Травма

      Вика никогда не была фанаткой быстрой езды, но в этот раз, заражаясь Жениной нервозностью, выжимала из своей машины всё что можно. Разогнавшись, она едва не пропустила съезд с трассы на другую дорогу, где ей пришлось немного сбавить скорость, чтобы не вылететь в лес на очередном крутом изгибе их пути.       Едва автомобиль затормозил на подъездной дорожке нужного дома, Громова тут же выскочила из машины, бегом направляясь к воротам. Если в городе практически весь снег уже растаял, оставив после себя лишь слякоть, то здесь всё ещё сохранялся последний отпечаток зимы. Вика видела, как из-за спешки Женя поскользнулась на смеси снега и воды, которой была покрыта плитка, уложенная около ворот, и от падения лицом о землю её спасли лишь вовремя выставленные руки. Белова неосознанно поморщилась, спеша вслед за Громовой, замечая, что Женина походка изменилась, очевидно, из-за того, что такими резкими манёврами она потревожила больное колено.       Пока Вика дошла от распахнутых ворот до дома, Громова уже успела влететь по ступенькам на террасу и открыть незапертую входную дверь. Войдя внутрь, они оказались в крохотной комнатке, освещённой тусклой лампочкой, где были лишь ещё одна дверь и длинный низкий шкаф, на котором покоились перчатки, молоток и старая железная миска с гвоздями. Комната, судя по всему, служила лишь для хранения уличной обуви и была промежуточным этапом между холодной террасой и жилой частью дома. — Женя… — взволнованно проговорила Белова, успевая подхватить девушку под руку, когда та потеряла равновесие, пытаясь снять ботинок, переместив вес на левую ногу. — Всё нормально, — сдавленно отозвалась Громова, игнорируя тянущую боль в колене и скидывая с себя второй ботинок.       Вике было очевидно, что всё не нормально, но она понимала, что сначала нужно убедиться, что с Жениными бабушкой и дедушкой всё в порядке, а уже потом пытаться осмотреть ногу Громовой. Пока Белова снимала свои полусапожки, Женя открыла следующую дверь, наполняя комнатку теплом и запахом выпечки. — Господи, Геша, слава Богу, — донёсся до Вики женский голос, в котором не скрывалось облегчение и радость от появления Громовой. — Я совсем уж и не знаю, что с ним делать… — Бабуль, ты только не нервничай, всё хорошо. Я уже здесь, сейчас всё решим. Ты успокойся, ладно? — Женин голос звучал особенно мягко, но при этом уверенно. Вся нервозность, которую Вика видела в машине, была старательно запрятана поглубже, чтобы показать бабушке, что Женя берёт ситуацию в свои руки. — Здравствуйте, — слегка сконфуженно поздоровалась Белова, закрывая за собой дверь, не желая прерывать семейный разговор. — Ба, это Вика, помнишь, я тебе рассказывала? — поспешила представить Белову Женя, параллельно отряхивая руки от остатков снежной каши и снимая с себя куртку. — Она меня привезла, — пояснила Громова. — Приятно познакомиться, Надежда Петровна, — соблюдая все нормы приличий, проговорила Вика, радуясь, что за время в дороге успела узнать у Жени и запомнить имена её бабушки и дедушки. — Вы уж извините, что так вышло, — запричитала пожилая женщина. Старушкой её Белова не могла называть даже мысленно.       В свои шестьдесят четыре года Надежда Петровна совсем не была похожа на типичную сельскую старушку в цветастом платке, которую первым делом рисовало воображение при слове «бабушка». Платка на ней не было вовсе, а вьющиеся тёмные, как у Жени, волосы, с заметной проседью, были собраны в идеальный тугой пучок. Вязаная синяя кофта, мягкая юбка ниже колен и клетчатые комнатные тапочки выглядели хоть и по-домашнему, но всё же весьма консервативно. Очки в бесцветной пластиковой оправе и идеально прямая осанка лишь дополняли образ. От Надежды Петровны веяло какой-то внутренней интеллигенцией, так что Вика неосознанно чуть выпрямилась, чтобы её собственная осанка стала прямее. — Бабуль, всё нормально, не волнуйся, Вике не сложно было прокатиться вместе со мной. Правда? — оборачиваясь к Беловой, спросила Женя с немой просьбой в глазах подыграть ей. — Конечно, — с готовностью кивнула Белова. — Даже не думайте об этом. — Где дед? — поинтересовалась Женя, нетерпеливо обводя взглядом коридор, ведущий на кухню, и двери в другие комнаты. — В зале на диване, — сдерживая всхлип, ответила Надежда Петровна, держась за Женино плечо как за единственную опору, удерживающую её от слёз. — Он сегодня весь день как заведённый по двору носился. «Весна пришла, пора порядки наводить», — сказал. Я пока пирожки пекла, он снег раскидывал, чтобы быстрее растаял, сдался же он ему. А к вечеру садки для кроликов в мастерской делать вздумал, как будто дня другого не будет. Время уже давно ужинать, а его всё нет и нет, пошла за ним, а он на полу лежит. Не знаю, что случилось, но рука разрезана сильно и голова разбита. Я к нему кинулась, он вроде как в себе, и на вопросы отвечает, и глаза открывает, а встать сам толком не может. Я хотела за телефоном бежать, скорую вызывать, но ты же его знаешь, запретил мне. И соседей звать запретил. Кое-как его до дома довела, в зале на диван уложила. Говорю ему, что врача нужно вызывать, он ни в какую, а на самом лица нет, весь аж посинел. — Бабуль, не волнуйся только, сейчас всё решим, — поспешила заверить Женя, замечая, что бабушку начинает потряхивать от переживаний. — Надежда Петровна, давайте пока Женя пойдёт к Георгию Константиновичу, а мы с вами на кухню. У вас же есть тонометр? Проверим ваше давление, — замечая, что и у самой Надежды Петровны цвет лица выглядит нездоровым, и помня слова Громовой о слабом сердце пожилой женщины, взяла ситуацию под свой контроль Белова. — Аппарат в комнате лежит, я каждое утро и вечер давление проверяю, — кивнула Надежда Петровна, и Женя тут же, прихрамывая, сходила за ним. — Ба, слушайся Вику, — попросила Громова, передавая тонометр Беловой. — Вы сегодня какие-нибудь лекарства принимали? — входя в роль доктора, начала опрос Вика, пропуская пожилую женщину вперёд по коридору и начиная расстёгивать пальто. Она дёрнулась от неожиданности, когда её ладонь оказалась в плену Жениной горячей руки. — Спасибо, — быстро шепнула Громова, стоило Вике обернуться к ней. Так же быстро Женя поцеловала её в уголок губ, надеясь этим жестом выразить всю признательность, которую чувствовала в этот момент, после чего поспешила исчезнуть в одной из комнат.       