Травма

      Утро без будильника. Совсем недавно у Вики уже было почти такое же пробуждение, но в этот раз осознание того, где она и с кем, пришло мгновенно. Женя лежала рядом практически в той же позе, что и в прошлый раз. Видимо, её любимым положением для сна было закинуть руки над головой, и Белова солгала бы, если бы сказала, что эта картина не доставляла ей эстетическое удовольствие.       Осторожно отодвинувшись от Громовой, Вика повернулась, стараясь как можно тише соскользнуть с кровати, но в этот момент её тут же опоясала Женина рука, притягивая обратно. — Не-а, не в этот раз, — в полудрёме пробормотала Громова, так и не открыв глаз, возможно, сделав это на автомате, потому что выглядела она как котёнок, который во сне продолжает рефлекторно шевелить лапкой, пытаясь выпустить ещё не отросшие коготки. — Я не собираюсь сбегать из своей квартиры, — тихо усмехнулась Вика. — Прямо сейчас мой организм страдает от обезвоживания, поэтому мне нужно на кухню, чтобы восполнить дефицит воды и электролитов. — Слишком много сложных слов, — пробормотала Женя, нехотя ослабляя хватку и перекатываясь на живот, чтобы обнять Викину подушку, как только она поднялась с кровати.       Накинув халат, Белова отправилась на кухню, потому что ей действительно нужен был стакан воды, а ещё несколько минут наедине со своими мыслями. «Один раз — случайность, два — закономерность». Она хотела Женю. Женя хотела её. Секс был восхитительным. Копать куда-то глубже и раздумывать о серьёзности происходящего совершенно не хотелось, потому что это тут же усложнило бы ситуацию и заставило бы Вику паниковать. Белова устала думать и накручивать себя, хотелось хоть раз дать себе пожить моментом, будто есть лишь «здесь и сейчас», и никакого другого мира вокруг не существует.       Вика успела принять быстрый душ, привести свои волосы в менее растрёпанный вид и начать чистить зубы, когда в дверь ванной постучали. На Беловой был накинут халат, так что она без раздумий открыла, едва не подавившись зубной пастой, потому что, во-первых, сонная Женя с распущенными волосами выглядела очень мило, а во-вторых, Громова не удосужилась одеться, и из вещей на ней были лишь трусы, которые так и не были сняты за ночь, и простыня, небрежно свисающая с плеч и совсем ничего не прикрывающая.       Несмотря на сонный вид, взгляд у Громовой был такой, что у Вики сжался низ живота, особенно когда Женя этим самым взглядом медленно прошлась по её телу, а потом шагнула вперёд, зажимая Белову у раковины. Вика хотела положить щётку и выплюнуть изо рта пену от пасты, но Женя не дала ей такой возможности, уверенно накрывая губы властным поцелуем. Белова протестующе замычала, но в итоге сдалась под Жениным напором. — Решила, что мне не помешает освежить дыхание, — разорвав поцелуй и выплюнув в раковину пену, с озорной усмешкой проговорила Женя, пока Вика всё ещё пребывала в лёгкой прострации. — Ты маленькая нахалка, — всё же собрала мысли в кучу Белова, ставя щётку на место. — И тебе доброе утро, — продолжала самодовольно улыбаться Громова. Вика честно пыталась сфокусировать взгляд на её лице, но он то и дело норовил опуститься ниже. Замечая это, Женя отпустила простынь, позволяя ей упасть на пол, чем ещё больше привлекла внимание Беловой к своему телу. — Я хочу тебя накормить, — шумно выдохнула Вика, стараясь не думать о том, как возбуждающе выглядит грудь и шея Громовой, покрытые несколькими яркими засосами, а сосредоточиться на том, что Женя похудела за последние месяцы. — Я согласна, — обольстительно ухмыльнулась Громова, снова шагая вплотную к Вике. — Только на завтрак будешь ты, — не разрывая зрительного контакта, добавила Женя, пока её руки уже развязывали халат Беловой.       «Господи. Боже. Мой» — единственное, что звучало у Вики в голове, потому что она никак не могла привыкнуть к тому, что Громова может быть вот такой. От образа самоуверенной роковой искусительницы у Беловой внутри всё трепетало. — Если бы ты тогда не сбежала, тебя бы ждала порция утреннего секса, — плавно спуская халат с Викиных плеч, прошептала Женя, оставляя несколько невесомых поцелуев рядом с ухом Беловой.       Вику начинало слегка потряхивать от нахлынувшего возбуждения, вся сонливость и утренняя расслабленность вылетели в трубу. Чувствуя себя на грани сумасшествия, она сама притянула Громову за шею, чтобы, наконец, получить новую дозу личного наркотика в виде тягучего поцелуя с привкусом зубной пасты. С каждым касанием Жениных рук Вика заводилась всё больше. Она попыталась подтолкнуть Громову к выходу из ванной, чтобы они вернулись в постель, но, видимо, у Жени были другие планы, потому что она ловко развернула Белову, оказываясь за её спиной и побуждая упереться руками о раковину. — Женя… — шумно выдохнула Вика, сдерживая стон. Теперь они стояли лицом к зеркалу, и мозг Беловой плавился от картины, которую она в нём видела. — Ты такая красивая, — прошептала Громова, продолжая сзади осыпать шею и плечи Беловой влажными поцелуями и слегка надавливая на её поясницу, чтобы она чуть прогнулась.       