Тьма и пауки

      Было где-то начало ночи. Николас осторожно проник в комнату Аква. В ночной тьме раздавалось тихое посапывание.       Николас зажёг слабый магический свет на амулете, подошёл к своей жертве и сел рядом. На самом деле у вампиров не было никакой жизненной необходимости в распитии крови. Наоборот, она считалась наркотиком, хотя если пить её изредка, привыкания она не вызывала. В вампирском обществе порицались те, кто употреблял кровь, в особенности те, кто ею злоупотреблял, но Николас никогда не жил с вампирами, он и отца-то своего никогда не видел, а про обычаи и нравы вампирских стран знал по большей части из книжек.       Ник наклонился и осторожно лизнул длинную шею. Внезапно Акв что-то простонал во сне, смутившись. Николас, проигнорировав это, впился своими зубами в его пульсирующую артерию и начал жадно сосать густую оборотничью кровь. Как только он впился зубами, Акв громко застонал, открыв глаза. Ник же продолжал сосать. Кровь потихоньку ударяла в голову, даря кровососу чувство лёгкого головокружения и слабого удовольствия.       Вскоре он оторвался от шеи, и тут внезапно Николаса схватили за запястья и пригвоздили к кровати. Ник уставился на Аква, смотря на его лицо, освещаемое слабым магическим светом. На нём застыло крайне возбуждённое выражение. Ник, почувствовав неладное, попытался вырваться из хватки, но понял, что Акв слишком силён. Внезапно Аквилл накрыл губы Ника своими. Поцелуй был груб, и когда Акв отранился, Николас недовольно высунул язык, одновременно немного опьянено улыбаясь. И как тебе вкус своей крови на губах, ублюдок?       Акв отпустил одну руку, другой грубо снимая с Николаса штаны вместе с нижним бельём. Решив, что сопротивление уже ничем не поможет, Ник всмотрелся в лицо Аквилиана. Что-то в нём было не так, что-то безумное. Но насколько адекватен сейчас взгляд самого Ника, когда выпитая густая кровь всё сильнее и сильнее усиливала туман в его голове?       Внезапно Акв вошёл в Ника. В обычной ситуации Николас бы истошно завопил, пытаясь применить всю магию, что он знает, но действие крови на разум вызывало сильное возбуждение и приглушало боль. Поэтому вместо вопля раздался возбуждённый стон. Стоны эти повторялись с каждым новом толчком. В какой-то момент Ник извернулся, снова припадая губами к шее Аквилла. Крови. Ещё этой густой сладострастной крови. Ещё. Лишь бы не пропадал этот туман в голове, превращающий боль в экстаз.

***

      Как только то действо закончилось, Аквилиан снова отрубился.       Николас лежал на кровати, прижав руку к голове. Действие крови проходило, сладкий туман покидал его, зато появилась боль. Болели мышцы, болели запястья, а больше всего болела задница. Ранее пьянящий запах крови переставал быть таковым и теперь вызывал отторжение. Запах крови Аквилла и… запах крови самого Ника.       Николас приподнялся, переваривая произошедшее. Он трахался с любовником Зила. Нельзя, чтобы кто-либо узнал о произошедшем. Подождите… Шея! Что с его шеей!       Ник зажёг успевший погаснуть магический огонь и внимательно присмотрелся к спящему оборотню. Огромный засос на всю шею с двумя не особо-то красивыми ранами от зубов. Явный укус вампира.       Да уж, надо помнить, что этот Акв частенько навещает покои Зила. И какова будет реакция кронпринца, если он увидит на шее своего любимки такую прелесть? И кто окажется главным подозреваемым? Да и Акв сын лорда. Если родня спалит укус и найдёт злоумышленника, то тоже могут устроить вплоть до казни. Уговорить Аквиллиана скрывать шею или маскировать засос не выйдет. Остаётся только один вариант. Иллюзия. Рисково, но как ещё? Николас был больше спец по следящим заклятиям, но сейчас его жизнь зависит от умения скрыть этот засос.       Ник сосредоточился, мысленно выводя сложное заклятие. Вскоре на шее Аква вспыхнули руны, и кожа стала выглядеть, будто её никто не кусал. Иллюзия была чисто визуальная, на ощупь рана остаётся такой же, да и болеть станет, как и положено. Действовать будет где-то пару суток. Если слишком много водить рукой по месту укуса, то магия развеется раньше времени. Остаётся только надеяться и верить, что Аквилл не будет активно чесать рану.       Закончив с заклятием, Ник собрался слезть с кровати, но тут понял, что ему слишком плохо, чтобы сейчас сваливать. Недолго думая, он плюхнулся рядом с Аквом и уснул. Безопасно это или нет, у него просто нет сил.

