Park Inc.

— Ну, и чем объяснишь свое геройство? — господин Пак усаживается в бежевое кожаное кресло и включает компьютер. Чонгук аж диву дается — реальный компьютер, не планшет там или ноутбук. Хотя это последнее, о чем он должен думать, оказавшись один на один с тем, кто так сильно повлиял на его жизнь, взгляды и выбор будущей карьеры. — Мхм, простите? — Чонгук глупо улыбается, когда смотрит на господина Пака, который проводит рукой по волосам, и Чонгук зависает по-новой. Он, конечно, знал, что тот недавно перекрасился в соломенно-пепельный цвет, но одно дело смотреть на фотографии с форумов, а другое — видеть, насколько мягкими выглядят светлые прядки, пропущенные через аккуратные пальцы в быстром жесте. Господин Пак вздыхает и поднимает взгляд на Чонгука, тот сразу тушуется и опускается в кресло, которое стоит неподалеку от рабочего стола. — Не расскажешь, почему, придя на работу, я застал сцену, достойную дорамы, да и то низкого пошиба? Чонгук не может понять, злится ли господин Пак или, что было бы невероятно хорошо и льстяще, одобряет поступок Чонгука. Хотя, скорее всего, он не знает, в чем этот самый поступок заключается, поэтому Чонгук спешит пояснить, кстати и не очень приплетая сюда историю о том, что он пришел устраиваться на работу, и как для него это было важно, а поэтому он не мог не проникнуться отчаянием омеги на входе. Не говоря уже об оскорбительном тоне мужчины на ресепшене. — Ясно. Чонгук вглядывается в господина Пака, пытаясь понять по нему, что он думает обо всей этой ситуации. Но вместо этого Чонгук просто получает возможность полюбоваться кумиром всех омег (и Чонгука) вблизи. Подметить, из какой нежной и дорогущей ткани сделана рубашка под официально-классическим костюмом. Как красиво смотрятся изящные кольца на печатающих что-то пальцах. Как отражается экран монитора в глубоких глазах, пока господин Пак, видимо, просматривает рабочую почту и отвечает на самые срочные письма. Чонгук понимает, что уже конкретно пялится, поэтому отводит взгляд и начинает рассматривать офис. Тут нет дипломов или наград, фотографий со знаменитостями или важными личностями. Кабинет оформлен в спокойной бежевой гамме. Чонгук водит руками по коленкам, потом перестает — кому охота даже краем глаза смотреть на суетящегося сотрудника. Хотя какой из него сотрудник? Так, недоразумение. Чонгук думает, что Джэхва дико обрадуется, что его брат побывал аж в кабинете самого Пак Чимина, даже поговорил с ним немного. Наверняка Чонгук сумеет преподнести эту историю впечатлительному школьнику так, что он даже не заметит главного — что Чонгук не смог получить работу мечты. Родителей уже так отвлечь не получится. Ну ничего, для них Чонгук придумает оптимистичную историю про то, что когда закрывается одна дверь, открывается другая, и что он сможет поднабраться опыта где-то еще, а потом попытать счастья снова. Ведь не всегда же там будет проводить собеседования тот спесивый мужчина. Ведь не всегда же? Чонгук опять останавливает беспокойные руки, садится на них, быстро осознает, насколько по-детски это выглядит, и кладет их на колени. Да, глупо, но зато он не действует на нервы. Наверное. Чонгук не знает, куда себя девать, поэтому с благодарностью за передышку в давящей тишине, которую господин Пак, похоже, не собирался прерывать, оборачивается на стук в дверь. — Можно? Когда же в кабинет заходит тот самый бессердечный монстр с собеседования, Чонгук готов взвыть. Из огня да в полымя. Дай бог, его сейчас не отчехвостят. А то если его и из кабинета мистера Пака попросят выйти, это будет совсем уж тоскливо. — О, и ты тут, — мужчина кивает Чонгуку и, больше не обращая на него внимания, подходит к столу и начинает что-то рассказывать