Беловой стало гораздо сложнее сдерживать стоны, когда одной рукой Женя начала мучительно медленно ласкать её клитор, пока вторая продолжала играть с Викиными затвердевшими сосками. — Тебе нужно просто попросить, — легко укусив Вику за плечо, проговорила Громова, замечая, как она всё активнее двигает бёдрами, пытаясь насадиться на пальцы. — Перестань, — закрыв глаза, засмущалась Белова. — Не отводи взгляд, — прикусив кожу чуть сильнее, приказала Громова, зарабатывая в ответ ещё один стон, потому что, очевидно, Вика не могла сопротивляться тому, как её тело реагировало на её властную сторону. — Скажи, чего ты хочешь, и я это сделаю. — Боже, просто сделай это уже! — не выдержав, выпалила Вика, прогибаясь ещё сильнее. — Если ты прямо сейчас не войдёшь…       Остаток фразы Белова проглотила, потому что пальцы Громовой, наконец, оказались в ней, сразу задавая быстрый темп. Не то чтобы всё остальное происходящее между ней и Женей было обыденностью, но конкретно эта поза была для Вики особенно непривычной. Она боялась, что в какой-то момент не выдержит и упадёт на пол, но Громова предусмотрительно придерживала её за талию, не собираясь останавливаться. — Смотри, — напомнила Женя, заметив, что Вика опустила голову.       Для Громовой было чем-то невероятным ощущать, как мышцы Беловой всё плотнее сжимаются вокруг её пальцев, давая понять, что оргазм близок. Когда Женя переместила вторую руку на клитор, этого стало слишком много, чтобы Белова смогла долго продержаться, прежде чем её тело начало мелко подрагивать, а из груди вырвался протяжный стон. — Такая красивая… — продолжала нашёптывать Громова, замедляя свои движения и сильнее прижимая Вику к себе, но не спеша выходить из неё. — Так вот что означает «доброе утро», — немного придя в себя, проговорила Белова, поворачивая голову, чтобы оставить смазанный поцелуй на Жениной щеке.       До кровати они всё же добрались. И когда через пару часов по-хорошему вымотанная Вика лежала, восстанавливая дыхание, в её голове, кажется, не было вообще никаких мыслей. Разве что одна. Всё, что до сих пор происходило, было исключительно для Беловой. Женя проделывала с ней такое, от чего Вика едва не теряла сознание, но до сих пор ни разу не получила ничего взамен. — Думаю, я должна вернуть тебе накопившийся долг, — решительно проговорила Белова, приподнимаясь на локте, чтобы нависнуть над Женей.       В конце концов, Вика изучила определённое количество лесбийского порно, да и личным опытом обзавестись успела, так что пора было собраться и перейти от теории к практике. Её ладонь, с меньшим изяществом, чем она планировала, легла на Женин живот, после чего рывком спустилась ниже, но была тут же перехвачена Громовой, которая ловко перекатилась и в следующий момент уже восседала на Викиных бёдрах. — Ты ничего не должна, — уверенно заверила Женя. — Но это не справедливо по отношению к тебе, — попыталась возразить Белова. — Это не рыночные отношения, — серьёзно проговорила Громова. — Не нужно делать что-то только потому, что ты думаешь, что обязана. Не нужно торопиться заходить дальше, хорошо? — Хорошо, — кивнула Вика, на самом деле испытывая некое облегчение, потому что, кажется, она ещё не совсем была готова перейти к активной роли в сексе с Женей. — Но, по-моему, мне удалось нарисовать красивую карту изучения твоего тела, — заметила Белова, любуясь отметинами от своих губ и зубов на плечах, шее и груди Громовой. Вика не припоминала, чтобы раньше у неё была такая непреодолимая тяга к засосам и укусам, но с Женей она не могла остановить себя от этого.       Было нечто совершенно очаровательное в том, что Громова залилась лёгким румянцем, бросив взгляд на своё тело. — Ого, я и забыла, что ты можешь смущаться, — не смогла удержаться от комментария Вика, смеясь, когда Женя, ещё больше покраснев, упала рядом с ней на кровать, пытаясь скрыться от её взгляда под простынёй. У Беловой сжималось сердце от осознания того, что эта же самая девушка последние пару часов вела себя как гуру секса, бросая фразы, которые смущали саму Вику. Теперь Белова видела две стороны этой золотой медали, которая, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, досталась ей. — Я приготовлю поздний завтрак, — предупредила Вика, поднимаясь с кровати. — Твоя бабушка просила, чтобы я следила за твоим питанием, а дедушка прямо сказал, что я должна откормить тебя, как молочного поросёночка, — с улыбкой вспомнила Белова. — Не припоминаю таких просьб, — выпутываясь из-под простыни, пробормотала Громова. — А я очень хорошо помню. Они были озвучены буквально на прошлой неделе… — Только не говори, что дед звонит и тебе, — изумилась Женя. — Нет, он мне не звонит, — успокоила Вика, уже выходя из комнаты в поисках своего халата. — Но я иногда слышу его комментарии, когда мне звонит твоя бабушка. — Стой, — ещё больше встрепенулась Женя, едва не падая с кровати, потому что пыталась одновременно встать и замотать простыню вокруг своего тела. — С каких пор ты общаешься с бабулей? Чего они там тебе наговорить успели? — Они думают, что я их шпион, — усмехнулась Белова, двигаясь из ванной, где смогла обнаружить свой халат, на кухню. — А вообще в основном мы обсуждаем твоё плохое поведение и делимся рецептами. — Спелись, — вздохнула Женя, приглаживая растрёпанные волосы. Учитывая запутанные отношения с Беловой, её можно было безошибочно отнести к категории «личная жизнь». И никогда прежде её бабушка и дедушка не общались ни с кем из этой категории. Это было непривычно, но… приятно.

