Охота на волков

Негромкий гул телевизора, доносившийся из окна дежурки, усыплял Сашу и всех посетителей отделения, что хотели накатать жалобу или передать заявление на соседей, что шумят по ночам. Саня лениво потягивался, мечтая о том, как скоро на смену выйдет Коля, а он уляжется спать на добрых двенадцать часов. — Примите заявление, молодой человек, — мужчина средних лет опустился к приемному окошку и протянул дежурному заполненную форму. — Вопрос какой у вас? — Заявление примите, я уже заполнил, — раздраженно зашелестел бумагой посетитель. — Заявление по какой части? — Возьмите и увидите. — Прошу прощения, но без подробностей начать делопроизводство не смогу, — еле заметно зевнул Александр. — Да что ты будешь делать! — вздохнул мужчина. — Соседи шумные. Как включат ночью свое кислотное дерьмо, так ребенок орать начинает, а жена мозги делает. — Полицию вызывали? — Ну приезжали на днях ваши молотобойцы, что толку? — он просунул голову в маленькое окошко и взглянул на Саню уставшими глазами. — Перетерли с ними, да уехали. Сказали, мол «приходите, пишите заявление». Вот я и пришел. Александр еле-еле сдержал вновь накатывающую зевоту, что оставляла после себя повлажневшие глаза. Монотонное мурчание утренних новостей окутывало дежурного тоской и дремотой, а седьмая кружка кофе уже не приносила бодрости. Напиток лишь чуть-чуть оживлял мужчину, чтобы у того окончательно не закрылись глаза. — Ага, давайте заявление и паспорт, — мужик протянул документы, Саня забрал. — Регистрация имеется? — Обижаете, это моя квартира, — с гордостью пробурчал посетитель под нос. — Давайте только побыстрее, на работу опаздываю. — Ничего, гражданин Сомов, подождете. В это утро район Марьино как всегда погрязал в утренних пробках, дворники шумно чистили снег во дворах панелек, а следом за ними ездили небольшие машинки, что осыпали тротуары крупными гранулами реагентов, разъедающими снег и превращающими его в огромные лужи. Серость начала сегодняшнего дня прибивала сильнее обычного не только потому, что свинцовое небо давило на город плитой, но и потому, что ощущение бесконечности этого уже разогнавшегося холода становилось все реальнее. Экзистенциальность обычного московского бытия мог скрасить только лишь неожиданный презент, который прямо сейчас в своих руках нес курьер службы доставки в ярко-синей кепочке. — Куда направляемся? — Саня высунулся в окошко. — У меня посылка для Соколова Алексея, — курьер прятал глаза под козырьком головного убора. — Что за посылка? — Не знаю, я лишь курьер. — Документики предъявляем, — продолжил через мгновение дежурный, выйдя из каморки с окном. — А что я должен? — Паспорт и накладную. Коробка, перевязанная зеленой атласной лентой, встретила кабинет номер 7, в котором пока что сидел только один Сеня Хромов. Он что-то печатал в своих отчетах по делам, пока его напарник, кажется, все еще валялся в кровати после вчерашней посиделки в «Хулиганах» в компании Лены, самого Арсения и секретарши Натальи, чей звонкий смех корежил слух Леши Соколова, но совсем никак не раздражал Сеню. — Сокол на месте? — жался в дверях с коробкой в руках Александр. — Пока нет, а чего? — поднял взгляд второй следователь. — Да тут посылка ему. — Ого, интересно, — привстал он. — От кого? — Анонимно, — пожал плечом дежурный. — Ну ставь тогда на стол, потом откроет. Соколов сегодня жутко опаздывал, но делал это совершенно намеренно. Открыв глаза и посмотрев на часы, он сначала хотел было резко подняться с кровати и побежать в душ, но вместо этого посмотрел на сопящую рядом Лену и решил остаться. Не то, чтобы он совсем не боялся нагоняя от Листьева за систематические опоздания. Просто при случае Леша знал, чем крыть. Серийка стоит на месте, новых дел ему пока что совсем не поручают, а думать (или, скорее, фантазировать) о том, как он, важный дядя полицейский, будет расследовать дело, что когда-нибудь точно должно было сдвинуться с мертвой точки, он