Травма

      Вика бы с радостью осталась у Жениных бабушки и дедушки ещё на пару дней, ощущая себя уютно в стенах их дома, но, к сожалению, нужно было возвращаться в город, потому что работу никто не отменял. Вечером Беловой уже нужно было явиться в больницу, чтобы отработать ночную смену вместо коллеги, который подменил её днём, при этом, после ночной смены, отоспаться дома ей не светило, так как она должна была принимать своих плановых пациентов. Предстоял непростой денёк, и она это понимала, но ни капли не жалела о том, что не уехала утром. За то время, что она провела с Надеждой Петровной и Георгием Константиновичем, она смогла узнать много занимательных историй о Жене и, несмотря на ворчание Громовой, посмотреть альбом с её детскими фотографиями. Трёхлетняя Женя в розовом платьице с двумя хвостиками и капризно надутыми щёчками, сидящая на горшке, выглядела совершенно очаровательно. Это, пожалуй, было самое милое, что только видела Вика в своей жизни. Она даже сфотографировала этот снимок и из вредности поставила его на заставку своего телефона, смеясь над тем, как недовольно пыхтела Женя, заливаясь краской.       А ещё Вика, наконец, из первоисточника узнала историю появления прозвищ у Жени и Артура. Белова почему-то думала, что «Азик» и «Геша» — это что-то приобретённое на улице от сверстников, но оказалось, что всё иначе. Надежда Петровна всю жизнь называла своего мужа Гошей, а после рождения Жени, по аналогии, вместо Евгеши стала называть её Гешей. Смуглого мальчонку, который едва ли не с пелёнок отирался рядом с внучкой, Надежда Петровна в шутку называла азиатом, так и прижилось в семье это «Азик». Вика опасалась, что ей тоже достанется какое-нибудь причудливое прозвище, но, судя по всему, выбор Жениной бабушки пал на обращение к ней как к Викуле, потому что весь день никак иначе она её не называла. Белова не привыкла к подобному, но из уст Надежды Петровны это звучало так естественно, что Вике быстро начало казаться, будто они дружны уже много лет.       Пока Вика общалась с Жениной бабушкой, сама Громова раскидывала кучу снега, образовавшуюся за зиму во дворе, зная, что как только они уедут, дед, невзирая на запреты, всё равно полезет это делать, желая поскорее «впустить весну». Георгий Константинович всё время ходил рядом с Женей как приклеенный, постоянно поучая её и критикуя всё, начиная от того, как она держит лопату, заканчивая тем, как далеко откидывает снег за забор. Вика даже забеспокоилась, не слишком ли сурово дедушка относится к Жене, но, услышав, что и Громова не молчит, словесно давая сдачу, поддевая Георгия Константиновича в ответ, поняла, что это их нормальный формат общения, к которому они привыкли, и нисколько не обижаются друг на друга. — Соскучился он по ней, — мягко заметила Надежда Петровна, вместе с Викой наблюдая за мужем и внучкой через кухонное окно. — Она пока в больнице лежала, он весь извёлся, каждый день рвался к ней, а она запрещала нам приезжать, говорила, что в больнице только заразу какую-нибудь подхватим. Два раза только к ней съездили и то с боем, — с улыбкой вспомнила пожилая женщина.       Провожали их так, будто они уезжают в город, страдающий от дефицита продуктов: из погреба было поднято пугающее количество банок со всевозможной консервацией, в контейнеры уложены пирожки и домашние котлеты, в банку налит борщ. Мёд, конфеты, яблоки, хлеб, замороженное мясо — кажется, Надежда Петровна укладывала в сумку в принципе всё, что попадалось ей под руку, пользуясь тем, что Женя отвлеклась на последние нравоучения деду, а Вика уже прогревала машину. — Да вы чего, с ума, что ли, сошли? — округлила глаза Женя, когда бабушка передала Георгию Константиновичу сумку и два пакета, чтобы тот отнёс всё это в машину. — Не на себе же понесёшь, — хмыкнул Громов-старший, вручая внучке пакеты. — Ну, до города не на себе. А до машины давай тащи. — Есть такая штука, называется магазин. Там, знаете ли, всё купить можно, — ворчала Женя, стараясь быстрее донести тяжелые пакеты до машины и разгрузить руки. — Мы-то знаем, а ты, видать, нет. Одни кости остались, — парировал Георгий Константинович. — Виктория, ты уж там построже с ней, а то совсем от рук отбилась. Вся надежда на тебя, она ж сама сутками может ничего не есть и не пить, как верблюд, того гляди, горб вырастет. — Очень смешно, — закатила глаза Громова. — Нормально я питаюсь. — Не волнуйтесь, обещаю, что глаз с неё не спущу, — с улыбкой пообещала Вика. — Вот, если её как следует откормить, то, может, даже и будет с чего глаз не спускать, — хитро подмигнул Георгий Константинович, вгоняя Белову в краску. — Дед, ты голову-то обязательно проверь, явно ударился сильно, — вмешалась Женя, перетягивая внимание Георгия Константиновича на себя. — Геша и Гоша, — привычно вздохнула Надежда Петровна, глядя на то, как внучка и муж начали препираться друг с другом, ходя вокруг машины и проверяя, не спущены ли колёса. — Викуль, ты уж извини, если Гоша чего лишнего сегодня наговорил, — стоя с Беловой в сторонке, заговорила Женина бабушка. — Ничего такого, Надежда Петровна, — искренне заверила Белова. — У него очень интересные истории и отличное чувство