господину Паку, протягивая бумажку за бумажкой. Говорят они тихо, да и Чонгук пытается делать вид, что его тут нет. И вообще подслушивать неприлично, даже если ты сидишь меньше чем в метре от эпицентра разговора. Чонгук понимает, что кто-то готов подписать документы, а кто-то нет. Мимоходом брошенный взгляд подтверждает теорию Чонгука, что сопротивленцы очень важны. И недовольная складка, залегшая на лбу господина Пака, этому подтверждение. Чонгук пытается притвориться комнатным растением и не отсвечивать. Он переводит взгляд на блики солнца на потолке и думает, что могло их породить. Это блестит что-то в комнате? Или на улице? — Да когда же он поймет, что мы не прогнемся! — господин Пак хлопает рукой по колену, Чонгук вздрагивает и делает вид, что ничего не услышал. Получается фигово. Господин Пак со вздохом перелистывает бумаги перед собой и подчеркивает какие-то строчки по несколько раз, пока вредный дядечка за этим спокойно наблюдает. Чонгук думает, что как же странно, что не было таблички с его именем на собеседовании. Ну всегда же они бывают. Наверное. По крайней мере, об этом всегда говорили обучающие видео, в которых рассказывалось, как лучше проходить собеседования и отвечать на каверзные вопросы. Господин Пак и безымянный дядечка заканчивают переговоры, дядечка на прощание бросает Чонгуку «ну, удачи», причем Чонгук не может понять, это он иронично или всерьез. И, самое главное, удачи в чем? Что он знает, чего не знает Чонгук? Господин Пак перебирает полученные бумаги, которые остались у него на руках, в процессе начинает поджимать губы, то с одной, то с другой стороны, как бы сминая их закрытым ртом. Чонгук зависает на этих простых жестах. Наверное, неприлично так разглядывать человека, но, в конце концов, Чонгук же не железный. Он видит перед собой что-то красивое — он любуется, засматривается. Господин Пак распрямляется довольно резко, аккуратно отбрасывая бумаги. Чонгук мысленно восхищается тем, что даже это у него получается красиво — бумажки падают ровной стопочкой, никуда не разлетаясь даже на миллиметр. Чонгук смотрит внимательно, ждет — хоть чего. Господин Пак тихонечко вздыхает, берет в руки телефон и, посмотрев в последний раз на Чонгука, бросает: — Завтра, ровно к 8-ми. Зайдешь в секретариат на третьем. Тебе объяснят. Чонгук вскакивает с кресла, кланяется, как заведенный, повторяя «Спасибо, господин Пак, я вас не подведу, господин Пак» и, пятясь, выходит из кабинета. Что это сейчас вообще было? Он без понятия, на какую должность его наняли, но он согласен будет на любую. В Чонгуке сейчас столько энергии и буйства, что ему хочется не дожидаться лифтов, а спуститься по лестнице, но дойдя до лобби и заметив спокойных омег и бет, он берет себя в руки, немножко заземляется и просто переминается с пятки на мысок. Почти как степенный и адекватный сотрудник. С улыбкой, от которой уже начинают болеть щеки. * Джэхва сидит на стуле, подтянув ноги и доедая мороженое из небольшого контейнера — Чонгук купил ему его любимое, с шоколадной стружкой, по пути домой, чтобы отпраздновать устройство на работу. — Слушай, ты точно не унюхал его запах? Джэхва смотрит с почти детской непосредственностью. Чонгук не понимает, когда разговор пошел не туда. Он так торопился домой, чтобы похвастаться перед братом, когда тот вернется из школы. А вместо этого он уже несколько раз рассказал, во что был одет Пак Чимин, какие у него были украшения, насколько он ниже Чонгука («погоди, покажи на себе, давай я встану перед тобой»), а часы у него были дорогие? Чонгук отвечает, на что может, пытаясь перевести тему на то, как же круто хотя бы попробовать работать в организации господина Пака, сбывшаяся мечта. Но брат с невиданным доселе