***

      Мельцаж, одетая во всё чёрное: кожаные высокие ботинки, обтягивающие джинсы и кожаную куртку, — контрастировала на фоне своей новенькой белоснежной машины, о капот которой она опиралась бёдрами и заметно выделялась на парковке около больницы. Симонова даже немного замедлила шаг, чтобы подольше полюбоваться этой картиной.       Света ненавидела, когда ей нужно было приезжать на работу в выходные только ради бессмысленного, но крайне срочного совещания, на котором начальство пугало грядущими проверками и требовало привести в порядок документацию, но теперь была несказанно рада официальному предлогу исчезнуть из дома в воскресенье. — Котёнок, давай обсудим это, когда я вернусь домой? Да, Вась, я вернусь через пару часиков, и всё решим, — ворковала Симонова, завершая разговор по телефону. Хоть она и говорила приглушённо, Катя слышала её слова, тут же отлипая от машины с типичным для неё безэмоциональным видом. — Кис, я сегодня без машины, так что придётся обкатать твои сиденья, — обратилась Света уже к Мельцаж, убирая телефон в сумочку. — Не называй меня так, — тут же холодно отрезала Катя, садясь за руль и ожидая, пока Симонова займёт пассажирское место. — Кто-то сегодня не в духе, — ухмыльнулась Света. — Экскурсия по лесным дорожкам всё исправит.       Это было их стандартное взаимодействие, некая система практически деловых отношений, которую они выстроили, никогда её не обсуждая. Они встречались на больничной парковке, реже где-то в городе, затем ехали на машине Симоновой в лесок, начинающийся прямо за больничной территорией, или в другое тихое место, затем был секс, после которого Света возвращала Катю к её машине. Чётко, быстро и без лишних слов. Никаких томных разговоров, копаний в этичности происходящего и попыток заглянуть друг другу в душу. Качественный секс. Ни больше ни меньше. — Пристегнись, — ровным голосом попросила Мельцаж, уже выруливая с парковки и поворачивая, вопреки ожиданиям Симоновой, не в сторону леса, а к выезду на проспект. — Это что-то новенькое, — заметила Света, всё же выполняя просьбу. — Я отвезу тебя домой. Можешь вбить адрес в навигатор, — без единой эмоции проговорила Мельцаж, не обращая внимания на то, как от удивления вытянулось лицо Симоновой. — Серьёзно? — с неверием спросила Света. — Если бы я хотела поехать домой, я бы вызвала такси, а не писала тебе. — Не стоит заставлять Василия слишком долго ждать, — глядя на дорогу, бросила Катя. — Кис, давай… — Не называй меня так, — неожиданно раздражённо рыкнула Мельцаж, обжигая Симонову ледяным взглядом, мерцающим за линзами очков. — Вбей адрес, — уже спокойно напомнила она, возвращая внимание к дороге. — Просто невероятно, — разочарованно выдохнула Света. — Езжай прямо, я скажу, где повернуть. Высадишь меня на остановке. — Как хочешь, — равнодушно отозвалась Мельцаж, набирая скорость.

***

      Женя нервно озиралась по сторонам. Последние пару часов она постоянно ощущала на себе чужой следящий взгляд, вызывающий чувство опасности. Она старалась идти как можно быстрее, но при этом не привлекать к себе внимание, и когда она уже думала, что находится в безопасности, ей в лицо прилетел ощутимый шлепок, заставивший её застонать от боли и разочарования своим поражением. — Какого хрена? — потирая щёку, спросила она у Мельцаж, натыкаясь на тот самый сканирующий взгляд, которым подруга прожигала её весь день, как бы Громова ни пыталась скрыться, изображая занятость с клиентами зала. — Решила проверить, нет ли у тебя инсульта, — безэмоционально ответила Катя. — Мне показалось, что у тебя весь день неестественно перекошено лицо, но оказалось, что ты просто улыбаешься, как укуренная. Ты курила? — Очень смешно, — закатила глаза Женя, усаживаясь на скамейку у стены, чтобы немного отдохнуть и размять колено. Она тут же пожалела о своём действии, потому что теперь Мельцаж возвышалась над ней, как следователь на допросе. — Не припомню, чтобы ты ходила здесь в такой закрытой одежде, — указала Катя на спортивный лонгслив, в который была одета Громова. — В чём вы пытаетесь меня обвинить, детектив? — вскинув подбородок, шутливо возмутилась Женя. — Ты мне изменяешь, — с непроницаемым видом заключила Мельцаж. — Переходи на другой снаряд, если закончил с дорожкой, — так же спокойно обернулась Катя к парню, который стал невольным свидетелем их общения и едва не навернулся с беговой дорожки из-за того, что всё свое внимание направил на них. — Ты так погубишь всех своих клиентов, — рассмеялась Громова, глядя вслед шокированному парню. — Ты за своими вообще не следишь, — пожала плечами Катя. — У меня сейчас Надежда Юрьевна, и ближайшие минут пятнадцать она будет изображать усердную работу с детскими гантелями, — в подтверждение своих слов Женя кивнула головой в другой конец зала, где глубоко не молодая женщина увлечённо беседовала с дамой, сидящей на ближайшем тренажёре, но, едва заметив строгий взгляд Громовой, принялась бодро поднимать крошечные гантели. — Обожаю клиентов, которые платят за то, что пытаются обмануть меня, как будто реально занимаются, и безумно радуются, если я ухожу от них подальше. — Вернёмся к теме засосов на твоей шее, которые ты так старательно пытаешься скрыть, — не собиралась уходить от начатого разговора Мельцаж. — Я