юмора. Женя, видимо, унаследовала это от него. — Да, Геша на него очень похожа, — улыбнулась Надежда Петровна. — Сейчас он за ней вот хвостиком ходит, — указывая на мужа, который вслед за Женей полез под капот Викиной машины, усмехнулась пожилая женщина. — А в детстве она за ним так бегала. Каждое слово его впитывала. — Двигатель как на твоём японце… — доносился до них голос Георгия Константиновича. — Нет, — спорила Женя. — На Митсубиси движки надёжнее, если на этом вжаривать так, как я на своей машине гоняла, он отщелкнёт через пару месяцев… ай… за что? — нахмурилась Громова, потирая лоб после щелбана от деда. — А зачем ты мне напомнила, как ты на машине гоняла? — пожал плечами Георгий Константинович. — У меня чуткая психика… — Наверное, кажется, что у Геши всё ещё ветер в голове гуляет, — снова тихо заговорила Надежда Петровна, отвлекая Вику от наблюдения за забавной перепалкой. — Но, на самом деле, она очень ответственная и серьёзная. Она в первую очередь о других думает, а потом только о себе, и эта доброта ей боком всегда выходит. Викуль, ты уж приглядывай за ней, она хорошая, правда, и она у нас одна… — Надежда Петровна, вы не переживайте. Вы воспитали Женю прекрасным человеком, — поспешила успокоить расчувствовавшуюся пожилую женщину Вика. — И я обещаю, что буду присматривать за ней. У вас теперь есть мой номер, можете звонить в любое время по любым вопросам. — Сам бог тебя нам послал, — утирая слёзы, всхлипнула Надежда Петровна. — Едьте не спехом, — тем временем поучал Женю дед. — Так не я ж за рулём, — закрывая капот, отмахивалась Громова. — А ты контролируй, — не унимался Георгий Константинович. — Хотя, Вика у тебя и сама разумная. Молодец она вообще, грамотная, по любому вопросу проконсультирует и готовит вон как. Ты, давай, дурака не валяй, держись за неё. — Дед, не начинай, ладно, — закатила глаза Женя.       Громова поспешила обнять бабушку и усесться с Викой в машину, вздыхая, когда Надежда Петровна, со слезами на глазах, крестила их, пока они отъезжали. Женины бабушка и дедушка удерживали скорбные выражения лиц, пока автомобиль не скрылся из вида, после чего переглянулись с хитрыми улыбками, довольные проделанной работой. — Будем теперь вместе твоё «Давай поженимся» смотреть, — решил Георгий Константинович. — В следующий раз, когда они приедут, надо сватать их друг другу активнее, а то, ишь, придумали чего: «Подруги». Викторию нам упускать нельзя…       Атмосфера в машине по дороге в город разительно отличалась от той, что царила, когда они мчали ночью в дачный посёлок. Теперь, сидя на пассажирском сиденье, Женя выглядела расслабленной и довольной тем, что ей удалось провести время со своей семьёй. Половину пути они провели смеясь, вспоминая все забавные фразочки Георгия Константиновича. — Это он ещё сдерживался при тебе, даже не сматерился ни разу, — заметила Громова. — Вообще у него есть пара коронных слов, которые в приличном обществе не принято упоминать. — Кажется, я знаю одно из них, — немного краснея, усмехнулась Вика. — Пока ты спала, мы успели многое обсудить, — она крайне редко использовала нецензурные выражения в своей лексике, но сейчас не могла не воспроизвести то, что сказал ей Женин дедушка первым делом, увидев её утром на кухне. — «Стонали вы, конечно, так, что ебанёсся», — перебарывая смущение, процитировала Белова. — Иисусе Христе, — простонала Женя, зная, что в этот момент кончики её ушей начали пылать от стыда. Она прекрасно помнила, что стонала ночью от боли, когда Вика вправляла ей колено, но, вместе с этим, картинки того, что было после, сами по себе всплывали перед глазами. Громова и так весь день старалась не думать о том, какой эффект оказала на неё молодая крапива, вступившая в реакцию с самогоном. — Что такое? Уже не хочешь поговорить о моей груди? — не удержавшись, поддела Белова, боковым зрением наблюдая за тем, как Женя, закрыв лицо руками, сползает ниже по сиденью. — Какой стыд, — донёсся приглушённый голос Громовой. — Да ладно, всё было почти пристойно, — поспешила успокоить Вика. — Надеюсь, я хотя бы не храпела — решила как-то уйти от щекотливой темы Женя. — Думаю, мы обе учли урок, что пить настойку с дедом — это плохо, — начала девушка, но сбилась с речи из-за того, что Белова вдруг резко сбавила скорость, сворачивая на ближайшем съезде с трассы на просёлочную дорогу и останавливая машину. — Сколько мы ещё будем делать вид, что ничего не происходит? — на одном дыхании выпалила Вика, сжимая руль и глядя прямо перед собой. — Если ты захотела в туалет, то могла бы сообщить об этом не так эпично, — попыталась отшутиться Громова, хоть и понимала, о чём говорит Вика, особенно после того, как Белова перевела на неё серьёзный взгляд, явно не оценив шутку. — Я тебе нравлюсь? — глядя Жене в глаза, прямо спросила Вика, решив, что они уже достаточно ходили вокруг да около. — Ты прекрасный человек и надёжная… — избегая смотреть в глаза, нервно пыталась подобрать слова Громова. Она не была готова к резкому переходу на серьёзные темы. Такие разговоры были не её сильной стороной. Она могла без страха ввязаться в любую драку, но перспектива разговора о чувствах её ужасала. — Это не вопрос о том, какой я