Охота на волков

Бар «Хулиганы» сегодня был полон людей. Казалось, весь район собрался в этом небольшом заведении, обставленном кожаными диванами. Соколов не часто покидал Марьино, поэтому и пятничные вечера проводил здесь. Тем более, что сегодня смена Лены. — Лёша, так рада, что ты зашел, — шепнула девушка на ухо, проходя мимо барной стойки с подносом в руках. Душа сегодня определенно хотела отдохнуть, а потому Алексей сразу заказал триста водки и яблочный сок на запивку. Это место было самой обычной забегаловкой не первой свежести и люди сюда ходили уже как-то по привычке, наработанной у них с середины нулевых. И каждый раз, когда Сокол сюда заглядывал (а случалось это практически каждую пятницу), он вспоминал свою жизнь. Впервые напился в пятнадцать лет разливным пивом, оставленным кем-то у дверей «Хулиганов». В этом баре отмечал окончание школы в компании пацанов и каких-то девчонок, имен которых он уже никогда не вспомнит. Тут же и познакомился с Леной. Она тогда только-только устроилась сюда работать, а Леша, после развода находясь в жутком депрессняке, решил познакомиться с этой симпатичной официанткой, что разлила его пиво на потертый линолеум. Линолеум всё тот же, их отношения тоже. Но вместо теплой ностальгии в этот раз Соколов почувствовал внутри что-то вроде тревоги. Тревоги за свое собственное будущее. Много лет уже ничего не меняется, идет как-то своим чередом: работа, дом, женщины рядом, «Хулиганы», дом, работа. Сейчас же мужчина думал, что всё пошатнулось и уже не будет как раньше. Хромов не просто так перевелся в отделение. Казалось, Листьев считал новенького глотком свежего воздуха, который быстро унесет мужчину прочь, чего последний боялся до нескончаемой боли в сердце. Его родное отделение, в которое он пришел после академии совсем зеленым, не могло с ним так поступить, но исключать фактор постепенного изменения всей системы было нельзя. Оставалось только два варианта: адаптироваться этому потоку перемен или же сдать полномочия, не подвергая свои принципы сомнениям. А это дело о глухаре в подъезде окончательно дискредитировало Лёшу. Повесить вину на невиновного — одно дело, а когда это происходит не в первый раз — совсем другое. И дело «безголового». Теперь это определенно серия, и разбираться она будет на виду в силу того, что журналисты уже давно в курсе. Всё отделение было прекрасно осведомлено о том, что в связи с новыми указами и общим гражданским недовольством любая ошибка будет больно отдавать на карьерном росте в органах. Соколов до последнего сомневался в этом, пока не наступил момент по делу о кражах, после которого его оставили в органах авансом. И это до сих пор бьет по его честолюбию. Чего только стоит эта передача дел новенькому провинциальному следаку, чей послужной список состоит лишь из спасения котят и украденных подростками телефонов. Кто-то задел Соколова плечом, выбегая на импровизированный танцпол в середине зала. Музыка его оглушала, отдавая тупой болью в висках, а тело невыносимо хотело прилечь. — Ты чего такой напряженный? — Лена присела на соседний стул и поправила ворот черной Лёшиной водолазки. — Работа, — грустно улыбнулся мужчина. — Слушай, — нагнулась она к уху, пытаясь перекричать музыку, — хватит тебе работать. У меня сейчас перерыв будет, уединимся? — улыбнулась. — Давай не будем. — Да ну тебя, Лёш! — женщина ткнула Соколова в плечо. — Ты вообще помнишь, когда у нас что-то было в последний раз? Настя говорит, что я могла тебе наскучить, поэтому и предлагаю варианты решения. Сокол ничего не ответил. Он опрокинул рюмку, запил соком и отвернулся в сторону, где пьяные мужчины преклонного возраста жарко отплясывали нечто похожее на гопак под мелодии жанра шансон. — Ты меня слушаешь? — наклонилась Лена к лицу мужчины. — Слушаю. — Так и что? — Насчет чего? — пьяно взглянул тот. — Всё больше и больше понимаю твою бывшую жену и причину, по которой она от тебя ушла, — она тоже выпила рюмку и удалилась. Это было запретной темой в их отношениях, ведь на самом деле никто не знает настоящую причину, из-за которой развелись Лёша и Марина. Это было не из-за причин связанных с сексом, не из-за его работы. Всё крылось намного глубже, а именно в постоянных попытках Соколова убежать от реальности. Будь то алкоголь, работа или же воскресные поездки в Ашан. Когда он оставался наедине с самим собой, то тьма, которую он так остерегался, начинала догонять его и