мог даже находясь в своей собственной кровати или сидя на теплом унитазе с сигаретой в зубах. Что-то стало с Листьевым. Теперь ценность сотрудника Леши Соколова совсем куда-то улетучилась. Следователь оставался старшим лишь номинально. Сеня совершенно плавно и органично перенял все Соколовские дела на себя, даже не оставляя Леше шанса оправдаться. Но последний теперь будто бы не был удивлен такому стечению: Хромов действительно делает, и делает хорошо. Дела расследуются в срок, работа идет плавно и без горящих дедлайнов. Да и как человек он был весьма приятен. Соколов был раздражен лишь на Михалыча за то, что тот в последнее время совершенно его не замечал. Будто бы и не было тех десяти лет рука об руку, будто бы Леша теперь так, «принеси-подай». А потому следователь сегодня хотел и мог позволить себе остаться в кровати намного дольше, чем это было позволено. — Ты чего опаздываешь? — Хромов улыбнулся и привстал с места. — Проспал, представь, — Сокол пожал руку напарника и окинул взглядом стол. — А это что? — Посылочка тебе. — От кого? — Анонимка. Нельзя сказать, что Алексей любил подарки. Обычно он сдержанно улыбался и смущенно кивал головой дарившему в знак благодарности. А тут этот анонимный презент, еще и доставленный напрямую в отделение. — Кто принес? — напрягся следователь. — Саня. — А ему кто? — Откуда мне знать? — Сеня поднялся с места и подошел к напарнику. — Открывай давай! Неизвестно, что там могло быть. Может, это и правда какой-то подарок от благодарных людей, которым Леша когда-то помог; может, что-то опасное от недругов. Лента легко поддалась и скатилась с коробки. Соколов осторожно поднял крышку, на всякий случай чуть отстраняясь от предмета. Но оттуда ничего не выскочило, ничего не взорвалось. Внутри была лишь еще одна коробка с приклеенной к ней запиской: «Надеюсь, теперь вы многое начинаете понимать, следователь Соколов. И уж точно будете лучше других.» — Это от серийника, — нахмурился следователь. Ожидаемо. — С чего ты взял? — Такое претенциозное дерьмо мог написать только он. Теперь же Леша разозлился. Ему стало до ужаса неприятно от чувства, что кому-то о нем уже все давно известно, что настоящая игра только начинается и не видно у этой игры ни конца, ни края. Мужчина уже без любых сомнений откинул крышку второй коробки в сторону, съедаемый то ли любопытством, то ли злобой, что потихоньку вновь начинала подходить к самому горлу. Кисть руки в пластиковой тарелке с уже почти растаявшим льдом с татуировкой «Ж.В.Р.» на тыльной стороне ладони, грубо отрубленная по запястью. — Ебаный в рот! — зажал рот рукой Сеня и распахнул окно настежь, чтобы отдышаться и прервать рвотный позыв. Соколов поморщился, но телом не дрогнул. После того, как им была увидена записка, он примерно этого и ожидал. Только теперь совсем неясно, зачем этот ход совершил убийца. Напугать? Проучить? — Саня! — вышел старший следователь в фойе. — Саня тут? — Не, Санек домой уже ушел, — отозвался дежурный Коля. — Чем помочь? — Кто сегодня был? Коллега достал большую папку с записанными в нее именами всех посетителей. — Кого ищем-то? — Сегодня с утра приходил курьер, — вздохнул Леша и посмотрел на часы. Нельзя было терять ни минуты. Курьер наверняка знал убийцу, а может и сам таковым являлся. Соколову было необходимо его отыскать и отправить на допрос, если не в качестве подозреваемого, то в качестве свидетеля. Первая крупная зацепка! — Вот, — ткнул пальцем в строчку Николай. — Хрыщев Сергей Олегович, курьер службы «СЖЭК», принес посылку сегодня в 10:17. — Запись с камер открывай. — А чего такое, Лёх? — лениво уселся он за компьютер. — Ничего, просто промотай на 10:15. — Подарочек не понравился? — захихикал коллега. — Молчи и быстрее открывай, — рыкнул Соколов. И черт его дернул прийти сегодня позже обычного, наплевав на распорядок рабочего дня. Листьева на месте все равно не оказалось, а потому и выебываться не перед кем. Но поднимись