посмотри: рана расцвела

– Ну же, Нана, – Мэй кружит рядом взволнованным мотыльком, – ты должна пойти со мной. – Разве он не приглашал только одну тебя? – Нана откидывается на локти, утомленная чужой активностью. Последние две недели Мэй только и болтала, что о Шионе, с которым она на прошлых выходных поцапалась в круглосуточном магазине, не поделив последнюю пачку «Чапман ред». Как сказала Мэй, сначала они обменялись взаимными оскорблениями, а потом номерами. – Я боюсь идти одна, – подруга прекращает метаться по комнате и падает на кровать. – Я никого там не знаю, кроме Шиона, а еще клуб даже не в Сибуе. На самом деле, идея выпить за чужой счет кажется Нане заманчивой. Она с улыбкой смотрит на надутые девичьи губы. – Ну что за очаровашка, – воркует Нана, выдерживая достаточную паузу для того, чтобы Мэй начала жалобно поскуливать и демонстрировать ей все свои секретные приемы, – так бы и чмокнула. – Ты согласна? – в глазах Мэй вспыхивают счастливые искорки. – Если ты меня накрасишь. Едва она успевает это сказать, подруга уже оказывается в прихожей и торопливо влетает в тапочки. Нана слышит бормотание, что-то вроде «я так и знала», и ей чертовски любопытно, как выглядит тот самый Шион Мадараме, ради которого все старания. Пока Мэй в своей квартире, очевидно, сметает всю косметику и большую половину одежды, Нана заглядывает в шкаф. Возможность надеть новую юбку такая же заманчивая, как и бесплатная выпивка. – Как думаешь, я сумею затмить других дамочек? – Мэй несет в одной руке черное платье с большим вырезом на спине, а другой прижимает к груди косметичку, из которой вот-вот выпадет палетка теней. Нана вовремя успевает ее поймать. – Этот Шион настолько хорош, что даже будет иметь возможность попялиться на твою грудь без лифчика? – А, может быть, даже без платья, – Мэй поигрывает бровями. Нана закатывает глаза. Подруга указывает пальцем в сторону ванной, и ей остается только подчиниться. На то, чтобы помыть голову, у Наны уходит почти полчаса. Она уверена, что времени понадобилось бы вдвое меньше, если бы Мэй не заходила к ней почти каждую минуту, щипая ее за оттопыренную задницу. – Нарисовать тебе стрелки? Сделаем сексуальные смоки, на которые клюнет какой-нибудь кавалер. В голове Наны возникает образ Рана. Она еще не рассказывала подруге о своем соулмейте, но ей думается, что Накамура бы оценила такого «кавалера». После их совместного поедания собы они иногда обмениваются смсками. Нана отправляет Рану фотографии котов, которых подкармливает, Ран – странные смайлики и смешные (по большей части позорные) фотографии Риндо. Нана сохраняет каждую такую фотографию в отдельную папку. – Я выгляжу так, будто собираюсь идти в приватный чат, – Нана смотрит на свои вишневые губы и ресницы, половина из которых даже не ее. Рядом стоит довольная Мэй, поправляющая короткие рукава платья. – Хотя, чувствуется, что ты этого и добивалась, – Мэй становится еще довольнее. – Ты точно не хочешь пойти в одном топе? – Нана почти вздрагивает. Она приложила всю свою настойчивость, чтобы отвоевать право надеть поверх топа, темно-красной полоски ткани на тонких бретельках, кофту. Но настойчивости не хватило, чтобы убедить Мэй завязать ее. – Дорогая, по шкале от целомудренности до разврата я бы поставила тебя рядом с амишами. – Думаю, им хватит твоей спины, – Нана заплетает волосы в хвост черной атласной лентой. – А если приглядятся, то смогут увидеть и стринги, – Мэй фыркает, слегка толкая ее плечом. До клуба они доезжают на такси. Водитель петляет несколько минут прежде, чем находит нужное здание – одно из сотни подобных зданий, что щедро разбросаны в Роппонги. Нана выходит первая, подавая Мэй руку, чтобы та устояла на тонких шпильках. У входа стоят охранники. Оба – одинаковые