забирать в свои цепкие объятия. Это даже не было метафорой. Алексей действительно ощущал дыхание в спину от своего второго Я, что превращало его в другого человека. Наверное, это передалось по родству. Тьма вдруг решила настичь его после самоубийства отца, а Лёше только и осталось, что продолжать жить уже вместе с этим, как-то сосуществовать и договариваться. Проснулся следователь один в пустой квартире около полудня. Дождь вперемешку с мокрым снегом барабанил по стёклам, а от пасмурной погоды, что останется с москвичами до марта месяца, не хотелось вылезать из-под одеяла. На телефоне несколько сообщений от Лены по поводу вчерашнего и пропущенный от брата. — Привет, звонил? — Лёша, мы сегодня договаривались встретиться у матери. — Я помню, Вадик, но сегодня, наверное, не получится. Может завтра? — Завтра у меня несколько воскресных служб. — А сегодня уборка и банный день, потом у тебя пост или еще какая-то херня. — Иного никто от тебя не ждал, — после Вадим положил трубку. Алексей любил свою семью, но за последние пятнадцать лет он заметно отдалился. После папиных похорон Вадим плотно ударился в религию, а мать убивалась горем, пока Леша пытался пробиться на юрфак. Кофе вскипел, Соколов налил в кружку, прикуривая сигарету. Он ненавидит выходные за то, что приходится проводить больше времени в одиночестве. В такие моменты всегда включает телевизор, хотя даже не собирается его смотреть. Просто если где-то негромко бормочут голоса, то даже они будут перебивать его внутренние монологи и эта тьма, будто испугавшись, спрячется куда подальше. «Объявили в розыск двоих мужчин. Подходят под наших! Отправил на почту все данные.» — сообщение от Леонидова. И вот оно, спасительный сигнал. Тот маленький круг для ребенка, что пока не умеет плавать, а только барахтается в лягушатнике. Также и Алексей: он пока ещё не научился жить для себя. Как-то свободно плавать в этом огромном океане, называемом жизнью. — Степан, привет! — удивительно радостно для себя сказал мужчина, набрав коллеге в этот дождливый субботний день. — Что там по потеряшкам? — Честно сказать, я не думал, что мы коснемся этого до понедельника, — зевнул Леонидов. — Мне дежурники прислали новости, вот я тебе и звякнул. — Слушай, будем тянуть, проебем что-нибудь важное. — Сокол, ей-богу, я всю неделю пахал с утра до ночи, в грязи копался и мёрз под дождем. Будь ты человеком! Посмотри почту, там есть вся информация. — Ладно, филонщик, бывай. Соколов сел за компьютер и открыл почту. «Аракелян Зураб Георгиевич, 43 года. Вышел из дома 22 октября и не вернулся. Особые приметы: родинка над губой и татуировка на плече» «Кирюшин Антон Викторович, 61 год. 25 октября пошел забирать внучку из детского сада, пропал по пути. Особые приметы: усы и шрам под правым коленом» — Звягин, привет. — Чего тебе? — Ты бухал что ли вчера? — А чего, нельзя? Я, честный человек, со жмурами таскаюсь каждый день. Можно хоть раз в недельку душу отвести? — Ладно-ладно, — усмехнулся Алексей. — Ты мне вот что скажи. У последнего безголового были какие-то особые приметы? — Ты думаешь, я помню? Лёха, чего ты мне в субботу душу-то травишь? — Есть кто-то сейчас у тебя в отделе? — вздохнул следователь. — Семёнов должен был быть, вроде. — Принял. — Только без меня там ничего не забирай, понял? — Да понял-понял. Отдыхай. Это чувство в груди Сокола, будто бы спирает дыхание, хочется бежать, всех ставить на уши и копать-копать-копать. Это что-то вроде азарта, как в казино, когда ты практически нащупал своё золотое руно, но деньги вдруг кончаются, а душа, тем временем, не перестает трепетать. И сейчас в этот самый азарт он решил попытаться впутать Хромова. Ведь проводить повторную проверку будет именно он, а значит мосты налаживать всё-таки придется, как бы и не противился тому Лёша. — Я не знаю, через сколько смогу подъехать. — До сих пор живешь в своих ебенях? — покрутил пальцами ручку Соколов. — Товарищ старший следователь, — прочистил горло Хромов, — я ведь могу и отказаться работать в свой заслуженный выходной. — Да расслабься ты, — рассмеялся Алексей, — это шутка. — Куда подъезжать? Следователи встретились у районной больницы. Арсений вышел из белой «Камри» в кожаной куртке с черной водолазкой, джинсах и солнцезащитных очках. Его вьющиеся волосы развевались на ветру, а сам мужчина ежился от ледяного октябрьского ветра. — Похмелье? — кивком поприветствовал Лёша коллегу. — С чего взял? — А