Охота на волков

Соколов вернулся домой, но заснуть больше не смог. Он только и делал, что ворочался на кровати, отчего одеяло успело превратиться в огромный мягкий ком. В голове монотонно, словно на кассетном проигрывателе, вертелись строчки из письма, найденного у тела: «Это охота на волков, товарищ старший следователь… Война за все человеческое… Я вижу все». Встречал ли следователь этого человека ранее, даже не подозревая о том, что тот — серийный убийца? Может, это был продавец в ларьке у дома, который однажды, продавая мужчине бутылку водки после одиннадцати вечера, как-то недобро на него смотрел. Быть может, это работник ГБУ «Жилищник», ведь недаром он знает все эти укромные места, отчего и остается таким неуловимым. А может это вообще женщина. К примеру, соседка этажом ниже, Татьяна Петровна. Она всегда была какой-то удивительно тихой, но при этом выглядела достаточно устрашающе, так как была крупной женщиной, на голову превосходя Соколова в росте.  Как бы там ни было, Алексей теперь был точно уверен, что все происходящее — игра и проверка на прочность. Менты из других отделов города Москвы не были настолько самоуверенными, чтобы взять на себя ответственность в раскрытии такого запутанного дела, а может им было просто невероятно плевать. Какой человек вообще будет испытывать азарт в работе после того, как пробудет на одном и том же месте более трех лет? Сейчас, сидя в своем родном кабинете номер 7 в этот серый воскресный день, Сокол учуял первый за долгое время, словно удар током от розетки, порыв азарта, будто бы казино снова разрешили и в ближайшем магазине ему встретился «однорукий бандит». Он был готов играть «на все»; поставить на кон жизнь, лишь бы скорее перейти на следующий уровень этой игры, что начал убийца. Ведь не просто же так это именно мужчины, именно с высоким содержанием алкоголя в крови.  Охота на волков, война за человеческое, мужчины, алкоголь, отрезанные головы — какой мотив? Война за что? И кто станет следующей жертвой охотника?  Убийца настолько претенциозен, что сил никаких нет.  — Приветствую, коллега, — хлопнул дверью Хромов, затем громко затопал, отряхивая ботинки от налипших комков грязного снега. — Да, привет, — следователь потер глаза, обнаруживая себя уснувшим за рабочим столом.  — Звягин передал доки по телу или придется самим в морг переться? — напарник щелкнул чайник и зевнул.  — Прислал на почту, а оригиналы в понедельник.  — Хорошо.  Сеня снова в своих солнцезащитных очках и модной трикотажной водолазочке. Видать, щеголять в такой одежде в будни совсем не комильфо, отчего приходится отрываться только на выходных. Тем более, что здание в выходные всегда пустое. Сегодня в отделении лишь дежурник Саня и парочка патрульных, что шумно сопели у главного входа полиции.  Сам второй следователь явно был чем-то недоволен. Он хмурил лоб, громко вздыхал и потирал виски, так все время и оставаясь в своих «авиаторах». То ли работа без выходных все-таки доконала, то ли это было что-то личное, о чем Соколову не было необходимости знать.  — Что мы будем делать сегодня? — хлюпнул кофе Арсений. — Отдел голый, все по домам.  — Нам, дорогой напарник, — язвительно начал Леша, — необходимо обдумать вчерашнее письмо.  — Это не могло подождать понедельника?  — Нет, — поднялся следователь со стула нахмурившись, — мы и так не двигаемся. Все ждем чего-то. Думаешь, убийца к нам сам придет. Скажет, мол «вот он я, вяжите меня»? — Да это-то все понятно, Сокол. Но что мы можем?  Алексей прикусил фалангу пальца, опершись спиной о стену между двумя выкрашенными в белый деревянными окнами.  — Друзей «малька» Василия опрашивал?  — Неделю назад еще, говорил же.  — И чего они?  — Леш, ну чего они, — Сеня покрутился на стуле. — Естественно, чистые, как стеклышко. — А ты поверил типа?  — Я поверил их билетам на «собак». Раньше, чем через два дня после убийства, они не возвращались.  Охота на волков. Почему именно на них? Есть ведь еще охота на уток, на лис, на кабанов, на медведей. Соколов еле слышно выругался и открыл окно для перекура.  — Может выйдем все-таки? — озаботился второй следователь.  — Похуй, — отрезал Алексей и чиркнул зажигалкой.  Алкоголь, мужчины, отрезанные головы, волки.  — Что ты знаешь о волках?  — Только то, что они кусают за бочок, — усмехнулся Хромов и тоже потянулся за сигаретой.  — Давай серьезно, — снова нахмурился старший следователь. — Напарник, блин.  — Ну бля, Сокол, чего рассказать-то? Млекопитающие, мохнатые, жрут мясо. Такие большие дикие собаки, — сладко затянулся он.  — Зачем мне твой курс по биологии за третий класс? Расскажи мне о волчьем поведении, об их характере.   —  Вопросы у тебя, конечно, — хмыкнул Сеня. — Не проще загуглить?  — Да ну тебя, дилетант, — махнул рукой Леша. — Мне это нужно для понимания сути.  Волк — животное, которое живет в стае, как и люди, живущие в обществе. Если подумать о том, что «волки» равно «стая», а «стая» равно «общество», то, выходит, убийца ведет охоту на общество?  Верно. Было же еще то самое письмо, что от слякоти растаяло в Лешиных руках: «Охота на человека» или как там в нем было… — Смотри-ка, — Хромов вернулся за стол, — Звягин и меня в копию поставил. Вот это честь.  Соколов следом также сел за компьютер, не вынимая тлеющей сигареты изо рта, и открыл письмо от криминалиста: «Жертва: Василий Зубов. Возраст: 27 лет. Перед смертью жертва принимала алкоголь, что подтверждает содержание промилле в крови. Точное количество промилле выяснить не представляется возможным ввиду давности наступления смерти. Смерть наступила в результате странгуляционной асфиксии. После тело сразу было обезглавлено режущим предметом. Труп убитого чистый, без следов борьбы и грязи. На теле присутствуют следы моющего средства. Приблизительно, хозяйственного мыла. Труп хранился в холодном помещении, в связи с чем точную давность убийства определить трудно. Примерно месяц назад.  Трупные припухлости на теле в районе подмышечных впадин свидетельствуют о том, что тело уже после умерщвления было подвержено поломке костей. На бедре имеется часть без кожи. Данная область в районе внешней стороны бедра также была подвержена воздействию режущего предмета. Область имеет округлую форму диаметром 9 сантиметров и глубиной до 5 сантиметров.»  — Что у убийцы за почерк такой? — Хромов вышел из-за стола и достал фляжку из внутреннего кармана своего серого шерстяного пальто. — Ты теперь со своим ходишь?  — Работа такая, сам знаешь, — отпил он и причмокнул, пожимая плечами.  — Короче, — снова прикурил сигарету Соколов и подошел к чайнику, — доставай дело из Бескудниково, а также все наши документы по найденным трупам «безголового» дела. Будем находить связь.  Старший следователь пока что смутно представлял, какую именно связь он хочет обнаружить, кроме содержания алкоголя в крови и пола жертв. Может, какую-то закономерность?  Арсений разложил документы на столе и присел напротив Леши. Последний принялся в сотый раз, уже как-то даже совсем машинально, раскладывать бумаги.  У Васи отсутствует часть бедра; у найденных по координатам голов нет ушей. Соколову на долю секунды показалось, что Звягин был прав. Может, убийца действительно отрезает части от тел и ест? Тогда почему от тел, что были найдены в самом начале расследования совсем ничего не отрезали? Кроме головы, конечно. — Я тут подумал, — нарушил тишину второй следователь и почесал затылок, — что, если это какой-то культ? Что-то вроде секты. — Возможно, но даже если убийца действительно адепт культа, то действует он все равно в одиночестве.  — Почему ты так решил?  — Потому что преступления идеальные, — откинулся он на спинку стула. — Проворачивать дела и ни одного раза не спалиться человек может только в одиночестве.  — Но ведь в группе гораздо удобнее.  — Думаешь? — Сокол сложил руки на груди. — За год кто-то из группы обязательно бы совершил оплошность и проебался, а здесь человек отвечает только за самого себя. Сделал дело по четкому, до идеала выверенному плану, все почистил и свободен. Не нужно ни за кем таскаться с тряпкой и подтирать следы. Хромов наконец снял очки, потер переносицу и на выдохе потянулся к фляжке, что продолжала стоять открытой на его столе.  — Узнать бы, что это за секта такая, — отпил он и посмотрел на напарника. — Создавать такую неразбериху могут только умалишенные.  За окном потихоньку начало смеркаться, мокрый снег с дождем забарабанил по стеклу и грязному металлическому козырьку. Если закрыть глаза, можно подумать, что на дворе лето. Целую неделю на город давила тридцатиградусная жара, а теперь пошел такой долгожданный дождь, принося с собой запах грибов и лесной свежести. Но сейчас серый и ветренный ноябрь, а лесной свежести остается ждать до самого конца мая. Уже почти что зимний ветер забрался в кабинет и сквозняком сдул Сенины бумаги со стола. Соколов прикрыл окно и остановился, вглядываясь в сумеречный спальный район. — Знаешь, — начал он, — я все думаю об этих посланиях от убийцы.  — Какие мысли? — цокнул Хромов напитком.  — Это будто бы не похоже на сектантство. Такое ощущение, что у этого человека есть четкая цель, которой он следует.  — Как и у всех сектантов, — зевнул коллега.  — Нет, ты не понимаешь, — вздохнул Сокол, так и не повернувшись к Сене. Он все продолжал рассматривать окна, в которых поочередно начал зажигаться свет. — Здесь, кажется, совсем другая история. Убийца будто бы хочет быть обнаруженным, играет с нами, устанавливает свои правила. То есть, здесь он является главным героем, когда сектанты лишь почитатели и исполнители чьих-то заповедей.  