Охота на волков

— Михалыч, ну что за дела? — Соколов вошел следом за капитаном. — Ты по поводу безголового или у тебя есть что-то еще? — не оборачиваясь. — Хромов этот, — уперся мужчина руками в длинный лаковый переговорный стол. — Зачем? — Я тебе всё докладывать должен? Работай иди! — Если решили новенького взять на мое место, то могли сразу в шею гнать, а не устраивать весь этот цирк! — Соколов, цирк сейчас устраиваешь только ты, — спокойно ответил Михалыч и приглашающе указал на стул за столом. — Дел много, ты не вывозишь, понимаешь меня? Ты скажи спасибо, что в прошлый раз отделался выговором, не то бы уже давно «небо в клеточку, друзья в полосочку». Соколов заиграл скулами. «Прошлый раз» ему будут припоминать до пенсии. Да, он действительно тогда устал вести дело по серии краж, что готов был засадить кого угодно. Особенно, когда на раскрытие преступлений, что тянулись около полугода, дают всего две недели. Да, он не должен был на допросе избивать того таджика или как там его, но крыша протекла, только и всего. Профдеформация. — Товарищ капитан, этот «прошлый раз» был год назад, — Алексей затряс ногой и сжал ладонь в кулак. — Я уже давно вернулся в строй. — Не заставляй меня приказывать тебе, Соколов. Сказал, что так надо, значит надо. Тем более сейчас, когда появилось новое дело с этим безголовым жмуром. Сокол хлопнул дверью и вернулся в кабинет номер 7. — Неудачное начало дня? — спросил Сеня, подперев голову рукой. Новенький уже успел расположиться. Тот еще педант: ручка к ручке, бумажка к бумажке. Наверняка, скользкий тип. Алексей проигнорировал вопрос Хромова, подошел к книжному шкафу, из которого достал спрятанную бутылочку армянского трехзвездочного коньяка и отпил из горла. Так лучше. — Слышал сегодня по радио в новостях о трупе безголовом. Это ты так из-за него? — Давай только ты не начинай, а? Арсений хмыкнул и уставился в экран компьютера. Соколов предпочел сделать то же самое, предварительно заварив кружку кофе, только раздавшаяся трель мобильного не дала осуществить желаемое. — Слушаю. — Соколов, привет. Сегодня в семь, как договаривались? — Договаривались? — Лёш, ну твою мать. Мы же обсуждали, что Свету сегодня на тебя оставлю. — Слушай, тут, — параллельно позвонил Леонидов. — Марин, я тебе потом наберу. — Лёха, здорова. — Привет, Леонидов. Есть новости? — Есть результат вскрытия и анализов. Был подвержен странгуляционной асфиксии, но скончался все-таки из-за ранения в районе шеи. Проще говоря, сначала душили, потом порезали. Также в крови нашли алкоголя на третью стадию опьянения. — Давай ко мне езжай и все документы вези. Поножовщина? Не поделили с собутыльником бабу и того? Было бы все так просто, Соколов был бы просто счастлив. Тогда и этот второй бы тут точно не задержался. Сидит, клацает. Наверняка, сынок богатых родителей, сюда попал по знакомству, не знает, как жопу рвать. Можно дать ему неделю, больше не вывезет. — Чего ты, юный следователь, тут забыл? — Лёха никак не смог проглотить тот ком в горле, что успел образоваться во время разговора с Листьевым. — Тебе может лучше в нотариус какой-нибудь пойти доверенности клепать? — А я ведь ненамного младше тебя, Алексей, — улыбается так нагло, с большой долей нахальства и самолюбия. — Дело мое смотрел? — ухмыльнулся Соколов в ответ. — Ну так я же следак, как и ты, впрочем. Сколько стоит его пиджак? Следаки столько не получают. С Лубянки что ли? — Ну допустим, — процедил Леха, — а перевелся к нам откуда? — В Звенигороде раньше был. — Лимитчик, значит. — Алексей Владимирович, вы