Змея и Одуванчик

      Спать в этой лачуге было невозможно. Мало того, что нужно как-то со своим ростом уместиться на крохотной кроватке, кутаясь попутно во всю одежду, что есть с собой, так ещё и Хантер, видно, приспособленный ко сну вообще где угодно, храпел так, что казалось, будто вот-вот эта халупа взлетит на воздух.       Элиза поспала от силы пару часов, постоянно ворочаясь и пытаясь закрыть уши от храпа Хантера. Встала поутру она помятая и в не самом лучшем расположении духа. А вот Хантер напротив, был очень весел и беззаботен. Словно бы и забыл, что его вчера чуть не сожрали. Какой отходчивый.       Элиза вышла из дома раньше, пока Хантер беззаботно сопел, развалившись на своей кровати. За ночь они успели надышать в своём домике, а за бортом температура была гораздо ниже. Переступив порог, Элиза спешно закрыла дверь, чтобы не впускать холод в помещение. Посильнее натянув перчатки, она стала вдыхать свежий морозный воздух. Лёгкие от такой перемены температур обожгло, в носу закололо. Элиза приложила руку к лицу, пытаясь смягчить ощущения. Сон потихоньку прогонялся из головы. Размяв ноги, Элиза решила пройтись пару кругов перед домом, чтобы взбодриться.       Сапоги скрипели по снегу, оставляя глубокие следы. Элиза, посильнее закутавшись в накидку, рассматривала местные пейзажи, ибо не была она здесь года три-четыре. Впрочем, Колено покрыто вечной мерзлотой, поэтому на какие-то изменения надеяться не приходилось. Под хруст снега она рассматривала холмы, покрытые снегом, слышала быструю речку, что была неподалёку, разглядывала Тихий лес, который высился прямо за их домом. Где-то в нём перекрикивались совы, Элизе даже казалось, что она слышит сонное сопение острозубов, притаившихся в чаще. А само местечко, где они остановились, было на возвышенности, поэтому можно было ещё и полюбоваться просторами Колена свысока.       Как только Элиза после пары кругов пешком села на бревно у кострища, к ней вернулась сонливость, а глаза сами по себе начали закрываться. — Как спалось? — Хантер бодро вышагивал из дома к Элизе, что сидела у костра, зябко ёжась и кутаясь в накидку.       Услышав такой радостный голос, Элиза невольно посильнее натянула накидку на плечи. Ей странно слышать такие вопросы от такого язвительного Хантера. — Ты всю ночь храпел, — пробурчала она, решив с ним не церемонится. Как он с ней, так и она с ним.       Хантер цокнул, не ответив. Видимо, Элиза должна была оценить его столь добрый жест в виде вопроса о прошедшей ночи. — А что мы будем есть? — Хантер опустился на бревно рядом.       Элиза страдальчески вздохнула, подражая тону мамы. — Снег, — она зевнула.       Хантер нахмурился. — А если серьёзно? — Если серьёзно, то не знаю. Брёвна закончились вчера, еду нужно ещё найти, — Элиза обернулась в сторону Тихого леса. — Можно набрать ягод в лесу. Сейчас все острозубы должны спать, — Элиза стала смотреть на носки своих сапог. Пока она говорила, у неё изо рта шёл пар. — Я туда не хочу, — Хантер выгнул бровь, проследив за взглядом Элизы. Уверенности в голосе у него поубавилось, он посильнее натянул на голову свою шапку-ушанку. — А кто спрашивает? Ты здесь для того, чтобы обучиться магии, — Элиза сжала губы. Она совершенно не умеет преподавать. — Если хочешь быть полезным Императору, то делай то, что я скажу.       