Park Inc.

Чонгук сидит под столом и пытается изогнуться, чтобы проверить, нормально ли воткнут в компьютерную панель кабель интернета. Если да, то придется вызывать техподдержку, а если нет, то было бы здорово — просто подоткнуть и все, делов-то. Поэтому когда его окликает незнакомый и решительно настроенный голос, он рефлекторно дергается и ударяется головой о стол. Растирая затылок, вылезает, мысленно проклиная того, кто не мог подождать хотя бы минутку. Раздражение сменяется удивлением, когда он видит господина Кана — того строгого альфу с собеседования. Он смотрит на Чонгука, отряхивающего брюки, с приподнятой бровью и продолжает: — К господину Паку, через 15 минут, зал конференций на восьмом этаже. Найдешь? В вопросе больше подъебки, чем искреннего участия. Чонгук не совсем понимает, что он сделал господину Кану, с момента собеседования прошло уже больше двух месяцев. Неужели он так долго держит зло? Или как невзлюбил Чонгука, так и не удосужился поменять своего мнения? Чонгук кивает, смотрит на часы, замечает, как за спиной господина Кана Сончжу показывает ему два больших пальца и лыбится как… ну как Сончжу. Господин Кан вздыхает и, бросив «смотри, не опаздывай», удаляется из офисной зоны простых работяг к себе, куда-нибудь на этаж повыше. Чонгук плюхается на стул. Интернет так и не заработал, но сейчас не до вызова техподдержки, хотя он как раз ждал важный имейл. Черт. Чонгук механически запускает руку в волосы, потом по возгласу Сончжу понимает, что это он зря. И через минуту оказывается ведомым в туалет, чтобы «привести тебя в божеский вид, за что мне такое наказание». В этот момент Сончжу звучит немножечко, как дедушка Чонгука по отцовской линии. Тот всегда бухтел, но никогда Чонгука по-настоящему не ругал и к каждому его приезду покупал его любимые сладости, вроде как для себя — и только на его похоронах малютка Чонгук узнал, что дедушка был диабетиком. Интересно, что бы деда сказал сейчас, видя, как Чонгука прихорашивает его друг перед походом к начальнику. Чонгук терпеливо позволяет Сончжу провести манипуляции с его волосами — он даже расческу успел схватить по пути в туалет! — и думает, что ему повезло с соседом по рабочей зоне. Наверное, он даже где-то в глубине души мог бы назвать Сончжу своим другом. Ну вот приятелем-то точно. Тот перекладывает челку то в одну сторону, то в другую, отходя на пару шагов, чтобы полюбоваться. — Вот, теперь не так стыдно будет. Чонгук смотрит на часы, понимает, что у него времени только вернуться за телефоном и домчаться на нужный этаж. Он не опаздывает, но не хватало еще приходить впритык. Пока Чонгук едет в лифте, тут уж не до лестниц, он ставит телефон на беззвучный и не дает себе начать паниковать. Вряд ли его бы вызвали к господину Паку для увольнения. Да и косяков у него в работе точно не было. Все, кому он помогал, были довольны. А свои задания он выполнял даже со слишком большой эффективностью. Ему Джэхва в ответ на хвастовство сразу сказал, что его брат — большой дурак, если не понимает, что на таких прытких, как он, просто будут сваливать лишнюю работу. И ценить не будут. А остальные будут только обижаться, что он тут из себя самого умного и незаменимого строит. Чонгук тогда с ним поспорил, пыл не убавил, но уже стал вести себя осторожнее. Чуть-чуть. Лифт открывается беззвучно, Чонгук выходит в холл и сворачивает по указателю в сторону конференц-зала. Осталась пара минут до назначенного времени. Он был здесь только однажды, когда проводили внезапный инструктаж по правилам пожарной безопасности для их отдела. Даже тогда на ней не было господина Пака — но оно и понятно, не его это занятие, такой мелочевкой заниматься. Чонгук тогда не то чтобы расстроился, но скорее печально утвердился во мнении, что та первая встреча с господином Паком была офигеть какой математически маловероятной и редкой. Но, главное, что она тогда случилась, помогла ему все-таки получить работу, а остальное не так важно. Он сюда устроился не для того, чтобы каждый день глазеть на господина Пака. Чонгук доходит до двери конференц-зала, прислушивается (там тишина), проверяет часы (осталась минута) и тихонько стучится. Вместо ответа он слышит тихое, но твердое «заходи» ровно у себя за плечом, от чего вздрагивает и пытается обернуться, но господин Пак, подошедший бесшумно, стоит уже слишком близко — и если Чонгук развернется на 180 градусов, то просто врежется в него. Поэтому Чонгук