посмотри: рана расцвела

– Далеко собрался? – Риндо, просыпающийся раньше обеда только пару раз в году, не слишком кстати выходит из комнаты. Ран как раз заканчивает одеваться – стоит перед зеркалом и возится с волосами. – Хочу посмотреть, где она работает. А еще меня заебали эти цветы, – Ран уверен, что после появления Наны шиповник стал вести себя только гаже, навязчиво закручиваясь вдоль плечей, обвивая левую руку и спускаясь вниз по спине. Он теперь не клумба – настоящий сад, хотя прошло всего два дня. Ран надеется на то, что нахождение рядом со своим соулмейтом избавит его от этого дерьма. Если нет – придется самостоятельно вырезать каждый лепесток из кожи и мышц. – А, миленькое свидание со старухой-сан, – Риндо шаркает на кухню, демонстрируя владение техникой хруста всеми суставами, что есть в его теле. Около холодильника он встряхивается – ну точно уличный пес. – К тому же, днем. – Передать ей от тебя привет? – губы Рана трогает едва заметная усмешка. После того, как Риндо проводил Нану, в квартиру он вернулся вместе с ворчанием «даже не знаю, кому из вас будет хуже». Ответом Рану служит оттопыренный средний палец. // Ран не любит Сибую. Он периодически бывает здесь вместе с братом, по большей части глубоким вечером. И каждый раз, когда Хайтани приходится приезжать сюда, они заняты: Риндо – чужими запястьями, Ран – проверкой на прочность телескопки об тех, кто достаточно глуп в самоуверенности выступить против Свастики Канто. Он сворачивает в одну из многочисленных тесных улиц, по обеим сторонам которой выстроились магазины и забегаловки с едой. Аптека, где должна работать Нана, оказывается зажата между книжным и неизвестным павильоном. Его встречает табличка «обед» на застекленной двери. Ран почти достает телефон, чтобы предупредить о «визите», но возможность лично увидеть ее удивленное выражение лица слишком заманчива, поэтому он наудачу толкает дверь. Мелодично звенит колокольчик. – У нас обед, – Нана сидит за деревянной стойкой. В одной руке – надкусанный онигири, во второй – карандаш; волосы заколоты огромной пушистой заколкой. Ран окидывает ее взглядом и думает, что вообще-то она миленькая (в каком-то смысле). Не услышав ответа, девушка поднимает голову. Розовые губы приоткрываются в том самом удивлении, которое хотел увидеть Ран. – Как ты узнал, что я здесь работаю? – Нана, кто там? – из глубины помещения доносится голос. Кажется, тот самый, который отчитывал Нану в первую их встречу. – Дядюшка, это мой друг. Мы договорились пообедать вместе, – она спешно отодвигает стул и в несколько шагов оказывается рядом с Раном. Он чувствует сладкий запах духов и антисептика. Сегодня его соулмейт не потерявшийся в Роппонги цыпленок из средней школы, и он почему-то испытывает чувства, одно из которых точно удивление, а второе. Ран предпочитает остановиться только на удивлении. – Поэтому я выйду ненадолго. Хайтани скользит взглядом по ее лицу, замечает накрашенные ресницы и панику в глазах. Судя по тяжелым шагам, названный дядюшка, направляется к ним, и в планы Наны не входит их знакомство. – Что за друг? – мужчина появляется из дверного проема как раз тогда, когда Нана, схватившая Рана за рукав, собирается капитулировать к выходу. – Приятно познакомиться, – Ран высвобождает руку и протягивает ее мужчине. Нана что-то недовольно ворчит. Кажется, называет Рана засранцем. – Ран Хайтани. Дядюшка не выглядит довольным. Он с прищуром оглядывает Рана, вызывая в нем ассоциации с копами в полицейских участках, куда Хайтани не раз попадали еще в школе. Последний такой привод, про себя замечает Ран, закончился хуево. – Это просто друг. Друг, с которым я просто пообедаю, – Нана все еще стоит рядом. Все еще раздражает рецепторы Рана своей сладостью. По крайней мере, это успокаивает цветы. – Не опаздывай, – мужчина пожимает протянутую Раном руку. – Шин-сан. Приятно познакомиться, просто друг. У Рана пальцы играют на воображаемой телескопке. Он почти тянется за ней, а потом вспоминает, что сегодня оставил ее дома. И еще вспоминает, что перед ним вроде как родственник его соулмейта. Семейные дела у Рана никогда решать не