Чем дальше в лес

      Инес ушла в лес, как делала почти каждый день на протяжении последних лет. Она ходила по нему, наблюдала, слушала и пыталась почувствовать. Что принёс с собой ветер. Где мохнатая рысь вышла на охоту. Как под раскидистым буком играются детёныши барсука. Кому в лесу нужна её помощь. Пролетавшие птицы щебетали о том, что происходило там, за пределами леса. У людей.       Это была единственная связь Инес со внешним миром. Лес стал её домом уже давно, приютил, когда собственные сородичи едва не разорвали на части. Она стала частью этого мира, уже неотъемлемой частью.       По утрам Инес выходила в чащу не столько в поисках еды, сколько чтобы наблюдать и охранять лес. Она подбирала выпавших из гнезда птенцов и выхаживала их дома, искала раненых зверей и помогала им, насколько могла. Она была ведьмой, поэтому могла многое.       Первое время её побаивались. Лес словно настораживался, когда она проходила мимо: обитатели прятались, а деревья начинали гудеть и скрипеть, покачиваясь из стороны в сторону как от ветра. Но позже к Инес привыкли, и порой звери сами оказывались на пороге её дома в поисках помощи. Так однажды она нашла маленького медвежонка, мать которого, как она услышала потом, подстрелили люди. Она забрала его и дала имя Пабло. Он стал её другом.       Ступая там, где никто кроме неё не имел права ступать, общаясь с этим лесом и в некотором роде заботясь о нём, Инес поистине стала его хранительницей. Тут её принимали, тут она была частью чего-то большого и невообразимо важного, тут ей дали то, чего не смогли дать люди – чувство защищённости и полноценности. Семью.       Ей вовсе не было одиноко, отнюдь – она искренне ценила это уединение и спокойствие. Долгое время она жила одна, и никто не нарушал её покой.       До определённого момента.       Однажды, во время очередного обхода леса, ведьма услышала крики пролетающего стрепета, предупреждающего об опасности. Вскоре вдали стали слышны приглушенные людские голоса. Происходило именно то, чего Инес боялась больше всего – группа охотников случайно подошла опасно близко к её дому. А может это были и не охотники вовсе – в самом деле, стали бы они так шуметь в лесу. Инес решила выйти к ним и припугнуть, чтобы не подходили близко и не болтали потом лишнего об увиденном здесь у себя в деревне. Когда за деревьями стали мелькать силуэты всадников, она направилась прямиком навстречу. Однако дальше всё пошло совершенно не так, как Инес того хотела.       Их было трое. Трое заплутавших в чаще и подвыпивших всадников. Они смачно и громко бранились, когда к ним вышла Инес.       – Карлос, – сказал один из них, темноволосый мужчина с правильными чертами лица, – смотри, какая юная одинокая сеньорита заплутала тут в лесу.       – Совсем как мы, – вторил ему второй и утробно засмеялся. Глаза обоих хищно заблестели.       – Верно верно, Рикардо, – сказал, видимо, Карлос, – мы, как самые настоящие идальго, должны помочь сеньорите найти дорогу.       – Уже ведь так поздно, а она тут совсем одна, милая пташка, – вновь встрял второй всадник, очевидно, самый хмельной из всех.       – Я не потерялась, – сурово сказал Инес, в упор глядя на мужчин. – Убирайтесь отсюда. Вам тут не рады.       – Ну что вы, маленькая сеньорита, не бойтесь, – тот, кого назвали Рикардо, слез с лошади и начал приближаться к Инес; за ним последовали его спутники. – Мы с самыми благими намерениями. Мы вас и пальцем не тронем.       – Ну может тронем кое-чем другим, – второй всадник ехидно рассмеялся на этих словах, и третий, самый молчаливый из всех, не проронив ни слова отвесил ему подзатыльник.       – Благими намерениями вымощена дорога в ад, – холодно сказала Инес. – Повторяю, уходите прочь.       Она стояла и как-будто наяву слышала их похабные мысли и отвратительные желания. А может, она и впрямь читала их мысли – как ей показалось, думали они уж очень громко из-за выпитого вина. Да и мысли их были более чем очевидны.       – Как-то это невежливо, милая, – сказал Карлос, – да брось, не будь такой хмурой. Развеселись.       – Мы можем тебе в этом помочь, а ты поможешь нам, – Рикардо подошёл почти вплотную к Инес и положил ей ладонь на плечо.       – Пока ещё не поздно уходите отсюда, – Инес напряглась как рысь, готовая к броску.       – Да что ты заладила – уходите, уходите, – воскликнул самый весёлый из них. – Расслабься и получай удовольствие! За тобой, небось, юнцы бы увивались, если бы не глаза твои страшные. Честное слово, такое ощущение, что они полностью чёрные. А так ты очень даже ничего.       Он подошёл к Рикардо и протянул руку, чтобы взять Инес за подбородок. Но та схватила его за руку, выпуская пламя на ладони. Мужчина завопил, а стоявший рядом Рикардо отшатнулся и уставился на приятеля, скорчившегося от боли и упавшего на колени. Внезапно он посмотрел на ведьму и со всей силы ударил ту по лицу. Инес схватилась за ушибленную щёку.       – Ах ты дрянь, что это было, что ты с ним сделала? Отвечай! – закричал он.       – Прочь из моего леса, – тихо произнесла Инес, а потом закричала. – Прочь!       Двое всадников стояли несколько секунд неподвижно, пока их товарищ всё ещё скулил на земле, и смотрели друг на друга. Внезапно Инес услышала грузные шаги неподалёку. Это был медвежонок Пабло. Ну как медвежонок – тот уже давно вырос и стал могучим бурым медведем. Инес поняла, что он услышал её крик и пришёл к ней. Он остановился у ведьмы за спиной и ждал одного лишь только её слова.       Всадники встрепетнулись и попятились к лошадям. Рикардо держал обожжённую руку за запястье и неуклюже пытался засунуть ноги в стремена. Не дав им до конца запрыгнуть в сёдла, Инес сказала:       – Прочь!       Пабло сорвался с места и с рёвом бросился на чужаков.       В тот день, когда медведь загрыз трёх человек и этим спас Инес, она задумалась о более неприступной защите для себя и леса. Тогда она во сне увидела, как можно заговорить это место, что и сделала на следующее утро.       Теперь Инес тоже шла по лесу и думала про того Теодора, который каким-то невероятным образом прошёл через заговорённый лес, скрылся от стаи волков и отыскал её дом. Удивительный человек. Если он всё-таки выйдет к людям, Инес будет за него искренне рада, потому что после выпавших на его долю испытаний он это заслужил. Но маловероятно, что ему повезёт дважды. Ей стало даже немного печально от осознания этого, но о принятом решении она не жалела.       Почему-то Инес поверила, что Теодор не расскажет о ней людям: то ли от того, что история о ведьме, живущей в дремучем лесу, звучала по-сказочному, то ли от проявленной им искренности. Такой смешной, да у него все мысли были на лице написаны.       Под ногами у Инес хрустели ветки и шуршали редкие опавшие листья, цепляясь за подол её юбки. Она слышала, как фыркали ежи неподалёку и как опять беспокойно гудели дубы.       Внезапно впереди за деревьями Инес увидела странный холмик, которого она точно не помнила на этом месте. Подойдя поближе, она поняла, что это вовсе не холм, а самый настоящий человек. Теодор. Он лежал совершенно неподвижно, но Инес слышала, как он хрипло дышал.       – Да ты должно быть шутишь, – усмехнулась она и опустилась на колени рядом с телом. Перевернув его на спину, Инес принялась осматривать Теодора. Рассечённый висок, ушибленная грудь (из-за хрипоты она подумала, что у него треснули рёбра), вывихнутая лодыжка, и это она ещё не осмотрела его полностью.       Она не сможет его оставить тут умирать. Как не оставит она в беде любое беспомощное существо. Теодор показался ей не больше, чем раненым зверьком, беззащитным и нуждающимся в помощи. Свалился же такой "зверёк" на её голову...       Она отставила в сторону неизвестно зачем взятую с собой корзину и попыталась зацепить руки бессознательного Теодора за свои плечи. Тащить юношу, которому она явно уступала в весе, на себе было не лучшей идеей, но других вариантов у Инес не было. Она глубоко вдохнула и начала медленно подниматься, подтягивая тело. Каким же тяжёлым он ей показался! "Хотя Пабло был тяжелее", – внезапно подумала она.       