь, чтобы не встать посреди дороги на аварийках и не отвлекаться от разговора. — У вас есть какая-то информация о Громовой Евгении? — Её достоверность нужно проверить, — осторожно напомнила Ольга. — Вы можете подъехать в больницу на опознание? — В какую именно? — не слыша собственного голоса, уточнила Белова, ощущая себя так, будто её вот-вот стошнит. Опознание? Это как «опознание тела»? — В БСМП номер десять, которая на Минской… — Да, я знаю где это. Буду минут через двадцать, — отрывисто проговорила Вика. — Подождите, — поспешила предупредить Ольга. — Боюсь, что сегодня уже поздно, лучше приехать туда завтра с утра… — Я буду там через двадцать минут, — упрямо повторила Белова, разворачиваясь через две сплошные, потому что плестись до светофора было слишком долго.       Она заметила насколько сильно трясутся её руки, лишь когда отбросила телефон и попыталась переключить скорость. Рычаг на коробке переключения передач ходил ходуном, и ей с трудом удавалось попадать им в нужные пазы. Учитывая скорость, с которой Белова неслась, и виражи, которые закладывала, настоящее чудо, что она добралась до больницы сама, а не на скорой после извлечения из груды покорёженного металла.       Как попало припарковав машину, Вика помчалась в приёмное отделение. Она прекрасно помнила, где оно находится, потому что каких-то пару часов назад уже была в этой больнице, и участливая дежурная медсестра клялась, что проверила все базы, и Громовой у них точно нет, даже среди пациентов, которые не смогли назвать своего имени.       Должно быть, у Беловой был совершенно безумный взгляд, когда она влетела в приёмное отделение в расстёгнутом пальто и с растрепавшимися из-за ветра волосами. Ей, в общем-то, было плевать, как она выглядела, а вот дежурная медсестра чуть не схватилась за сердце от неожиданности. — Виктория? — раздался уже знакомый голос, останавливая Белову, прежде чем она успела начать новый допрос с пристрастием медсестры. Обернувшись, Вика увидела девушку, которая до этого курила на улице, и мимо которой она пронеслась пару мгновений назад. — Это я вам звонила, решила, что будет лучше дождаться вас здесь. — Здравствуйте, — соблюдая нормы приличия, торопливо кивнула Вика, подходя к девушке ближе. — Где Женя? Я была в этой больнице сегодня, и мне сказали, что её здесь нет. — Ничего нового, — тихо хмыкнула Ольга. — Тут это нормальное явление. Мы постоянно сталкиваемся с тем, что людей сюда доставляют, но узнать об этом очень сложно. Они их либо забывают зарегистрировать, либо регистрируют под другими именами, либо неопознанным ставят возраст на глазок, а потом, когда пытаешься найти человека с определённой датой рождения, база выдаёт, что никого такого здесь нет. Пытаемся периодически достучаться до руководства больницы, чтобы как-то доносили до сотрудников, что работать можно лучше, но воз и ныне там, как говорится. Самая проблемная больница города в этом плане, — вздохнула девушка. — Так Женя здесь? — с надеждой спросила Белова, мысленно, словно мантру, повторяя: «Лишь бы не морг, лишь бы не морг…». — Ну, смотрите, ребятам сегодня удалось по отделениям походить, пока бабулю искали, и поспрашивать там у дежурных, потому что те, кто сидит в приёмном, иногда понятия не имеют, кого доставляли в предыдущие дни, ориентируясь исключительно на листы регистрации пациентов, которые иногда забывают заполнять или делают это с ошибками, — начала объяснять Ольга. — Так вот, в одном из отделений лежит девушка. Доставили её то ли во вторник поздно ночью, то ли в среду рано утром — медсестра точно не знает, когда пришла на дежурство, девушка уже была там. Показали ей фото, сказала, что очень похожа, про тату на руке сама упомянула. Девушка без сознания, так что никакой информации о ней нет, при себе документов не было. Вроде как в полицию о ней заявили, но это такая рутинная процедура, что там на это и