Арсений поднялся и тоже подошел к окну с фляжкой в руках, располагаясь плечом к плечу к Соколову.  — Пару недель назад меня еще посещала мысль о том, что убийца просто очень не любит пьяных, — напарник протянул фляжку Леше. — Но после этих безухих голов и тела из морозилки…  — Тоже думаешь, что он их ест? — отпил Сокол. — Возможно, и если так и есть, то мы окончательно в полной жопе. Маньяк-каннибал района Марьино. Уже вижу эти заголовки.  — Ага, и наши лица в центре занятости, — усмехнулся старший следователь и сделал еще глоток.  Внутри, как и на улице, стало совсем темно. Кабинет освещал только уличный фонарь, свет от которого падал на портрет Леонида Ильича Брежнева. Напарники смотрели на валяющихся в слякоти у мусорок собак, молча передавая друг другу фляжку, и курили в закрытое окно.  — Слушай, — повернул голову в сторону напарника Хромов. — Чего? — повернулся он в ответ, от случайного покачивания касаясь плечом Сениного плеча.  — А может он их ест, потому что ненавидит? — Типа уничтожает на корню?  — Что-то вроде того.  — Возможно, — снова отпил виски из фляжки и передал ее Сене, чей глаз закрывала вьющаяся прядь волос, а кожа была желтого оттенка из-за теплого света уличного фонаря.  — У меня в голове уже выстроилась картинка, — полностью развернулся к коллеге. —  Он сначала душит Васю, затем отрезает голову, а потом…  — Зачем отрезает, как думаешь? — Леша развернулся следом, оказываясь лицом к лицу с коллегой. — Ну ты что, в самом деле, — хлопнул напарника по плечу. — Это ведь как отрезать рыбью голову и отправить на помойку.  — Я люблю есть рыбьи головы, — улыбнулся Сокол. — Извращенец.  Арсений смешно поморщился, снова отпил из фляжки и пошел к шкафу, что-то бурча про то, что фляжка почти опустела. Спустя минуту второй следователь накрыл поляну из нарезанных пожухлых яблок, пары-тройки крекеров и Лешиного коньяка.  — Давай не будем свет включать? — присаживаясь у стола Соколова спросил Хромов. — От него уже глаза болят, плюс так кабинет выглядит значительно уютнее обычного.  — Базара ноль, — пробурчал Алексей, понимая, что уже изрядно под шафе, а завтра на работу. — Ты говорил, что у тебя выстроилась картинка. Продолжай.  Он закинул крекер в рот и подумал, что в принципе-то не каждый день удается говорить с кем-то о работе так долго, так что остаться в отделении и опрокинуть еще несколько рюмашек сам бог велел.  — Говорю, отрезает голову, потом несет Васино тело куда-то к себе. — Куда? — улыбнулся Леша и откусил яблоко.  — Ну на какую-нибудь страшную маньячно-каннибалийскую базу с холодильниками и отточенными топорами, — негромко посмеялся напарник. — Там, значит, труп моет, а то как-то не гигиенично, и отрезает кусочек бедра на пробу. Вдруг не понравится, а мороки сколько было. Потом пытается это самое тело запихать в холодос, а оно, черт бы его побрал, не лезет. Шибко крупное, — Сеня театрально развел руками и скорчил гримасу. — Что делать, приходится как-то совсем хитровыебанно выгибать руки, отчего мы и получаем поломанные кости в районе подмышечных впадин.  Соколов прикурил сигарету и улыбнулся во все свои тридцать два, отчего Арсений даже чуть удивился, завидев на лице старшего следователя широкую улыбку.  — Расписал, как в кино прям, — подпер голову рукой. — Тебе бы сценарии писать.  — Еще бы, столько сериалов смотреть.  — А я совсем ничего не смотрю.  — Как же ты тогда отдыхаешь? — Сеня удивленно поднял взгляд.  — Никак. Я стараюсь вообще не отдыхать.  — Ты что? Разве возможно долго работать в таком режиме?  — Как видишь, — сладко затянулся Сокол и выдохнул серое облако дыма.  — Ну нет, — Хромов снова разлил по стаканам коньяк, — так не пойдет.  За окном стало совсем темно, снег успокоился, а ветер прекратился. Кабинет постепенно полностью покрывался стоячим сигаретным дымом, пока напарники напивались воскресным вечером, уже совершенно позабыв о том, что завтра им снова нужно возвращаться в этот самый кабинет, а табачный дым наверняка не успеет выветриться.  Работы было проделано очень мало. Не так Соколов представлял результаты сегодняшнего вечера, но даже тем, чем он в итоге закончился, мужчина был более чем доволен. И его сегодня отчего-то совсем не раздражал Хромов, а, напротив, даже очень сильно интересовал. Вести беседу с коллегой, как и выпивать почти в полной темноте, сейчас было самым комфортным, из того, что происходило с Лешей за последние дни.  Ну и пусть их завтра настигнет похмелье, укоризненный взгляд Листьева и тонны работы. Черт с ними, в первый раз что ли.