Медленно и с передышками Инес волокла на себе бессознательного Теодора до самого дома. Его сапоги касались земли и, должно быть, к моменту, когда ведьма почти дошла, протёрлись до дыр.       С вымученным стоном Инес втащила Теодора в дом и уложила на свою кровать. Она стояла рядом с ним, уперев руки в бока и восстанавливая дыхание. Потерев глаза тыльной стороной ладони и тяжко вздохнув, Инес пошла на кухню за ножом, тканью для перевязки и кувшином воды.       Стянув с юноши плаш, хубон и рубашку, она не сдержала очередного вымученного вздоха. Да, работы предстоит немало. Всё тело Теодора было в синяках и кровоподтёках; посередине чётко выделялиь следы удара копыт. Инес подумала, что он, должно быть, нарвался на кабаниху – обычно они так атакуют опасных по их мнению животных. В таком случае Теодор ещё легко отделался – он рисковал быть забитым досмерти. У той кабанихи это позднее потомство, она будет защищать его любой ценой. Видимо она посчитала это бессознательное тело недостаточной угрозой и решила просто уйти. Инес ухмыльнулась: Теодору опять повезло.       Она намочила тряпицу и начала протирать его грудь от крови. Пришлось разорвать какой-то большой кусок холстины, чтобы как-то стянуть всё же сломанные рёбра.       Сняв сапоги, Инес поняла, что ногу ему придётся вправлять, потому что стопа была странно выгнута, вся опухла и посинела. Она ощупала кость и осторожно подвигала ступню в разные стороны. Потом она несколько раз попыталась как-нибудь вправить кость, прижав ступню к груди и надавливая на пятку, но это было безуспешно. Наконец, Инес отпустила ногу и задумалась. Она решила попробовать сделать по-другому.       Ведьма подложила под колено какую-то тряпку тем самым согнув его и зажала под мышкой ногу чуть ниже. Руками она обхватила стопу, одной рукой за пятку, а другой рукой за переднюю часть ступни. Потом она слегка разогнула стопу и оттянула её в сторону и чуть от себя, сильнее сжав под плечом икру.       Выдохнув, Инес вывернула стопу в сторону и услышала то ли щелчок, то ли хруст вставшей на место кости. Тихий стон сорвался с губ бессознательного юноши. Всё-таки это было больно.       Она отпустила ногу Теодора, села рядом на пол и протёрла руки мокрой тряпкой. Ладонью Инес стёрла проступившие на лбу капли пота и подпёрла голову рукой. Ей надо было отдышаться. Она никогда не вправляла никому из людей кости, и поэтому то, что Теодор был без сознания, было благословением как для него, так и для неё, потому что её манипуляции с ногой, вероятно, причиняли бы адскую боль.       Справившись с самым сложным, Инес вытерла оставшуюся кровь с тела Теодора, наложила в некоторых местах повязки с заживляющими травами и накрыла его одеялом. Штаны ему она решила не снимать.       Теодор очнулся только через несколько часов. За окном уже была ночь. На секунду он даже подумал, что умер, но вскоре понял, что в таком случае у него не болело бы всё тело. А болела буквально каждая его часть – нога, корпус, голова, даже рука, ушибленная при падении.       Когда Теодор приоткрыл глаза, то увидел знакомый деревянный потолок, слабо освещённый лунным светом. Рядом на сундуке стояла тускло горевшая свеча. Скривившись от боли, Теодор повернул голову и увидел уже знакомую кучу сухой травы, стоящее у стены деревянное ведро с перекинутой тряпкой и свою сваленную рядом в кучу одежду.       Если бы он не был так изнеможён, то громко выругался бы, а так он мог лишь обречённо простонать и вновь прикрыть глаза. Он вновь попал в дом ведьмы. Теодор не знал, как он тут оказался, сколько уже находится, где сейчас ведьма и что с ним произошло после встречи с вепрем. Похоже, место действительно было заколдованным, ведь как бы он ни старался уйти, лес так или иначе привёл его сюда.       Пытаясь глубоко вздохнуть, Теодор почувствовал боль (хотя, казалось бы, какую ещё боль он может почувствовать) и понял, что его грудная клетка стянута. Он открыл глаза и увидел, что лежит на кровати – ведьминой кровати – укрытый одеялом и с обработанными ранами. Аккуратно он приподнял одеяло и увидел уже пропитавшиеся в некоторых местах кровью полоски ткани, обездвиживающие рёбра, и такие же на лодыжке.       