Вике же пришлось постараться, чтобы очистить разум и последовать за Надеждой Петровной, не обращая внимания на набат своего сердца и приятные покалывания там, где её кожи коснулись чужие губы. Нужно было собраться и заняться работой: убедиться, что с Жениной бабушкой всё хорошо, а затем проверить состояние её дедушки и решить, нужна ли госпитализация.       Женя тем временем уже была в зале, стоя посреди комнаты как истукан и не мигая глядя на необычайно бледного дедушку, лежащего на диване. Его левая рука была перемотана окровавленным полотенцем, ещё одно такое же полотенце покрывало его голову. Для Громовой дедушка всегда был образцом силы и выносливости. Ещё каких-то пару лет назад, до того, как она получила травму, они летом бегали вокруг озера, и Георгий Константинович выдерживал всю дистанцию, иногда выглядя бодрее внучки. Он никогда не жаловался на здоровье. Женя никогда прежде не видела его вот таким и теперь ощущала, как сердце сковывает липкий страх, заставляющий волосы на затылке шевелиться. — Дед, — осторожно позвала Женя, подходя ближе к дивану. Не получив в ответ никакой реакции, она ощутила, как её начинает трясти. — Дед, ты чего? — чуть дрожащим голосом проговорила Громова, стараясь усмехнуться, как это было обычно в их общении.       Помимо того, что Георгий Константинович был бледен, как полотно, а его глаза закрыты, Женя никак не могла различить его дыхание, даже подойдя вплотную. Грудная клетка мужчины не двигалась, и подрагивающие пальцы, которые Громова поднесла к носу дедушки, так же не почувствовали даже легких выдохов. Охваченная паникой, Женя начала пытаться нащупать пульс на шее дедушки, уже собираясь кричать и звать Вику. — Не дождёшься, — вдруг раздался слабый, но явно потешающийся голос Георгия Константиновича, шумно выдохнувшего, а затем набравшего полную грудь воздуха после того, как старательно сдерживал дыхание, пока Женя проверяла, жив ли он. — Бл… — чуть не выругалась Громова, не зная, радоваться или злиться. Впрочем, это было типичное поведение её деда, так что оставалось лишь облегчённо выдохнуть, опускаясь на диван у ног Георгия Константиновича. Эмоции заглушали боль в колене, но стоять всё равно было неприятно. — Вот вообще не смешно, — проворчала Женя, укоризненно глядя деду в глаза. — Чуть-чуть смешно, — не согласился Георгий Константинович, с трудом принимая более сидячее положение. — Бабушка вызвала? — проворчал теперь уже он. — Вот же ж неуёмная баба, никогда не слушает, что ей говорю. Ты, видать, в неё. — А что ей оставалось? — встала на защиту бабушки Женя. — Ты себя со стороны бы видел. Давай скорую вызовем или сами в больницу поедем? Ты как-то совсем не очень выглядишь, — осторожно попыталась надавить Громова. — Доживи до моих лет, я посмотрю, как ты выглядеть будешь, — усмехнулся Георгий Константинович. — Не нужно мне ни в какую больницу, не выдумывайте. Вы обе панику разводите из-за ерунды. — Чего вообще случилось? — вздохнула Женя, стараясь понять, храбрится ли дед или в больницу действительно не нужно. В любом случае, здесь была Вика, и это заставляло Громову чувствовать себя гораздо спокойнее и увереннее. — Бандитская пуля, — гордо ответил Георгий Константинович, получая от внучки недовольный взгляд. — Ладно, я расскажу тебе, если ты пообещаешь не говорить бабушке, — понизив голос, заговорщически проговорил пожилой мужчина. — Бабушка тут при чём? — закатила глаза Женя. Иногда нескончаемый позитив и ребячество дедушки начинали выводить даже её, притом, что, по словам Надежды Петровны, Женя была, в этом плане, копией деда. — Притом, что она и так уже все мои тайники рассекретила. Мастерская — мой последний безопасный угол, — с возмущением заговорил Георгий Константинович. — Мне Кузьмич настоечку на дегустацию выдал. На молодой крапиве самогон настаивал с лета. — Так тебя молодая крапива так срубила? — не удержалась от усмешки Женя. — Вот ещё, меня поленом по голове рубить нужно, чтобы срубило, — фыркнул дед. — Я её и распробовать не успел, так — понюхал только. Припрятать решил до лучших времён. А какое главное правило в прятках со старухами? Вот именно — нет никаких правил! Бабка твоя все мои секретки враз находит. Поэтому я решил перелить настойку в чистую канистру и на самое видное место поставить — на верхнюю полку, над пилами и косами, которые у меня на стене висят. И нет бы лесенку поднести, а я решил так дотянуться, и пока тянулся, куда-то меня не туда повело, голова как будто закружилась, ну и рукой о стену схватиться хотел. Вот и схватился, за лезвие видать. Руку дёрг, а мне ещё и канистра сверху по голове хлобтысь. Вот тебе и попил настоечки, будь она неладна. — Крапивный нокаут, — сдерживая широкую улыбку, пробормотала Женя, прикрывая глаза и шумно выдыхая от облегчения. По крайней мере, у деда не случилось никакого неожиданного приступа. А талант чудить у него отнять было уже нельзя. — Вот вообще не смешно, — хмыкнул Георгий