стрижки ежиком и равнодушные выражения лиц (Шин-сан назвал бы это «морда кирпичом»). Подобное она, пожалуй, видела только в фильмах. Мэй улыбается. Ей откровенно насрать. Нана уверена, что она улыбалась бы даже, если бы перед ней выстроилось в шеренгу стадо индийских слонов, загораживая вход. Мысленно подруга уже давно воркует с тем самым Шионом. Мэй показывает им что-то на экране телефона, и их без возражений пропускают внутрь. – Что там было? – Нане приходится немного задрать голову – из-за каблуков подруга стала еще выше. – Все тебе скажи, – Накамура хитро прищуривается. – Маленькое послание от Шиона. Нана не успевает спросить, что за послание – их тут же оглушает музыка. Мэй не теряется и продолжает упрямо двигаться сквозь толпу. Они с Наной меняются местами: теперь подруга не дает ей остаться позади, зажатой среди разгоряченных танцами и алкоголем людей. Место, куда так торопится Мэй, по-видимому, на втором этаже. У Наны пересыхает в горле; по законам жанра, именно там находятся вип-зоны, где обычно происходит самый пиздец. С каждым шагом мыслей о том, что прийти сюда было ошибкой, становится больше. Нана едва заставляет себя переставлять ноги, проходя мимо уже занятых столиков. Кажется, им нужен самый дальний. Тот, за которым сидит громко болтающая компания. Нана замечает среди них двух девушек. По крайней мере, они с Мэй будут не одни. – Привет, – Мэй все еще держит Ямамото за руку, хотя все ее внимание сосредоточено на парне, раскинувшемся на центральном диване. Нана осторожно выглядывает из-за чужого плеча. В глаза сразу бросается татуировка на полголовы и острые колени в строгих черных брюках. У Мэй Накамура всегда был своеобразный вкус на мужчин. – Все в порядке? – голос у Шиона хриплый. Слишком много «Чапман ред» не идут на пользу. – Познакомишь с подружкой? Нане жарко. Все присутствующие, до этого скользившие взглядом только по Мэй, теперь смотрят на нее. Она уверена, что если бы не приглушенное освещение, то каждый заметил, как сильно покраснело ее лицо. – Меня зовут Нана, – изо рта выходит какое-то кваканье. Один из парней, с такой же стрижкой, как у охранников, и шрамом, тянущимся поперек лба к уголку глаза, усмехается. Нане хочется провалиться сквозь этаж, в самый подвал клуба, и остаться там. – Милашка, – Мэй улыбается, грозя всем пальцем, – никому не обижать. Она садится рядом с Шионом, который тут же кладет руку ей на бедро. Нане достается место на самом краю бокового дивана. По левую руку от нее сидит «лицо со шрамом». Напротив – парень, по комплекции напоминающий шкаф. Нана с ужасом смотрит на пальцы, которыми он сжимает девичью талию (надавит еще немного, и перелом ребер обеспечен). Прерванный их появлением разговор возобновляется. Ямамото только рада – Шион занят Мэй, шкафоподобный громила – блондинкой, сидящей у него на коленях, сосед Наны по дивану (Шион назвал его Какучо), периодически мелькающий на периферии зрения, болтает с Мадараме, еще одна блондинка увлечена выдавливанием смеха над мужскими шутками. Нана тянется к открытой бутылке, соблазнительно отсвечивающей в ведре со льдом. Это оказывается «Дом Периньон», настроение стремительно улучшается. Она наливает себе почти полный бокал и тут же выпивает. Подумать только, у нее в единоличном пользовании сейчас алкоголь, стоимость которого может сравниться с двумя ее зарплатами. Нана слегка расслабляется, чувствуя, как по крови разливается знакомое тепло. Главное, не пропустить тонкую грань между теплом и упийством в слюни. – Подвинься, – сначала она не понимает, к кому это обращено. – Я сказал, подвинуться, – рядом с диванным подлокотником стоит парень. Нана прищуривается недоверчиво. Между ней и Какучо может спокойно расположиться бегемот, но, как выясняется, не этот придурок. Она