послушно нажимает на ручку двери, открывает ее, думает пропустить господина Пака по старшинству, но тот коротко кладет ему руку между лопаток, мол «иди», и Чонгук заходит в просторное помещение, где по периметру стоят столы, образуя прямоугольник. В прошлый раз здесь было меньше столов, зато было больше стульев. Господин Пак обходит Чонгука и садится на стул во главе этого прямоугольника, жестом указывая Чонгуку сесть через пару стульев от него. Как и в прошлую встречу, Чонгук не знает, чего ждать от разговора с господином Паком, поэтому сидит с прямой спиной и внимательно ждет. — Ну что, Чон Чонгук, — господин Пак говорит чарующим тембром, который живьем, в отличие от теле-интервью, звучит иначе, более мягко, Чонгук аж замирает, когда слышит свое имя, произнесенное *вот так*, — говорят, ты неплохо осваиваешься. Чонгук еле сдерживается, чтобы не начать кивать в ответ. Ему нравится работа, коллеги, его все устраивает. Господин Пак проводит пальцем по тонкому галстуку — на любом другом человеке Чонгук бы назвал его пижонским, но на господине Паке он смотрится безупречно. На фоне белоснежной рубашки с едва заметной вышивкой на краях воротничка — получается идеальная грань между деловым и утонченным стилем. А еще эти сережки-колечки в ушах. Чонгук пытается сфокусироваться — получается не очень. — Думаю, пришло время попробовать тебе что-то новое. Чонгук вскидывает взгляд, следивший за пальцами господина Пака, на его лицо. Тот слегка улыбается и смотрит ласково и почти снисходительно, как будто все метания и переживания Чонгука для него открытая книга. Они даже для Чонгука не совсем открытая книга — а такая немножко слипшаяся от пролитого кофе и потом еще выгоревшая на солнце. Потрепанная жизнью книжка. Стоп. Что именно новое. Нет, Чонгук, конечно же, рад новым челленджам, но что-то по лицу господина Пака видно, что там речь идет о чем-то хитровзнузданном. Что ж, Чонгук никогда не уходил от проблем. — Постараюсь сделать все, что в моих силах, — Чонгук пытается поклониться, все еще сидя на не самом удобном офисном стуле. Главное рвение и намерение. Господин Пак снисходительно машет рукой — мол, перестань, перестань. — Думаю, и тебе будет интересно, да и я кое-что проверю. Чонгук, который до этого немного успокоился, опять чувствует противный холодок, бегущий по спине. Что именно господин Пак собрался проверять? О чем вообще речь? Спрашивать нельзя, надо дождаться, пока ему расскажут, но почему так мучительно? Господину Паку приятно смотреть, как он тут изнывает перед ним? — Просто наблюдай за всем и держи ухо востро, понял? А потом поговорим. Господин Пак бросает взгляд на охрененно красивые и наверняка нечеловечески дорогие часы, встает и подходит к двери, потом оборачивается к Чонгуку: — Просто держись рядом, а потом стой поодаль, лады? Чонгук немножко подвисает от неопределенной инструкции и от такого простого слова в конце, как будто они поцики где-то во дворах. Чонгук больше думает о том, насколько у него не вяжется «лады» с идеальным образом максимально собранного, идеального господина Пака, поэтому он на автомате встает, чтобы пойти за начальником, но тот никуда не идет, а жестом что-то показывает стоящему в коридоре господину Кану, тот понимающе кивает и удаляется. Господин Пак поворачивается к Чонгуку, осматривает его внимательно, потом подходит близко, и Чонгук, наверное, сделал бы шаг назад, но там уже будут стулья и вообще это глупо. Господин Пак же ничего ему не сделает? У Чонгука заходится сердце — здоровый же парень, на спорте, а вон, на новой работе только и делает, что нервничает. Правда, исключительно когда видит начальника, но это мелочи, на которые Чонгук пока не готов пристально смотреть. Он почти не дышит, пока господин Пак с нечитаемым выражением лица протягивает руку к его шее и поправляет замявшийся воротничок, а потом, чтобы у Чонгука сердце отказало окончательно, быстро проводит по слегка топорщащейся рубашке рукой, приглаживая, и напоследок похлопывает Чонгука два раза по плечу. — Вот, теперь хорошо. Чонгук, кажется, перестал моргать. Он до этого пялился на кончик носа, потом на губы господина Пака, и вот нельзя, нельзя, ой, на губы точно нельзя, поэтому он смотрел куда-то за ухо, где светлые прядки волос лежат, идеально уложенные. Божечки, Чонгук не переживет этот день. Господин Пак отстраняется и встречает входящих людей, пожимая им руки и кланяясь. Чонгук отмирает и встает в