Константинович. — Чуть-чуть смешно, — повторила слова, сказанные им раньше, Женя. — Что тут у вас? — постучав в дверной косяк, привлекла к себе внимание Белова, не решаясь пройти дальше в комнату. — Пациент скорее жив, чем мёртв, — криво улыбнулась Женя, поднимаясь на ноги, чтобы Вика не чувствовала себя неловко, оказавшись единственной, кто стоит. — Как бабушка? — Давление немного повышено, так что посоветовала ей принять таблетку и пойти прилечь, — отчиталась Белова, подходя ближе. — Здравствуйте, Георгий Константинович, как вы себя чувствуете? — обращая всё внимание на пожилого мужчину, поинтересовалась Вика, визуально оценивая его состояние. — Здравствуйте-здравствуйте, — отозвался «пациент», переводя лукавый взгляд с Беловой на Женю и обратно. — Дед, это Виктория Сергеевна. Вика, — поправила себя Громова, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей из-за предвкушения того, что может отчебучить дедушка. — А, ну конечно же, та самая соседка-врач, — знающе закивал Громов старший. — Теперь-то понятно, почему как тебе не позвоню, ты мне всё про неё рассказываешь, — бесхитростно выдал он, вгоняя внучку в ещё большую краску. — Дед! — предупреждающе бросила Женя, надеясь, что её грозный взгляд заставит его остановиться. — А я-то что? — невинно пожал плечами Георгий Константинович. — Если бы у нас в поликлинике такие врачи были, я бы, может, туда каждый день ходил на приёмы. — Я серьёзно, завязывай с этим, — прошептала Громова деду, бросая на смущённую Вику виноватый взгляд. — Не обращай внимания, он просто головой ударился. — Ага, были бы мозги, случилось бы сотрясение, — бодро усмехнулся Георгий Константинович. — Давайте я вас осмотрю, а потом уже решим, есть ли сотрясение или нет, — мягко поправила Белова.       Женя не очень хотела оставлять Вику наедине с дедом, опасаясь того, что ещё он может ляпнуть, так что постаралась максимально быстро сходить в другую комнату за аптечкой. — Нет, квартира в Москве у меня своя, а здесь снимаю, потому что пока не знаю, насколько задержусь в этой больнице, — донеслись до Жени слова Беловой, когда она возвращалась в комнату, давая понять, что дед уже успел начать допрос. — Вот, здесь всякие бинты, перекиси и прочее, — Женя передала Беловой коробку, сразу направляясь к креслу, чтобы сесть и вытянуть ногу. — Сотрясения нет, рассечение на лбу неглубокое, так что с головой всё в порядке, — заверила Вика, переходя к осмотру ладони. — Очень спорное утверждение, — тихо пробормотала Женя, осторожно разминая колено. — Вот смотрю на вас… вы чего такие нарядные? — Георгий Константинович теперь сидел, а не лежал, так что мог легко бросать насмешливые взгляды на обеих присутствующих. — Никак, правда, думали, что я помер, и на похороны принарядились? — Ты уверена, что сотрясения нет? — демонстративно игнорируя деда, спросила Женя у Беловой. — Пошутить уже нельзя, — фыркнул Георгий Константинович, умолкая лишь на пару мгновений. — А вообще, если бы я знал, что для того, чтобы ты приехала, нужно упасть, давно бы с крыши в дрова брякнулся. — Ты сегодня прям в ударе, — простонала Женя, опуская лицо в ладони. — Сколько у тебя там ещё таких шуточек? Давай сразу все рассказывай, чтобы не тянуть. — Так, все шутки оставляем на завтра, на сегодня всем достаточно, — вмешалась Вика, чутко ощущая, что слова деда задевают Громову. — Жень, иди посмотри, как там бабушка, и побудь с ней. — Всегда знал, что в итоге ты окажешься под каблуком, — усмехнулся Георгий Константинович, когда внучка покорно согласилась со словами Беловой и направилась из комнаты. — В этом она вся в меня, — уже мягче с доброй улыбкой добавил он, оставшись с Викой наедине.       Вопреки ожиданиям Жени, бабушка не спала в своей комнате, а бесцельно копошилась на кухне, протирая и без того чистую столешницу. — Бабуль, всё с ним хорошо, просто оступился и порезался, — поспешила успокоить бабушку Женя, опускаясь на стул. — Вика — самый лучший врач, которого только можно найти, она его осмотрела, сказала, что даже без швов можно обойтись. Ты же знаешь, что дед у нас тот ещё крепыш. Не нервничай так. — Выходит, зря я вас потревожила, — виновато покачала головой Надежда Петровна. — Но я его как на полу увидела, у меня сердце сразу опустилось. Ведь что с ним случись, я тут совсем одна буду. — Бабуль, ты никогда не будешь одна, я же рядом, ну, — мягко улыбнулась Женя. — Я знаю, что в последнее время слишком редко у вас бываю, но в больницу я больше попадать не планирую, а с работой постараюсь разобраться в ближайшее время. Так что буду появляться у вас чаще, обещаю. — Кажется, недавно ещё в Азика портфелем бросалась по пути в школу, а уже совсем взрослая стала, — вздохнула Надежда Петровна, с любовью глядя на Женю. — Ба, ну ты чего? — нахмурилась Громова, поднимаясь со стула, чтобы подойти к Надежде Петровне и заключить в объятия. Её сердце разрывалось, когда она видела слёзы в глазах бабушки, неважно, чем они были вызваны. — Перенервничала, — взяв себя в руки, улыбнулась пожилая женщина. — А Вика у тебя хорошая, — искренне добавила она. — Она не у меня, мы просто подруги, — поспешила заверить Женя. — Ну и зря, — хмыкнула Надежда Петровна, тут же переходя на новую тему, прежде чем внучка успела начать спорить. — Так, ладно, я пойду посмотрю, что там Гоша с Викой, а ты тут чайник поставь, Вику покорми. Я пирожков вечером напекла с капустой и повидлом яблочным, ещё есть суп в холодильнике и картошка тушёная… — Ба, поздно уже для еды, — попыталась вклиниться в речь Женя, но получила от бабушки фирменный взгляд, в котором без труда читалось: «Не спорь, когда я говорю». — Нам всё равно обратно ехать