После этих слов Хантер стал ещё бодрее, видно, Элиза сказала всё правильно. Ей бы и самой хотелось быть полезной, а искупление своей вины заключается в том, чтобы самостоятельно подготовить себе замену… до чего паршиво. Но если Элиза захочет как-то навредить Хантеру – то не сносить ей головы. И отвечает она за него тоже своей головой. С одной стороны, раз ей выдали этого золотого мальчика, значит, её силе и знаниям доверяют, но с другой: разве когда Хантер вступит в должность, о ней не забудут? Элиза выполняла поручения Императора, делала всё, чтобы выслужиться, а по итогу… а по итогу она сидит в снегу вместе с будущим Золотым стражем, вот что. Мама говорила, что она тоже была на месте Элизы, раньше был другой Золотой страж, а потом он предал Императора и больше его никто не видел. Этот Золотой страж был нанят после того, как мама вступила в ковен. И он занял мамино нагретое место рядом с Императором. Она была так зла, когда говорила об этом, что Элиза навсегда запомнила её разгневанное лицо и папу, который гладил её по плечу в попытке успокоить. Элиза не хочет, чтобы это повторилось. Не хочет оказаться забытой Императором. Она хочет быть ближе к нему, да.       Пока Элиза обдумывала это, Хантер уселся на бревно рядом, смотря на потухшие угли, оставшиеся от вчерашнего костра. Она подняла на него взгляд и, стараясь не подавать виду, стала рассматривать. Может ей стоит использовать Хантера, чтобы удержаться на своём месте? Он же… он же, наверное, доверчивый. Мама после того, как услышала, кого Элиза будет тренировать, рвала и метала. Но ещё она сказала, что Элизе стоит держаться с этим мальчишкой рядом. Элиза думала, что мама до сих пор на неё злится, но она наоборот дала пару напутственных советов, которые Элиза обязательно примет к сведению. Ей определённо стоит… подружиться с Хантером. Хотя подружиться, наверное, тут не подходит. Друзья – это когда делишься с человеком проблемами, слушаешь его… а Элизе Хантер просто для того, чтобы удержаться на своём месте. Это не похоже на дружбу. Но ей, верно, стоит сделать вид, что они дружат? Родители учили, что обманывать это низко.

Ранее

— Ты должна пользоваться тем, что тебе дают, — твёрдо сказала мама. — Ты, ну… подружись с ним. То есть сделай вид, что дружишь, — смягчил маму папа. — Сделать вид? Разве это не будет обманом? — Элиза сделала глоток из чашки.       Мама и папа переглянулись и вздохнули, как делали каждый раз, когда Элиза говорила какую-то глупость. — Это не обман, Элиза, тебе же необязательно озвучивать то, что вы дружите. Думаю, он мальчик не плохой, поэтому вы, может, и правда сладите? Только не смей давать волю эмоциям, поняла? Не смей ставить его выше себя. Это может тебя погубить, — мама серьёзно глянула на Элизу.       Она лишь кивнула, продолжая сверлить взглядом яичницу в своей тарелке. Не ставить выше себя.

Настоящее время

— У меня живот урчит, — Хантер сконфуженно схватился за живот. — Значит пошли в лес, — Элиза встала с бревна, расправила плечи.       Хантер поспешил за ней.

***

— И какие из них те? — Которые растут под чёрными деревьями.       Они бродили по лесу уже добрых полчаса. Элиза держала Хантера под боком, чтобы он снова не наткнулся на острозуба. С ним, видимо, нужно возиться как с ребёнком. Наконец они вышли на поляну, полную кустов с ягодами обычной амброзии, которые раскинулись под деревьями. Элиза слышала, что в человеческом мире думают, что амброзия даёт бессмертие или ещё какую-то чепуху. А на самом деле… это просто ягоды. Красненькие, сладкие, только и всего. А ещё они очень неприхотливые и растут почти по всему архипелагу.       Освежив в памяти знания с пары общих занятий с ребятами с растительного факультета, Элиза с довольной улыбкой продолжила, сидя на корточках, рыться в снегу под нужным деревом. — А я слышал, что ты проиграла какой-то девочке в поединке, — послышалось от Хантера за её спиной. — И что? — Элиза стиснула зубы. Весть о её позоре разлетелась настолько быстро? — Я всё думаю, почему ты ей проиграла, если ты так ловко справилась с острозубом, — мотнул головой Хантер.       