человек и подруга, — перебила Вика, не собираясь давать Громовой возможность юлить. Ей нужны были чёткие ответы на чёткие вопросы. Здесь и сейчас. — Я нравлюсь тебе как женщина? — Вика… — выдохнула Женя, отводя взгляд и инстинктивно отстёгивая ремень безопасности, желая выйти из машины и сбежать куда-нибудь в поля, лишь бы избежать разговора. — Это простой вопрос, — надавила Белова. — Разве ответ на него не очевиден, — пробормотала Женя, уставившись на свои колени и сжимая руки в кулаки, чтобы заставить себя успокоиться и не словить паническую атаку, которой у неё никогда не было, но ощущала она себя так, будто что-то такое сейчас и произойдёт. — Вообще не очевиден, Жень, — обречённо вздохнула Белова. Глядя на то, как сжалась Женя, Вика чувствовала себя каким-то тираном, но уже не могла остановиться. — Если я тебе нравлюсь, тогда в чём проблема? Почему тебе нужно напиться, чтобы начать проявлять ко мне хоть какой-то интерес? — Серьёзно? — вскинув голову, неверяще спросила Громова. — Ты хоть представляешь, чего мне стоит каждый день быть рядом с тобой и не… — оборвав саму себя на полуслове, чтобы не сболтнуть лишнего, Женя снова опустила голову, на этот раз сжимая её руками. — И не что? — повысила голос Белова, начиная раздражаться из-за того, что приходилось вытягивать из Громовой каждое слово клещами. — Женя, говори со мной, пожалуйста, потому что сама я не могу понять, что творится в твоей голове. — Мы можем поговорить об этом потом? — выдавила из себя Женя. — Нет, не можем. Это «потом» длится уже слишком долго, — стояла на своём Вика. — Давай решим здесь и сейчас, что между нами происходит, и вот потом будем жить, исходя из этого решения.       Глядя на то, как нервно дёргается Женино колено, и слушая её шумное дыхание, Вика надеялась, что та скажет хоть что-то, но, вместо этого девушка, не выдержав напряжения, открыла дверцу и практически выпала на улицу. Успехом было уже то, что Громова не пустилась бежать по трассе подальше от Вики и её вопросов. Женя так и осталась стоять на месте, втягивая прохладный воздух полной грудью, хоть это нисколько и не помогало унять колотящееся сердце.       Обойдя машину, Белова оказалась рядом, и вид того, насколько напуганной и дезориентированной выглядела Женя, заставил её пыл тут же остыть. Не этого она добивалась, давя на девушку. Теперь всё, чего хотела Вика — обнять Громову и успокоить. Собственно, это она и сделала. Не задумываясь, Вика шагнула вперёд, крепко обнимая Женю и ощущая, как она тут же ещё больше напрягается в её руках, превращаясь в живое изваяние. На мгновение Белова решила, что вот-вот повторит судьбу Тимофея, которого, если верить рассказу Артура, Женя недавно «воткнула в клумбу» после его очередных раздражающих объятий. Несмотря на риск быть оттолкнутой, Вика пошла ва-банк, крепче прижимаясь к Громовой и с облегчением выдыхая, когда, спустя какое-то время, девушка начала расслабляться, а затем ответила на объятье. Под шум пролетающих мимо машин они так и стояли, не отпуская друг друга, беря паузу, чтобы обеим успокоиться. — Ты хочешь, чтобы мы переспали? — спустя какое-то время, отстранившись, уже спокойнее спросила Женя, принимая невозможность избежать этого разговора. — А ты нет? — вопросом на вопрос ответила Белова. — Дело не в том, чего хочу я, — вздохнула Женя, потому что то, чего хотела она, никогда не произойдёт. — Что изменится, если мы переспим? — Ничего, — с полувопросительной интонацией отозвалась Вика, надеясь, что это правильный ответ на вопрос. — Мы по-прежнему будем друзьями, мы будем так же общаться, но между нами не будет этого напряжения. — Ты думаешь, это так работает? — невесело усмехнулась Громова. — Всё дело как раз именно в этом. Для тебя ничего не изменится. Ты попробуешь секс с девушкой, тема которого тебя так заинтриговала и не отпускает, и либо поймёшь, что это совсем не твоё — эксперимент не удался, либо решишь, что очень даже твоё, захочешь ещё больше углубляться в это, сходишь на пару темных вечеринок, познакомишься там с какой-нибудь крутой бизнес-вумен, которая будет осыпать тебя алыми розами, айфонами и всем прочим, и будете вы жить долго и счастливо. Только вот… мне никакие эксперименты не нужны, и я не хочу из-за них терять то, что есть у нас сейчас. — Жень, это не совсем… — нахмурилась Вика, не согласная с такой трактовкой. — Подожди, — не дала ей сказать Женя. — Дай мне две недели, а потом мы вернёмся к этому разговору. — И что изменится? — не поняла Белова. — Я разберусь со своими проблемами и перестану разрываться между кучей дел. И у нас обеих будет время хорошенько всё обдумать, решить, стоит ли оно того, — пояснила Громова. — Но мы же будем общаться эти две недели? — с опаской спросила Вика. — Конечно. Только без разговоров на сложные темы, — заверила Женя. — Ну, то есть, если ты этого хочешь, — уже не так уверенно добавила она. — Громова, ты знаешь, что с ума меня когда-нибудь сведёшь? — вздохнула Вика, ещё раз обнимая девушку на случай, если все эти две недели Женя решит держать максимальную дистанцию между ними. «А ты меня уже», — мысленно ответила Женя, зажмуриваясь, чтобы впитать в себя то, что чувствовала в этот момент.