не знаю, что ты хочешь услышать, — сдавшись, вздохнула Громова. — Зачем ты в это влезаешь, Жень? — непонимающе спросила Катя. — Мы же уже говорили об этом. — Говорили, и я была согласна с каждой твоей умной мыслью, — подтверждающе кивнула Женя, опуская голову на руки, упёртые локтями в колени. — Честно? Я думала, что… ну, смогу просто переспать и не загоняться об этом. — Но ты не можешь, — понимающе проговорила Мельцаж. — Кать, я пиздец как в неё влюбилась, — полушёпотом проговорила Громова, ужасаясь собственного признания. — Жень, — Катя села рядом в полной готовности ещё раз прочитать подруге нравоучительную лекцию о том, что ей нужно как можно скорее избавиться от этих чувств и держаться подальше от Вики. Сильные чувства — это огромная опасность, и стоит лишь раз им поддаться, спасения уже не будет. Вот только одного-единственного взгляда в глаза Громовой хватило, чтобы весь запал Мельцаж исчез. В голубых океанах Громовой не было того безумия и зацикленности, которые Катя видела, просматривая свои старые фотографии. В глазах Жени было столько чистейшей надежды, что Мельцаж пришлось отвернуться и сделать глубокий вдох, чтобы ещё раз обдумать свои слова. — Я переживаю за тебя, — честно проговорила Катя. — Что ты теперь будешь делать? — Я много думала обо всём этом и поняла, что думать нужно меньше, — глубокомысленно изрекла Громова, вызывая у Мельцаж едва заметную улыбку. — Короче, я решила взять яичники в кулак и перестать вести себя как тряпка. С момента знакомства с Викой я только и делала, что сомневалась в том, а стоит ли мне вообще пытаться сблизиться с ней, вот эти вот вечные: «А что если… а вдруг… а как…». Ей нравится наш секс, значит, я ей хоть как-то точно симпатична. И мы отлично общаемся. Да мы практически живём вместе. Так что осталось каким-то образом заставить её саму это понять и влюбить её в себя по-настоящему. Изи-бризи же, рабочая схема, — Громова старалась выглядеть и звучать уверенно, хоть в глубине души всё ещё продолжала сомневаться в разумности выводов, к которым пришла. В любом случае, назад пути не было, она твёрдо решила, что больше не будет отступать. — Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, так что, если решишь петь для неё серенады под окном, обращайся, я приеду с гитарой и помогу, — положив руку Громовой на плечо, подбодрила её Катя. Ей совсем не нравилось происходящее. Но Вика не была Тимофеем, а Женя не была ею. Каждый должен проживать свою жизнь сам. И да, Мельцаж понадобилось несколько изнурительных сеансов со своим психологом, чтобы прийти к этому заключению, но лучше поздно, чем никогда. — Отличная идея: сведу её с ума своим умением не попадать ни в одну ноту, — широко улыбнулась Громова. — Это тоже в каком-то роде талант, — усмехнулась Катя. — Ты всё ещё в деле насчёт помощи с тренировкой для моих цыплят? — вспомнив, спросила Женя. Так как в их «бойцовском клубе» практически отсутствовала оплата труда, с тренерами было не густо, поэтому периодически Женя привлекала кого-то из друзей к лёгкой форме волонтёрства в роли подопытных для отработки сложных приёмов. — Да, конечно, — кивнула Мельцаж, сверяясь с часами, чтобы понять, пора ли ей вернуться к работе или можно ещё пару минут пофилонить, давая парню, чьим личным тренером она была, позаниматься самостоятельно. — Я через двадцать минут заканчиваю и буду ждать тебя в машине. — Окей, а я пойду ещё полчасика погоняю Надежду Юрьевну. Будем пробуждать в ней спортивный дух, — поднимаясь, усмехнулась Громова.       На улице стояла прекрасная весенняя погода, солнце, по которому за долгую зиму все успели соскучиться, радовало глаз, так что даже Катя мягко улыбалась, пока они с Женей ехали на тренировку к детворе, и Громова насиловала её магнитолу и нервную систему, заставляя вместе с ней подпевать попсовым трекам. Мельцаж нравилось проводить время с Женей, потому что рядом с ней она чувствовала себя максимально комфортно, как будто Громова могла понимать её без слов. И помогать тренировать детей ей тоже нравилось. Катя не достигла каких-то особых высот в спорте, потому что, в отличие от Жени, никогда не делала на него упор, гораздо больше времени уделяя музыке, так что в роли полноценного тренера по тхэквондо никогда себя не видела, а вот помощницей для Громовой становилась охотно.       Периодически появляясь в спортивном зале, где когда-то занималась сама, Катя испытывала лёгкую ностальгию по былым временам. В принципе, с тех пор там мало что изменилось. Их тренер — Сергей Петрович, которого со временем почти все ученики начинали называть Батей, по-прежнему тянул клуб на себе, стараясь держаться на плаву, чтобы у местной шпаны, из не самых обеспеченных семей, была возможность направить свои силы в мирное русло, а не становиться малолетними преступниками. Тренерами в клубе были такие же патриоты своего дела, как Батя — кто-то стоял с ним плечом к плечу ещё с тех пор, когда клуб числился как спортивная секция нескольких ближайших школ, а кто-то, как Женя, вырос в этой самой секции и теперь считал её неотъемлемой частью своей жизни. Бывали дни, когда в зал заглядывали Артур, Денис и другие ребята, с которыми в своё время тренировалась Катя, и тогда особенно ощущался дух какого-то невероятного единства. Стены и пол были выкрашены самой дешёвой краской, некоторые маты и груши пережили свои лучшие времена ещё десяток лет назад, не хватало лап и макивар для отработки ударов, взносы для участия в турнирах собирали всем миром… в общем, проблем хватало, но, несмотря на это, дело всё ещё было живо, и люди вкладывали в него свою душу не ради денег, а ради идеи.       