посмотри: рана расцвела

Его зовут Ран. И этот Ран, помимо имени и фамилии, говорит Нане, что она пойдет с ними. Второй, (вроде бы) Риндо, безучастно стоит рядом, клацая пальцами по экрану телефона. Кажется, он отправляет кому-то смски. Собственный телефон Наны вибрирует в заднем кармане. Она предвкушает худшее, но все равно вытаскивает его. Интуиция, к ее огромному сожалению, оказывается права: это Шин-сан. И он в бешенстве. Нана едва успевает отодвинуть трубку от уха, как на нее обрушивается оглушительный поток возмущений. – Я почти пришла, – она дает Шин-сану выговориться. На удивление, это занимает всего минуты три. Хайтани, которые, как выяснилось, братья, все это время наблюдают за ней до абсурда одинаковыми глазами. – По дороге встретила, – Нана закусывает губу, бросая в сторону Рана быстрый взгляд, – бездомных псов, и решила немного помочь. Брови Риндо взлетают вверх, почти возвышаясь над дужками очков. Ран только прищуривается. – Это же пятый микрорайон? – когда Шин-сан отключается первым, Нана поворачивает голову к братьям. – Допустим, – Риндо хмыкает. Ран продолжает разглядывать ее, отчего по позвоночнику пробегают мурашки: волшебство первой встречи испарилось. Нана больше не чувствует желания ударить или даже поцеловать, только страх. – Мне нужен третий дом в первом блоке. Вы можете показать, где он? Пожалуйста, – она старается подбирать слова, а еще очень старается скрыть дрожь в голосе. – Ты пойдешь с нами, – повторяет Ран, делая небольшой шаг ей навстречу. – Это не просьба, не приглашение. Я ставлю тебя перед фактом. У Наны мгновенно вспыхивают щеки. Ее чертов соулмейт умудрился разозлить ее уже в первые минут общения. К радости Наны, раздражение вытесняет страх. – Я никуда не пойду, – она чеканит каждое слово. – По крайней мере, пока не сделаю свою работу, – Ран, который теперь оказывается слишком близко, напоминает кота, нашедшего забавную мышь. В его глазах интерес перемежается с чем-то, что заставляет Нану едва заметно вздрогнуть. – А чтобы я смогла наконец сделать свою работу, покажите мне, где находится третий дом. От всплеска адреналина в ушах шумит кровь. От щек, кажется, можно уже прикуривать. Риндо молчит. Ран продолжает смотреть. Смотреть внимательно. Ей в голову приходит мысль о том, что таким вот взглядом в лабораториях разглядывают лягушек перед тем, как препарировать. Она даже может представить себе Рана, заглядывающего ей в черепную коробку, скурпулезно изучающего содержимое. Рана, забирающегося под кожу и глубже, вытаскивающего все на поверхность. Время снова замедляется. Нане кажется, что они молчат долгие часы. – Хорошо, – он пожимает плечами, нарушая тишину. Рот Риндо приобретает форму буквы «О». // Ран никогда не строил иллюзий о своем соулмейте. Не представлял, как случится их знакомство. Ладно, может быть, каких-то пару раз. Его соулмейт (о котором он ни разу в жизни не думал) оказывается меньше него на целых две головы. За спиной у, как выясняется, Наны Ямамото, висит разноцветный рюкзак, за который она цепляется с таким отчаянным рвением, будто это единственное, что удерживает ее сейчас на земле. Ран слышал от других про желание поцеловать истинного при первой встрече. Желание такое сильное, что вытесняет из головы все. Но он точно не мог предположить, что единственным якорем, останавливающим его от стремительного столкновения с чужими губами, окажется телескопка, на которую он натыкается, пряча внезапно задрожавшие пальцы в карман куртки. Всего пару минут назад он пиздил какого-то парня. И судя по широко раскрытым глазам, Нана это видела. Они смотрят друг на друга так долго, что Ран поражается собственному терпению. – Ты пойдешь с нами, – говорит он ей, когда морок немного спадает. Он не планирует проводить разъяснительные беседы (в конце концов, Нана выглядит вполне способной сложить два плюс два и понять, кем является ее соулмейт). Ему просто интересно. Он чувствует почти детское любопытство: перед ним сейчас тот самый человек, который по задумке вселенной, должен идеально дополнять его. Нана не успевает ответить: отвлекается на телефон, с явной неохотой принимая входящий вызов. Ран слышит возмущенный мужской голос в трубке. – По дороге встретила бездомных псов, – говорит она, и Хайтани почти смеется. Сама того не подозревая, Нана Ямамото попадает точно в цель. Когда Нана заканчивает выслушивать чужие возмущения и засовывает телефон обратно в карман, ее глаза в