скоро надо, Вике на работу завтра. — На работу ей к обеду, так что переночуете, а с утра спокойно поедете, мы уже всё обговорили, — раздался голос деда из коридора, а затем появился и он сам, осторожно передвигаясь под контролем Беловой. — Ну что я, маленький, что ли, в самом деле, всё у меня хорошо, ходить умею, — проворчал он, когда и Женя подорвалась, чтобы подстраховать его на случай, если закружится голова. — Вы, конечно, не маленький, — спокойно заговорила Вика. — Но упрямства в вас как в дошколёнке. Есть у меня одна знакомая с точно такими же качествами, — глядя на Женю, многозначительно добавила Белова, вызывая усмешку у Надежды Петровны. — Геша и Гоша: сорок лет разницы, а мозги как под копирку, — привычно произнесла Надежда Петровна, глядя по очереди на своего мужа и внучку. — Потому что это моя малявка, — гордо потрепал Женю по голове Георгий Константинович, нехотя позволяя усадить себя за стол. — Надежда Петровна, можете сделать сладкий чай, и если есть шоколад или конфеты какие-нибудь, тоже не помешают, — попросила Вика. — А ты сядь и не надейся, что я забуду про твою ногу, — тише добавила она Громовой. — Я же говорила, что покормить человека нужно, — самодовольно хмыкнула Надежда Петровна, глядя на внучку. — Это не для меня, — смущённо проговорила Вика. — Думаю, у Георгия Константиновича упал уровень сахара в крови, отсюда слабость, головокружение и все вытекающие, так что ему нужно съесть что-нибудь сладкое и отдохнуть. И обязательно посетить своего терапевта и сдать необходимые анализы, чтобы убедиться, что это единичный случай, а не признак чего-то нехорошего. — Слышишь, что тебе доктор говорит? Анализы сдать нужно, — с укором глядя на мужа, повторила слова Беловой Надежда Петровна, будто сам он их не слышал. — Хочу чай и конфеты! Больше ничего не хочу, — наигранно, как маленький ребёнок, заныл Георгий Константинович, выглядя очень комично.       Глядя на Громова-старшего, Вика могла легко заметить их с Женей сходство, особенно в характере и манере поведения. Из внешних сходств выделялся разве что рост — несмотря на близость восьмого десятка, Георгий Константинович всё ещё держал уверенную выправку, так что был даже на несколько сантиметров выше внучки, и чётко очерченная линия челюсти. На их фоне Надежда Петровна, будучи ниже на голову, выглядела особенно хрупкой.       Они потратили не меньше часа на чаепитие и разговоры. Сидя за одним столом с Женей и её семьёй, Вика ощущала атмосферу уюта и гармонии между ними. Несмотря на постоянные взаимные подтрунивания Громовой с дедом и попытки Надежды Петровны отчитывать их обоих, было очевидно, что все они действительно близки. Даже в компании ближайших друзей Женя никогда не выглядела такой мягкой и открытой. В этом доме она будто опускала всю защиту, ощущая себя в безопасности, и, глядя на неё сейчас, Вика неосознанно хотела, чтобы рядом с ней Громова чувствовала себя так же.       Ближе к полуночи было решено укладываться спать. Пока Женя спорила с дедом о том, чтобы он оставил все работы во дворе до выходных, когда она сможет вырваться из города и помочь ему, Надежда Петровна, махнув на них рукой, показала Вике, где находится ванная, и выдала Женину футболку и шорты, в которые можно было переодеться для сна. — Дед, не делай так больше, ладно? — оставшись с Георгием Константиновичем наедине, тихо и серьёзно попросила Женя, глядя в свою кружку с остатками чая. — Я же не специально, — вздохнул он, поднимаясь на ноги. — Да, и смотри-ка, пару конфеток лупанул и как новенький. Хорошее лекарство твоя Виктория придумала, мне нравится. — Знаю, что не специально, но всё равно… береги себя, пожалуйста, — всё ещё не поднимая глаз, прошептала Женя. Как-то с детства сложилось, что дед отвечал за воспитание в Жене волевых качеств. Чувства друг перед другом они демонстрировали нечасто и в своей манере. За эмоции отвечала бабушка, с которой говорить по душам было как-то естественно и легко. Так что сейчас Громова чувствовала неловкость, не зная, как выразить перед дедушкой свои эмоции. — Я ещё ого-го, — мягко улыбнулся Георгий Константинович, подходя, чтобы с любовью потрепать Женю по голове. — Мне ж ещё женить тебя нужно, так что рано помирать.       Шмыгнув носом, Женя встала и импульсивно обняла деда, тут же отстраняясь и направляясь к раковине, чтобы вымыть кружку, делая вид, что ничего не было. Перебинтованная ладонь и заклеенный лоб Георгия Константиновича, несмотря на заверения, что с ним всё в порядке, всё равно вызывали у Жени внутреннюю дрожь.       Пока Громова мыла посуду, чтобы это не пришлось делать потом бабушке, дед успел незаметно улизнуть из дома, но Женя заметила это, лишь когда увидела через окно, как он возвращается из мастерской. — Вика же сказала, что тебе отдыхать нужно, — возмутилась Громова, намереваясь хорошенько отчитать деда за то, что даже после случившегося ему не сидится на месте. — Вот сейчас и пойдём отдыхать, — согласно кивнул Георгий Константинович, ставя на стол небольшую белую канистру. — Давай-ка сюда кружку, тебе нужно успокоительного принять перед сном, а то я совсем тебя извёл. — Да ты чего, дед? Я не буду, — округлила глаза Громова. — Надо, Геша, надо!       