чего в очках? — Люблю очки. — Типа крутой коп? В Звенигороде у вас все такие? Сеня проигнорировал колкую фразу следователя и направился ко входу в больницу. — Чего мы ищем тут? — спросил новенький уже в коридоре учреждения, в котором пахло кварцем и свежей краской. — Молодой человек, бахилы! — женщина выглянула из окошка регистратуры. — Он со мной, — возразил ей Соколов, а затем обратился к Хромову, жестом указывая на дверь отдела криминалистики. — Шрам под коленом второго безголового. — А я зачем? — цокая жвачкой и снимая очки. — Ты ведь так ничего и не объяснил, просто сказал, что дело срочное, на что я и купился. — Ты нужен для компании, товарищ следователь. — И я ехал сюда через весь город для этого? Ну мудак, — тяжело вздохнул Арсений и присел на деревянный шатающийся стул. Соколов искал Семёнова, заглядывая во все двери, ведущие из кабинета. Криминалиста на месте не оказалось, отчего Алексей тихо выругался, уселся за рабочий стол Ивана Семёнова и машинально покопался в документах на столе. — Подождем, значит. Слушай, — поднял взгляд на коллегу, — а что, у тебя на сегодня совсем не было планов? — Днем на выходных я обычно сплю, а что-либо планирую на вечер, — он снова надел очки, вытягивая ноги, — но сегодня, тебе повезло, планов никаких. — мужчина зевнул и сложил руки на груди, — А ты что, так сильно любишь работать? — Я? — на секунду осёкся Лёша и прочистил горло. — Нет, просто дело срочное и не терпит отлагательств. В отличие от некоторых, я работаю не только из-за денег. — Напоминаю, что платят нам гроши, — снова зевнул мужчина. — Зато ты при этом ездишь на «Камри». Как бы ни старался старший следователь спрятать свое раздражение из-за компании Арсения, он нет-нет и срывался на колкости. Иного варианта не было, кроме как заранее наладить мосты с новеньким до того, как тот начнет проверку. Соколову план казался выигрышным, и он даже был доволен своей идеей, но главная проблема плана состояла в простой вещи — старший следователь совсем не умел врать. Он только и мог что по-мальчишечьи краснеть и нервно сглатывать слюну. Зато прекрасно обладал таким прекрасным умением, как поверить в то, что придумал себе сам. В тот момент, когда Арсений уже успел расслабиться и, как показалось Лёше, даже немного задремать, в кабинет вошёл Семёнов, вытирая руки полотенцем. — Ты чего тут, Сокол? — пожал руку Иван. — Выходной ведь. — Дело безотлагательное. Нужно последнего безголового клиента проведать. — Здорова, Арсений, — кивнул второму следователю. — С какой целью нужен наш неопознанный? — криминалист достал из маленького холодильника бутерброд с колбасой и откусил. — Надо посмотреть, подходит ли он под приметы недавнего потеряшки. Под коленом шрам должен быть. Доедая бутерброд, Семёнов повёл следователей в морг и выкатил посиневшее тело. — Перчаточки надеваем и осторожненько смотрим. — Уже установили причину смерти? — приспуская очки, спросил Сеня. — Та же, что и у прошлого. — Отчет когда планируется? — вступил Алексей. — Ой, — махнул рукой Иван, — это уже к Звягину. Это он тут у нас специалист по бумажкам, я же просто смотрю, чтобы клиенты не сбежали куда, — посмеялся он. Соколов приподнял холодную тяжелую ногу трупа и прищурился. — Есть что-то? — тоже наклонился к телу Хромов. — Кажется, вижу. Вань, помоги. — Чего? — подошел он. — Какой давности шрам? — Слушай, — присмотрелся Семёнов, — не меньше двух лет точно. — Ага, значит не свежий? — Сто процентов. — Кто же тебя так, Антон Владимирович? — снял перчатки Алексей и повернулся к криминалисту. — Спасибо, что впустил. Дождь на улице прекратился и уже начало смеркаться. Голые деревья в сумерках напоминали жутких безмолвных смотрителей. Они точно знали, кто поступил так с Кирюшиным и где же все-таки его голова. — Ну давай, — кивнул Лёша, сжавшись от ветра, и повернулся в сторону машины. — Это всё что ли? — возмутился Сеня. — Ты только для этого меня звал? — Вроде того, — пожал плечами и достал сигарету мужчина. — Ты совсем решил меня со свету сжить? — А чего? — Пойдем хоть выпьем что ли? — Ты же за рулём. — В понедельник заберу. Это лучше, чем то, что я пёрся сюда полтора часа, чтобы просто посмотреть на изувеченный труп. Компания была не самой приятной, но Сокол предпочёл направиться в «Хулиганы» с Хромовым, нежели снова вернуться в пустую квартиру и просидеть весь вечер под бурчание телевизора, а в конечном итоге так и заснуть в кресле с пультом в руке.