регистрацию спрашивать не будете? — прыснул в кулак Сеня. — А то у меня сейчас с собой нет. Лучше бы Соколова все-таки посадили за избиение подозреваемого. Всё лучше, чем сейчас видеть эту рожу. Ничего, нужно просто немного времени, чтобы поставить на место всех залетных пташек. — Сокол, вот доки по безголовому. — Показывай, — на выдохе. — Тут кровь, тут причина смерти, тут про его партак на плече, — Леонидов ткнул пальцем в папки. — А голова? — Что? — Не тупи. Голова, которую нашли ранее, чья? — А, так это не его, — потер макушку опер. — Пиздец! Как не его-то? — Голова молодого, а тело сорокалетнего. С портрета напротив стола смотрит Леонид Ильич Брежнев на фоне флага советского союза. И смотрит ехидно так, не отводя взгляда, с прищуром, мол: «поверить не могу, Лёша, что ты проебываешься. Смотри у меня!». Соколов снова сжал кулаки и заиграл скулами. Дело приобретает интересный поворот. — Розыски проверял? — следователь опустил голову на руки. — Да, пока никто не заявлял. — Следи за этим, я тебя умоляю. Как какая инфа будет, сразу мне. — Есть. — Свидетельница придет когда? — На 14:00 договорились, — Леонидов взглянул на часы. — Через два часа должна быть. — Ладно, — снова тяжело выдохнул Соколов куда-то в стол. — Спасибо. Тиканье часов заставляет нервные клетки трястись в такт. Может снова коньяку? Нет, нельзя. Сейчас свидетель придет, и тут еще этот Сеня. Хромов хлюпает чаем и переводит взгляд на Алексея. — А почему портрет Брежнева в кабинете? — Потому что с нынешним тут стало слишком скучно, — задумчиво отвечает Сокол и потягивается. Арсений снова хмыкает и отворачивается. Значит, это все-таки не поножовщина. Тогда что? Серия? Нет, нельзя усложнять себе работу, объединяя голову и тело разных людей в одно дело. «Безголовый» — поножовщина; «малёк» — что-то иное, чем нужно заняться в ближайшее время. — Хромов. — Да? — Помочь хочешь? — Смотря в чем. — Ну не коробки таскать, конечно. Я хочу, чтобы ты занялся поиском похожих безголовых трупов, — мужчина задумался и закусил фалангу указательного пальца. — Посмотри тогда еще заодно и найденные головы. Глядишь, нашего найдем. — Хорошо. Тогда, — чуть помедлив, — мы, получается, напарники по этому делу? — Бля, тебя только это волнует? Хрен с тобой, лады. Примерно через два часа и двадцать минут, три съеденных бутерброда с краковской колбасой и три выпитых чашки кофе в кабинет постучалась Харнутдинова. Маленькая женщина с узкими глазами в плаще и с зонтом, у которого сломана одна из спиц, присела напротив Соколова. — Здрасьте, а я к вам по поводу того, — она чуть помедлила и шмыгнула носом, — ну того, что ночью увидела. — Гражданка Харнутдинова, так? — Эльза Викторовна. — Старший лейтенант Соколов Алексей. Итак, расскажите еще раз, как вы обнаружили труп. Её бегающий взгляд опустился на Алексеевы руки, следом глаза и вовсе прикрылись, а ладонь потянулась ко лбу. — Я пошла выгуливать Веснушку, — прочистив горло начала свидетельница. — Она у меня любопытная девочка. Подбежала к кустам и стала что-то вынюхивать. Я вот ей, знаете, не позволяю всякую дрянь с земли есть. Она у меня на специальном питании, чтобы шерстка была блестящая, ну и вообще… — Продолжайте. — Ну я, значит, подхожу к моей девочке и вижу руку человеческую, подхожу ближе, а человек-то без головы! — Харнутдинову затрясло, а из глаз полились слёзы. — Хромов, дай воды ей. Сеня протянул стакан воды, женщина отпила и продолжила, чуть отдышавшись. — И я, — заикаясь, — сразу в полицию позвонила, а дальше вы уже знаете… — В какое время это было? — Ну так у