Вика успела принять быстрый душ и пройти в комнату, на которую ранее указала Надежда Петровна, назвав её Жениной, сообщив, что спать Белова будет там. Кроме окна, завешенного плотной шторой, полутороспальной кровати, шкафа, тумбы и стула в комнате не было ничего. Хотя нет, были ещё кубки и медали, занимающие две длинные полки, приделанные к стене напротив кровати. Здесь же стояло несколько фотографий, на которых была изображена Женя в разные периоды своего взросления. И если подростковые фото, где она была в кимоно, вызывали у Вики скорее умиление, то снимок, сделанный всего пару лет назад, на котором Женя в коротких шортах и спортивном топе ухмылялась в камеру, держа в руках чемпионский пояс, вызвал у Беловой сначала приступ озноба, а потом жара. Идеальное подтянутое тело с чётко очерченными кубиками пресса, но при этом плавными изгибами, разгорячённое после недавно закончившегося боя… Боже, разве не должен быть какой-то моральный запрет на то, чтобы во время поединков бойцы не выглядели так сексуально?       Белова, будто преступник, застигнутый с поличным, отпрянула от фото, когда услышала робкий стук в дверь, после которого показалась сначала голова Громовой, а затем и вся она, уже переодетая для сна. В обтягивающей чёрной борцовке и шортах, едва доходящих до середины бедра, Женя никак не помогала Беловой избавиться от жара, охватывающего определённые участки тела. — Дед, как всегда, решил спать в зале под телевизор, так что там диван занят. А в ещё одной свободной комнате он на зиму устроил гараж для своего Урала, — неловко бормотала Женя, вытаскивая из шкафа скрученный матрас. — Представляю, какую взбучку ему бабуля устроила, когда увидела мотоцикл прямо в доме. Зато он зимой как конструктор его то и дело собирал и разбирал — развлечение себе нашёл, — наконец, обратив всё своё внимание на Вику, Громова замерла, проходясь взглядом по её телу. Было что-то особенное в том, чтобы видеть такую невероятную женщину в своей домашней одежде. — Я буду спать на кухне, если что-нибудь понадобится, дай знать, — торопливо продолжила Женя, чуть подпрыгивая на правой ноге, чтобы удержать равновесие, так как на левую она старалась опираться как можно меньше. — Ты не будешь спать на полу, — нахмурившись, безапелляционно отрезала Белова. — Я всегда так сплю, когда Азик с Дашей приезжают со мной, — немного невнятно ответила Громова. — Ну, круто, но я не Артур и не Даша, и я не собираюсь позволять тебе с больной ногой спать на кухне, — спокойно проговорила Вика, подходя к Жене, чтобы вытащить из её рук матрас. — А теперь садись, я осмотрю колено. — Ничего ты не будешь осматривать! — тут же ощетинилась Громова, неловко отступая на шаг назад. — Давай ты в больнице будешь своим пациентам указывать, что им делать, а я сама разберусь, где спать и кому колено показывать, — излишне резко выпалила Женя, повышая голос, чувствуя необходимость защитить свои личные границы, а иного способа, кроме как грубость, она не знала. — Всё сказала? — ледяным тоном спросила Вика, даже не дрогнув под разъярённым взглядом голубых глаз, напротив, уверенно его выдерживая. — Всё, — так же резко огрызнулась Громова, предвкушая, что её вот-вот пошлют куда подальше. — Молодец. А теперь заткнись и сядь на кровать, — жёстко проговорила Белова, продолжая игру в гляделки и, в конечном итоге, выигрывая её, потому что Женя не привыкла получать такой отпор во время житейских споров. Даже Катя предпочитала махнуть рукой и оставить Громову на время в покое, чтобы не нарваться на неприятности, зная, насколько сильно Женя может выйти из себя. Вике же, кажется, было плевать, какой опасной хотела выглядеть девушка, всем своим видом Белова показывала, что плевать хотела на её браваду и если нужно, влупит Громовой сама.       С гордо поднятой головой и каменным лицом Женя опустилась на кровать, как бы давая понять, что делает Вике одолжение и выполнила её указ, потому что сама так захотела, а не из-за того, что от грозного вида Беловой у неё затрепетала душа. Однако всё её напускное равнодушие вылетело в трубу, стоило Вике опуститься перед ней на колени, не разрывая зрительного контакта. От такой картины у Жени тут же запылали кончики ушей и трепет из души опустился гораздо ниже. Ей с трудом удалось сдержать дрожь, когда тёплая ладонь Беловой опустилась на её икру и медленно заскользила вверх. — Всё хорошо? Ты как-то странно выглядишь, — внимательно изучая Женю, спросила Вика. Ей никак не удавалось понять, что же изменилось в Громовой за то небольшое время, пока она оставалась с дедом наедине.       Громова чуть не выпрыгнула из кожи, когда Вика вдруг начала сокращать расстояние между ними. Женя была уверена, что она поцелует её, но когда между ними оставались жалкие сантиметры, Белова просто втянула воздух носом, принюхиваясь. — Тебя когда-нибудь пороли молодой крапивой изнутри? — пробормотала Женя, внимательно рассматривая Викино лицо, находящееся так близко, благо Белова отстранилась, прежде чем настойка внутри Громовой успела подтолкнуть её к необдуманным действиям. — Не уверена, что улавливаю суть вопроса, — нахмурилась Вика. — Никогда не пей ничего, что тебе даёт мой дед. Особенно алкогольное, — вместо разъяснений предостерегла Женя. Больше половины кружки сорокоградусной жидкости со специфическим привкусом оказались забористее, чем весь алкоголь, выпитый до этого в баре, вместе взятый. Теперь в тепле и спокойной обстановке настойка начинала медленно, но верно, туманить разум. Впрочем, ожидаемого успокоения она не принесла, потому что сложно было оставаться спокойной, когда перед тобой на коленях стоит красивая женщина да ещё и трогает тебя.       Белова что-то сказала, но Женя пропустила всё мимо ушей, слишком увлёкшись созерцанием того, как её домашняя футболка обтянула Викину грудь так, что можно было увидеть очертания сосков. — Хорошо? — ещё раз переспросила Белова. — Конечно, — уверенно ответила Женя, понятия не имея, о чём идёт речь. Она тут же пожалела о своей невнимательности, когда Вика резко потянула её ногу и в колене что-то щёлкнуло.       