Upon the Tainted Sorrow Blossoms a Lotus

- два года назад-

В Портовой мафии есть уверенность, что Смерть тихо поджидает в тени: призрачная мантия во тьме и скелетные руки, ждущие, чтобы одарить человека ледяным прикосновением. В мафии, особенно в организации с эсперами, шансы погибнуть выше, чем попасть в автомобильную аварию. В случае смерти члена мафии, этот человек должен быть похоронен на личном кладбище мафии. Участок земли был куплен во время правления Мори для захоронения тех, кто отдал свою жизнь за мафию. (Это был способ Мори выразить своё уважение и благодарность тем, кого больше нет. В отличие от его мёртвого предшественника, который просто приказал сжигать тела, а прах развеивать неизвестно где.) Чуя идёт по каменной дорожке к более уединённой части кладбища, где похоронено всего пять человек. Это могилы людей, которые когда-то были высокопоставленными членами мафии. Они были уважаемы и любимы теми, кто когда-то работал под их началом. Даже Босс иногда посещает их могилы. «Флаги» также когда-то считались семьёй Чуи, независимо от того, насколько коротким было их время вместе. Прошло четыре года? Их смерть до сих пор причиняет Чуе боль, но эта боль не так мучительна, как в его первый год без них. Помогает, когда другие люди рассказывают ему истории о них. Истории, которые те пятеро так и не получили шанса рассказать Чуе. Чуя останавливается перед пятью могилами. Каменные плиты хорошо сохранились, как будто время никогда не имело возможности износить их; они заботливо вычищены и окружены букетами тщательно подобранных цветов. Это свидетельство того, как сильно Чуя и другие любили их и любят до сих пор. После смерти «Флагов» Чуя приходил раз в месяц: просто поговорить, о чём угодно. Иногда он брал с собой Кюсаку и позволял ребёнку болтать о своём дне, потому что у него никогда не было возможности встретиться с «Флагами». Кюсаку полюбил бы их, и наоборот, если бы судьба была добрее. - Простите, что мне потребовалось два года, чтобы прийти. Столько всего произошло, что вы не поверите, - Чуя кладёт на каждую могилу небольшой букет красных роз. - Вините Дазая в моём внезапном исчезновении; мудак наконец-то сделал это. Чуя всё ещё примиряется с этим фактом. Он собирается убить ублюдка за то, что тот заставил его пройти через всё это дерьмо. - Если вам, парни, никто не сказал, у этого дерьмового ублюдка хватило смелости уйти из мафии. Этот мудак превратился в предателя и оставил для меня подарок. Чуя слегка прикасается к повязке над правым глазом. Мори сказал, что глаз чудесным образом заживает хорошо: возможна небольшая размытость, но ничего слишком серьёзного. Чуя мало что может сделать со шрамами, но он смирился со своей новой внешностью благодаря поддержке своей семьи. Он смотрит на первую могилу. - Держу пари, ты смеёшься надо мной, Альбатросс. Будь благодарен, что я не могу надрать тебе задницу. Каким-то образом я закончил тем, что перенял часть чувства стиля Дазая. Ад, некоторые части моего тела обмотаны бинтами. По крайней мере, я могу изобразить одноглазую мумию лучше, чем скумбрия. Помешанный на мотоциклах мафиози бесконечно дразнил бы Чую, но тут же утащил бы (читай: похитил) его на вертолёте, чтобы подбодрить. Или даже позволил бы ему прокатиться на своём байке, если бы это могло помочь. Альбатросс сделал своей миссией вызывать улыбку на лице Чуи при любой возможности. Однажды он прокрался в его квартиру и нарисовал звёзды светящейся в темноте краской на потолке после того, как Чуя однажды упомянул, что звёзды утешали его во время его пребывания на улицах. Он смотрит на следующую могилу: один из немногих врачей, к которым он когда-либо охотно обращался за медицинской помощью. - Хотел бы я, чтобы ты был здесь, Док. Мы бы отпраздновали моё совершеннолетие таким количеством красного вина и шампанского. Затем ты бы попилил меня за низкую толерантность к алкоголю и просто заставил бы вместо этого пить чай. Иронично, что Док был тем, кто познакомил Чую с чудесами хорошего вина, научив его, как выбирать и как пробовать вино. Помимо вина, Док научил его заваривать чай. Он даже оставил ему журнал рецептов о заваривании различных сортов чая, сославшись на множество замечательных преимуществ для человеческого здоровья. Док всегда заботился о нём - даже