вас же где-то должно быть написано, во сколько я звонила. — Хорошо бы еще раз от вас услышать. — Н-не знаю. Я поздно прихожу домой, работа… вышла с собакой около двух ночи. — А журналистам вы информацию передали? — не выдержал Соколов и снова заиграл скулами. Одно дело работать под гнётом начальства, другое — под гнётом начальства, которое гнёт начальство еще выше, чем они. И плевать, что выяснять хоть что-то уже не так важно, но Соколовская следачная жилка хочет удостовериться. — Не передавала я ничего, вы что! — Гражданка Харнутдинова, это уже не под протокол. Вы мне чисто по-человечески скажите. — Ну я соседке только сказала, — Эльза утёрла нос рукавом растянутого свитера. — А там уже, знаете, кому она донесла, я не в курсе. — Ну ясно, в общем, — процедил и выдохнул Соколов. — Прочитайте вот это, — свидетельница взяла документ. — Если всё в порядке, то внизу документа напишите «С моих слов записано верно», дата, подпись, фамилия и инициалы. Затем можете идти. — Спасибо, товарищ следователь. — А, и еще, — остановил её в дверях, — если что-то вспомните, то позвоните в отделение. Женщина кивнула и скрылась, а следователь поднялся из-за стола и подошел к окну. — Веснушка, бля. Ты бы видел эту Веснушку, — обратился он к Сене, смотря на дерево, за ветку которого отчаянно держался и развевался на ветру полиэтиленовый пакет синего цвета. — А чего? — Да там овчарка с меня размером. — Очень мило, — улыбнулся Хромов. Проверка похожих трупов и голов по базе, опрос соседей свидетеля — единственное, на что сейчас мог опереться Соколов. Больше никакой информации. Штаны, футболка, бутылка водки — пока все это указывает на пьяную поножовщину, но обычно люди, что убивают по пьяной лавочке, не прячут голову неизвестно куда. Еще и этот «малёк» у станции. Одна надежда на то, что не серийка. — Леонидов. — У аппарата. — А чего нет информации – на этом месте убийство произошло или труп приволокли? — Так проверяем еще, Лёх. — Че там проверять–то? — Ну смотри. Следов борьбы нет, следов того, что тащили тело тоже. — Соседи что? — Опрашиваем еще. Меньше суток прошло с обнаружения, расслабься. — Да мы пока тут расслабляться будем, еще один такой загадочный жмур найдется! — Думаешь, серия все-таки? — Рано судить еще, но отрицать нельзя. Ладно, работай. Отключаюсь. Хромов обернулся и щелкая пальцами уставился на Алексея. Посмотрел как-то так недобро, с прищуром, а после отвернулся обратно к монитору. — Чего? — Просто интересно, чего ты такой шебутной. — А че я должен, булки расслабить и ждать у моря погоды? — Да просто спросил. Следователь накинул куртку и вышел на улицу. Ветер с каждым днем становился все более пронизывающим, а воздух вечерами пахнул морозом и приближающейся девятимесячной безнадежной серостью. Листья на тротуаре лежат с середины сентября, а сейчас уже успели начать гнить. Зима слишком рано наступает на пятки. И это бы, может, даже печалило следователя Соколова, чувствуй он хоть что-то, но последние года три ничего. Внутри пустота и только злость вкупе с работой — единственные его спутницы. Мужчина закурил. Если тело притащили в тот двор, то почему нет хоть каких-то следов, подтверждающих или опровергающих это? А если убили на месте, то почему нет ни единого следа крови на ветках кустов, оставшихся листьях или же на стенах гаража, что был совсем рядом с трупом? Алексей полагал, что опрос жителей двора или же хотя бы тщательный осмотр места обнаружения трупа внесет хоть малую толику ясности в то, что произошло. Либо даст ясность о том, кто же он, этот «безголовый».