Элиза от этих слов знатно опешила. С чего бы ему так тепло о ней отзываться? Хотя что-то приятное от таких добрых слов она всё-таки почувствовала. Не часто её хвалили. — Я-то думала, что ты совсем зазнался, — хмыкнула Элиза, разрывая руками снег, не оборачиваясь. — Я думал, что ты ну… такая же, как она, в общем, — Хантер замялся, Элиза нахмурилась. Ей как-то непривычно слышать такого Хантера. — Как кто? — Элиза нашла пару ягод, сунув в стоящую подле неё корзинку. — Как Кикимора. Не подумай, что я её не уважаю! Просто… ну… — Хантер, кажется, прикусил губу. — Мне она тоже, ну… ты понял, — Элиза выдохнула, уперев взгляд в рыхлый снег. Он думал, что она как Кикимора? Это, вообще-то, ещё обиднее, чем назвать её тётей. Так-то ей не стоило это говорить. Хотя Хантер тоже проболтался. Значит они квиты. Наверное. — О, я нашёл! — крикнул Хантер, а потом резко смолк. Элиза обернулась, и лицо её тут же готово было слиться с цветом снега вокруг. Хантер сидел под серым деревом и жевал ягоды оттуда. Спустя мгновение он скривился, выплюнув то, что съел. — Фу! Я не думал, что они такие гадкие. Ты же говорила, что амброзия сладкая! — Хантер начал плеваться. — А это и не амброзия… — протянула Элиза, немея. Он съел волчанник! Ядовитый! — Я же говорила, что амброзия под чёрными! А ты под каким?! — Элиза вскочила на ноги, подлетая к Хантеру. Он еле поднялся на ноги, но всё равно смотрел на злую Элизу снизу вверх. Ей очень хотелось влепить ему затрещину, но ей же и было приказано следить, чтобы с его головы и волос не упал. Ну почему он... такой?! — Я… э… — промямлил Хантер, захлопав глазами. А потом согнулся, собираясь стошнить. Элиза отскочила от него, заозиралась по сторонам. — Чёрт, чёрт, чёрт… — она схватила Хантера за руку. — Что ты чувствуешь? Говори! — рявкнула она, пытаясь определить степень тяжести отравления.       Хантер медленно открывал и закрывал глаза, что-то мычал и мямлил, грозясь упасть в снег. Элиза злобно выдохнула – до выхода из леса придётся тащить этого кабана на себе. — Ты идти можешь? — Я… э-э… идти… — Хантер сделал пару неуверенных шагов, едва не упав в снег.       Цокнув, Элиза перекинула одну его руку через своё плечо, другой попыталась взять в руки корзину с ягодами. Паника цепкими лапами холодила спину, заставляя Элизу волочить ногами и Хантером как можно быстрее. Ей оставалось лишь бесконечными глупыми фразами а-ля «я знаю, что делать» пытаться себя успокоить, но Элиза слишком чётко понимала – что делать она не знает.       От быстрого темпа бега в пуховике становилось жарко, волосы падали на глаза, липли ко лбу. Дыхание постоянно сбивалось, не давая спокойно вздохнуть; холодный воздух бил по лёгким, заставляя надсадно кашлять. Белый снег выжигал глаза, Элиза едва держалась на ногах под весом Хантера, силком заставляя себя фокусировать зрение и обходить деревья, надеясь на то, что они не заблудятся и в этот раз. Биение собственного сердца гулко отдавалось в ушах, Элиза почти чувствовала, как кровь приливает к голове. Хантер очень некстати мычал и издавал всякого рода тошнотные звуки, отчего Элизе становилось ещё хуже. Он же не умрёт, так ведь? Чёрт, да Элиза понятия не имеет!       Видимо, Титан и правда благосклонен к Элизе. Она кое-как выволочила Хантера из леса, сразу же создав что-то наподобие магического пузыря, сунув туда Хантера. Облегчённо вздохнув, она смахнула со лба пот, пригладила волосы, тяжело шагая к дому. Если она свяжется с ковеном, это будет означать, что задание она провалила… нет, нельзя чтобы кто-нибудь узнал. Придётся искать помощи здесь. Противоядие, противоядие… где его достать?       Элиза зашла в дом, за ней залетел шар, лопнув прямо над кроватью Хантера и уложив его на неё. Элиза поставила корзину с ягодами на пол около двери и подошла к кровати Хантера, пытаясь придумать, что с ним делать. Для начала она потрогала его лоб – естественно, горячий. Элизе пришла блистательная идея. Порывшись в комоде, она нашла пару свечей из лавки походных финтифлюшек: на вид они небольшие, но тепла дают о-го-го. Элиза зажгла парочку, поставила на деревянное изголовье своей кровати. И почему она не додумалась взять их сегодня ночью?       