получалось. – В следующий раз, когда захочешь прийти, напиши смс, – Нана раздражена. Благодаря заколке, Ран видит, что краснеют у нее не только щеки, но и кончики ушей. – Мне казалось, девушкам нравятся сюрпризы, – губы складываются в привычную ухмылку. – Ах, так вот чем ты занимаешься со своими девушками, – Нана косится в его сторону, – заставляешь принимать участие в опросе «любите ли вы сюрпризы». Ран издает смешок. От цыпленка в Роппонги остались только глаза (грозовое небо) и слегка вьющиеся у висков пряди волос. Ему становится еще интереснее. Кажется, на Нану так влияет Сибуя. А, может, Ран без телескопки и белых перчаток производит впечатление нормального парня. – Я не доела онигири, так что угостишь меня обедом? – вопрос звучит как утверждение. Она тянет его в одну из уличных забегаловок. – Пока сойдет и соба. Нана выбирает столик подальше от входа и поближе к окну. – Советую тануки собу, – она подпирает подбородок ладонью, – в тэмпуре слишком много масла. Ран решает не спорить и делает заказ. На ум всплывает разговор с Риндо, который назвал это миленьким свиданием. Брат снова оказывается прав. Удивительнее то, что Ран позволяет первоначальному «увидеть, где она работает» свернуть совершенно не туда. – Ты скажешь, зачем пришел? – Нана старается не встречаться с ним глазами, несмотря на то, что сидит прямо напротив. – Сыграем в игру? – ему все-таки удается поймать ее взгляд. А Нане, к удовольствию Рана, больше не удается его отвести. – Правда за правду. Я мог бы узнать о тебе все сам, но будет гораздо честнее, если ты мне расскажешь. Нана задумывается. Она, наверняка, имеет много вопросов. И Ран дает ей прекрасную возможность получить на них ответы, не без выгоды для себя. – Тогда я начну, – они все еще сидят глаза в глаза, и он – протяни руку – коснется ее, может быть, даже уберет одну из прядей. Ран уверен, что сразу поймет, если Нана решит солгать. – Мои родители не соулмейты, поэтому я не знаю, как о тебе рассказать. – То есть, ты не хочешь обо мне рассказывать, не потому что я при тебе почти превратил человеческую голову в дырявое ведро, а потому что у вас в семье так не принято? – его голос соленый яд, смертельная доза. Нана только поджимает губы. – Сначала твоя правда, потом мой ответ. – Кроме нас с Риндо, осталась только бабушка. Она удивляется, забавно хлопает ресницами, видимо, в попытке представить, как может выглядеть бабушка Хайтани, а потом произносит: – Истинная пара отца умерла, когда ему было пятнадцать, а мама сама разорвала связь. Моим родителям соулмейты не принесли ни капли счастья, о котором все так говорят. Официантка ставит на стол собу. – Мои были. Но счастья им это не принесло тоже, – Ран пожимает плечами. – В книгах подобные предыстории часто оборачиваются для героев несчастливым концом, – Нана не выглядит грустной. На ее лице снова то самое выражение задумчивости, отчего на грозовое небо находит легкая тень. – Мне всегда нравилось только читать про отношения, но не заводить их. Он бы ответил, что ему, в общем-то, тоже не нравится заводить отношения, но взгляд, который бросает на него Нана, говорит о том, что она итак это знает. Ран невольно задается вопросом, насколько крепка их связь. Сомнения множатся, вытесняя все остальное. Сейчас он собирается поступить хуево и подкинуть еще один серьезный довод в пользу того, чтобы Нана никогда не знакомила его с родителями, в лучшем случае, а в худшем – не встречалась с ним больше (если бы Ран это позволил). Но отчасти, вся игра задумывалась им ради этого. – Мы с братом были в колонии для несовершеннолетних. Нана жует свою собу. Выискивает что-то в его глазах (возможно, намек на плохую шутку, которую он не задумывал). – Однажды я попала в полицейский участок за то, что переходила дорогу в неположенном месте. – Два года. – Два часа, потому что была без документов. Ран почти смеется. Дальше они обсуждают, как им обоим не нравятся первые «Стражи галактики» (Ран называет Звездного Лорда недоумком, Нана прячет улыбку), а еще спорят о том, какой вкус сидра лучше. Нана говорит грушевый, Ран, в конце концов, соглашается, хотя уже давно предпочитает виски.