Вспышка боли была короткой, но такой яркой, что Громова издала громкий протяжный стон, сгибаясь пополам. — Тише-тише, — шептала Вика, прижав её голову к своему плечу и мягко поглаживая по волосам. — Сейчас легче станет. — Интересные у тебя методы лечения, — сдавленно проговорила Женя, ощущая, что колено и правда стало ломить не так сильно. — Тебе нужно пройти обследование, — позволив Громовой отстраниться, серьёзно произнесла Белова. — Я уже проходила. И не одно. У меня сейчас нет ни сил, ни времени, ни финансов на это всё, — устало вздохнула Женя, не желая говорить об этом. — Не обязательно проходить обследование в платной клинике, в обычной больнице тоже есть хорошие специалисты. Если ты не хочешь, чтобы твоим коленом занималась я, то нет никаких проблем, чтобы записаться на приём к другому врачу. У нас в отделении есть прекрасные специалисты… — не собиралась сдаваться Белова. — Вик, хватит, пожалуйста, — поморщилась Женя, отстраняясь ещё больше и в итоге вообще вставая с кровати и отходя подальше. — Не надо меня никуда записывать, не забивай голову тем, чем не нужно. — Громова, ты мазохистка или что? — начинала злиться Вика, тоже поднимаясь на ноги, чтобы быть с Женей на одном уровне и эффективнее прожигать её своим свирепым взглядом. — Тебе нравится постоянно мучиться от болей? Ты же день живёшь, а два хромаешь. Это не нормально, и это можно и нужно исправить. Мы не в каменном веке живём, и у тебя не неизлечимая болезнь. Да, для стопроцентной гарантии мне нужно увидеть МРТ твоего колена, но я более чем уверена, что, пусть его и нельзя восстановить полностью, но, по крайней мере, улучшить ситуацию можно. Оно у тебя вылетает и воспаляется при любом неосторожном движении и излишней нагрузке, наверняка… — Всё, хватит! — отрезала Женя. — Я тебя услышала. Поговорим об этом в другой раз, а теперь всем пора спать, — она попыталась снова взять скрученный матрас, чтобы отправиться с ним на кухню, но Белова тут же забрала его себе. — Ты спишь на кровати, — безапелляционно сказала Белова, намереваясь расстелить матрас для себя. — Ну уж нет. Ты точно не будешь спать на полу, — не унималась Женя, готовясь вступить в неравный бой за матрас. — Значит, мы обе спим на кровати! Всё, вопрос закрыт. Не доводи до греха. Ложись, пока я тебя не придушила, — Вика слишком устала от споров, так что на эмоциях просто бросила матрас и подтолкнула Громову к кровати, заставляя улечься у стены. — Кто ещё кого на грех толкает, — проворчала Женя, всё же выполняя требование Беловой. В конце концов, на этой кровати действительно могли спокойно спать двое. Артур и Даша делали именно так, когда приезжали вместе с Женей, выселяя её на кухню или на чердак, в зависимости от времени года.       Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув и заставив себя успокоиться, Вика выключила свет и легла на свободную часть кровати, борясь с желанием хотя бы разочек пнуть Женю за её упрямство. Несколько минут в тишине помогли окончательно унять бурлящую злость. Вика бы так не психовала, если бы дело касалось кого-то постороннего, но это была Женя, а всё, что было связано с ней, не могло оставлять Белову равнодушной.       Закопавшись в своих мыслях по поводу того, как лучше затащить Громову в больницу, чтобы обследовать её ногу, Вика не придавала значения тому, в какой ситуации они оказались, лёжа почти вплотную на одной кровати спинами друг к другу. А вот Женя и настойка внутри неё не могли думать ни о чём другом, кроме тепла, исходящего от чужого тела. — Вик? — шёпотом позвала Женя. — Что? — уже спокойно, с лёгкой усталостью в голосе, отозвалась Белова. — Ты спишь? — как будто ответ на этот вопрос не был очевиден, всё же уточнила Громова, поворачиваясь на другой бок. — Пока нет, — вздохнула Вика, поворачиваясь на спину, чтобы Жене не приходилось разговаривать с её затылком. — Мне нужно кое-что сказать, — пробормотала Громова, звуча необычайно серьёзно.       Вика напряглась, потому что складывалось ощущение, будто сейчас будет сказано что-то очень важное, что-то, от чего зависит вся их дальнейшая жизнь. — Твоя грудь, — почти беззвучно выдохнула Женя, из-за чего Беловой пришлось переспросить, потому что она сомневалась в том, что правильно расслышала слова. Во всяком случае, не было никакой причины, по которой Громова могла произнести это вслух. Кроме настойки. — Твоя грудь, — чуть прочистив горло, увереннее повторила Женя, считая, что ситуация такая же, как с пластырем, присохшим к ранке — лучше резко отодрать. Жёстко отодрать… Кхм… Ах, да, оторвать пластырь от раны, то есть сказать всё, что вертится на уме, чем мучиться из-за этого. — Что не так с моей грудью? — озадаченно нахмурилась Вика, на всякий случай заглядывая под одеяло, как будто могла разглядеть в темноте что-то, кроме очертаний своего тела. — Как раз наоборот. С ней всё слишком «так», — обречённо вздохнула Женя. — Красивая она. — О, — протянула Вика. Она не ожидала такого поворота в разговоре и не смогла сдержать смешок из-за того, какой милой была захмелевшая Громова. — Выходит, моя грудь — это всё, что способно тебя заинтересовать, — наигранно возмутилась Белова, все ещё не переставая улыбаться. — Нет! — тут же бурно отреагировала Женя, принимая сидячее положение и стараясь во мраке разглядеть выражение лица Беловой. — Конечно же нет. Ты вся красивая и интересная. Клянусь, я не вру, просто грудь… — Жень, я пошутила, — сдерживая смех, попыталась успокоить Громову Вика. — Давай поговорим о моей груди завтра, после того, как ты хорошенько выспишься. — Ладно… да… это разумно, — пробормотала Женя, укладываясь обратно, но уже гораздо ближе к Беловой, прижимаясь к её боку своим телом.       