сегодня раньше, прибудь вовремя, он бы обязательно уже давным-давно задержал этого разносчика подарков, чертового Деда Мороза. Теперь же курьер мог быть где угодно, скорее всего даже не в городе. — Вот, кажись, он. В синей кепочке. — Камеры на улице работают? — Да, но курьер принес посылку пешком. — Понял. Возвращаясь обратно в кабинет номер 7, Соколу подумалось, что либо курьер был из Марьинского отделения «СЖЭКа», либо же предусмотрительно поставил машину чуть дальше, у пятиэтажек, камеры на углу которых не работали или же были предостерегающим муляжом. — Сокол, — забился у открытого окна Сеня, — сделай что-нибудь с этим подарком, я тебя умоляю. — Похуй на подарок, — закрыл коробку следователь. — Собирайся, пойдем прессовать курьера. Как и думалось Леше, курьера по имени Хрыщев Сергей на месте не оказалось, а телефон сотрудника был недоступен. Напарники направились к дому Хрыщева по прописке, что находился в соседнем районе Печатники, — никто не открыл. — Что теперь? — уселся на переднее пассажирское Хромов. Местами его все еще мутило от увиденного Соколовского презента, отчего он то и дело сгонял тошноту густым табачным дымом. — Не знаю, — потер виски Алексей. Он больше совсем ничего не знал. И что-то наподобие паники застилало ему глаза, окончательно выбивая из рабочей колеи. Некогда успешный следак, раскрывший за последние пару лет не менее пятидесяти уголовных дел, теперь же постепенно оставался где-то за бортом. Любая светлая мысль, что приходила в голову, тут же ее покидала, не давая даже еле-еле уцепиться. Трое обезглавленных трупов. У всех в крови алкоголь и отсутствуют фрагменты тел. Записки. Утренний «сюрприз» в коробке. — Блять! — Сокол ударил кулаком руль автомобиля, затем закрыл лицо ладонями и шумно вздохнул. — Я полный ноль. — Леша, не говори так. — Я не знаю, что делать дальше. Вернее, знаю, но настолько смутно и отдаленно, что это все будто в тумане. Ни единой адекватной мысли, понимаешь? — Давай спокойно сейчас подумаем. О чем тут думать? Сроки поджимают. Листьев потихоньку начинает звереть, привязывая к следователям поводок. Это полбеды. Одно дело — получать выговор от «родного» капитана, который как-никак видит все попытки сделать хоть что-то; другое — попасть под каток городских генералов, для которых не существует сроков расследования. Они видят только план: в количествах раскрытых дел и суммах премий, достигающих шестизначных чисел. Соколов понимал, что окончательно сдает позиции, но причина была неясна. Снова папино «наследство» постаралось? — Смотри, — откинулся на сиденье Сеня и уставился перед собой, бросая взгляд на покосившуюся скамейку у подъезда Хрыщева, — у меня есть две мысли. — Сейчас любая будет ценной. — Мы сидим тут и ждем, когда курьер придет домой. Если он все-таки не появится, будем пробивать по паспорту. — Как скажешь, — потер виски старший следователь. — И ты даже не поспоришь со мной? — улыбнулся Хромов, продолжая все также смотреть перед собой. — Пока что это самое лучшее из того, что можно придумать. У тебя сегодня есть работа? — Не, я уже все отправил. Сколько сегодня они будут сидеть в этой серебристой «Мазде» в ожидании того, когда пожалует курьер-соучастник-убийца? За плотными серыми тучами солнце было в зените — на дворе полдень. На скамейку у подъезда присели младшеклассники с чипсами в руках. Они опускали заледеневшие от холодного ветра руки в пачку, доставая по чипсине и облизывая пальцы. В такое время у дома находятся лишь школьники и бабушки, а потому сложно пропустить кого-то подходящего под приметы. Приметы? — Сень. — М? — отозвался напарник сквозь дрему. — Ну вот он снимет кепку, переоденется, и как мы его узнаем? — Соколов, что с тобой? — Арсений продолжал говорить с прикрытыми глазами. — Я взял у Коли копию паспорта, которую он сделал. — мужчина лениво приоткрыл один глаз и порылся во внутреннем кармане пальто, доставая сложенный лист. — Держи. Алексей