посмотри: рана расцвела

Понедельник начинается с дождя. Нана кутается в толстовку (на этот раз свою), прячет озябшие пальцы и зевает. У нее была всего половина выходного, и ту она бездарно растратила, погруженная в мысли о том, что делать с отношениями, которые даже и не отношения. Шин-сан обещал прийти сегодня позже, поэтому обязанность открыть аптеку передается Нане. Она кладет на стойку журнал записи, смотря на последнюю заполненную страницу, там только одна утренняя запись – шпиц на стрижку когтей и вакцинацию. Нана решает скоротать время за чаем и конфетами из тайника Шин-сана. Сладость возникает на языке. Нана берет еще одну конфету и мысленно извиняется перед мужчиной, у которого есть какие-то свои источники, откуда он добывает такой вкусный шоколад. Возможно, совет по поводу истинной пары стоит спросить у Шин-сана. Он со своим соулмейтом уже двадцать лет живет в браке. Госпожа Таками сбила его на мопеде брата, когда обоим было по семнадцать. Родители Шин-сана пришли в ужас, он – в восторг. Как отреагируют ее родители, особенно мама, если она когда-то наберется смелости познакомить их с Раном, Нане страшно представлять. Как отреагирует Ран на такое предложение – тем более. Картина совместного ужина в ее воображении выглядит, как один из эпизодов дурацкого ситкома. «Мама, познакомься, это мой соулмейт. Чем он занимается? Правит Роппонги. Ты ведь говорила искать себе партнера, который будет относиться ко мне, как к королеве. Извини, что восприняла твои слова буквально». Закадровый смех. Нана вздрагивает. Клиентка оказывается пунктуальной. Ровно в десять стоит у стойки регистрации, держа на руках щенка. – До этого вы стригли ему коготки? – щпиц смотрит на Нану любопытными глазами-бусинками, прислушиваясь к разговору. – Если честно, я боюсь, – женщина крепче прижимает щенка к груди, – но в интернете прочитала, что чем раньше приучать его к этому, тем лучше. – Все правильно, – Нана улыбается. Первый шаг – проявить вежливость и дружелюбие, второй – похвалить, – поначалу легко поранить животное, поэтому я покажу, как и где стричь. Также, если у вас нет паспорта, сегодня мы его заведем. Женщина согласно кивает, встает поближе к Нане, начиная увлеченно рассказывать о погрызенных стульях в квартире, разбитом кашпо и о том, как долго они с мужем подбирали щенку корм. Нана мычит и угукает, честно пытается поддержать беседу «вы говорите, что кашпо было не одно? ужас» и одновременно с этим сделать укол. Шпиц обиженно тявкает. – Сейчас я буду стричь когти. Придерживайте его, пожалуйста. – Ему не будет больно? – владелица забывает о кашпо, стульях и муже, переводит обеспокоенный взгляд с Наны на собаку. – Ему не будет больно, но он может возмущаться из-за когтерезки. Нана, определенно, выбрала неверное слово. Щенок не возмущается, он почти оскорблен, выражая протест громким заунывным воем. Нана заканчивает с первой лапой. Женщина и собака выглядят так, будто пережили третью мировую. Нана радуется тому, что в процессе ее не пытались покусать ни питомец, ни хозяйка. На последней лапе они все утомлены. – Все готово, – Нана обрабатывает когтерезку и идет за паспортом для щенка. Она вписывает туда кличку «Барри» (обязательно с двумя р), фамилию и имя владелицы, стараясь, чтобы иероглифы выглядели разборчиво. – Скажи «пока», Барри, – женщина надувает губы и машет щенячьей лапой. Нана не забывает об ответной улыбке и обязательном «приходите еще», жалея, что не успела сфотографировать шпица. Все это время она присылала Рану фотографии кошек, обитающих в магазине неподалеку от ее квартиры, но разнообразие еще никому не мешало. Когда появляется Шин-сан, Нане приходится переждать кастрацию кота и перевязку раны прежде, чем выдается та самая минута для того самого разговора. Нана заваривает чай и подсаживается ближе к мужчине. Два вдоха, один выдох. – У меня к вам серьезное дело. Господин Таками