сторонке, наблюдая за новопришедшими. Людей довольно много, все одеты с иголочки и выглядят максимально серьезно. Чонгук слегка нервничает. У него потеют ладошки — а они это делали в последний раз вот при поступлении в универ и при первой встрече с господином Паком. Чонгук подмечает, что секретари важных начальников встают поодаль от них, ближе к стене, держа в руках папки или планшеты. Неужели Чонгук здесь тоже в роли секретаря господина Пака? К этому его жизнь не готовила. Чонгук почему-то думает, что теперь ему от Сончжу точно покоя не будет. Встреча явно связана с той самой сделкой с господином Мином — но его самого тут нет, Чонгук искал в интернете статьи про него, чтобы быть в курсе, так что он бы его узнал. Все спокойно обсуждают цифры, произносят явно известные всем участникам факты. И на моменте, когда один из архитекторов рассказывает про то, как можно оптимизировать затраты на инфраструктуру, если найти нужных подрядчиков, в конференц-зал без стука входит крепкий человек среднего возраста, немного грузный, но даже по-своему симпатичный, если бы только не выражение глубочайшей скуки вперемешку с недовольством на лице, которое заставляет смотрящих на него людей ежиться и отводить взгляд, лишь бы не попасть в зону его внимания. Господин Пак встает со своего стула и, поклонившись, протягивает ему руку: — Рад вас видеть, господин Мин. Чонгук не настолько хорошо знает своего начальника, чтобы сказать наверняка — вернее, он его почти не знает, но даже ему очевидно по стальным ноткам в голосе, что переговоры будут сложными. Господин Пак спокоен и дружелюбен, но Чонгук мысленно подбирается, понимая, что ничего доброго от господина Мина ждать не стоит. — Взаимно, — господин Мин делает непонятную для Чонгука паузу, прежде чем продолжить, — господин Пак. Он произносит фамилию начальника так, как будто это их общая шутка. Чонгук видит, насколько напряжены плечи у господина Пака, и ему вдруг хочется подойти, обнять его, успокоить, может, даже набить морду господину Мину — да хоть что. Вместо этого Чонгук скрещивает руки перед собой в замок и стоит максимально прямо и спокойно. Что там говорил господин Пак? Смотреть и наблюдать? Чонгук с этим справится. Господин Мин слушает выступающих невнимательно, иногда перебивая, иногда просто останавливая нетерпеливым «я понял, достаточно». Господин Пак сидит в кресле расслабленно, никак это не комментируя и не вмешиваясь, просто кивая тем, кто недоуменно садится, так и не закончив свой доклад. — Думаю, мне уже достаточно информации, — господин Мин кивает своему секретарю, красивому омеге с таким сучьим взглядом, что Чонгук даже не знал, что такие бывают — как будто он его каждый день перед зеркалом тренировал. Секретарь подскакивает и протягивает ему бумаги. Чонгук краем глаза замечает, как господин Пак кладет руки на скрещенные ноги и просто ждет, как будто уже знает, что сейчас будет. Господин Мин медленно достает ручку из внутреннего кармана пиджака, медленно снимает колпачок, откладывает его в сторону и рассматривает кончик ручки, не обращаясь ни к кому в зале: — Вы пошли на все уступки, о которых я просил, — господин Мин поправляет лежащий перед ним документ, наслаждаясь паузами в речи, — но. Тут он со стуком кладет ручку на стол и поднимает взгляд на господина Пака, который, насколько Чонгуку видно, смотрит на него почти с вызовом. — Но все равно я буду вынужден отказаться. Сидящие в зале начинают шевелиться, но все еще почтительно сохраняя тишину, ожидая продолжения. Господин Пак лишь слегка склоняет голову. У Чонгука закрадывается подозрение, что именно такого исхода он и ждал. Тем временем господин Мин делает наигранно сожалеющее лицо, хотя глаза остаются острыми и недобрыми. — Наша компания — лидер на рынке. И если Auros Corporation возьмет на себя обязательства по содействию вашему, безусловно, благородному и полезному делу, то оно обяжет и остальные компании-партнеры пойти на уступки, продвигать невыгодные для бизнеса благотворительные компании, которые даже не дают никаких налоговых послаблений. Господин Мин медленно крутит ручку, изредка ее роняя и начиная снова. Господин Пак не выглядит ни взволнованным, ни расстроенным. Чонгук не совсем понимает, что происходит, и просто ждет. — Посовещавшись с коллегами, я принял решение не качать лодку и не усложнять жизнь себе и партнерам. Думаю, вы понимаете, что даже те финансовые плюсы, которые вы можете нам