Хоть это Женя попросила помощь в тренировке, Мельцаж нуждалась в этом, пожалуй, даже больше, надеясь немного разгрузить голову от ненужных мыслей. Катя знала, что от неё нужно и как это сделать, никаких неожиданностей и ситуаций, ставящих в тупик. Это было ровно то, что ей сейчас требовалось.       Впрочем, неожиданности для Кати начались ещё в тот момент, когда она припарковала машину и поняла, что рядом стоит Форд Беловой. — Это я попросила Вику приехать, — замечая недоумевающий взгляд подруги, пояснила Женя. — У неё сегодня свободный день перед ночным дежурством. Не особо хотелось её напрягать, но у меня есть пацан среди восьмилеток, и я прям вижу, что он через боль удары отрабатывает. Думала мамашу его попросить, чтобы в больницу с ним сходила, но она в очередном запое, так что на сына болт положила. Пусть хоть Вика глянет на него, а дальше уже будем думать, что делать. — Если Белова всё ещё не влюбилась в тебя, то я перестану верить в этот мир, — глядя на Женю, серьёзно проговорила Катя. — Ой, хорош, — смутившись, отмахнулась от подруги Громова, спеша выбраться из машины. — Если у тебя с ней не сложится, клянусь, я найду психотерапевта, который под гипнозом заставит меня и тебя влюбиться друг в друга, чтобы мы зажили счастливой гейской семейкой, — на лице Мельцаж не дрогнула ни одна мышца, когда она всё это говорила, от чего для Громовой её слова прозвучали ещё комичнее. — Веселитесь? — вскинула одну бровь Вика, выходя из своей машины. — Привет, — поздоровалась она с Катей, и это было слегка неловко, потому что в последний раз, когда она видела Мельцаж, та пыталась своим языком прозондировать её гланды. Видимо, Катя тоже чувствовала себя не совсем в своей тарелке, потому что хоть и ответила уверенно, но взгляд отвела, делая вид, что ей нужно срочно посмотреть что-то в телефоне.       С Женей Вика ограничилась обменом кивками. Ей не было неловко, скорее, странно. Да, пожалуй, это самое подходящее слово. Было странно оказаться рядом с Громовой в «реальной жизни» после того, как они провели много часов в собственном уютном мире, ограниченном Викиной квартирой. Нужно было время, чтобы перестроиться и понять, как теперь, находясь рядом с Громовой, не прокручивать в голове порносцены с их участием. — Здравствуйте, Евгения Александровна! — раздался нескладный хор из нескольких голосов детей лет десяти, которые спешили промчать мимо них к одноэтажному зданию, где находился спортивный зал. — Здравствуйте, Екатерина Андреевна! — Привет, чемпионы, — стараясь звучать мягче, чем обычно, отозвалась Катя, тоже направляясь вслед за детворой. — Евгения Александровна, — поиграв бровями, повторила за детьми Вика. — Вы здесь важная птица, оказывается. — А вы как думали, Виктория Сергеевна, — так же шутливо ответила Женя. — Здарова, Гроза, — приветливо улыбнулся парень примерно Жениного возраста на входе в зал. — Иннокентий, давненько вас не было видно, — отвечая на рукопожатие и похлопывая парня по плечу, вернула улыбку Громова. — Жена, семья, дети, любовница, три кота… — улыбнувшись ещё шире, перечислил Кеша. — Ох уж эта воображаемая бурная личная жизнь, — хмыкнула Громова, отлично помня, что у Кеши не то что жены, даже девушки не было. — Это Вика — моя… подруга, — замешкавшись лишь на долю секунды, представила Белову Женя. — Она — травматолог, может, ей удастся понять, что нам с Матросовым делать. — О, моё почтение, — с уважением раскланялся парень. — Иннокентий. Можно просто Кеша, — представился и он, открывая дверь, чтобы пропустить дам вперёд. — Приятно познакомиться, — кивнула Вика, с интересом наблюдая за взаимодействием между Женей и Кешей. Было так здорово оказаться в самой гуще жизни Громовой, посмотреть на людей, которые её окружали, и на то, чем она занималась. Это странно, но хоть Женя и не была молчуньей и могла часами травить уморительные байки, многих личных моментов о ней Вика не знала до сих пор. Не то чтобы сама Белова вывалила перед Громовой скелеты из всех своих шкафов. В этом плане им было над чем поработать. — Я не знала, что ты придёшь сегодня, попросила Катю помочь, — тем временем предупредила Женя своего товарища. — О, она уже здесь? — заметно оживился Кеша. — Круто! Я как раз хотел попросить у неё проходку в клуб…       Осмотр мальчишки, который с важным видом представился Матросом, благо Женя подсказала, что его зовут Илья, занял не так много времени. Паренёк оказался настоящим партизаном, упорно твердя, что ничего у него не болит и что он хочет тренироваться со всеми, потому что скоро соревнования, и он должен утереть нос Мишке Иванову, который ходил в кино с одноклассницей, которая нравилась самому Илье. Душещипательная история драматичности первой влюблённости не смогла сбить Вику с толку. Достаточно было попросить Илью сделать несколько простых упражнений и последить за его реакцией, чтобы понять, в какой именно момент он испытывает боль, ну а дальше пара уточняющих вопросов, осмотр и прощупывание плеча, и предварительный диагноз готов. Всё указывало на растяжение связок плечевого сустава, но для полного подтверждения Вика, конечно, рекомендовала посетить больницу и сделать МРТ.       