внимания не обращают. На сто процентов, конечно, уверенности нет, но, думаю, что это именно та, кого вы ищете. Завтра с утра вас к ней пустят, тогда сможем точно понять. У меня записано, в каком она отделении и номер палаты… — девушка достала телефон из кармана, находя нужную переписку. — Так. Вот. Пульмонологическое отделение. Пятый этаж, палата двести шестнадцать, — Ольга оторвала взгляд от телефона, чтобы сказать Вике что-то ещё, но Беловой уже не было рядом. — Как зовут вашего главврача? — тоном следователя потребовала ответа у медсестры Вика, параллельно разыскивая в своей телефонной книге номер главврача своей больницы.       Ей было плевать на этичность своего поведения. В конце концов, она никогда не просила об одолжениях и даже перестала закатывать скандалы по поводу своей мизерной хирургической практики, которую ей давали в травматологии, так что главврач, который когда-то так активно заманивал её на работу в этот город, теперь должен был отработать свой кармический долг. Вика очень надеялась, что у него были связи в этой больнице, так или иначе все большие медицинские шишки были повязаны друг с другом.       Кажется, из-за Беловой на уши подняли большое количество людей, но, опять же, ей было плевать. Абсолютно плевать. Она могла думать лишь о том, чтобы добраться до Жениной палаты и увидеть её лично. К тому времени, как все вопросы были улажены и «сверху» пришло срочное распоряжение: «Пропустить Белову, кем бы она ни была, туда, куда она хочет попасть, и вообще неважно куда и что она там собирается делать», в больницу успели примчаться Симонова и Катя, которой всё же дозвонилась Ольга. Они втроём пытались немного остудить пыл Беловой, но получалось у них это с трудом.       Если бы Вике пришлось ждать ещё хотя бы десять минут, она бы, наверное, наплевав на всё, штурмом начала брать этажи, пока не добралась до нужного. Благо за ней спустился какой-то доктор, судя по выражению лица, очень недовольный происходящим, но не смеющий высказать это, дабы не навлечь на себя проблем, разумно оценив наличие у «дамочки» связей.       Вика не очень хорошо помнит, как шла на пятый этаж. С каждой ступенькой её трясло всё больше и больше, потому что она понятия не имела, что ожидает её в конце пути. В себя она пришла от резкого запаха, ударившего в нос — кто-то поднёс пузырёк с нашатырём. Лишь тогда она поняла, что, так и не войдя в нужную палату, осела по стене на пол, видимо, перенервничав.       Убедив обеспокоенного доктора и дежурную медсестру, что с ней всё в порядке, Белова неуверенно вошла в палату. Здесь было всего три койки, так как палата была рассчитана на тяжёлых пациентов. Женя занимала ту, что была ближе всего к окну. А то, что это была именно Громова, Вика не сомневалась. Ей хватило одного взгляда, чтобы даже в приглушённом свете безошибочно узнать девушку.       Не было никакой кучи проводов и мигающих приборов вокруг, которые так любят рисовать в драматических сценах мыльных драм. Это была просто Женя, накрытая белым больничным одеялом так, что виднелась одна голова. Единственным пугающим элементом была кислородная маска, надетая на лицо Громовой. — Не всё так страшно, — ободряюще проговорил доктор, видимо, принявший ступор Беловой за испуг. — Девушку доставили по скорой, подробностей не знаю, это лучше у них завтра выяснять. — Что… что с ней? — попыталась вернуть себе голос Вика. Диагноз? Анамнез? Заключение? Прогноз? В голове крутилось так много слов, которые она в любой другой ситуации могла бы без труда сложить в чёткие профессиональные вопросы. Но сейчас она могла лишь бормотать первое, что приходит на ум, будто не была сама врачом. — Из неприятного: пневмония, которая успела довольно сильно развиться, и травма головы, видимо, полученная при падении. У неё был сильный жар, когда доставили, за два дня удалось стабилизировать антибиотиками. Сатурация, правда, всё