предложить, не компенсируют дальнейшие затраты, которые повлечет подписание этого договора. Господин Мин делает жест рукой, его секретарь мгновенно подлетает, чтобы забрать документ и встать обратно к стене. Господин Мин отодвигает стул, закручивает колпачок ручки, медленно возвращает ее на место во внутренний карман и поднимает взгляд на господина Пака, который неторопливо одергивает полы пиджака и тоже встает. Когда он говорит, то тон у него сдержанный и корректный. Чонгук думает, что он бы точно так не смог — вот так вот контролировать себя, когда тебе в лицо говорят, что сколько денег ни заплати, а помогать омегам невыгодно и другие компании засмеют. У Чонгука аж щеки пылают от негодования. Господин Пак быстро кланяется и, протягивая руку, не выпускает руку господина Мина из своей: — Спасибо, что уделили нам время. Позвольте вас проводить. Господин Мин смотрит на почти беззаботного господина Пака, не движется и потом кивает рваным движением. Чонгук неуверенно идет за ними. Господин Пак же сказал все время держаться рядом? Если бы ему было нельзя, тот бы его остановил? Господин Пак и Мин идут по коридору до небольшого помещения без дверей — на этаже все равно больше никого нет — только секретарь господина Мина, который презрительно окинул взглядом Чонгука, но ничего не сказал и остался стоять поодаль от комнаты, но в пределах слышимости. — Говори быстрее, что хотел, я уже свое решение принял и менять его не собираюсь. В обычной речи голос господина Мина более эмоциональный, даже по-своему красивый. У Чонгука немного не укладывается в голове, как этот статный и ничем не выдающий своей гнили человек выглядит максимально нормально, но при этом ведет себя так подло. Господин Пак стоит чуть поодаль, опираясь руками и попой о стол позади. Его позу можно было бы принять за вальяжную и расслабленную, если бы не недоброе выражение лица, сильно контрастирующее с небольшой улыбкой. — Да, да, я понимаю, Ёнгван, я тебя долго не задержу. Я не стал спорить при всех, но прошу тебя, подумай о моем предложении, а не то, — тут господин Пак достает телефон из нагрудного кармана, нажимает несколько кнопок и слышит звук пришедшего уведомления у господина Мина, тот даже не поставил свой телефон на беззвучный перед встречей, — не то твоей компании придется волноваться о чем-то более серьезном, чем необходимости якшаться с омегами. Господин Мин сжимает губы в тонкую полоску и нехотя достает телефон, дерганными движениями вводя пароль и читая входящее сообщение. — Вот ты ж тварь, — господин Мин выплевывает это, почти брызгая слюной на господина Пака, который беззаботно сидит и наблюдает за тем, как злится его собеседник, — не стоило тебе этого делать. Господин Мин кивает своему секретарю, потом его взгляд останавливается на Чонгуке, после чего губы расползаются в паскудной ухмылке. — Ну ясно, нашел себе подстилку под стать. Безотказного красивого мальчика. Чего еще ждать от дефективного омеги. Чонгук замечает, как за спиной господина Мина дергается господин Пак, его лицо уже не бесстрастная маска наигранного спокойствия. Сейчас в глазах начальника Чонгук видит только злость и гнев. Господин Мин проходит мимо Чонгука со смешком, секретарь семенит следом, а Чонгук опять переводит взгляд на господина Пака. Тот проводит рукой по волосам, потом встряхивает головой, как бы скидывая все тяжелые мысли, и улыбается криво Чонгуку: — Ну что, еще не передумал тут работать? А потом, не дожидаясь ответа, идет к лифтам, которые уже увезли господина Мина и его секретаря. Чонгук возвращается на свой этаж по лестнице, отнекивается от расспросов Сончжу и все никак не может выкинуть из головы выражение лица господина Пака, когда господин Мин сказал про дефективную омегу. Потому что за секунду до того, как Чонгук увидел на его лице злость и раздражение, там была боль. Как будто господина Пака ударили в самое больное место и он не успел защититься. Чонгуку неспокойно на душе, но он ничего не может поделать, и с головой уходит в работу. А на следующее утро получает официальный документ, подтверждающий, что с этого дня он работает в должности помощника господина Пака. Сончжу, заметивший, как Чонгук замер у монитора, наклоняется, чтобы прочитать входящее письмо, никакого уважения к личному пространству или тайне переписки, и присвистывает: — Охренеть и не встать! Чонгук с ним полностью согласен. Охренеть и — как пережить этот день и последующие? — не встать.