***

— Все молодцы, отлично поработали, жду в четверг, и не забывайте брать с собой воду, — бодро проговорила Женя уже привычные слова, заканчивая групповую тренировку по боксу в фитнес-центре. — До свидания, Женечка, большое спасибо, чувствую себя выжатой, но так приятно, — как всегда одарила Громову своей улыбкой одна из самых возрастных участниц тренировок, поражающая всех своим рвением. — Однажды она тебя добьётся, — раздался рядом спокойный голос Мельцаж, не устающей шутить по поводу того, что эта женщина ходит на тренировки не ради того, чтобы привести себя в хорошую форму, а ради форм Громовой, на которые она, якобы, всё время пялится. Женя в это не верила, но шутки её всё равно забавляли. — Екатерина, держите свою буйную фантазию под контролем, — наигранно строго хмыкнула Женя, следуя в соседний зал, где находились тренажёры.       За то время, что они вдвоём работали в этом фитнес-центре, у них выработался свой распорядок, по которому, после завершения групповой тренировки, Женя задерживалась, и они с Катей спокойно занимались на тренажёрах в своё удовольствие. Должны же быть хоть какие-то плюсы в этой работе? — Как сегодня всё прошло? Никто никому нос не сломал? — поинтересовалась Мельцаж, подготавливая для себя штангу. — Подстрахуй, — попросила она Громову, прежде чем та успела найти себе другое занятие. — Да не сломал он ему нос, просто лбом слегка протаранил, — закатила глаза Женя, вспоминая прошлую тренировку у другой группы, в которой были преимущественно мужчины средних лет. — Это же чисто женская группа, они воспринимают происходящее как возможность поделать фоточки в боксёрских перчатках и выплеснуть злость, пиная грушу. Ты бы видела их спарринги — мои четырёхлетки их оприходовали бы за пару раундов. Кстати, на следующей неделе сможешь помочь? Хочу провести небольшой турнир среди пацанов, а то они подрасслабились, пока меня не было, и теперь никак не вернутся к нормальному режиму тренировок. — Помогу, конечно, — ответила Катя, укладываясь на скамью, пока Женя заняла место у её головы, чтобы страховать подъём штанги. — А вообще, Жень, тебе бы сейчас о себе больше думать, а не о беспризорных пацанах с района, за занятия с которыми тебе даже не платят. — Не в деньгах счастье, — отмахнулась Громова, взглядом провожая проходящую мимо девушку с нарощенными ресницами и неестественно большими губами, которая разговаривала по телефону и тоном капризного ребёнка просила своего «зайчика» прислать за ней водителя, потому что она и так устала за день, сходив на маникюр, в торговый центр и на фитнес, так что сама ехать за рулём не собиралась. — Вот интересно, что такого она сделала в прошлой жизни, раз ангелы решили расцеловать её в задницу и благословить на вот такую беззаботную жизнь. И как нагрешила я? — задумчиво пробормотала Женя, возвращая внимание к Кате, потому что неожиданно осознала, что пялиться на чужую пятую точку ей совсем не хочется. — Ты противоречишь сама себе, — спокойно заметила Мельцаж, готовясь поднять штангу. — Для такой, как она, весь мир как раз и вертится вокруг денег, и в них её счастье. — Он у всех вертится вокруг денег, — невесело хмыкнула Громова. — Я уже говорила, что могу дать столько, сколько тебе нужно, чтобы закрыть долги, — помедлив с поднятием груза, серьёзно проговорила Катя, чуть откинув голову, чтобы посмотреть на Женю своим поразительно спокойным взглядом. Если бы Громова не смотрела на неё сейчас сверху, то наверняка почувствовала бы лёгкую дрожь, пробегающую по ней всякий раз, когда подруга одаривала её таким взглядом. — Не отвлекайся от снаряда, — сразу сменила тему Женя, демонстративно наклоняясь вперёд, всем видом показывая, что готова страховать её подъёмы штанги.       Когда Мельцаж училась на первом курсе, её родители переехали в Москву и открыли бизнес, который быстро пошёл в гору. Всё своё время и силы они вкладывали в работу, а своё отсутствие в жизни дочери пытались компенсировать кругленькими суммами на её счету и дорогими подарками. В то же время Катя как раз начинала подрабатывать в барах и клубах, делая это не столько ради денег, сколько ради реализации своего творческого потенциала, так что о финансах она никогда особо не думала, тратя кучу денег на тусовки.       После Катиного трёхмесячного тура «во все тяжкие», закончившегося передозировкой, и последующих месяцев реабилитации и жизни под присмотром родителей, Мельцаж вернулась совершенно другим человеком. Она кардинально изменила своё отношение к жизни. Помимо её постоянной внешней отстранённости, безэмоциональности, полного отказа от вредных привычек и возвращения к спорту, она превратилась в странного трудоголика. Если Женя хваталась за любую работу, потому что ей нужно было расплатиться с долгами, то Катя, кажется, просто пыталась доказать кому-то или самой себе, что больше не будет ни от кого зависеть, устраивая свою жизнь самостоятельно.       Суть в том, что Мельцаж могла без проблем одолжить Жене денег, что сама несколько раз предлагала. Так же, как это мог сделать Артур, если бы Громова рассказала ему о своей проблеме. Бабушка с дедушкой тоже могли бы помочь, как и ещё несколько хороших знакомых. Женя всё это прекрасно знала, но из-за своей идиотской внутренней установки просто не могла просить деньги у кого-то из близких людей. Когда она выписалась из больницы после пневмонии и поняла, что у неё нет денег на то, чтобы внести платёж по кредиту, при том, что за предыдущий месяц уже была определённая задолженность, она не пошла с этой проблемой к друзьям или семье, а обратилась к человеку, имеющему репутацию эдакого криминального авторитета. Женя его практически не знала, но он с явным уважением относился к её первому тренеру и часто помогал решать проблемы спортивного клуба.       