Upon the Tainted Sorrow Blossoms a Lotus

- ... а потом Каджи-сан снова взорвал свою лабораторию после того, как смешал неправильные химикаты. Бригада уборщиков преследовала его часами после этого. Рю-нии и Гин-нее нашли новую квартиру поближе к этому месту. Хироцу-сан и Тачи-сан всё ещё на своей миссии. Коё-сан недавно заключила сделку с фирмой, занимающейся онсэнами. Мы должны поехать туда вместе, Чуя! Хигучи-сан улучшила свою меткость в стрельбе и отправилась на разведывательную миссию. Элис-чан стала одержима рисованием, и все должны хвалить её рисунки, иначе у них будут проблемы с Боссом. А Босс по-прежнему трудоголик и пьёт слишком много чая. Я думаю, что некоторые люди пытались захватить часть нашей территории, но они наверняка мелкие сошки. Так что, не стоит беспокоиться! Кюсаку на мгновение замолкает, ожидая ответа от человека на больничной кровати. Единственный звук в комнате - непрерывный писк кардиомонитора и его ежедневная бессвязная болтовня. Конечно, ответа нет. Будучи одним из самых могущественных мафиози в мире, девятилетнему ребёнку относительно легко прокрасться по зданию. Честно говоря, кто-то мог бы подумать, что в этом месте будет более строгий режим безопасности, чем есть сейчас, особенно если в палате, куда он всегда направляется, находится кто-то такой важный, как Чуя. Опять же, у ребёнка, о котором идёт речь, есть специальное разрешение находиться в этой палате. Чего у большинства людей в Портовой мафии к их растущей зависти и неудовольствию нет. Что ж, для Кюсаку не имеет значения, что думают люди; до тех пор, пока он может добираться до места назначения без препятствий. Потому что походы к Чуе, чтобы рассказать ему о своём дне и ежедневных событиях в Портовой мафии - это то, что сохраняет его рассудок нетронутым, что заставляет его вставать с постели каждое новое утро. Потому что за прошедшие шесть месяцев Чуя всё ещё не вышел из комы. - Когда ты очнёшься, Чуя? Тебе всё ещё больно? - шепчет Кюсаку, крепко прижимая свою куклу к груди. Он смотрит в сторону и видит вазу с цветами, стоящую на столе. Он знает, что Коё всегда приносит свежую композицию, когда наносит визит раз в неделю. Эта композиция из подсолнухов, жёлтых и белых роз, синих ирисов, гипсофилы и лаванды. Кюсаку помнит те цветы, которые должны символизировать добрые пожелания, крепкое здоровье, надежду и веру. Надежду и веру в то, что Чуя скоро очнётся. Потому что Кюсаку не знает, что делать, если Чуя этого не сделает. - Пожалуйста, проснись, Чу-нии... Он чувствует, как слёзы жгут глаза, когда стеснение в его груди становится почти невыносимым. Он не хочет снова плакать, потому что плач не поможет Чуе. Кюсаку хочет, чтобы он мог взять любую боль, которую сейчас чувствует Чуя, и перенести эту боль на себя, чтобы Чуя мог проснуться и улыбнуться ему. Но это не сработает, потому что у него нет такой способности. Кюсаку ненавидит то, как неподвижно Чуя лежит на больничной кровати. Для него Чуя яркий и свободный, готовый покорить мир. Он - причина, по которой Кюсаку всё ещё здесь, в этом мире. Год назад Чуя помог ему выбраться из тьмы, в которой он себя похоронил, и вытащил на свет. Он неожиданно обнаружил Кюсаку и Дазая в секретной тренировочной комнате, увидев лишь, как Дазай аннулирует «Догра Магра» и оставляет его сильно истекающим кровью на полу. Кюсаку помнит, как Чуя подбежал к нему, как нёс его в лазарет, чтобы позаботиться о его тяжёлых ранах. Он помнит, как наблюдал за Чуей, ругающим Дазая за то, что тот слишком сильно на него давит; он не мог поверить своим глазам, когда увидел, как Демон-Вундеркинд дуется будто ребёнок. (Дазай всё ещё ужасал его, но он был менее пугающим, когда Чуя был рядом.) С тех пор Кюсаку ускользал из своей комнаты и следовал за Чуей, как утёнок следует за своей мамой. Он вёл себя лучше, когда Чуя был рядом, всегда слушался и учился. Это было ошеломляюще, уму непостижимо для любого, кто видел это и пытался понять, каким образом один из самых неуравновешенных детей в Портовой мафии внезапно изменился к лучшему. Кюсаку до сих пор не может поверить в тот день, когда Мори передал Чуе власть над его обучением (с помощью Дазая) и отдал его под его опеку. Словами не передать, каким счастливым он себя почувствовал, когда Чуя сказал, что он будет жить с ним. Кюсаку чувствовал себя таким защищённым с Чуей, делающим мир вокруг него менее страшным. Это был лучший год в его жизни. И так было из-за Чуи. Чуя - его самый важный человек; первый человек, который позаботился о нём и полюбил его, несмотря на ужасную способность. Человек, который обнимал его всякий раз, когда Кюсаку чувствовал себя подавленными, желая исчезнуть из мира. Человек, который шил ему новых кукол каждый раз, когда он разорялся на тренировках. Человек, который приготовил его первую домашнюю еду. Карри - его любимое блюдо! Человек, который бережно перевязывал его раны, шепча мягкие слова утешения. Человек, который пел ему колыбельные, чтобы он мог спокойно спать по ночам. Он хочет, чтобы Чуя очнулся. - Здесь одиноко, Чуя, - хнычет Кюсаку. Слёзы катятся из его глаз. Вытирая их, он не замечает лёгкого движения, исходящего от человека на больничной кровати. Он замирает, когда слышит голос, низкий и хриплый. - ... Юу? Кюсаку запрыгивает на кровать, чтобы убедиться, что у него не просто галлюцинации. Его несовпадающие глаза расширяются, видя, как единственный голубой глаз рассеянно смотрит на него в ответ; усталый, но сознательный. - Чу-нии? Его голос ломается, но ему всё равно. Чуя очнулся! Кюсаку видит лёгкую улыбку, которую Чуя пытается подарить ему. - Юу... Он взрывается плачем, но слёзы полны счастья и облегчения. Он хотел бы обнять Чую, но это только усугубило бы состояние его ослабленного тела. - Чу-нии! Его самый важный человек, наконец, открыл глаза. - Жди здесь! Я позову Коё-сан и Босса! Кюсаку выскакивает за дверь и кричит, чтобы все услышали: - Чуя очнулся! Желания Кюсаку в прошлом никогда не исполнялись, но он, несомненно, счастлив, что это единственное желание было услышано. Теперь он сможет остаться рядом с Чуей навсегда.

|...|