Хантер стал ворочаться, вздыхать так, будто его снова стошнит. Элиза заозиралась по сторонам, вспомнила про кружку, что она принесла с собой. По одному щелчку пальцев кружка превращалась в таз.       Выйдя на улицу, Элиза начерпала этим тазом немного снега, потом создала сферу огня, прогревая дно. Снег начал таять, превращаясь в холодную, а позже и чуть тёплую воду. Вернувшись в дом и поставив таз у кровати Хантера, Элиза взяла накидку Хантера и безжалостно оторвала от неё часть. Ткань рвалась плохо, но в этом поединке Элиза одержала победу. — Это же моя… эта… — Хантер приложил руку ко лбу, наблюдая за тем, как Элиза полощет оторванный кусок в воде. — Тебе плащ или своя жизнь дороже? — с укором спросила Элиза, поднимаясь с корточек с мокрой тряпкой и, выжав её, положила ткань на лоб Хантера. Он слабо вдохнул, выражая довольство. — Так, если захочется стошнить – сюда, — Элиза ткнула пальцем в пустой таз. — Если пить, то чашка вот, — она показала на чашку с остатками растопленной воды, стоящую рядом с тазом. — А ты…? — промямлил он, с трудом сев в кровати и скинув сапоги. — А я попробую найти противоядие, — плюнула Элиза, хватая со своей кровати накидку.       Она стала хлопать глазами по сторонам, думая, чем бы прикрыть лицо. Маску она неосмотрительно не взяла, а просто так светить лицом не стоило бы… мало ли, кто может встретиться. В глаза бросились половинки золотой маски, что лежали у Хантера под боком. Элиза в два шага оказалось рядом и, не встретив сопротивления, взяла маску.              Времени пытаться её починить у Элизы не было, поэтому она лишь соединила две половины пусть и иллюзорной, но крепкой нитью, надев маску на лицо, а на голову – капюшон накидки.       Выйдя из дома, Элиза, подгоняемая страхом, пошла по склону недалеко от дома в поисках хоть кого-то. Погода, по всей видимости, отчаянно противилась тому, что она хочет сделать, поэтому снизу оказалось ветрено и промозгло. Закружившийся снег разбивался о голову Элизы, залетал в отверстия для глаз маски, холодя лицо. Снег тут рыхлый, идти тяжело. Спустя время на голову начали падать новые снежинки, небо заволокло снежными тучами. Элиза раздражённо сжала кулаки, продолжая упорно идти по снегу в направлении скопления лагерей, где точно должен кто-то быть.       Спустя время в воздухе краем уха Элиза уловила что-то кроме завывающего ветра. Это были голоса, несколько голосов. Пара минут тяжёлый ходьбы и на горизонте замаячили чужие шапки. Подобравшись ближе, Элиза увидела около лагеря пятерых колдунов. Дыхание участилось. Нет, Элиза, спокойно. Нужно лишь попросить противоядие. Да откуда у них может быть противоядие от этой дряни!?       К своему несчастью, Элиза различила в группе ведьм знакомые лица. Что здесь делает Совиная леди? А её человечишка? А… Эмити? Элиза едва удержалась, чтобы не встать на месте как вкопанная. Ну нет, почему именно они? Почему именно у них Элизе придётся просить помощи?       С трудом переставляя ноги, Элиза стала приближаться к лагерю. Как только группка ведьм заприметила императорскую накидку на Элизе, они тут же засуетились. Луз и Совиная леди куда-то испарились, а Эмити и её, верно, родственники встали у лагеря, ожидая, когда Элиза приблизится. — Именем Императора я… э… — Элиза замялась, не зная, как начинать беседы такого толка. — С чем пожаловали, страж? — ответила девушка с зелёными волосами, что стояла за спиной Эмити. — Хотите нас арестовать? — Эмити вздёрнула нос, сложила руки на груди.       Элиза вздохнула. Из разреза на маске вырвалось немного пара. — Нет, не хочу. Я здесь для того, чтобы попросить помощи. Мой… э-э коллега отравился волчанником и сейчас корчится с жаром, поэтому я бы хотела попросить у вас противоядие, если оно у вас есть. Я не желаю вам зла, в конце концов, я такая же ведьма как и вы, — Элиза склонила голову. Девушка и парень за спиной Эмити переглянулись. Сама же Блайт смотрела на Элизу со странным прищуром, будто бы узнала. Ох, только этого ей и не хватало. — Тебе повезло, что мы добрые, — хмыкнула девушка. — Мы с Эдом сходим за аптечкой, — она спешно увела парня в какой-то шатёр за их спинами, оставив Элизу и Эмити наедине.       