Как бы это странно ни было для Теодора, но ведьма во второй раз спасла ему жизнь – он умер бы там, переломанные кости прокололи бы лёгкие, а нога не позволила бы добраться до города; он бы умирал мучительно долго от жажды и голода, либо ещё раньше ему бы перегрызли глотку лесные звери.       Словно услышав его мысли, в комнату вошла Инес.       – Ах, вы очнулись, – тихо сказала она и подошла к кровати. В руке она принесла глиняный стакан с чем-то сильно пахнущим травами и поставила его рядом на пол. Она подняла одеяло и начала аккуратно осматривать перевязки. Руки у неё были маленькие и тёплые, и в лунном свете шрамы от ожогов на них виднелись чётко. В каких-то местах Инес сняла с ушибов перевязки с тёртыми травами, а сами раны протёрла варевом из стакана.       Она приложила ладонь ко лбу Теодора.       – Жара нет, – сказала она и встала, – зато у вас вывихнута нога, скорее всего треснули рёбра, ушиб головы и многое другое.       – Спасибо... – только и смог выдохнуть Теодор, – спасибо за всё. Я уже дважды обязан вам жизнью.       – Что мне до ваших обязательств, – Инес улыбнулась и шутливо-возмущённо всплестнула руками, – лучше молчите и не обесценивайте мой труд по вашему лечению.       – Как я тут оказался? – всё же тихо продолжил Теодор.       – Я нашла вас в лесу, и мне пришлось тащить вас сюда. Признаюсь, не думала, что вы такой тяжёлый, – она опять усмехнулась. – Потом мне пришлось вправлять вам кость, потому что вы умудрились вывихнуть её.       – И долго я спал?       – Вот уж несколько часов.       Теодор замолчал, осмысливая всё сказанное.       – Я... не знаю что и сказать, – со смешком в голосе сказал он, – право, я от всей души вам благодарен. На меня напал вепрь, и я потерял сознание. Меня бы съели те же волки, если бы не вы.       – Надо же, как лестно, – Инес отодвинула свечку и присела на край сундука. – И вы благодарите меня, а не Бога, которому так усердно молились?       – Я ещё успею поблагодарить Его. А пока я благодарю вас, – затем он в шутку добавил. – Возможно это просто Он послал вас на моём пути, чтобы вы спасли меня.       – Ах, это Он меня послал, вы считаете?       Теодор на секунду замолчал, а потом тяжело выдохнул.       – Я уже и не знаю, что считать, признаться честно, – он выдержал паузу. – И вообще меня не пришлось бы спасать, если бы вы не поставили эти свои защитные чары.       – Вы бы не наткнулись на мои защитные чары, если бы не ехали в ночи по лесу с неизвестной целью, хотя до Бургоса проложили прекрасную прямую дорогу.       – Я не мог ехать по дороге, – огрызнулся Теодор.       – Да неужели?       – Представьте себе, сеньорита.       – И что же не давало вам, сеньор? – передразнила Инес его с явным озорством. Теодор медленно выдохнул.       – Пока я не могу рассказать.       Инес грустно усмехнулась и опустила голову, глядя на пол.       – Ладно уж, отдыхайте. Бог и впрямь вас оберегает, как я погляжу.       Она замолчала и продолжила не моргая смотреть в одну точку. Теодор, пользуясь моментом, рассматривал её лицо. Она нахмурила брови, от чего её лицо стало чуть суровее обычного. Темнота заостряла её черты лица, резкие тени делали её похожей на ксану. Только лишь волосы были собраны в густую каштановую косу. Он заметил, что Инес была юна и красива, только холодность и закрытость придавали её лицу что-то хищное; хотя сейчас, когда она осматривала Теодора, сосредоточённо озабоченная, Инес казалась добрейшим существом.       Они встретились взглядом. Чёрные глаза внимательно и недоверчиво смотрели на Теодора. Хотя он всё ещё испытывал конфуз, глядя в них, они более не пугали. Скорее странным образом завораживали.       – Отдыхайте, и я пойду, – сказала Инес, и свеча погасла. Она легла рядом на место, где ранее спал Теодор, свернулась клубком и заснула. За ней уснул и Теодор.