Чем дальше в лес

      – Кто здесь? – ровно произнёс Теодор. – Покажись, кто бы здесь ни был.       Никто не ответил, тень лишь замерла и встала напротив Теодора. Немного отступившая паника вновь пробуждалась, заставляя сердце колотиться так громко, что, кажется, даже этой тени было слышно. Если она вообще могла слышать.       Теодор медленно поднялся на ноги всё ещё держа гладиус в руке и сделал шаг в сторону неизвестного существа. Половица еле слышно скрипнула. Затем ещё шаг.       – Не подходите, – ответила, наконец, тень негромко женским голосом и выставила в сторону Теодора бледную ладонь, как бы останавливая его. Тот уставился на эту ладонь, потеряв на момент дар речи.       – Я не причиню вам вреда, сеньорита, – тихо ответил он и остановился, отведя руки назад, как бы показывая, что имеет добрые намерения. – Дело в том, что за мной гналась стая разъярённых волков, и ваш дом оказался единственным местом, где я мог бы спрятаться.       – Я знаю, – всё так же спокойно сказал голос.       "Откуда?", только и успел подумать Теодор, но потом за окном опять раздался вой. Юноша усмехнулся.       – Меня зовут Теодор Энекос де Сантадер, я остался без лошади, еды и денег, потерялся, – он развёл руками и вздохнул, – и смиренно прошу у вас помощи.       – Я ничем не помогу вам, даже если захочу.       – Прошу вас, иначе мне не жить, – Теодор прижал свободную руку к груди. – Я... я заплачу вам, только потом, по прибытии в город, я всё что угодно сделаю, только не выгоняйте.       – Вы сами же захотите уйти как можно скорее.       Теодор чуть не застонал от отчаяния. Эта девица была до невероятного упрямой, странной и даже жуткой, под стать лесу. Что она забыла тут? Ещё и стоит там в тени, словно не хочет быть увиденной. Понятное дело, что она напугана объявившимся у неё на пороге незнакомцем в грязной и порванной одежде. Но она, должно быть, не из робкого десятка, раз живёт тут одна в лесу.       – Прошу вас, сеньорита, хотя бы на одну ночь.       Тень молчала несколько мучительно долгих секунд и потом резко сказала:       – Хорошо.       Она развернулась и отошла чуть в сторону за угол. Теодор с облегчением выдохнул. Из закутка послышался стук посуды, и вскоре из-за угла появилась девушка, довольно высокая и худенькая, насколько мог судить Теодор в свете луны, скудно освещавшем помещение. Она подошла к окну, около которого стоял стол, и поставила на этот стол тарелку с какой-то стряпнёй.       – Садитесь и ешьте, вы, наверное, голодны.       – Благодарю вас, – Теодор радостно подлетел к столу и в темноте чуть не упал на пол, сев мимо стула. Слишком мало света.       – Сеньорита, не могли бы вы зажечь свечу? Я совершенно ничего не вижу.       Девушка отошла чуть поодаль и на секунду замерла. Она тихо вздохнула:       – Оно и к лучшему.       Теодор опешил, но продолжил есть молча. После того, как он в очередной раз пролил часть похлёбки на одежду, он с лёгкой настойчивостью спросил ещё раз:       – Прошу вас, сеньорита, темнота уже начинает меня угнетать. После всех тех приключений в лесу, я, кажется, ещё долго буду видеть в ней лишь ужас. Да и вашего лица я совсем не вижу.       – И не надо.       – Как же так, вы же спасли мне жизнь, – Теодор повернулся и прямо уставился на хозяйку, тщетно пытаясь разглядеть хоть какие-то черты её лица.       – Вы сами себя спасли, я не привела вас за ручку в свой дом.       – Но вы дали мне убежище.       – На одну ночь.       Теодор осёкся. Это уже казалось подозрительным.       – Уверен, у вас есть свои на то причины... Но я всё же настаиваю, сеньорита.       Девушка отвернулась на секунду, а потом резко посмотрела на Теодора и сделала шаг в его сторону.       – Что ж, хорошо, будь по-вашему. Но вы сами захотели.       Теодор не успел насторожиться, услышав её слова, как внезапно в руках девушки ярко вспыхнула свеча. Точнее это была не свеча, а самое настоящее пламя размером с кринку, осветившее всё небольшое помещение. Но Теодор не успел его разглядеть, потому что взгляд упал на лицо хозяйки дома. Его даже можно было бы назвать симпатичным, если бы не жуткие, полностью чёрные глаза. Создавалось ощущение, что если долго смотреть в них, то можно совсем потерять связь с реальностью. Пару секунд спустя Теодор перевёл взгляд на пламя и пришёл в ужас поняв, что оно горело буквально в руке этой девушки. И эта рука была покрыта жуткими ожогами, словно когда-то давно её засунули в такое же пламя, что сейчас пылало посреди хижины.       Девушка стояла и молчала, а Теодор пытался не поддаться панике, понимая, что убегая от стаи волков попал в логово ведьмы. Служительницы дьявола, которая крадёт некрещёных младенцев и по ночам летает нагишом над лесом. По крайней мере так писали в тех манускриптах и трактатах, что отец наказывал ему читать. И там были жуткие, жуткие вещи. Malleus Maleficarum Крамера вызывал даже в его юношеской душе благоговейный трепет (как бы он не хотел это признать).       Страх сменился злобой на насмешницу судьбу. Теодор сжал деревянную ложку. Ну уж нет, живым в руки ведьме он точно не дастся.       А та всё стояла и смотрела на него своими чёрными глазами. Дьяволица во плоти.       – Теперь вы уже не так хотите оставаться здесь до утра и есть еду с моего стола, сеньор Теодор Энекос де Сантадер? – усмехнулась ведьма.       – Что ты такое? – медленно выговаривая каждое слово сказал Теодор. – Отвечай сейчас же.       – Я не "что", я такой же человек из плоти и крови как и вы.       – О нет, – Теодор начал протянул руку к гладиусу и сжал рукоятку, – у меня нет ничего общего с творением Сатаны вроде тебя.       Теодор медленно вдохнул, ведьма молчала и напряжённо смотрела то на его лицо, то на руку с гладиусом.       – Что бы ты ни захотела со мной сделать, во имя Господа, я не дамся, – сказал он, наконец тихо.       – Прошу заметить, это вы пришли ко мне в дом и вы же попросили ночлега.       Девушка замолчала и сжала ладонь. Огонёк в её руке погас, но затем она раскрыла ладонь вновь, и на этот раз по всему дому зажглись стоявшие тут и там свечи. Одна загорелась на столе и осветила неровную глиняную миску с жидкой похлёбкой.       – Поэтому, если он вам всё ещё нужен, советую есть и ложиться спать, пока моего терпения ещё достаточно, чтобы не выгнать вас за дверь за ваши оскорбления, сеньор.       Ведьма развернулась и ушла в другую комнату. Теодор сидел в молчании, пытаясь осознать услышанное и увиденное. Разум подсказывал, что ведьма была права и что неразумно бросаться на человека (человека ли?), который мог стать единственным спасением для юноши. Хотя перспектива провести ночь под одной крышей с этой особой Теодора не прельщала, идти ему было некуда – уставший и без еды, он не протянет и пары дней в лесу, а в какой стороне от дома ведьмы находилась ближайшая деревушка, юноша уже не знал.       Теодор наклонился над тарелкой и уставился на четыре неровно нарезанных куска вяленого мяса в бульоне. Вполне может быть, что он отравлен, и съев мясо, Теодор уже не доживёт до завтра. Хотя пахло довольно вкусно. Его подозрительный взгляд заметила внезапно появившаяся ведьма.       – Если бы я хотела убить вас, то просто выгнала бы за дверь. Глупо тратить еду на заведомого мертвеца.       – Я не... я, – замялся Теодор.       – Да уж, как же, – слегка печально выдохнула она, сев напротив и наблюдая, как он медленно кусал мясо.       Под её пристальным взглядом Теодору было некомфортно. Он чувствовал напряжённость, неприязнь и немного стыда, как бы последнее ни было для него удивительно. Всё же прямо сейчас эта девушка спасла ему жизнь, а сейчас он сидел и ел за её столом из её тарелки. Опустив взгляд, он старался поскорее съесть положенное ему. Из-за этой спешки он поперхнулся.       – Ну что вы, сеньор, куда же вы спешите? – с усмешкой в голосе сказала ведьма. – У вас целая ночь впереди. Я вам, конечно, подготовила место для сна, но вы вольны есть так долго, как вам заблагорассудится.       Она села напротив него, подпёрла рукой подбородок и ухмыльнулась, щуря свои чёрные глаза. Теодор, наконец, доел, вытер руки о свой и так грязный хубон (видели бы это дома!) и, сложив руки на ногах, поднял взгляд на неё. Он старался держаться достойно, как и полагалось аристократу, хотя первые минуты пребывания в этом доме уже затрудняли эту задачу. Он внезапно понял, что даже не спросил имени ведьмы.       – Я, – тут он сделал паузу, – благодарю вас за кров и ужин, и хочу знать имя того, кто спас мне жизнь.       Ведьма раскрыла глаза, и они показались Теодору маленькими круглыми чёрными сливами. Она слегка сжала губы, а потом немного хрипло сказала:       – Инéс.       – Спасибо, Инес.       Секунду спустя она словно отмерла и тихо сказала:       – Пойдёмте, я покажу, где вы будете спать.       Они встали и вышли из помещения, которое, видимо, было кухней, и зашли в комнату. За их спиной погасли свечи. Войдя в комнатку, Теодор сумел её мельком осмотреть. Ничего особенного там не было, лишь деревянный сундук в углу, пара полок над ним; у стены стояла маленькая самодельная кровать, а напротив в другом углу была подстилка из сухой травы, накрытая холщовым полотном.       – Второй подушки или одеяла у меня нет, поэтому вам придётся спать так, укрывшись плащом. Раньше это было место... кое-кого другого, но он сегодня не придёт, так что можете спать.       – Это ничего, я-то вообще рассчитывал на ночь в лесу, – усмехнулся Теодор.       – Вы и так в лесу, – холодно ответила Инес.       – Что ж, это верно, – он посмотрел себе под ноги и продолжил. – Благодарю вас, я, пожалуй лягу спать. Путь меня вымотал.       – Как пожелаете, – скривясь, как показалось Теодору, ответила она, села на кровать, подняла руку и сжала ладонь. Следом погасли все оставшиеся свечи. Теодор услышал, как Инес снимала эспадрильи и забиралась на кровать. Он тоже буквально упал на свою "кровать", чуть ли не со стоном стянул грязные сапоги и подвигал пальцами ног, чтобы снять усталось. Это, разумеется, мало помогло, и он медленно лёг на бок, закутываясь в плащ.       То, что он пережил сегодня, было воистину чем-то сумасшедшим, и Теодор был вымотан – как физически, так и душевно. Но он вновь уговорил себя подумать обо всём потом, а сейчас отдохнуть пока есть возможность. Он всё-таки надеялся, что ведьма не убьёт его во сне. Но на всякий случай, он всё же положил гладиус рядом.