ещё низковата, поэтому даём иногда подышать кислородом. В сознание она пришла ещё утром, но была слишком слаба, чтобы что-то говорить, вечером уже бодрее держалась. Завтра, надеюсь, сможет начать отвечать на вопросы, чтобы мы смогли оценить степень тяжести травмы головы. На первый взгляд это лёгкое сотрясение, так что никаких нежелательных последствий быть не должно. — Пневмония? — никак не могла переварить услышанное Белова. Обычная грёбаная пневмония? У Жени? У той самой Жени, которая за всю жизнь даже гриппом никогда не болела? Вике хотелось одновременно кричать и смеяться. — Вирусная, двусторонняя, — подтвердил доктор, сверяясь с часами, а затем осторожно снимая с Жени маску и отключая подачу кислорода. — Мерзкая зараза. У нас всё отделение сейчас забито, эпидемия настоящая. — Я могу пару минут побыть здесь с ней? — спросила Вика, надеясь, что доктор поймёт намёк и выйдет. — Конечно, — тактично кивнул врач, направляясь на выход. — Полного уединения, увы, не получится, — слегка усмехнулся он, кивая на ещё две койки, занятые пожилыми женщинами, одна из которых была интубирована, а вторая, так же, как и Женя, в кислородной маске, которую доктор снял, проверив необходимые показания.       Оставшись единственным человеком в палате, находящимся в сознании, Белова почувствовала себя комфортнее. Теперь не нужно было скрывать истинных эмоций. Она не собиралась рыдать, но и слёз, которые катились по щекам, остановить не могла. Это были слёзы радости и боли. Женя была жива — лучшая новость за всю Викину жизнь. Но её могло бы не быть в этой палате, если бы Белова не вела себя как истеричка, перестав отвечать на звонки. Наверняка Женя чувствовала себя плохо и хотела посоветоваться с ней, а Вика игнорировала её. Идиотка.       Белова так боялась однажды оказаться на месте людей, которые до безумия переживают за близких, стоя около их больничной койки, но в итоге всё равно оказалась здесь.       Её рука перестала дрожать лишь когда она осторожно коснулась Жениной горячей щеки, убеждаясь, что это не сон, что Громова действительно прямо перед ней, и чувствуя от этого огромное облегчение. С её груди будто сняли тяжёлый валун, который всё это время сдавливал её сердце. — Прости меня, Жень, — искренне прошептала Вика, наклоняясь к самому уху Громовой. — Прости, пожалуйста. Я такая дура. Господи, такая дура…       Белова соединила их лбы и зажмурилась, так и не убирая ладонь с Жениной щеки, позволяя себе впитать этот момент, дать понять разуму, что всё закончилось, что неизвестности больше нет, Громова жива, пусть и не совсем здорова.       Когда Вика чуть отстранилась и открыла глаза, в ответ на неё смотрел затуманенный взгляд голубых глаз. Громова медленно моргала, будто находилась на грани между сном и бодрствованием, и пыталась понять, что происходит.       Даже под самыми страшными пытками Белова вряд ли бы смогла ответить, почему сделала то, что сделала. Это был неясный порыв, который она не успела остановить. Наклонившись, она сначала поцеловала Женю в щёку, а затем соединила их губы. И это был далеко не целомудренный дружеский поцелуй, он ощущался совсем иначе, особенно, когда Женины губы начали слегка двигаться, отвечая на него.       Как ошпаренная, Белова отпрянула назад, чуть не налетая на соседнюю койку. Её сердце бешено колотилось, пока Громова смотрела на неё гораздо более ясным удивлённым взглядом. — Я зайду к тебе завтра. Отдыхай, — всё, что смогла выпалить Белова, прежде чем пулей выскочила из палаты, спиной прислоняясь к двери и руками зажимая рот, чтобы не закричать.       Медсестра, находящаяся на посту неподалёку, снова схватилась за нашатырь, который ещё не успела убрать, но Вика жестом остановила её, стараясь взять себя в руки и направляясь к лестнице.       Теперь Беловой нужно было понять, что она вообще творит и как после этого смотреть Жене в глаза.