Теперь Женя упиралась изо всех сил, чтобы в конце месяца у неё было достаточно денег, чтобы вернуть долг и оплатить следующий кредитный платёж. Неплохо было бы ещё заплатить за коммуналку, а остальное уже не критично, и за следующий месяц она окончательно смогла бы вернуться к обычной жизни.       Не будь Женя такой упрямой, жизнь была бы гораздо проще, но, увы. Все давно смирились с тем, что с Громовой бесполезно спорить, она всё равно будет молча делать по-своему, так что Кате оставалось лишь вздохнуть и задавить своё недовольство весом штанги. — Одиннадцать, двенадцать… — на автомате считала Женя, мысленно решая, как поднять тему, которую она хотела обсудить с Катей, потому что ей точно нужно было с кем-то поделиться. С бабушкой о таком говорить слишком неловко, Артур бы не понял, в чём вообще проблема, а вот Мельцаж казалась идеальной кандидатурой. — Будет слишком странно, если я пересплю с Викой? — без какой-либо подготовки вместо: «Девятнадцать», спросила Громова. Для Кати это была слишком неожиданная смена темы, так что у неё едва не сорвалась штанга, благо Женя успела подстраховать. — Нормально всё? — обеспокоенно спросила Женя, помогая положить штангу на стойки. — У меня-то да, а у тебя, похоже, нет, — непривычно нервно ответила Катя, принимая сидячее положение и оглядывая зал, чтобы понять, что здесь слишком много людей для речи, которую она хотела произнести, чтобы донести до Жени, насколько это плохая затея. — Поехали ко мне, поговорим под чашку чая, — предложила Мельцаж, поднимаясь на ноги. Потренироваться они смогут и в другой день. — Мне через полтора часа в центре нужно быть, — виновато отозвалась Женя. — Есть вариант подзаработать в «Воине», а потом ещё в бар надеюсь успеть на ночную смену. — Ты собралась тренировать очередную кучку мужланов? — поморщилась Катя, вспоминая парней, которые приезжали на соревнования от бойцовского клуба «Воин», и каждый раз это были напыщенные самовлюблённые идиоты. — Типа того, — уклончиво ответила Женя. — Тогда давай я тебя подвезу, а по дороге заедем куда-нибудь поужинать, — изменила план Мельцаж. — Нет, возражения не принимаются. И ты будешь есть то, что я тебе закажу, — замечая неуверенный взгляд подруги, твёрдо проговорила Катя, прекрасно зная, что в этот момент Женя пыталась придумать отговорку из разряда: «Я не голодная», «Я уже ужинала», потому что экономила на всём, питаясь раз в день, и чудо, если это было что-нибудь нормальное, а не «дошик». — Я способна за себя заплатить, — сжав челюсть, тут же начала заводиться Женя. — Я знаю. Но разве я не могу угостить тебя ужином? Считай, что это самое неромантичное свидание в твоей жизни, — без лишних эмоций ответила Катя, заглядывая Жене в глаза. Одного её взгляда было достаточно, чтобы Громова почувствовала, как теряет запал и желание спорить. — Ладно, но на секс я не смогу остаться, так что тебе придётся заняться ручным трудом самостоятельно, — сдавшись, усмехнулась Громова, направляясь вслед за подругой в сторону раздевалок. — Всё как обычно. Опять дрочить на твою фотографию, — с серьёзным лицом спокойно ответила Катя. И если Женя знала Мельцаж хорошо и понимала, когда она шутит, то парень, мимо которого они проходили в этот момент, явно оказался не готов услышать подобное, едва не падая с беговой дорожки, что заставило улыбнуться даже Катю. — Подожди, а на чём ты меня подвозить собралась? Ты же говорила, что решила отложить покупку тачки до лета, — уже в раздевалке задумалась Громова. — Родительский подарок на день рождения, — спокойно пожала плечами Мельцаж, доставая полотенце из своего шкафчика. — Мама неделю донимала меня звонками, практически рыдая, чтобы я согласилась на то, чтобы они оплатили мне машину. Якобы это проявление их безграничной любви. Хотя, мне было бы достаточно, чтобы они просто приехали в мой день рождения и поели со мной торт на кухне. Но у богатых, видимо, свои причуды, — иронично закончила Катя. — Зато ты теперь на колёсах, круто же, — попыталась мыслить позитивно Женя, заставляя Мельцаж непроизвольно поморщиться от такого подбора слов. — Надеюсь, что кроме автомобильных никаких других «колёс» рядом со мной больше никогда не будет, — тихо проговорила Катя, направляясь в душ.

***

      Ужин с Катей заметно подпортил Жене настроение. Подруга в своей спокойной и хладнокровной манере говорила слишком много разумных вещей, которые Громова, на самом деле, и так знала. Весь их разговор сводился с единственному выводу: спать с Беловой — последняя вещь, которая нужна Жене, потому что после этого её жизнь станет лишь ещё сложнее. Возможно, Мельцаж была излишне прямолинейна в некоторых высказываниях, но Громова понимала, что она права.       Глядя на огромную вывеску бойцовского клуба «Воин», Женя ощущала, что раздражение внутри неё усиливается. Красивое здание в центре города не шло ни в какое сравнение с залом, который занимал клуб, в котором когда-то занималась она и в котором теперь помогала с тренировками. Чтобы их детишки занимались в «Воине», родители выкладывали каждый месяц кругленькие суммы, в то время как Женин клуб собирал чисто символические взносы, чтобы хоть как-то держаться на плаву, а некоторых ребят там и вовсе тренировали бесплатно, потому что их семьи просто не могли себе позволить оплату. Впрочем, контингент в «Воине» был весьма разношёрстным, начиная от неадекватных мажоров, заканчивая классными ребятами. Во всяком случае, так было в те времена, когда Женя активнее вращалась в бойцовской тусовке, участвуя в соревнованиях и турнирах в качестве спортсменки, а не тренера. И она не думала, что за несколько лет в этом месте что-то изменилось.       