В принципе, на этом Викина задача была выполнена, и она могла вернуться домой, но вместо этого она предпочла остаться и понаблюдать за тем, как Женя занимается с ребятами. Во-первых, это было интересно, так сказать, Громова в естественной среде обитания. Такая серьёзная, местами строгая, чётко контролирующая всё происходящее. А во-вторых, это было красиво. На то, как напрягались Женины мышцы, пока она показывала приёмы на Кате или Кеше, Вика готова была смотреть весь день. Громова старалась беречь своё колено, поэтому удары ногами показывала не она, и Белову это несказанно радовало.       Занятие уже закончилось, и Женя отвечала на вопросы задержавшихся ребят, когда ей кто-то позвонил, и, обменявшись парой холодных фраз с собеседником, она пошла на улицу, предупредив Вику, что сходит в магазин напротив за водой и вернётся, чтобы они могли поехать домой. — Ты ей ничего не рассказала? — догнав Вику на пути к парковке, спокойно спросила Мельцаж, хоть и так знала ответ на свой вопрос. — Есть вещи, о которых ей лучше не знать, — отозвалась Белова, мысленно опасаясь того, что Катя снова заведёт разговор о том, чтобы она держалась от Жени подальше. — Я должна извиниться, но я в этом не очень хороша, — неожиданно для Вики вздохнула Катя. — Мне помогли взглянуть на ситуацию под другим углом… В общем, теперь я понимаю, что вела себя не правильно и пыталась проецировать свою жизнь на вас. Я не должна была приходить к тебе и делать то, что сделала, — собравшись, на одном дыхании проговорила Мельцаж. — Ты имеешь право обижаться и злиться на меня, единственное, о чём я всё равно прошу тебя — будь честна с Женей и с самой собой, она хороший человек…       Их разговор был прерван шумом двигателя автомобиля. Спортивный зал находился в удалении от оживлённой улицы, среди старых четырёхэтажек, так что машин здесь проезжало не так много. Магазин, в который пошла Женя, находился прямо через дорогу, и было прекрасно видно, что автомобиль, привлёкший к себе внимание Вики и Кати, стоял рядом с ним, а затем, поиграв газом, сделал неожиданный рывок по натоптанной пешеходами дорожке, так же резко останавливаясь. То, что своим бампером машина сбила Женю, тоже было видно прекрасно.       Пока Мельцаж и Белова, забыв, о чём они вообще говорили, рванули к месту происшествия, из машины высунулся пассажир, бросивший Громовой какую-то фразу, после чего он спокойно сел обратно, и автомобиль стартанул прочь. — Нормально всё, — опережая любые слова, сдавленно заверила Женя, сидя на земле. — Ты успела рассмотреть номер? — спросила Вика у Кати, присаживаясь рядом с Громовой и бегая по ней взглядом в поисках очевидных травм, пока её собственное сердце бешено колотилось в груди. — Нужно вызвать полицию или гаишников. На магазине есть камера… — Не надо никого вызывать, — жёстко отрезала Женя. — Это случайность. — Нужно быть полным бараном, чтобы вот так случайно на кого-то наехать. Он же не мог тебя не видеть, — не согласилась Катя, тоже присевшая рядом с Громовой, доставая телефон. — В любом случае, он скрылся с места ДТП. — Не надо никуда звонить, — прорычала Женя, делая рывок, чтобы забрать у Мельцаж телефон, и тут же издавая пронзительный крик, полный боли. Если до этого она могла спокойно сидеть на земле, то теперь она снова упала, сжавшись и схватившись за левое колено. — Сука, — сквозь сжатые зубы выругалась Громова, безуспешно пытаясь абстрагироваться от боли. — Ты знаешь, кто это был? — нахмурилась Катя. Даже её привычная маска спокойствия начала спадать, обнажая тревогу за подругу, потому что она не знала, что ей нужно делать в этой ситуации. — Пожалуйста, просто отвезите меня домой, — простонала Женя, пытаясь сесть. — Не двигайся, — приказала Вика, отмахиваясь от паники, охватившей её из-за того, что она не могла видеть Женины страдания, и заставляя себя мыслить как врач. Осторожно ощупав ногу Громовой и замечая, как она старательно пытается сдерживать болезненные вскрики, хотя у самой уже навернулись слёзы на глазах, Вика поняла, что это тот самый случай, когда она не будет слушать то, что говорит Женя. — Прямо сейчас мы едем в больницу, а потом будем решать остальные вопросы. — Мне не нужна больница, — сквозь боль запротестовала Женя. — Тебе нужно заткнуться, — строго осадила её Белова. — Подгони машину, — попросила она Мельцаж. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Кеша, прибежавший от спортивного зала в сопровождении нескольких детей. — Евгению Александровну сбила машина! — тут же выпалил какой-то шкет, видимо, ставший свидетелем произошедшего. — Помоги посадить её к Кате, — попросила Вика, доставая телефон, чтобы созвониться с Симоновой.       Женя хотела сказать, что всё в порядке, что она и сама может дойти до машины. Но она не могла. Она даже говорить не могла, боясь, что вместо слов начнёт хныкать, как ребёнок, на глазах своих учеников. Чёртово колено болело так, как в тот день, когда ей его сломали. Хотелось просто оторвать ногу и выбросить, лишь бы прекратить это.       