Теперь Вике было гораздо сложнее сосредоточиться на своих мыслях. Женино дыхание слегка щекотало шею, а места, где их тела соприкасались, начинали гореть. И когда ладонь Громовой вдруг оказалась на Викиной груди, ощутимо её сжимая, это едва не стало последней каплей. — Женя! — шёпотом одёрнула девушку Белова. — Прости, но я должна была убедиться, что они настоящие, иначе ни за что не смогла бы уснуть, — без особого раскаяния пояснила Женя, перемещая руку Вике на талию, чтобы обнять её, но перед этим ещё раз сжимая чувственную грудь. — Ты с ума меня свести хочешь? — риторически спросила Белова. — Не всё же время тебе сводить с ума меня, — отстранённо хмыкнула Женя, будучи слишком увлечённая ощущениями, которые давала близость Викиного тела. Она и в кристально трезвом состоянии не всегда могла здраво мыслить рядом с Беловой, а сейчас её мозг совсем плыл.       Никто из них больше ничего не говорил и даже почти не двигался, но обе ощущали, как атмосфера с каждым мгновением меняется. Воздух вокруг практически вибрировал, впитывая в себя возбуждение.       Щекочущее чувство на шее сменилось касаниями Жениного носа, будто та пыталась насытиться запахом Викиной кожи, едва сдерживаясь, чтобы не попробовать её на вкус. Рука Громовой тоже пришла в движение, мягко, но настойчиво впиваясь пальцами в Викин бок, притягивая её к себе всё сильнее. Когда Женя сместилась так, что её бедро оказалось между ног Беловой, а сама девушка почти навалилась на неё сверху, Вика знала, что это тот самый решающий момент. Женя растеряла весь здравый смысл, и теперь было так просто воспользоваться ситуацией, чтобы получить то, что так хотела попробовать Белова. Вике стоило лишь слегка подтолкнуть Громову дальше, заставить перейти черту. Одно лёгкое касание губ или целенаправленное движение бедром, и тело Жени принадлежало бы ей полностью, потому что разум был отключен.       Как бы сильно Вика ни хотела, наконец, попробовать этот запретный плод, она отчётливо осознавала, что сейчас это было неправильно. Во-первых, буквально за стеной находился Женин дедушка, и было как-то неловко предаваться разврату. Во-вторых, и самых главных, она знала, что если бы не алкоголь, Громова вряд ли бы вела себя подобным образом. Она просто не имела права пользоваться Жениной слабостью, чтобы удовлетворить свои желания, рискуя тем, что наутро Громова возненавидит и себя, и её. — Давай спать, — перехватывая Женину руку, хриплым голосом выдавила из себя Вика, хоть тело и требовало продолжения.       Приподнявшись на локте, из-за чего бедро стало создавать большее давление между ног Беловой, Женя нависла над ней. Её мерцающие глаза было видно даже без света, и Вике пришлось собрать всю свою волю, чтобы остаться верной морали и не поддаться соблазну. — Прости, — наконец виновато проговорила Женя, видимо, приходя в себя достаточно, чтобы оценить их положение. Оставив быстрый извиняющийся поцелуй на Викиной щеке, она поспешила отодвинуться от неё и повернуться лицом к стене.       Откинув голову на подушку и закрыв лицо ладонями, Вика бесшумно выдохнула, борясь с дрожью во всём теле. То, что происходило между ними, давно перешло границу дружбы, и они обе понимали это, но продолжали делать вид, что ничего не изменилось. Сейчас Белова окончательно поняла, что так больше не может продолжаться. Либо они придут к какому-то решению, либо сойдут с ума.

***

      Женя не могла припомнить, когда последний раз так хорошо высыпалась. В основном потому, что она действительно мало спала в последнее время, хватаясь за любую возможность заработать, но при этом не в силах отказать друзьям, если те просили с чем-нибудь помочь. Пожалуй, единственный человек, благодаря которому она не свалилась от упадка сил — это Вика, которая кормила её вкусными ужинами, рассказывала забавные истории из больницы и дарила драгоценное ощущение спокойствия. На то время, пока она была рядом, Женя позволяла себе забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом.       Потянувшись и чуть поморщившись из-за лёгкой тяжести в колене, Женя всё равно блаженно улыбнулась, сильнее кутаясь в одеяло. Нога почти не болела, что автоматически означало отличное начало дня. Подушка, в которую она уткнулась, всё ещё сохраняла аромат Викиного парфюма, и это тоже придавало сонной Жене позитива. Однако, стоило ей приоткрыть глаза и взглянуть на часы, весь её настрой тут же исчез. Время приближалось к полудню. Вики в комнате не было, что было логично, учитывая, что Белова через час с небольшим должна была уже появиться на работе. С учётом дороги и заездом домой, чтобы переодеться, Вика должна была уехать пару часов назад, чтобы сделать всё без спешки. И Женя была более чем уверена, что её она не разбудила лишь потому, что дед сказал ей этого не делать, заверив, что Громова прекрасно доберётся до города вечером на попутках или проходящем междугороднем автобусе.       С одной стороны, Женя чувствовала себя паршиво из-за того, что Вика вот так сорвалась и поехала помогать решать её проблемы, а она, в качестве благодарности, проспала всё утро, не потрудившись встать пораньше и убедиться, что Белова успеет на работу. С другой стороны, Женя понимала, что раз у неё есть возможность побыть с бабушкой и дедушкой подольше, то нужно ею пользоваться. Это не означало, что она не собиралась немного поворчать на деда для профилактики.       