Сразу после входа её встретил менеджер с дежурной улыбкой, при виде которого Громова мысленно истерически расхохоталась, пытаясь представить, что в их клубе тоже был бы такой пафос. Но зато благодаря этому смазливому пареньку она быстро добралась до нужного зала, где её уже ждали. — Привет, Семёныч, — по-свойски поздоровалась она с жилистым мужчиной лет пятидесяти. Когда-то он тренировал ещё её, Азика и Катю, но годы шли, а зарплата в их безымянном клубе не росла, так что, скрепя сердце, он согласился на более выгодную работу, иногда продолжая навещать своих старых учеников. — Молодец, Евгения, по тебе, как всегда, часы сверять можно, — довольно кивнул мужчина, окидывая взглядом зал, по которому было рассредоточено больше десятка спортсменов, выполняющих свои задания. — Как настрой? — Как всегда — боевой, — бодро ответила Женя. Глядя на Ивана Семёновича, которого никто никогда почему-то не называл полным именем, она ощущала лёгкую ностальгическую грусть по тем временам, когда могла тренироваться под его присмотром. Он всё так же носил свой извечный синий спортивный костюм и наматывал старый советский свисток на запястье, а вот она уже не была тем человеком, который нуждался в советах перед предстоящим турниром. — Вот и правильно. Ну, давай, переодевайся, разминайся и не будем тянуть, — как обычно, не затягивая, перешёл к делу Иван Семёнович. — Пименова, хватит с грушей обниматься! Что ты её, ей богу, как дитя малое к себе прижимаешь? — громко прикрикнул мужчина, привлекая внимание щуплой девчушки, которая выглядела такой измученной, будто последние несколько часов разгружала фуру с цементом. — На сегодня хватит, в следующий раз спарринг попробуем. И захвати вот девушку с собой, покажи ей, где женская раздевалка. — Я быстро, — пообещала Громова.       Спустя пятнадцать минут она уже успела переодеться в топ и спортивные штаны, скрывающие её плотно перебинтованное для фиксации колено, собрать волосы в тугой пучок и размяться. Стоя у ринга и заматывая руки боксёрскими бинтами, она наблюдала за тем, как Иван Семёнович контролирует завершение разминки худощавого брюнета, которому было не больше двадцати. — Всё, молодец, три минуты на отдых и в спарринг, — скомандовал Иван Семёнович, оборачиваясь к Жене. — Готова?       Вместо ответа Громова показала два больших пальца, после чего засунула капу в рот и начала надевать боксёрские перчатки. — С ней, что ли, в спарринг? — пренебрежительно хмыкнул парень, скептически рассматривая Женю. — Ты чего, Семёныч, может, ещё ребёнка против меня поставишь? — Если надо будет, то и ребёнка, и телёнка поставлю. И жеребёнка, — сурово проговорил тренер. — Перчатки надел и пошёл на ринг, — тоном, не терпящим возражений, добавил он. — Ну, извини, красавица, постараюсь быть нежнее, — подойдя к рингу, слащаво улыбнулся парень, прежде чем вставить в рот капу и надеть перчатки.       Модная стрижка, экипировка от известного бренда, даже бутылка с водой — и та фирменная. А главное взгляд. Самодовольный и снисходительный. Мажориков Женя чувствовала за версту. Настроение у неё было и так паршивое, а тут ещё этот крендель со своей самоуверенностью. Хоть Громова и помнила, что это не реальный бой, а тренировочный спарринг, призванный помочь спортсмену подготовиться к грядущим соревнованиям, для себя она решила, что жалеть парня особо не будет. «Главное не уебать с ноги», — как мантру повторяла она самой себе, дожидаясь свистка от Ивана Семёновича, чтобы выйти в центр ринга, поприветствовать «соперника» и начать спарринг.       Когда поединок начался, было заметно, что Женин спарринг-партнёр воспринимает происходящее как какую-то шутку от тренера. Его первые попытки ударить Громову были настолько слабыми и очевидными, что это было даже оскорбительно, так что Женя, легко уйдя корпусом в сторону, от души прописала ему левый кросс, давая понять, что она здесь не для того, чтобы он строил ей глазки. Быстро маневрируя корпусом и не застаиваясь на месте ни на секунду, Громова отработала ещё несколько ощутимых ударов по корпусу, с удовольствием наблюдая, как оппонент уходит в глухую защиту, бросая быстрый непонимающий взгляд на тренера. — Работай, Игорь! — сурово крикнул тренер, не обращая внимания на то, что большая часть присутствующих в зале забросили свою тренировку, подтягиваясь к рингу, чтобы посмотреть на происходящее.       Видимо, у Игоря начало появляться осознание серьёзности спарринга, потому что дальше наносить удары Жене стало сложнее и приходилось уделять больше внимания собственной защите. Она довольно быстро поняла, что соперник сильнее её физически, но заметно уступает в опыте и скорости, чем и пользовалась.       Спустя пять раундов по три минуты они оба были покрыты потом и вымотаны, но уверенно стояли на ногах. У Жени слегка гудела голова, в которую успело прилететь несколько тяжёлых ударов, но в целом она была довольна тем, как всё прошло. Помимо того, что она уже получила деньги за этот спарринг, так ещё и смогла выпустить пар, чувствуя себя морально легче. — Всё, разошлись по углам, — скомандовал Иван Семёнович. — Так, а у остальных своих дел нет или что? Ей богу, как дети малые на цирковом представлении, — окинул зрителей, которые возбуждённо обсуждали бой, суровым взглядом мужчина, заставляя всех вернуться к тренировке. — Извини, красавица, нежнее не получилось, — сняв одну перчатку и вытащив капу, тем временем не смогла удержаться от язвительного комментария Женя, злорадно глядя на раскрасневшееся лицо парня. — Так, Круглов, теперь проведём с тобой работу над ошибками, — вернул всё внимание к своему подопечному Иван Семёнович. — Сегодня у тебя был урок о том, что никогда не стоит недооценивать своего соперника. Даже если он кажется тебе слабее, это не значит, что ты победишь. Она явно слабее тебя, но помогло ли тебе это? — Нет, не помогло, — вяло ответил Игорь, всё ещё восстанавливая дыхание. Придя в секцию бокса он ожидал, что быстро станет крутым бойцом, а по факту, спустя полгода занятий отхватил от какой-то девчонки. — Почему? — спросил тренер, дав парню шанс поразмыслить над боем самостоятельно. — Потому что я её