Upon the Tainted Sorrow Blossoms a Lotus

Коё думала, что её сердце не может разбиться во второй раз, но, похоже, боги решили доказать её неправоту. О, если бы она только могла низвергнуть этих богов и сразить их своим «Золотым Демоном». Может быть, тогда это успокоило бы часть её ярости, кипящей под кожей. Очистило бы хоть сколько-то её ненависти к миру за причинение вреда одной из единственных хороших вещей в её жизни. Но это не излечило бы боль в её сердце. Цветок не может ни цвести, ни процветать в ночи; он может показать свою красоту только при свете. Коё усвоила этот урок слишком хорошо. И всё же, когда она взяла Чую под своё крыло и вырастила его, он расцвёл и процвёл в ночи. Когда она видела, как жестокость мира пытается столкнуть Чую вниз, он продолжал подниматься и двигаться вперёд, решительный и всегда такой яркий. Она видела, как Чуя всегда находил повод для радости даже в мелочах. Как находил смех, находил надежду и находил способ жить полной жизнью без сожалений. Она видела свет в этих кристально-голубых глазах. (Её Чуя вырос бы таким же прекрасным в мире света, если бы судьба сложилась иначе, и всё же эгоистичная часть её рада, что этого не произошло.) Часть её боится увидеть, как свет Чуи будет отнят. Для неё слишком поздно, но её драгоценный Чуя заслуживает того, чтобы сохранить в себе этот свет. Но жизнь никогда не бывает ни справедливой, ни доброй. Коё помнит, как почувствовала, как мир рушится под её ногами, когда она услышала взрыв. Она помнит, как слова Чуи оборвались, и после этого была только тишина, сколько бы она ни кричала в трубку, чтобы он ответил. Она смутно помнит, как Мори отдавал приказ «Чёрным Ящерицам» отправиться к местонахождению Чуи и забрать его. Как это могло случиться? Холодная хватка на её сердце стала удушающей, когда она увидела, как неподвижную фигуру её бывшего протеже везут в отделение неотложной помощи. Чуя, её драгоценный мальчик, был покрыт кровью и тяжёлыми ранами. Она не знала, были ли какие-то из них от взрыва или они были из заграничной миссии, которую он неожиданно завершил гораздо раньше, чем планировал. Эту миссию было отнюдь не легко выполнить, если бы Мори сказал обратное. (Её Чуя всегда феноменален. Это ожидается от кого-то его калибра; от того, кто близок к тому, чтобы стать Руководителем, как и она. Коё просто хотелось бы, чтобы он отсутствовал немного дольше вместо того, чтобы вернуться раньше. Может быть, тогда он бы не боролся за свою жизнь прямо сейчас.) Мори лично руководил операцией по спасению Чуи. Он приказал всем, кто не имеет медицинского образования, оставаться снаружи и не беспокоить его и его команду, чтобы кто-нибудь не захотел выстрелить пулей им в голову. Коё лично осуществила бы эту угрозу, если бы это означало, что жизнь Чуи будет спасена. Но теперь, сжимая знакомую всеми любимую шляпу на коленях, Коё ждёт рядом с больничной кроватью, на которой лежит Чуя. Если бы не устойчивый писк аппарата и слабая подача кислорода, она бы поверила, что Чуя просто отдыхает, а не находится в коме. Её вишнёво-красные глаза прослеживают бинтовые повязки, обмотанные вокруг головы и правого глаза Чуи, его шеи, рук и большей части верхней части тела. Она знает, под одеялом ещё больше бинтов, покрывающих его нижнюю часть. Прошла неделя с тех пор, как Чуя впал в кому без признаков пробуждения. Коё навещает его каждый день (когда нет миссий), чтобы присматривать за ним. Почему это случилось с Чуей? Мори сказал ей, что они несколько раз чуть не потеряли мальчика во время операции. Чуя уже получил раны во время своей заграничной миссии, в том числе несколько треснувших рёбер и несколько серьёзных ножевых ранений, которые потребовали наложения швов. К сожалению, ударная волна от взрыва, отбросившего