Громова даже не совсем поняла, как её погрузили на заднее сиденье. Красочными вспышками в голове была лишь боль и тепло от Викиных рук, которыми она сжимала её руку. Затем только боль и ощущение иглы, входящей в ногу. — Сейчас станет чуть легче, — пообещала Белова, мысленно благодаря небеса за то, что аптеки теперь были на каждом шагу и купить лёгкое обезболивающее было не проблемой. — В твою больницу? — уточнила Катя, снова заводя мотор. — Да, но сначала нужно заехать за Светой, — подтвердила Белова. — Они с Васей гуляли в Орлёнке, а мне нужен рентгенолог, который не будет задавать лишних вопросов, так что придётся прервать их отдых. — Поняла, — отозвалась Мельцаж, крепче сжимая руль. Встречаться с Симоновой и её мужем точно не входило в её планы на день, но сейчас было не до этих размышлений. — Мне уже лучше, — попыталась заговорить Женя, когда они подъезжали к парку. — Не надо никого напрягать, я схожу в больницу завтра. — Я бы тебя сейчас ударила, если бы тебе и так не было больно, — покачала головой Белова, большим пальцем непроизвольно поглаживая Женину ладонь, которую всё это время сжимала. — Они должны быть где-то у центрального входа, — предупредила она Катю, которая без её слов успела заметить Симонову. Наверное, она смогла бы увидеть её даже в огромной толпе, потому что каким-то образом Катин взгляд всегда цеплялся за эту женщину.       Затормозив у тротуара, Мельцаж на какое-то время впала в ступор и не сразу смогла выйти из машины, чтобы помочь всем разместиться. Хотя, вряд ли её можно в чём-то винить, потому что она готовила себя к другой картине. Катя никогда бы в этом не призналась, но, так или иначе, она думала о том, как будет выглядеть муж Симоновой. Будет ли он напыщенным качком, изнеженным снобом или окажется вполне себе приятным на вид мужиком с пивным животиком? В её голове было много разных картинок того, кто окажется рядом со Светой, но там точно не было человека, рост которого был около метра. Маленький человек с двумя милыми хвостиками и большими глазами, с опасливым интересом смотрящими на её машину. — Мы на такси, так что кресла у нас с собой нет, — донёсся до Кати голос Симоновой, которая успела дойти до машины и открыть пассажирскую дверь. — Вась, сядешь сзади с тётей Викой? — мягко спросила она у маленького человека, который, как приклеенный, передвигался рядом, крепко держа её за руку.       Выйдя из машины, Катя на автопилоте помогла открыть заднюю дверцу и усадить к Вике нового пассажира. Когда дверца закрылась, и они с Симоновой остались стоять, глядя друг на друга, Мельцаж даже не могла вырвать из потока мыслей одну-единственную, чтобы озвучить её вслух. — Да, это и есть тот самый Василий, — сдерживая улыбку, заговорила Света, пожалуй, впервые видя Мельцаж настолько растерянной. — Вася, — тупо проговорила Катя, всё ещё не состыковывая в голове детали этого пазла. — Василиса, — озвучила полное имя Симонова. — Моя дочь. — Ага. Ну, да. Логично, — пробормотала Катя, открывая для Светы дверцу, пока мартышка в её голове, которая до этого била в тарелки, отбросила их в стороны и ударила себя по лбу. Мельцаж тоже хотелось за ней повторить.       Возвращаясь за руль и вклиниваясь в поток машин, пока Белова подробнее объясняла Симоновой что случилось и что им нужно сделать, Катя мысленно пыталась понять, в какой момент решила, что Вася — это муж. Эта мысль укоренилась в ней как-то автоматически, когда она впервые услышала это имя из уст Светы, да и Симонова не пыталась её разубедить. Ситуация казалась комичной, и Мельцаж, возможно, даже рассмеялась бы, если бы Женя не страдала на заднем сиденье, а в голове самой Кати не звучало лишь протяжное и неприличное: «Ебать!».       Превратившись в живое изваяние, Катя максимально напряжённо сидела за рулём, практически не двигаясь, спасибо автоматической коробке за возможность держаться за руль обеими руками как за спасательный круг своей психики. Периодически она, конечно, посматривала по сторонам, чтобы убедиться в безопасности манёвров, и в эти моменты её глаза непроизвольно скользили либо по Симоновой, которая хоть и разговаривала с Беловой, но и сама иногда косилась на Катю, либо по зеркалу заднего вида, через которое она могла видеть маленького человечка, сидящего на коленях у Вики и с живым интересом смотрящего на проносящиеся за окном улицы.       Судя по реакции медсестры, дежурящей за стойкой в приёмном отделении, с Василисой Симонова появлялась здесь не первый раз. Крупная женщина средних лет, которая до этого сидела с видом человека, желающего воткнуть себе в глаз ручку, которой она заполняла нескончаемый поток документов, едва завидев ребёнка на руках Светы, подскочила на ноги и приветливо заворковала, отвешивая комплименты всему, начиная от курточки и ботиночек, заканчивая маленьким носиком Василисы.       Пока Симонова бегала в поисках запасного ключа от кабинета с аппаратом МРТ, Женя с недовольным видом сидела на инвалидном кресле, в которое её усадили прямо из машины, а Катя, почти не мигая, смотрела на то, как Вика ходит по коридору с Васей на руках, что-то ей рассказывая непривычно мягким голосом.       «Сколько лет может быть такому маленькому человеку?» — размышляла Катя. У неё был нулевой опыт общения с маленькими детьми: никаких племянников, никаких детей дальних родственников или друзей. Самыми младшими, с кем она относительно регулярно контактировала, была группа шестилеток, которых она помогала тренировать. Василиса была достаточно маленькой, чтобы её можно было без проблем носить на руках, но при этом, достаточно взрослой, чтобы поддерживать какие-то разговоры с Викой и даже что-то спрашивать, указывая на медицинские плакаты на стене, которые казались Мельцаж не тем, что вообще стоит показывать ребёнку. После долгих раздумий Катя остановилась на возрасте три года. — Кать, по-братски, давай уедем, — умоляюще попросила Женя, чувствующая себя жалкой из-за того, что ей приходилось передвигаться в коляске, будто она совсем немощная. Колено всё ещё болело, но обезболивающее, которое вколола Вика, определённо улучшило ситуацию. — Ай, ладно-ладно, поняла, — пискнула Громова, когда вместо ответа Мельцаж, так и не отрывая взгляда от Вики и Василисы, положила руку ей на плечо и, придавив Женю вниз, с силой сжала. — Еле нашли, — извиняющимся тоном проговорила Светлана, быстро двигаясь к ним по коридору, перебирая в руках связку ключей. — Мама, — радостно воскликнула Василиса, спускаясь с рук Беловой и пускаясь Симоновой навстречу. — Тётя Вика показала человеков, — поделилась девочка, оказавшись на руках у Светланы и тут же пряча голову в изгибе её шеи из-за донёсшихся смешков Беловой. — Я очень надеюсь, Котёнок, что у человеков были все конечности и нетронутые пузики, — преувеличенно строго глядя на Белову, которая, забрав ключи, открывала нужный кабинет, с озорством в голосе ответила Света, с неприкрытой любовью поглаживая спину дочери. Было в этом нечто такое простое и душевное, что-то, чего Мельцаж никогда не хотела бы видеть, потому что теперь ей становилось трудно дышать, когда она сталкивалась с Симоновой взглядом. — Ну что, давайте приступим к делу? — взглянув на Женю, проговорила Света. — Вик, мне будет нужна небольшая помощь… — Конечно, — с готовностью кивнула Белова, подталкивая коляску с хмурой Громовой ко входу в кабинет. — Котёнок, маме сейчас нужно совсем немножко поработать, — мягко заворковала Симонова, немного отстраняя от себя дочь. — Смотри, это Катя, ты можешь посидеть вот здесь на кушеточке и побыть с ней, чтобы ей одной не было страшно?       Катя чувствовала себя не в своей тарелке под осторожным изучающим взглядом больших голубых глаз Василисы. Она понятия не имела, что должна говорить и делать. — Катя боится лечиться? — обернувшись к Симоновой, громким шёпотом доверительно спросила Василиса. — Да. Очень сильно. Она вообще боится почти всего на свете, так что без твоей помощи нам никак не обойтись. Я могу на тебя положиться, Котёночек? — открыто глядя дочери в глаза, спросила Светлана. Лишь получив утвердительный кивок, она посадила Василису на кушетку, рядом с которой стояла Катя, и оставила быстрый поцелуй на её чуть нахмуренном лобике. — Спасибо. Я помогу тёте Вике полечить её подругу и сразу вернусь, — добавила Симонова, после чего обернулась уже к Кате. — Мне нужно около часа, но не переживай, минут через пятнадцать я отпущу Вику. Не бойся, Вася не попытается от тебя сбежать, — попыталась успокоить Катю Света, замечая, насколько напряжённой та выглядит.       Когда за Симоновой закрылась дверь кабинета, Катя почувствовала, как по её спине скатилась капля холодного пота. Василиса просто сидела, болтая ножками, и смотрела на свои руки, которые игрались с пуговицей на детской куртке, лишь изредка бросая на Мельцаж короткие взгляды, как бы проверяя, не слишком ли сильно та боится, ведь мама сказала присматривать за ней. Тишина угнетала, и Катя, осторожно присев чуть поодаль от Василисы, судорожно пыталась подобрать тему, о которой могла бы заговорить. Музыка? Вряд ли их вкусы сошлись бы, дети же не слушают альтернативный рок. Спорт? Вряд ли в три года разрешено смотреть бои ММА. Игры? Во что играют дети?       Мельцаж пришлось снять очки и сжать переносицу, чтобы попытаться ослабить напряжение, которое испытывала в этот момент. За время своей терапии она успела проработать с психологом немало аспектов своей жизни, но вот к такому она готова не была. Миленький маленький человечек поджаривал её мозг лишь своим присутствием.       Катя едва не отшатнулась, когда почувствовала осторожное касание крохотной ладошки к своей руке, держащей очки. — Не бойся, — прошептала Василиса, глядя на Катю с заметной нерешительностью, которую дети испытывали в компании незнакомых взрослых. Но мама сказала, что за Катей нужно присмотреть, значит, Катя мамин друг, а мама не может дружить с плохим человеком. — Больницы не страшные. Тут работает моя мама, она хорошая и всем помогает. — Хорошо, я не буду, — дрожащим голосом хрипло ответила Мельцаж. — Ты… кхм… хочешь посмотреть мультфильмы? — Я люблю акулёнка, — заметно живее пролепетала Василиса, придвигаясь ближе к Кате. — Мы с мамой знаем песню. — Я могу спеть её, если ты подскажешь слова… — чуть увереннее проговорила Катя, доставая свой телефон, чтобы найти на Ютубе «акулёнка», кем бы он ни был, и ощущая хоть какую-то тоненькую нить, которую могла протянуть, чтобы зацепиться за общение с Василисой.       «Ох и Василий». Тот ещё «сердцеед».