Элиза стояла неподвижно, поднявшийся ветраган колыхал подол накидки, холодил золотую маску. — Мне знаком твой голос, — нарушила тишину Эмити. — Мне тоже знаком твой, — бесцветно ответила Элиза. Ей бы не стоило раскрывать свою личность. — Сними маску.       Вот же ж. — Не буду.       На лице Эмити блеснула полуулыбка. — Если ты не снимешь, я скажу Эдрику и Эмире, чтобы они тебе ничего не давали, и коллега твой будет ещё до-олго справляться с отравлением, — она приподняла брови.       Страх снова потеснил здравый смысл в голове Элизы. Нет, Хантера нужно вылечить и как можно быстрее.       Вздохнув, Элиза сняла золотую маску, что тут же сломалась в её руках. Эмити разинула глаза, будто ожидала увидеть кого угодно, но не Элизу. — А ты почему тут? — Государственная тайна, — Элиза старалась сохранять серьёзное лицо. Никаких лишних эмоций.       Эмити цокнула. — Здесь нет той, кого вы выискиваете, — она боязливо обернулась в сторону лагеря. Ну конечно нет, да. Элизу за слепую держат? Им просто повезло, что Элиза оказалась в беспомощном положении!              Повисла странная тишина, прерываемая воем ветра. Элиза смотрела в одну точку, а глаза Эмити бегали, не зная, за что ухватиться. Элизе не было дела до Совиной леди, ей бы спасти этого никудышного Хантера, который наелся отравленных ягод, чтобы её саму потом не... того. — Ты… извини. Ну, за тот случай, — Эмити вдруг понурила голову. Элиза опешила: с чего бы Эмити извиняться? Она ещё ни разу не слышала, чтобы эта горделивая девочка извинялась. Но… наверное, стоит сказать что-то в ответ? — И ты, — коротко отозвалась Элиза. Ей тоже непривычно извиняться перед кем-то, кроме родителей. Но, как ей казалось, от извинений отношение Эмити к ней улучшится. А значит на одного «врага» меньше. Эмити едва улыбнулась кончиками губ. — Сильно тебе досталось? — Да. — Извини, сиюминутное желание.       Элиза кивнула. Снова неловкая тишина. Неловкая для Эмити. Элиза лишь думала о том, как бы Хантер там не умер, пока она тут мотается. Когда шторки на входе в шатёр заколыхались, Элиза снова кое-как соединила две части маски, прикрыв лицо. Когда Эдрик и Эмира вышли, они начали что-то шептать Эмити на ухо. Она лишь с важным видом кивала, шепча что-то в ответ. Прошло с полминуты, прежде чем их переговоры закончились, но по итогу они всё-таки протянули Элизе пузырёк с каким-то зельем. — Вот. Разбавь его водой и дай ему выпить, — с серьёзным видом сказала Эмира. Удивительно, но Элизе быстро удалось запомнить их имена.       Она кивнула, бережно взяв склянку и, не прощаясь, пошла прочь.       Ветер с каждым метром усиливался, поднимался буран. Элиза ненавидела, когда это случалось. Ей в голову проникали образы прошедших лет, где она потерялась на заснеженных равнинах и в который раз чуть не замёрзла. До сих пор от этих мыслей по спине бежали мурашки. Однако она продолжала упорно идти вперёд, жаль только, что посоха у неё с собой не было. Хотя Тео в это время обычно и так впадал в такую спячку, что пушечным выстрелом не разбудишь, поэтому на него надеяться и так не приходилось. Ветер задувал в лицо, под маску, в капюшон – будто бы хотел забраться Элизе в душу и там всё проморозить, чтобы уж наверняка.       Кое-как доковыляв до дома, Элиза с трудом открыла трухлявую дверь, войдя внутрь. Если бы свечи, оставленные ей же, не горели – тогда бы она точно потерялась по пути. Но она здесь, это главное.       