упорством задает самые нелепые вопросы, которые можно придумать. — Что? Это неприлично, нюхать других людей! — Чонгук возмущенно пыхтит и идет выбросить свой контейнер из-под мороженого, чтобы хоть как-то отвлечься. Что вообще нашло на его брата? Приличные люди не обсуждают чужие запахи! — Ой, да ладно тебе, мне просто любопытно, какой у него запах. Вдруг он пахнет как-то странно? Джэхва доскабливает остатки мороженого и оставляет коробочку на край стола. Чонгук выбрасывает и ее, лишь бы отвлечь брата от допроса. — Я же уже сказал, я не унюхал. Да я бы и не стал! — Чонгук взмахивает руками над мусоркой. — Что на тебя сегодня нашло? С каких пор ты стал таким любопытным? Джэхва теребит кромку домашних брюк — у него даже домашняя одежда продуманная, красивая, выбранная со вкусом. — Ну, просто ты встретил самого Пак Чимина, естественно, я хочу узнать все в малейших подробностях. Джэхва звучит насупленно, обиженно. Чонгук подходит и нежно поглаживает его по голове (опытным путем было выяснено, что трепать волосы брата — прямой путь к мини-потасовке). — Я понимаю, — Чонгук смотрит на то, как Джэнхва постепенно успокаивается и расслабляется. — Представь, если я действительно буду работать в корпорации господина Пака. Смогу помогать его делу. Джэхва прислоняет голову к боку Чонгука и прикрывает глаза. Как же он устает в школе. Он вкалывает так же, как и в свое время Чонгук. Ходит на все факультативы, которые родители могут себе позволить оплатить. И все равно они оба понимают, что это не гарантирует его поступления на факультет мечты. И дело тут будет не в баллах, а в том, что он омега. Чонгук отгоняет грустные мысли. Он для того и хочет работать на корпорацию господина Пака, чтобы когда-нибудь омеги смогли свободно учиться и работать, а не получать места-подачки, диспропорциональные возможностям альф. — Бро, но ты его все-таки понюхай, — Джэхва профессионально уворачивается от хлопка Чонгука по плечу и спрыгивает со стула. — Извращенец, — со смехом шепчет Чонгук и получает от уходящего брата третий палец. Он не такой мягкий цветочек, каким иногда хочет казаться. Чонгук фыркает и поворачивается к плите. Он планирует сделать папе и отцу сюрприз. Папа говорит, что он отлично готовит, отец же просит не расшатывать лодку и позволить папе радовать всех своим талантом. Папе повезло, что он смог устроиться поваром в небольшой семейный ресторанчик. Он попал туда по рекомендации школьного друга, который помнил про его страсть к готовке и богические вкусняшки, которыми он иногда угощал одноклассников. Чонгуку далеко до папы, но вот приготовить что-нибудь простое и сытное у него точно получится. Чонгук залезает в холодильник и, строго разглядывая продукты, фоново думает, что, конечно же, он не будет принюхиваться к господину Паку. Какая безумная мысль. Джэхва иногда такое выдает! Пфф. Господин Пак для Чонгука больше кумир, учитель и вдохновитель, чем омега с запахом. Чонгук захлопывает дверцу, когда холодильник начинает пищать. Черт бы побрал Джэхву, только сбил Чонгука с мысли. Они сегодня празднуют то, что Чонгук, вроде, устроился на работу. Тихонький голосок внутри Чонгука шепчет, что он и правда не унюхал запаха господина Пака, хотя уткнулся ему буквально в шею. Чонгук чертыхается и снова открывает холодильник. * Чонгук смотрит на яркое солнце через окно автобуса, мерно покачиваясь вместе с массой людей, забитых в металлическую коробку вместе с ним. Ехать надо всего 40 минут и по прямой — если не будет пробок, то вообще идеально. Чонгук думает, что это знак. Все складывается в его пользу. Даже школьники, плетущиеся по одному или стайками по улице, которую проезжает автобус, кажутся ему особенно прекрасными и одухотворенными. Он сможет