поднимает голову и встречается глазами с незнакомцем. Желание послать его испаряется, едва Нана замечает зрачки – сплошную темноту, Нана даже не может различить цвет глаз. Она сжимает бутылку, представляя вместо нее шею капризного недоумка, и придвигается ближе к Какучо. – Я пил это, – новоявленный сосед, видимо, намерен окончательно испортить ей вечер. На столе стоит точно такой же «Периньон». Если этот парень такой ценитель, то может спокойно открыть новое шампанское. – Как жаль, но уже пью я, – она делает небольшой глоток из горла, пачкая стекло собственной помадой. – Санзу, успокойся, – в голосе Шиона Нане слышатся нотки паники. Это ее не ободряет, только подталкивает раздраконить придурка по имени Санзу. Санзу молчит, а потом просто вырывает из ее рук шампанское и делает глоток. Взгляд, какой-то безумный, прожигает в ней дыру. Нана способна разглядеть в чернильных зрачках собственное отражение. – А теперь я, да? – его рот расплывается в ухмылке, шрамы на лице делают Санзу похожим на какого-то мультяшного Джокера. Нана чувствует не страх – только пузырьки шампанского под кожей и адреналин (алкоголь успевает ударить в голову). Поэтому снова возвращает «Периньон» себе. Санзу без возражений позволяет ей это. Едва она делает глоток, Санзу внезапно придвигается ближе, плотная ткань его брюк неприятно царапает кожу бедра. Нана хочет отсесть – ей чертовски необходимо пространство. У мультяшного Джокера-Санзу, очевидно, в голове полно непредсказуемого дерьма, сталкиваться с которым она больше не имеет никакого желания. – Сиди так, – его пальцы цепко впиваются Нане в бедро. На следующий день точно останутся следы. Она удивленно распахивает глаза и замирает пойманной птицей. Санзу ухмыляется, довольный то ли ее замешательством, то ли самим собой, а затем с явной неохотой убирает руку. Нана понимает, что все это время не дышала. – Чем ты занимаешься? Выглядишь так, будто завтра в школу, – шкаф отчего-то решает тоже обратить на нее свое внимание. Нана поворачивает голову. Ощущение, что Санзу все еще рассматривает ее, липко оседает на коже. – Она училась на медсестру, – Мэй улыбается. – И может подлатать вас, если вдруг понадобится. За определенную плату, – добавляет подруга кокетливо. – Я сейчас больше работаю с животными, – Нана спешит поскорее откреститься от подобных возможностей и тянется, чтобы поставить бутылку в ведро (у нее такие горячие руки, что она не удивилась бы, если бы шампанское вскипело). Санзу перехватывает «Периньон» и сам погружает его обратно в лед. Мужская рука снова слишком близко к бедру Наны. Она слишком близко то ли к драке, то ли к нервному срыву. – Ну мы своего рода тоже животные, – парень ухмыляется. Девушка, удобно устроившаяся на его коленях, хихикает над шуткой. – В своей практике мне не доводилось работать с гамадрилами. Неожиданно, но Какучо смеется, откидываясь на спинку дивана. Нане приятно. Она, может быть, даже почувствовала бы себя неплохо, если бы не чье-то навязчивое присутствие. – Сосредоточься на ком-то одном, Моччи, – тягуче произносит Санзу. Громила, насупившись, снова сосредотачивается на собственной спутнице. – А с собаками работать доводилось? – чертов Санзу слегка наклоняется к ней. Нана чувствует запах сладких сигарет и, возможно, травки. А еще приступ клаустрофобии, решивший стать одним из финальных аккордов вечера. Боже, ну за что ей это все. – Надеюсь, тебя интересует кастрация, – она старается не смотреть ему в лицо. Прежде, чем Санзу успевает ответить, звонит телефон. Нана, выдохнув, посылает Вселенной тысячи благодарностей, когда парень отвлекается на звонок. У нее появляется отличная возможность улизнуть с проклятого дивана в туалет и перевести дух. Стоило попросить у Мэй что-то посерьезнее, чем макияж.