приспускает очки, пристально разглядывает ее, ожидает продолжения. Нана напоминает себе о бессонной ночи и о том, что разговор, возможно, сможет избавить ее от тревог. – Это связано с соулмейтами. И вы единственный, у кого я могу спросить. – У тебя появился соулмейт? – Шин-сан всегда был проницательным. По крайней мере, можно будет обойтись без топтания на месте в попытках подобраться к самому главному. – Это, случайно, не тот «друг»? Отступать ей некуда. – Вы так быстро обо всем догадались. Это даже неинтересно. – Несложно понять, когда внезапно объявляется парень, явно не похожий на твоего «друга», а потом ты решаешь поговорить про соулмейтов. Так что ты хотела спросить? – хитрый блеск в глазах мужчины только нервирует Нану. – Какова вероятность, что то, что происходит между истинными парами – это настоящая симпатия, а не просто связь, из-за которой вы думаете, что, – Нана запинается, – любите друг друга? Шин-сан расплывается в улыбке. Кончики девичьих ушей предательски вспыхивают – Шин-сан удивительно походит на лиса. Нана чувствует себя неказистым выпавшим из гнезда птенцом, которым вот-вот пообедают (и даже мысленно не извинятся). – А есть разница? – мужчина склоняет голову набок. Глаза Наны распахиваются. Она пытается понять, шутит Шин-сан или нет. Возникает пауза. Ее бы хорошо заполнил закадровый смех. – Когда я встретил свою тогда-еще-не-жену, мне было неважно, чем вызваны мои чувства. Я просто решил, что она именно та, и все, – мужчина пожимает плечами, – и больше не отступал, хотя мне отказывали дважды. Или ты ревнуешь? Боишься, что он встретит кого-то? – Я не, – Нана возмущенно выдыхает, – я не ревную его! Шин-сан издает тихий смешок. Нана понимает, что разговор следует заканчивать, а иначе мужские подтрунивания только усилятся. Она не хочет до конца дня ходить с пылающими щеками, поэтому залпом выпивает чай, слегка обжигая язык, и встает. Ее ждут журналы, куда она должна выписать лекарства. – В любом случае, если хочешь что-то узнать про соулмейта, спроси у него самого. Возможность поговорить со своим соулмейтом Нане предоставляется намного раньше, чем она планировала. Ран стоит около аптеки, опирается плечом о стену. На улице темно, и поначалу Нана думает, что ей показалось. – Ты всегда так поздно уходишь с работы? – он выпрямляется и подходит к ней, возвышаясь до неприличия симпатичной башней. Нана, загипнотизированная, смотрит ему в глаза. Сердце учащается, бьется о ребра, на которых цветет шиповник. Только спустя несколько секунд (Нана надеется, что прошли секунды) она осознает, что Ран вроде бы что-то спрашивал. – Я просто осталась разбирать лекарства, которые привезли. Не хотела откладывать на завтра. Ран хмурится; либо не верит в ее отговорку, либо просто недоволен. – Пойдем, – он протягивает ей раскрытую ладонь. – Ого, – Нана хихикает, прищуриваясь, – ты сегодня такой галантный. – Могу потащить тебя за капюшон, но ты вряд ли будешь довольна. Перед тем, как вложить свою руку в его, Нана легонько толкает Рана плечом. Во всяком случае, когда Ран рассказывал о своих отношениях, он не врал – с таким характером Хайтани вряд ли бы вытерпела хоть одна адекватная девушка. – Почему ты внезапно решил встретить меня с работы? – Подумал, что таким цыплятам, как ты, не следует в одиночестве разгуливать в опасных местах, – он явно дразнится. Нана выразительно фыркает. В конце концов, кто из них тут старше. Если Рану нравится думать, будто она беспомощная барышня в беде, это только его проблемы. – Я почти год тут хожу. И ничего опасного не видела. Кроме тебя. – Правда? – Ран ухмыляется, явно польщенный. Нана может представить, как аметистом вспыхивают его глаза. – Мне это даже льстит. – О нет, – она скулит, – я подпитала твое и без того огромное эго. Скоро ты не сможешь ходить с ним по Роппонги, оно будет задевать каждую высотку. Ран тихо смеется. У Наны от этого смеха