им помочь. Наверное, не всем и, скорее всего, не сразу. Но он как никогда близок к своей мечте. Чонгук улыбается и, стараясь никого не толкнуть, достает наушники. Сегодня такой красивый день. День начала его новой жизни. * На ресепшене (где стоит новый бета) ему выдают временный пропуск и говорят, как дойти до секретариата. Чонгук готов горы сворачивать, но в итоге все его силы уходят на бумажную волокиту, оформление пропусков, страховок, хождение по этажам, выслушивание общего инструктажа. Чонгуку выделяют его рабочее место за одним из длинных столов, разделенных небольшим перегородками. Его офис теперь будет на пятом этаже, а по обе стороны от него оказываются бета и омега. Бета молчалив и спокоен. А вот молодой омега начинает болтать с ним, как будто они были знакомы уже миллион лет и встретились после перерыва. Чонгук не успевает отвечать на расспросы сверхдружелюбного коллеги, который, похоже, реально рад тому, что они теперь будут работать вместе. Чонгук успевает узнать биографию омеги (Сончжу, 22 года, родом из Кури), посмотреть фотографии его выступлений в танцевальной студии (классные), пока его не выдергивают на новый круг оформления документов (скучный). Потом ему настраивают компьютер и, узнав в каких программах он умеет работать (Чонгук с гордостью отвечает утвердительно на все перечисленные), дают ему простое, но объемное задание по систематизации данных. Чонгук незаметно отвечает брату в какао-токе, говорит, что всё хорошо, люди дружелюбные и всё оказалось не розыгрышем или плодом его воодушевленного воображения. Когда Чонгук сверяет данные на бумажках и вводит их в таблицу, а глаза начинают ныть, он понимает, что зря боялся, что он будет бездельничать и ему не смогут найти чем заняться. Судя по тому, как к нему раз в час заглядывают люди из других отделов, которые уже узнали, что он разбирается в компьютерах, на первых порах он стопудово побудет на все руки мастером. Чонгук даже рад, но самую малость заебан. Чонгук списывает копящуюся усталость на то, что это первый рабочий день, и надеется, что дальше все будет понятнее и четче. — Я бы принес тебе вкусняшек из столовой, но нам запрещено выносить оттуда еду, — печально сетует Сончжу, а потом кладет локоть на стол, подбородок на руку и, смотря оленьими глазами, проникновенно говорит. — Ну, рассказывай. Чонгук, который только закончил читать инструкцию об использовании общих папок на сервере и вернулся к организации свежесозданной рабочей почты, запоздало поворачивается к коллеге. — Ммм, что? Сончжу хлопает глазами, а потом слегка подается вперед: — Ну, расскажи, что тебе господин Пак сказал? Когда увел к себе в кабинет? В голосе Сончжу сквозят восхищенно-романтичные нотки, как будто Чонгук вернулся со свидания и должен поделиться тем, подарили ли ему розы или фиалки и насколько красивым был фейерверк в конце. Офигеть, как быстро по офису разносятся слухи. Зато понятно, почему его все рассматривали не просто с любопытством, а как будто с тайным знанием о нем, как будто им было известно про него что-то такое, чего сам Чонгук не знал. Чонгук вздыхает. Он не фанат сплетен, даже когда и говорить-то особо не о чем: — Спросил про то, почему я так поступил с тем бетой, — Сончжу слушает внимательно и с пониманием кивает, мол, да, эту часть он знает, можно продолжать. — А я рассказал, что хотел бы устроиться в Park incorporated, поэтому и пришел утром на собеседование. И все. — И все? — Сончжу не готов к такому скудному пересказу. Чонгук может пару тыщ вон поставить на то, что Сончжу про эту историю знает уже вагон и маленькую тележку, а еще в курсе, что стало с тем бетой и с той омегой. — И все, — Чонгук вымученно улыбается и поворачивается к экрану. — Ничего