после смерти. Чуя подходит к третьей могиле. Он поглаживает серебряную подвеску в виде лотоса на своём чокере. - Я наконец-то открыл шкатулку, которую ты для меня оставил. Не могу поверить, что ты заказал для меня новый чокер, Липпманн. Ты дошёл до того, что нашёл эспера, который может защитить металлы от потускнения, - он позабавлено фыркает. - Он и к моему новому гардеробу подходит! Модный мужчина с серебряным языком, который умел вести переговоры и заключать сделки, как никто другой. Первый человек, который научил Чую важности заботы о себе и нахождению времени, чтобы расслабиться и почувствовать себя хорошо. Липпманн не переставал говорить Чуе, что он подобен лотосу. Неважно, насколько грязен и испорчен мир - Чуя всегда будет выходить сильным и красивым. Перейдя к четвёртой могиле, Чуя кладёт рядом с розами новую пачку сигарет. Они были любимым брендом Айсмена. - У вас с Липпманном была одна и та же идея? Гин хочет знать, где ты заказал кинжал, который оставил для меня. В Японии такого металла не найдёшь, - он приподнимает кинжал, о котором идёт речь. - Ты даже выгравировал «Petite Lotus» на лезвии! Чуя смеётся, вспоминая, что когда-то стоический убийца обладал одним из самых сухих чувств юмора и сарказма в мафии. Мужчина мог отпустить шутку, и никто не мог сказать, серьёзен он или нет. Но Айсмен также был одним из самых хорошо подготовленных людей, уравновешенным и надёжным. Он научил Чую, как превратить свои слабости в силу. Защитник в глазах Чуи, он оставил ему кинжал как способ защитить себя. Чуя встаёт перед последней могилой; плотнее закутывается в чёрное пальто. - Наконец-то я надел твоё пальто, Пианист. Ты оставил его на мой двадцатый день рождения. Я не знаю, почему ты его оставил, но спасибо тебе. Такое ощущение, будто ты здесь, со мной. И это именно то, что пытался сделать Пианист. Он и остальные всегда старались быть рядом с Чуей. Присматривать за ним и защищать его так хорошо, как только могли. Давать ему знать, что он достоин любить и быть любимым. Чуя судорожно выдыхает, отступая назад, чтобы посмотреть на все пять могил. - Всё ещё тяжело думать о вас, ребята. Иногда я захожу в ваши старые подразделения и пытаюсь найти вас всех. Вместо этого я вижу, как все ваши подчинённые усердно работают, чтобы заставить вас, парни, гордиться ими и чтобы удерживать мафию на ногах. Как и я, они всё ещё думают о вас, ребята. Чуя сжимает руки в кулаки, глядя вниз. - Я скучаю по вам, парни, и хотел бы, чтобы вы пятеро были живы. Вы все, правда, очень нужны мне, особенно в последние два года, - он вытирает случайные слёзы, стекающие из глаз. - Но вы мертвы, и я знаю, что вы хотели бы, чтобы я двигался вперёд. Вы все пожертвовали своими жизнями, защищая меня, не для того, чтобы я мог погрязнуть в страданиях. Он всё ещё здесь четыре года спустя. Их смерти не были напрасны. Чуя снова поднимает взгляд на их могилы. - Я надеюсь, что вы все будете мной гордиться. Я позабочусь о тех, кого вы оставили. Я буду защищать мафию и помогать Боссу сохранять мир в Йокогаме. Затем он улыбается маленькой, но драгоценной улыбкой. - И я буду жить так, как вы все хотели для меня. Как человек, которым я - как вы все верили - являюсь. Верили до последнего вздоха. - Спасибо вам за всё...

- сегодняшний день -

- Кью! Ты споткнёшься, если будешь бежать так быстро! - Но Гин-нее, вы трое слишком медленные! - Скажи это ещё раз, сопляк. «Расёмон» тебя не расслышал. - Клянусь, такими темпами вы трое подарите мне первые седые волосы, - раздражённо вздыхает Чуя, неся в руках бутылку красного вина и саке. Рюноске поправляет солнцезащитные очки, глядя вдаль. - Кью такой, потому что вы так много балуете его, Чуя-сан. Он несёт одеяло, в то время как «Расёмон», его тенеподобная способность чёрного зверя, несёт цветочные подношения. - Я балую и тебя, и Гин, и вы двое, получается, одинаковые, - Чуя дразняще ухмыляется. - Вы все сопляки. - Чу-нии! Не причисляй меня к той же категории, что и Рю-нии! Кюсаку волшебным образом появляется перед ними, дуясь. - Я согласна с Кью, Чуя-сан, - говорит Гин, одетая в белый сарафан и несущая корзину для пикника. Рюноске смотрит на них двоих, его глаз дёргается за очками. Чуя посмеивается, позабавлено и ласково. - «Флаги» будут рады увидеть это вновь.

|...|