теплота расплывается в желудке и плавно поднимается к горлу, образуя на лице глуповатую улыбку. Кажется, ей приятно быть причиной его смеха. Что за ужас – никакого самоконтроля. На удивление, Ран знает, куда идти. Он уверенно тянет ее за собой, и Нане остается гадать, как ему удается ориентироваться вечером в незнакомом районе (а еще немного завидовать). – Ты и маршрут до моей квартиры выстроил? – Ага, если вдруг решишь спрятаться от меня, тебе не удастся. Нана раздумывает: задать ли вопрос, что второй день назойливой мухой жужжит в мозгу. Ей хочется прихлопнуть эту муху или хотя бы озвучить, но вместо этого она резко тормозит около магазина. – У меня есть дело. Ран молча соглашается. Он следует за ней тенью, стоит сзади, пока она выбирает кошачьи консервы и клубничное молоко. Краем глаза Нана замечает, как взбудоражен кассир, наблюдающий за ними с того момента, как они вошли. На кассе Ран все так же, не говоря ни слова, протягивает свою кредитку. Нана шлепает его по руке. – Если бы мне что-то было нужно, я бы попросила. – Даже не дашь мне поухаживать за собой? – То есть, купить мне кошачьи консервы – это акт ухаживания? Я, по-твоему, голодающая кошка? – Да, будь осторожнее, а то засуну в сумку и заберу тебя с собой. – Слишком много намеков на мое похищение за один вечер. Кассир прочищает горло, деликатно обозначая свое присутствие. Нана вспыхивает – она совсем забыла о том, что они не одни. – Не волнуйся, котенок, я просто таким образом заигрываю, – Ран, наверняка, замечает ее покрасневшие щеки, а, заметив, специально продолжает действовать ей на нервы. У Рана имеется раздражающая привычка ее дразнить. Нана кладет клубничное молоко в сумку, консервы греет в руках и выходит из магазина первой. Она спешит в сторону небольшого закоулка, заставленного коробками, и чувствует затылком, что Ран двигается по пятам. Прохладный воздух убирает с лица жгучую красноту. – Сюда, подружки, – Нана присаживается на корточки, ставит открытую банку консервов неподалеку от себя и ждет. Не проходит и пары секунд, как из одной коробки высовывается любопытная кошачья мордочка, а следом – вторая и третья. – Вот, Ран, это те самые подружки. Можете познакомиться лично. Ран опускается рядом, их бедра соприкасаются друг с другом. Сквозь ткань джинсов Нана ощущает невидимый ожог в том месте, где они сейчас слишком близко друг другу. Она прочищает горло в попытке отвлечься от мыслей. – Сначала дай им понюхать свою руку, чтобы они поняли, что ты не представляешь вреда, а потом поставь корм. Они пугливые, но ласковые. Пожалуй, вид Рана, пытающегося понравиться кошкам, это самое милое, что Нана видела за последнюю неделю. Хайтани так сосредоточен, что между нахмуренных бровей пролегает складка – кошки охотно тычутся мокрыми носами в его раскрытую ладонь, но погладиться не дают. – Чем-то похожи на тебя, – ворчит Ран, поворачивая голову. Они снова встречаются взглядами. Нана понимает, что изначально не имела шансов. Жужжащая в мозгу муха затихает, пойманная в сладкую ловушку. Нане, в общем-то, теперь все равно на тревожность и неопределенность, успевшие за эти дни сплестить в клубок. Она смотрит Рану в глаза, любуется фиалковой нежностью с вкраплением золотистых искр, и знакомое тепло снова заполняет ее всю. И Нане хочется, если бы они действительно были в кино или даже глупом ситкоме, нажать на паузу – прожить этот момент подольше, а еще хочется, очень сильно хочется поцеловать Рана. Наверное, потому что они соулмейты и Ран может чувствовать ее желания, или потому что у Наны на лице написано все то же, что испытывает он, Ран целует ее первым. Осторожно касается губ, заставляя цветочные лепестки трепетать. Урчащие в удовольствии кошки трутся рядом, отвлеченные от консервов. Ран накрывает ее ладонь своей, скользит языком по верхнему небу. Тепло концентрируется в животе дрожащим возбуждением. Нана бы и сама заурчала.