Чую, ухудшила его уже имевшиеся травмы. Сильный удар от столкновения с бетоном привёл к перелому рёбер, и одно из них пробило лёгкое. Большая потеря крови из-за разрыва швов. Из-за того, насколько близко произошёл взрыв, Чуя получил в основном ожоги первой и второй степени. Ещё больше сломанных костей. Внутреннее кровотечение. Повреждение органов из-за ударной волны. Беспокоит и травма головы, которая требует регулярного наблюдения. Это просто чудо, что Чуя жив в настоящий момент. Любой нормальный человек, в теле которого не обитает бог, на месте Чуи был бы мёртв. Чуя будет находиться под пристальным наблюдением самого Мори, сославшегося на то, что он не доверит ни одному другому врачу заботиться о Чуе в том состоянии, в котором он находится. Он не будет рисковать жизнью мальчика из-за заурядных способностей какого-то доктора. (Коё знает, что когда-то был врач, которому можно было доверить Чую, но он и другие умерли слишком рано, разбив при этом сердце её драгоценного мальчика.) Босс сообщил ей, что выздоровление Чуи будет долгим и тяжёлым. Не только физически, но и касательно психических и эмоциональных аспектов. Коё чувствует, как сжимается её сердце, когда она вспоминает разговор, который они с Мори вели с Чуей перед взрывом. Как они сообщили ему, что Дазай, его партнёр, добровольно покинул мафию и, возможно, стал предателем. Коё начинает осторожно поглаживать одну из рук Чуи, чтобы успокоиться. Ни ей, ни Чуе не будет никакой пользы, если она вдруг сломается, потому что мир решил стать более жестоким, чем он уже есть. О, она не была слепой, чтобы не видеть очевидного притяжения между двумя мальчиками. Никто не был одурачен их мнимой ненавистью друг к другу. Не тогда, когда люди могли видеть, как Чуя всегда защищал Дазая от чужой зависти и угроз смерти (что было мило, если они думали, что смогут надуть Демонического вундеркинда) или как Дазай всегда держал Чую в собственнической хватке, когда другие думали попытать счастье с его партнёром. Честно говоря, вся мафия постоянно делала ставки на то, когда «Двойной Чёрный» официально сойдётся вместе. Коё в самом начале предупредила Чую держать Дазая на расстоянии вытянутой руки, если он не хотел пострадать от рук Демона-Вундеркинда. Она волновалась, потому что видела, на что способен Дазай, и не хотела, чтобы мальчик, которого она держала близко к своему сердцу, был использован и выброшен. Но она ничего не могла поделать, когда увидела, как Чуя загорается, светится в присутствии Дазая, сколько бы он ни говорил, что тот раздражает его до смерти. Она видела, что Чуя счастливее и менее насторожен рядом со своим партнёром. Она видела намёки на уязвимость в те редкие моменты, когда он и Дазай утешали друг друга. Она видела разделённую между ними нежную заботу. Возможно, Дазай действительно изменился, когда в его жизни появился Чуя. В глубине души Коё молилась, чтобы любовь, которую она видела, не была запятнана тьмой. Она молилась, чтобы свет, который она видела в голубых глазах Чуи, когда он смотрел на Дазая, остался. Она молилась, чтобы любовь между ними не была отнята богами. Она должна была знать лучше, чем надеяться. Мой Чуя не заслужил этого. Она будет наблюдать за тем, как мальчик оправляется от разбитой любви, от сломанного доверия, от боли, которую он не заслужил. Она будет наблюдать за тем, как свет в глазах Чуи меркнет почти до полного исчезновения. Она будет наблюдать за тем, как он тонет в печали, и она ничего не сможет сделать, чтобы исправить это. Коё клянётся, что в следующий раз, когда она увидит Демона-Вундеркинда, он получит смерть, которую заслуживает, когда она пронзит его сердце своим мечом. Она не думала, что её сердце может разбиться во второй раз. Но боги любят доказывать, что она неправа.

|...|