жалел, — подняв подбородок, попытался оправдаться парень. — Чёрта лысого ты её жалел, — недовольно фыркнул Иван Семёнович. — Не мог ты с ней ничего сделать, потому что у тебя ноги будто приклеиваются к рингу. Двигаться надо, понимаешь? Если хочешь, чтобы я был твоим тренером, то должен вникать в мои слова. Видишь, что сильный удар вообще ничего не решает? Пока не научишься работать всем телом — толка от твоей силы не будет. У тебя есть два месяца до первых соревнований, будем над этим работать, если не сбежишь. — Семёныч, я свободна? — дождавшись паузы в речи тренера, спросила Громова, успевшая снять перчатки, бинты и осушить бутылку воды. — Конечно, Жень, спасибо тебе, — искренне поблагодарил Иван Семёнович, подходя к Громовой, чтобы пожать руку в знак признательности. — Деньги я перевёл. — Обращайтесь, если что, я на связи, — отвечая на крепкое рукопожатие, проговорила Женя. — Бывай, Мохаммед. Порхай как бабочка, жаль как пчела, — использовав цитату известного боксёра, иронично попрощалась с Игорем Громова, ничуть не смущаясь его пристального взгляда.       В раздевалке Жене пришлось провести больше времени, чем она планировала. Как бы она не старалась изображать из себя человека с бесконечным запасом энергии, железной она не была. Сил к концу дня практически не осталось, ещё и колено предательски ныло, протестуя против продолжительных нагрузок. После душа и переодевания она позволила себе десять минут просто полежать на скамье, давая мышцам расслабиться. Вставать не хотелось совершенно, но мечты о возвращении домой и полноценном сне так и остались мечтами, потому что нужно было добраться до бара и отсидеть ночную смену. Благо в будние дни там редко случались неприятные инциденты и, в основном она спокойно дремала где-нибудь в уголке. — Постой, — окликнул Громову один из тренирующихся парней, когда она двигалась в сторону выхода. — Семёныч сказал, что с тобой можно договориться по поводу спарринга. У меня тоже проблемы со скоростью и изворотливыми соперниками. — Две тысячи за пять раундов по три минуты, — без лишних прелюдий озвучила ценник Женя, стараясь поглубже запихать отвращение из-за ощущения, будто она продавала саму себя. — Но он говорил, что заплатил тысячу, — чуть нахмурился парень. — У него есть персональная разовая скидка, — устало вздохнула Женя, понимая, что у неё нет ни сил, ни времени на то, чтобы торговаться. — Если надумаешь, попроси у него мой номер… — Мне нужно десять спаррингов, — перебил её уверенный голос сбоку, заставивший её напрячься ещё больше. Мажорики не любят, когда задевают их эго. — Для тебя ценник — три тысячи, — хмыкнула Громова, оборачиваясь к Игорю, который, видимо, слушал весь их разговор. — Оплата сразу за все десять спаррингов. По времени и месту ты подстраиваешься под мой график, — даже не скрывая вызова в голосе, озвучила свои условия Женя. Наверно, в глубине души она надеялась, что паренёк даст заднюю, сочтя такое предложение совсем не выгодным. Да, по сравнению с ним её техника была гораздо лучше, и из спаррингов с ней он мог извлечь для себя много полезного, но всё же она никогда не была звездой бокса. Ну и обычно парням было западло нанимать в качестве постоянного спарринг-партнёра девушку. Ей самой не особо хотелось ещё десять раз видеть эту напыщенную физиономию, но, когда он без раздумий согласился со всеми условиями, демонстративно доставая айфон и спрашивая, куда перевести деньги, её глубоко увязшая в долгах душонка победно возликовала. Благодаря этому соглашению она могла отказаться от всех следующих смен в баре и иметь возможность спокойно спать каждую ночь.       Решив, что в рай ей дорога всё равно закрыта, Громова без угрызений совести закурила прямо на пороге бойцовского клуба. Заядлой курильщицей её было сложно назвать, но иногда ей требовалось бросить в топку порцию никотина, чтобы на пару минут затуманить разум и убедить себя, что вместе с сигаретным пеплом по ветру разлетается и её нервное напряжение. Самообман чистейшей воды, но ей это помогало. В голове скакала шальная мысль отменить и сегодняшнюю ночную смену в баре, но гиперответственность быстро её победила, напоминая, что она уже обо всём договорилась, а значит, на неё рассчитывают.       Надежды на то, что удастся поймать последнюю маршрутку, почти не было, так что Громова решила добираться до бара привычным для неё транспортом — своими двумя, неспешно шагая по тротуару в сторону проспекта. — Эй, дерзкая, садись, подвезу, — нахальная улыбка на лице Игоря, обратившегося к ней через открытое окно пассажирской дверцы наполированного БМВ, наверное, могла бы заставить сердца многих девушек трепетать. Женю же она заставила лишь иронично свести брови, сдерживая смех. Паренёк, изображающий из себя брутального мачо, вызывал невольную ассоциацию с мелким попугаем, пытающимся выставить перья напоказ. — Движение — жизнь, — с усмешкой ответила Женя. — Ты бы сам попробовал переносить своё тело от точки А до точки Б не в кожаном кресле, а ножками, глядишь, понял бы, как ими пользоваться, и не проминал ринг весь бой в одном месте. — Откуда ты такая вообще взялась? — то ли с интересом, то ли с возмущением спросил Игорь, игнорируя сигнал машины, вынужденной объехать его по встречке, потому что он еле тащился, прижавшись к обочине. — Тебе уроки, что ли, учить не надо? — устав от назойливости парня, раздражённо вздохнула Громова. — По поводу следующего спарринга спишемся на днях, — к её счастью, дальше на пути был перекрёсток, где она должна была пройти по пешеходному переходу налево, и он уже не мог бы продолжать ехать за ней. — Буду с нетерпением ждать, — самоуверенно выкрикнул Игорь, затормозив, чтобы пропустить её через пешеходник, после чего показушно погазовал, со свистом срывая машину с места. — Ну и дети пошли, — пробормотала себе под нос Женя, даже не оборачиваясь на это шоу.