нерешительности перебегают с одного брата на другого. Рану кажется, что она хочет что-то спросить, и он оказывается прав. Нане нужен пятый микрорайон. Судьба снова играет с ними в какие-то свои игры, потому что именно в пятом микрорайоне они сейчас и находятся. – Ты пойдешь с нами, – он поступает, как мудак (то есть, как обычно). Игнорирует ее просьбу. Отчасти Ран делает это, потому что ему действительно поебать на то, какие у нее там дела, но помимо прочего, ему хочется узнать: будет ли она стоять на своем или поступит, как хорошая девочка, и без возражений выполнит то, что он сказал. – Я никуда не пойду. Нана выбирает первый вариант. И выглядит презабавно в своей злости: пылающие щеки и потемневшие глаза (натуральное грозовое небо). Ран бы, может быть, улыбнулся, но он терпеть не может плохие предчувствия, бегать, а еще терять контроль над ситуацией. Кроме ее имени, он теперь знает, что Ямамото, очевидно, никогда не была для кого-то хорошей девочкой. Риндо, до этого старательно делавший вид, что его происходящее не касается, напрягается. Порой он угадывает смену настроения брата раньше него самого. Ран удерживает раздражение в узде, а телескопку – в кармане, и думает, склонив голову набок. Он может просто заставить ее, а может сделать так, чтобы после исполнения ее небольшой просьбы, она оказалась ему обязанной. Хайтани решает уступить, в конце концов, она все равно потом пойдет с ними. Тот самый третий дом они находят быстро: двухэтажный и крошечный, он ютится у края дороги. Нана спешно поднимается по лестнице, обгоняя их с Риндо, и стучится во вторую дверь. Им открывает суховатая старушка в пушистых домашних тапочках. Она подслеповато щурится, а когда понимает, кто перед ней, расплывается в добродушной улыбке. – Кто это с тобой, милая? Нана оборачивается, встречаясь взглядом с Раном. Ее щеки мгновенно вспыхивают. Отчего-то он чувствует самодовольство. – Это, – она закусывает губу, силясь придумать хотя бы что-то. Еще одно открытие дня для Рана: его соулмейт, похоже, абсолютно не умеет врать. – Мы старые друзья, вместе учились, – он берет ситуацию в свои руки. Выходит немного вперед и галантно кланяется, вызывая на лице бабули еще большую улыбку. Риндо, стоящий рядом, бурчит тихое «клоун». – Нана заблудилась, но по счастливой случайности встретила нас. И мы решили ей помочь. Пожилая женщина приходит в восторг то ли от их с братом мнимого великодушия, то ли от небольшого представления. Она пропускает всех внутрь, интересуется, что они будут пить. Ран уверяет, что ничего, а потом, упустив из виду момент, оказывается сидящим на чужой кухне. Со стен на него смотрят картины, где кошки разных цветов и пород, проживают свои лучшие жизни: греют пушистые животы на солнце, спят среди фруктовых тарелок и лениво потягиваются. – Это какой-то ебаный кошачий музей, – Риндо оглядывает нарисованных котов так, будто они вот-вот набросятся на него. Нана суетится, не обращая на них внимания. Она моет руки, достает из холодильника флакон и торопливо уходит в другую комнату. Ран слышит обрывки разговора. Кажется, Ямамото спрашивает про чье-то ухо. – Не могу смотреть, как малышу делают больно, – бабуля разливает им чай и сама пристраивается рядом. Женщина интересуется о том, какой Нана была в школе, Ран начинает фантазировать. – Хорошо училась, учителя всегда хвалили. Если нужно было что-то сделать, почти никогда не отказывала, – Риндо закатывает глаза так выразительно, что Ран с трудом подавляет желание пнуть его под столом. – Нам тоже помогала, мы вообще близко дружили. Бабуля пребывает в восторге. – Ну с такими красивыми молодыми людьми грех не дружить, – в ее голосе слышатся нотки кокетства, во внезапном кашле Риндо можно разобрать «что за пиздец». – Мы закончили, – Нана выходит, когда Ран выпивает свой чай наполовину, пересказывая женщине одну из серий «Дороги юности». – У Пушка с уха скоро должно уйти воспаление. Я промыла и сделала вам новый компресс. – Спасибо, милая, – женщина провожает их до двери. – Обязательно приходите еще. Нана у тебя была такая интересная школьная жизнь, почему ты не рассказывала? Девушка состраивает смешную рожицу (что-то среднее между удивлением и невыносимым страданием), бормочет о том, что не хотела навязываться, и почти пулей вылетает на улицу. – Ну, милая, – Ран, издеваясь, произносит последнее слово по слогам и оборачивается к ней. – Мы выполнили твою маленькую просьбу, настала очередь выполнить нашу.