Небольшая комнатка прогрелась так, что стало даже жарко. На Колене темнеет рано, поэтому за окном уже было совсем черным-черно. Вздохнув, Элиза беглым взглядом оценила состояние Хантера. Он в раскорячку спал на кровати, похрапывая. Тряпка, что была на лбу, сейчас валялась где-то под кроватью. Волосы его растрепались и так пушились, что были похожи на… одуванчик. Элиза быстро отбросила эти мысли, посмотрев на пустой таз и опустошённую кружку. Подойдя ближе, она потрогала лоб Хантера – горячий.       Пришлось выйти на улицу и натопить ещё немного снега, чтобы разбавить снадобье. Сняв с себя всю верхнюю одежду, Элиза осталась в плотно прилегающей к телу чёрной кофточке и такого же цвета леггинсах. Штуковина тоже из лавки для походов – миловидная демоница за прилавком назвала это, кажется, термобельём. Скинув всю одежду у входа, Элиза смешала талую воду с зельем, встала у кровати Хантера. Как его разбудить? Она попробовала просто потрясти его за плечо, но ничего не вышло. Он лишь сильнее захрапел, перевернувшись на другой бок. — Хантер, — требовательно сказала Элиза, продолжая трясти его. Ноль реакции. Элиза надулась от недовольства. А если он будет до конца жизни спать?       Склонившись над ухом Хантера, она проорала его имя, отчего он моментально подлетел в кровати, заорав в ответ от страха. Придя в себя, он уселся на постели, начал тереть глаза, огляделся. Не успела Элиза и слова сказать, как он спрятал лицо в ладонях. Она заметила, как дрогнули его плечи. — Ты плачешь что ли? — недоумённо спросила Элиза с чашкой в руках. Но Хантер снова не ответил, только всхлипнул.       Ну да, точно плачет. Элизе ещё не доводилось быть так близко с… плачущим человеком. И от чего он расплакался? Ей как-то неуютно, то есть… странно или… или чёрт с этим. Ей непонятно, вот. — Я тебе противоядье принесла, — сведя брови вместе, Элиза взглянула на зелёную водичку в жестяной чашке. Ей хотелось верить, что это правда поможет. Она там корячилась перед Эмити, чтобы он сейчас тут плакал?       Хантер поднял голову, посмотрел на Элизу. Волосы у него растрёпанные, глаза красные и заплаканные, а губы дрожат от всхлипов. И что Элизе с ним делать? — Ты чего разревелся? — нахмурилась Элиза. Она не позволяла себе плакать на людях. И вообще плакать. — Мне приснился кошмар и… я подумал об Императоре, прости, — Хантер начал спешно вытирать глаза рукавами своей формы.       Элиза нахмурилась ещё сильнее. И чего сегодня все перед ней извиняются? Ей совсем не хочется видеть такого хлюпика-Хантера. Пусть он лучше будет снова язвительным. Зачем он показывает ей свои слабости? Он не считает её за... ну... того, кого стоит опасаться. Элиза никогда не плакала перед Лилит, никогда не извинялась перед Лилит. И когда её как бы «ученик» распускает нюни, ей как-то не хочется на это смотреть. — Не плачь и пей, кошмар остался в кошмаре, — Элиза силком всунула чашку в руки Хантера. И как ей с ним подружиться? Она абсолютно не умеет дружить.       Хантер взял чашку и, прихлёбывая как ребёнок, выпил всё до дна, иногда давясь всхлипами. На его лицо падала жёлтая тень свечи, делая его болезненный вид ещё более болезненным. Элиза тяжело вздохнула: вся эта беготня вымотала её до ужаса. — Спасибо, — он опустил чашку, довольно выдохнув, но под серьёзным взглядом Элизы резко помрачнел.       Элиза снова лишь кивнула. Единственное, что ей хотелось, так это лечь на свою кровать и проспать так день, а лучше два. Но вместо этого она садится на кровать Хантера, чтобы убедиться, что он точно не умрёт. — Ты как?       Хантер шмыгнул носом. — Нормально. Жить буду, — удручённо протянул он. — Вот и хорошо, — Элиза зачем-то потрепала Хантера по одуванчиковой голове. Поднимаясь с кровати, она заметила слабую улыбку на его губах.       Взяв у входа корзину с нормальными ягодами, Элиза уселась на своей кровати, удовлетворяя голод. Первый приём пищи за день и то, какие-то ягоды. А вот Хантеру, видимо, и отравленных хватило, потому что он снова завалился спать.       Элиза надеется, он всё-таки будет с ней как-нибудь дружить.