***

      Ник открыл глаза. Скозь небольшие окошки наверху в комнату падал слабый солнечный свет. Но благо прямые солнечные лучи не попадали на кровать, не хватало ко всем травмам получить и ожог. Если светит свет, значит, уже утро. Сколько он проспал?       На удивление, на нём почему-то лежало одеяло, хотя вчера он плюхнулся просто так.       Николас сонно осмотрелся и вдруг заметил одну деталь, которую не увидел в прошлый раз, когда проникал в комнату. На стене прямо перед кроватью находился какой-то рисунок. Ник прищурился, чтобы увидеть, что там нарисовано, и тут же, опешив, замер. Со стены прямо на него смотрел… Зилонис. Одет человек на рисунке по-другому, но эта надменная рожа явно принадлежала Зилу. То есть всё это время на них смотрел рисунок этого ублюдка? Отвратительно!       Николас нацепил штаны и, терпя боль, поднялся и прошёлся по комнате, щурясь и осматриваясь. Стены были исписаны рисунками с изображением Зила. О, мой Футур! Да этот Аквилл поехавший! Жить в комнате, где из каждого угла рисованная рожа сраного Зилониса Верде! Стоит ли рассказать об этом самому принцу? Ник почувствовал, что в груди слабо защемило. Нет, он не будет ничего говорить. Просто не будет и всё.       Ник ещё раз прокрутил в голове события прошлой ночи. Единственной яркой эмоцией, оставшейся после того происшествия, была… обида. Какое-то слабое, но тягучее чувство обиды.       Николас придирчиво осмотрел комнату на предмет того, что можно спереть. Аквилиан Норсте должен расплатиться! Под руки попалось несколько дорогих звериных шкурок и ценные на вид весы с позолотой. Сворованные предметы были спрятаны в карманы плаща.       После Ник подошёл к столу и решил осмотреть лежащие там бумаги. Это были записи либо об алхимии, либо о лекарственных травах. Про травы Ник знал мало, про алхимию — только в общих чертах, да и голова гудела от похмелья. Так-так-так! В этих записках нет ничего от боли в заднице? Ник начал хватать бумажки в поисках заметок о лечении пятой точки и внезапно на одной из бумаг, что он схватил, оказался рисунок голого Зилониса. Николас скривился, высунув язык, и швырнул этот рисунок обратно на стол. Фу, блин!       Ник нахмурился. Голова гудела, мышцы болели, кишки болели, хватит тут что-то искать. Надо вернуться домой и привести себя в порядок.

***

      Вернувшись в башню, Николас в первую очередь взял чистую одежду, полотенце, мыло и соломенную мочалку. Все эти предметы были убраны в корзину, и Ник пошёл к ближайшей от башне реке. Ему хотелось помыться. Тщательно помыться.       День был солнечный, поэтому потребовалось время, чтобы найти место, где участок воды скрыт тенью деревьев. Коже вампиров были опасны только прямые солнечные лучи.       Найдя такое место, Ник разделся. Без одежды его тело было заметно худощавым. Николас не получал особого удовольствия от еды и считал ее лишней тратой денег. Поэтому ел он мало. Если бы не одна девушка из соседней деревушки, что частенько приносила ему поесть, то питался бы Николас крайне скудно. Ник подошёл к воде, рассматривая своё отражение. Да уж, синяки на шее не успели пройти, как появились синяки на запястье. Он оскалил зубы, намылив мочалку, вошёл в воду и стал тщательно оттирать кожу. Вымывая задницу, Ник заметил оставшиеся на мочалке следы крови и семени. Он скривился. Вот они, последствия вчерашнего разврата. Николас, конечно, получил во время произошедшего определённое удовольствие, но насилие к себе он не терпел. Хотя и не мог понять, почему он испытывал к Аквиллиану обиду, а не злость. Что-то тут не так, впрочем, вникать в свои эмоции он не любил. Эмоции слабы и мешают разуму.