Слегка прихрамывая и растирая лицо ладонями, чтобы сбросить остатки сна, Женя отправилась на кухню, где, судя по голосам, находились дедушка и бабушка. — О, ну, наконец-то, проснулась, — заметив внучку, тут же усмехнулся Георгий Константинович. — Я уже как два часа собирался взять ведро ледяной воды и окатить тебя. Благодари Вику свою и её доброе сердце, уговорила меня дать тебе отоспаться. — Гоша, отстань от неё, — вмешалась Надежда Петровна. — Геша, садись, сейчас тебя покормим. Мне Викуля рецепт таких блинов дала, пальчики оближешь, — восторженно добавила пожилая женщина, намереваясь подняться из-за стола. — Надежда Петровна, сидите, я сама всё подам, — поспешила остановить Белова. — Доброе утро, — немного смущённо проговорила она, встречаясь взглядом с Женей, которая так и замерла на входе, пытаясь понять, не снится ли ей происходящее.       Картина, на которой её бабушка и дедушка сидят за столом, попивая чай, Вика, в домашних шортах и футболке суетится у плиты, а вокруг витает запах свежеиспечённых блинчиков, казалась слишком идеальной, чтобы быть правдой. — Доброе, — смогла ответить Женя, заставляя себя перестать пялиться на Белову, потому что это начинало выглядеть слишком странно. — Смотри, как любуется, — услышала она шёпот деда из-за стола, после которого сразу последовало бабушкино шиканье. — Мы пойдём в зал, а вы тут трапезничайте, — толкая мужа, оповестила Надежда Петровна. — Не будем вам мешать. Викуля, ты тоже поешь, а то всё утро суетишься, не присела даже. — А чем это я им помешаю? Не хочу я в зал, — нахмурился Георгий Константинович, но тут же замолчал, получая от жены красноречивый взгляд. — Ты хочешь в зал, — убедительно произнесла Надежда Петровна, так что, несмотря на свою внешнюю хрупкость и интеллигентность, выглядела она весьма угрожающе. Видимо, в такие моменты Георгий Константинович понимал, что лучше не спорить, потому что, пусть и с ворчанием, но всё же он тут же покинул кухню. — Я думала, ты уехала, — нахмурилась Женя, становясь больше похожей на деда. — У тебя же смена вот-вот начнётся. — Решила, что задержаться не помешает, — отмахнулась Белова, ставя тарелку со стопкой панкейков на стол. — Позвонила коллеге и перепросилась с ним.       Разумеется, если позвонить коллеге утром выходного дня и попросить к обеду явиться на работу, ничего хорошего из этого не выйдет. Беловой пришлось обзвонить всех врачей своего отделения, чтобы найти того, кто бы согласился прикрыть её, взамен на то, что она потом отработает вместо него две ночные смены. Совсем не выгодная сделка, но это не имело значения, учитывая, что благодаря ей Вика смогла лучше познакомиться с Жениными дедушкой и бабушкой, а Громова смогла спокойно отоспаться, что было большой редкостью. — Садись, пока не остыли, — подтолкнула Громову Вика, замечая, что девушка так и продолжает стоять посреди комнаты, не отрываясь глядя на неё. — Что? — остановилась Белова, не понимая, почему Женя так на неё смотрит и что за эмоции читаются в её взгляде. — Нет, ничего, — помотала головой Женя, спеша отвести взгляд и сесть за стол. — Просто… — Всё хорошо? Нога болит? — напряглась Вика. — Нет, нога не болит, — тут же заверила Громова. У неё болело сердце, но Вике об этом знать не следовало. Да и сама Женя старалась не позволять себе об этом думать. — Спасибо тебе. За всё. Правда. Если бы не ты… — Жень, не говори ерунду, пожалуйста, — поморщилась Белова. — Ты должна знать, что мне не безразлично всё, что происходит в твоей жизни, и если я могу хоть чем-то помочь, то я только рада этому, — слова были сказаны искренне, заставляя их обеих смутиться. — А теперь ешь, — поспешила сменить тему Вика. — Твоя бабушка и так всё утро жаловалась на то, что ты совсем вся исхудала. Георгий Константинович сказал, что в тебе скоро останется веса как в колхозном петухе: тридцать килограмм и то с башмаками, — вспоминая слова Жениного дедушки, Вика не смогла сдержать улыбку. — Страшно представить, что он ещё успел тебе сказать, — закатила глаза Громова. — О, он рассказал несколько интересных историй из твоего детства, — хитро усмехнулась Вика, наливая Жене чай. — А Надежда Петровна обещала показать семейный фотоальбом. Особенно меня заинтересовало наличие фото, на котором ты с Артуром… как же там сказал твой дедушка… ах, да: «Как два молочных поросёнка извалялись в луже и залезли на дерево, чтобы не получить ремня». Очень интригующее описание, теперь я обязана увидеть это фото. — Господи, я думала, что сожгла этот альбом, — простонала Женя, вспоминая, сколько ещё компрометирующих снимков там могло быть. Вот почему в её семье была нездоровая любовь делать фото в самый неподходящий момент? Там одних снимков на горшке была целая коллекция… — Ешь, — скомандовала Вика, занимая другой стул с кружкой кофе. — Ты тоже ешь! — вскинула брови Женя, ставя своё условие. Правда, запах от пышных панкейков стоял такой аппетитный, что она не смогла дождаться выполнения своих требований, спеша взять вилку и отщипнуть себе кусочек. — Вкусно? — стараясь понять реакцию на съеденное, уточнила Вика, отчего-то переживая гораздо больше, чем когда блины пробовали Женины дедушка и бабушка. — Очень, — тут же закивала Громова, уже принимаясь за следующий кусочек. — Я бы душу продала, чтобы каждое утро так завтракать.       Скрывая улыбку за кружкой, Вика сделала глоток кофе, вовремя успевая остановить себя, прежде чем сказать что-то. Потому что, по её мнению, было странно говорить, что она бы сама отдала душу, чтобы кормить Женю по утрам.       В их отношениях всё давно было странно, но дальше это продолжаться не могло. Они и так слишком долго ходили вокруг да около. Глядя на то, как Женя с довольным видом уминает приготовленные ею панкейки, Вика окончательно решила, что пора избавиться от взаимной недосказанности. Они обе этого заслуживали.