***

      После поездки к Жениным дедушке и бабушке прошло больше недели, и на протяжении всех этих дней Вика почти не видела Громову. Она понимала, что у них обеих было время ударной работы, и они много переписывались, что должно было компенсировать недостаток личного общения, но это совсем не помогало. Белова скучала. И даже не пыталась как-то оправдываться перед самой собой за это. Ей не хватало Жени, сидящей вечером на её кухне и с удовольствием уплетающей всё, что Вика готовила. Не хватало совместных просмотров фильмов, до конца которых Громова редко спокойно досиживала на месте, либо растягиваясь на полу с диванной подушкой, либо принимая причудливые позы на диване.       Вика скучала. Именно поэтому, узнав, что их свободные вечера, наконец, совпали, сама отправилась к Громовой в гости, хотя обычно та приходила к ней. — Виктория Сергеевна, — открыв дверь, приветственно кивнула Женя, радуя глаз Беловой своими ямочками на щеках. Впрочем, щёки у Громовой становились всё более впалыми, что не могло не тревожить. — Евгения Александровна, — в тон девушке ответила Белова. — Не желаете ли отведать творожной запеканки в качестве позднего ужина? — Из ваших рук я даже крысиный яд с удовольствием отведаю, — пропуская Вику, весело проговорила Громова, прежде чем закрыть за ней дверь. — Интересные у вас вкусовые предпочтения, нужно запомнить на будущее, — усмехнулась Белова. — А можно не надо? — шуточно напряглась Женя, отправляясь на кухню, чтобы поставить чайник. — У тебя перестановка? — нахмурилась Белова, входя вслед за Женей на кухню. Было очевидно, что здесь стало как-то просторнее, но ей потребовалось пару мгновений, чтобы понять причину. — А где холодильник? — удивилась Вика. — Сломался, — немного замявшись, ответила Громова, делая вид, что слишком увлечена набором воды в чайник, чтобы не оборачиваться к Беловой. — Когда холодильник ломается, вызывают мастера, а не выносят его из квартиры, — резонно заметила Вика. — Ты слишком зацикливаешься на ерунде, — отмахнулась Женя. — Расскажи лучше как там дела с проверкой, про которую ты писала. Заходили к тебе важные прокурорские шишки? — Ты слишком очевидно пытаешься сменить тему, — не повелась Белова, успев хорошо изучить все Женины приёмы избегания неудобных тем в разговорах.       Чайник уже был поставлен на плиту, так что и дальше стоять к Вике спиной и избегать её взгляда было глупо. Глубоко вздохнув, Громова обернулась, с выражением лица из разряда: «Ну что ты хочешь от меня услышать?». Не могла же Женя вот так прямо признаться, что продала холодильник через знакомого барыгу, потому что без него прожить она могла, а вот без семнадцати тысяч, полученных за него, прийти к концу долговой ямы было проблематично. Она всё равно почти не бывала дома, а из продуктов в холодильнике хранилась разве что заморозка, переданная бабушкой и благополучно переехавшая к соседу Максиму.       Пока Женя молчала, сохраняя спокойный вид, Викин взгляд с каждой секундой будто воспламенялся всё больше, становясь прожигающим, подстать её огненным волосам. Бах! Контейнер с запеканкой шумно приземлился на стол, потому что Беловой требовалось освободить руки, так как во время яростных речей она начинала много жестикулировать. Вика даже успела набрать полные лёгкие воздуха, чтобы сообщить, какая Женя идиотка, и что вместо того, чтобы начать распродавать своё имущество, она могла бы просто хоть раз попросить о помощи. О том, какая Громова невыносимая упрямица и как Вике иногда хочется её придушить. И ещё много о чём. Речь планировалась красочная и долгая. Но вместо неё Белова шумно выдохнула, непонимающе моргая, потому что Женя сделала самую неожиданную вещь, какую только могла. Ни с того ни с сего она вдруг громко и фальшиво пропела: «А на море белый песок! Дует тёплый ветер в лицо!».       Пока Викин мозг перезагружался из-за очевидного сбоя системы, Женя обезоруживающе улыбнулась своей самой милой улыбкой. — Моё пение лучше любой пощёчины приводит в чувства, — усмехнулась Громова. У неё было хорошее настроение, потому что жизнь постепенно налаживалась, и ей совсем не хотелось ссориться с Викой из-за какого-то холодильника. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты заводишься с пол-оборота? Буду называть тебя Феррари. — Боже, как же я иногда хочу тебе треснуть, — простонала Белова, импульсивно сокращая дистанцию между собой и Женей и демонстративно вскидывая руки, изображая желание придушить девушку.       Всё ещё улыбаясь, Громова мягко перехватила Викины руки, разводя их в стороны и немного дёргая Белову на себя. — Я помню, что у тебя неплохой удар, — проговорила Женя, глядя Вике в глаза и замечая, как её раздражение трансформируется в спокойствие. — Клянусь, у меня всё под контролем. Я обдумываю каждое своё действие, прежде чем его совершить, — уже серьёзнее добавила Громова. — Я почти уладила все свои проблемы.       Женя должна была давно отпустить Викины руки, но никак не могла этого сделать, как не могла и отвести от неё свой взгляд. Сердце болезненно сжималось от осознания того, насколько идеален был этот момент: в квартире тихо, лишь чайник размеренно шипит где-то рядом, комната освещена мягким светом люстры, но гораздо больше света исходит от женщины, прижимающейся к Жене и смотрящей на неё таким ласковым взглядом, что на душе становилось невероятно легко. Хотелось поставить этот момент на паузу и жить в нём вечно. Не было никаких долгов. Не было никаких проблем. Лишь двое людей на маленькой кухне.