особенного. Возмущенный выдох служит Чонгуку ответом. Сончжу прикатывается на кресле поближе, игнорируя все границы приличия. — Ничего особенного? Ничего особенного?! — Сончжу следит за тем, как Чонгук открывает новое входящее письмо, и жалостливо откатывается к своему рабочему месту, — Ну, если не хочешь, не говори. Потом тихонько кликает мышкой, что-то печатает и бурчит себе под нос: — Подумаешь. Сончжу не выглядит обиженно или недовольно. Он скорее выглядит обделенной вниманием болтушкой. Чонгук тоскливо думает, что как классно было бы принести на работу наушники, но вряд ли его тягу к музыке тут оценят. * После недели работы Чонгук обживается в коллективе, запоминает основные имена — это его слабая сторона, но хотя бы часть людей он уже уверенно узнает. Его обязанности становятся все более структурированными и понятными — бумагооборот и консультации на эту тему. Вообще-то Чонгук любит общаться с людьми, но понимает, что в компании, представляющей права омег, делать спикером альфу было бы нелогично. Постепенно Чонгук узнает про хитросплетения в компании — что сейчас вот-вот должна либо состояться, либо сорваться сделка с большим застройщиком, Auros Corp, но их глава, господин Мин, постоянно предлагает совсем уж зверские условия, настаивая на том, что дома с продуманной инфраструктурой для омег в сложном денежном положении мало кому интересны. И что, дескать, только безграничная доброта и мягкость его, господина Мина, дает возможность Park Inc. получить этот лакомый кусочек на рынке жилья. И именно о нем говорили господин Пак и господин Кан — Чонгук довольно быстро узнал, как звали недружелюбного мужчину с его собеседования. И тогда же ему рассказали, что он альфа и давний друг господина Пака. Также Чонгука просветили, что кое-кто делает ставки на то, будут ли вместе господины Пак и Кан, но Чонгук быстро слился с этой темы, мысленно возмущаясь, что неужели нельзя поверить в просто дружеские отношения между омегой и альфой и обязательно ли надо приплетать сюда романтику или секс. Чонгук все еще пыхтит на эту тему, когда делится, не называя имен, своими соображениями на тему в целом с Сончжу. — Согласен с тобой на миллион процентов, — Сончжу перестает делать вид, что печатает. — Как будто альфы и омеги должны автоматически западать друг на друга или быть тайно влюбленными друг в друга. Пфф. Чонгук украдкой смотрит на Сончжу, тот аж слегка покраснел от возмущения. Наверное, от возмущения. Чонгук, конечно, обычно хорошо считывает людей, но Сончжу иногда для него загадка. — Вот и я о том же. Как будто я начну приставать к первой встречной омеге, не посмотрев на то, какой передо мной человек. Сончжу опускает плечи и, притянув к себе клавиатуру, видимо, для активной, продуктивной работы, отвечает: — Да, ты не начнешь. Чонгук кивает, что да, ага, и забывает об этом разговоре до конца рабочей недели. Все тихонько собираются домой, недружно выключают компьютеры и обсуждают, кто куда хотел бы заглянуть — Чонгука тоже позвали, но он обещал Джэхва, что проведет с ним пятницу как в старые добрые времена — с пиццей и обсуждением всех последних новостей. Внезапно все сбиваются у прозрачных дверей их части этажа, Чонгук тоже идет посмотреть, что происходит. Сончжу хватает его за руку и протискивается к точке, с которой видно лучше всего. Чонгук не сразу понимает, почему весь офис на этаже так беспардонно наблюдает за встречей двух людей у лифтов, но, когда один из них слегка перемещается в сторону и второго человека становится видно, сердце Чонгука пропускает удар — это господин Пак. Чонгук говорит себе, что организм среагировал так из-за эффекта неожиданности. Чонгук ни разу не пересекался с начальником с момента устройства на работу. Он почему-то думал, что они будут видеться хотя бы иногда — может, на общих собраниях, летучках или что еще показывают в дорамах, которые изредка включает Джэхва. Но нет, до Чонгука больше доходят новости о том, куда съездил господин Пак, какому издательству дал интервью — и у Чонгука даже нет сил и времени, чтобы его прочитать, хотя он собирался. И вот сейчас он стоит в толпе зевак и смотрит на то, как господин Пак что-то отвечает коллеге. Любуется на то, как красиво тот выглядит, когда улыбается уголком губ на какую-то шутку. И как изящно расстегивает полы пиджака, чтобы убрать во внутренний карман телефон, не прерывая зрительного контакта с собеседником. Чонгук вздыхает — хотел бы и он когда-нибудь выглядеть так же круто и собранно, чтобы все тоже глазели на него, восхищались и читали его интервью. Чонгук не тщеславен, но просто господин Пак настолько объективно офигенен, что было бы глупо немножко не замечтаться. — Видишь, видишь, я же тебе говорил, — Чонгук не понимает, о чем ему агрессивно шепчет в ухо Сончжу. Тот вываливает на Чонгука столько информации — и важной, и беспощадно лишней, что Чонгуку даже лень сейчас вникать, — это господин Ким из второго отдела, они занимаются финансированием роддомов. Ну помнишь, я тебе рассказывал. Чонгук кивает в ответ на вываливаемые на него факты, радуется тому, что стоит все-таки в уголке, потому что так пялиться на начальника — это немножко неприлично. Хотя, если судить по тому, насколько никто не стесняется, это дело привычное и ненаказуемое. Господин Пак кивает в ответ, прощается, пожимает руку господина Кима и подходит к лифтам. Вся группка наблюдателей резко пытается сделать вид, что не подсматривала за ним через абсолютно прозрачные двери. Сончжу уходить не собирается и только грустно дергает Чонгука за рукав пиджака: — Ну как так-то! Даже не посмотрел на нас. Особенно на тебя. И с этим Сончжу уходит, а Чонгук только спустя секунду понимает, что ему сказали. Что значит «особенно на тебя»? Чонгук поворачивается, чтобы найти Сончжу и спросить, что тот имел в виду. Вечно он говорит какие-то глупости. * Чонгук выходит из офиса одним из последних. Тут не принято засиживаться, но Чонгуку важно было успеть отправить рабочий имейл именно сегодня. Он с чувством выполненного долга выключает компьютер, спускается по лестнице на первый этаж — ему нравится ходить пешком, поддерживать форму, сколько бы Сончжу его на эту тему ни подкалывал, — выходит на прохладную вечернюю улицу. Пахнет летней листвой, едой из забегаловок, цветочной пыльцой и проезжающими машинами — пахнет так, как бывает в центре города, немного душно, немного чересчур, но Чонгуку нравится. Он набирает полную грудь воздуха и улыбается — он нашел работу мечты, ему нравятся коллеги, а уже скоро он сможет объесться пиццей с братом и пересказать ему все рабочие новости, чтобы потом заснуть глубокой ночью при мерных звуках из широко распахнутого окна. Это ли не счастье? Чонгук смотрит на выезжающую из подземной стоянки машину бизнес-класса и ловит себя на мысли, а вдруг там внутри господин Пак? Уставший, но такой нереально крутой. Чонгук слегка трясет головой, улыбаясь своим почти фанатским мыслям. Это все влияние Сончжу, не иначе. Чонгук просто рад, что здесь работает. Ему до господина Пака — да просто даже до общения, не говоря уже о дружбе — как до Сатурна мелкими прыжочками. Чонгук фыркает от своих мыслей и идет к автобусной остановке — мимо других спешащих по своим делам людей, мимо разворачивающейся, чтобы выехать на главную дорогу, машины представительского класса, мимо господина Пака, сидящего в ней и внимательно смотрящего на Чонгука до тех пор, пока тот не пропадает среди людей на пешеходном переходе.