пустым взглядом посмотрел на портрет Сергея Хрыщева. Следователь никак не мог сфокусировать взгляд на изображении, в глазах мутнело. Виски пронзила резкая боль, отчего он машинально зажмурился и смял лист. В голове одна за одной всплывали фотографии обезглавленных трупов, голов, отделенных от тела, и почему-то лицо отца, лежащего в гробу. В день похорон Леша не плакал. В его душе совсем не было ни жалости, ни горести утраты, ни единой мысли в принципе. Он будто бы не верил своим глазам, не верил никому, кто говорил, что папы больше нет, что папа сам выбрал свою судьбу, что папа решил оставить семью. Соколов тогда просто смотрел на лежащего в гробу отца в темном костюме, ловя мысль о том, что все это — просто представление накануне папиного дня рождения. Что он сейчас поднимется из гроба, широко улыбнется и скажет всем, что разыграл. Быть может, именно в тот день, именно из-за этого самого простого и человеческого непринятия смерти Лешина душа была поражена папиным «наследством» в виде уничтожающей тьмы? Старший следователь мычал от боли и хватался за голову, все более и более сминая портрет курьера. — Леша, — коснулся Сеня Соколовского плеча. — Леша, ты чего? Леш! — Мигрень. Снова приступ. — Таблетку может? — Забей, — Алексей махнул рукой и вытер рукавом со лба выступивший от пронизывающей боли пот. Арсений успокаивающе гладил плечо коллеги и всматривался в его лицо. Он делал это слишком заботливо, слишком нежно, переходя невидимую границу. Сокол автоматически дернул плечом, чувствуя, как еле ощутимо сбивается ритм его сердца. — Я покурить, — вышел из машины он. — А тебе сейчас можно? — выглядывая из открытой двери автомобиля. — Мне все можно, — хмыкнул Леша, пожимая плечами, еле-еле скрывая боль, что растекалась по всему черепу. Хромов встал рядом с коллегой и закурил. Мужчины поочередно выдыхали серые облачка дыма, не переглядываясь и совсем не касаясь друг друга плечами. Через минуту Сеня заговорил, продолжая смотреть на школьников, что уже успели доесть чипсы и сейчас громко смеялись, уставившись в телефоны: — Может, тебе врачу показаться? — Зачем? — Ну как? — повернулся в сторону напарника он. — А вдруг что-то серьезное? — Ну и хрен бы с ним. Он обманывал. На самом деле, мужчина действительно волновался за свое состояние. У врача был год назад, когда приступы мигрени стали его ежедневными спутниками. Анализы, МРТ, консультации специалистов — с ним все в порядке и точка. Вадик ему говорил о том, что приступы мигрени могут быть сигналами, которые подает загнанная в западню душа. Может, оно действительно так и было, но разбираться с этим тогда не было ни сил, ни времени. Теперь же в это во все более нет веры, а надежда с каждым днем угасала, как пламя чайной свечи. Спустя еще два часа просиживания в тишине, Сеня включил какую-то радиоволну и начал мурлыкать под мотив известной песни из разряда «Сборник романтической коллекции для двоих». — Ты уже спал с Натальей? — внезапно даже для самого себя спросил Соколов. — Чего? — улыбнулся напарник. — А чего нет? — улыбнулся в ответ. — Вы вчера ведь вместе ушли? — Да ну, — смущенно, — я об этом как-то даже и не думал. — А ты подумай, — уже несколько серьезно ответил Леша и посмотрел в лобовое стекло. — Баба она нормальная. — Нормальная-то нормальная, но мы еще слишком мало с ней общались, чтобы я вот так вот сразу. Ну то есть, да, она, конечно, интересная, но не то, чтобы я был настроен серьезно в ее отношении. — Ты типа джентльмен что ли? — он легко пихнул коллегу в плечо и заржал. — Ну что-то вроде того, да, — улыбнулся тот и отвел взгляд. Может и к лучшему. Наталья для Сени точно не лучший выбор, думалось Соколу. Секретарша была девушкой ветреной, а Арсений… Арсений он спокойный, основательный, надежный. Девчонки от таких всегда текут только так. И пусть он немного с завышенным чувством собственной важности, но ведь никто не идеален. — Слушаю, Звягин, — поднял трубку Алексей. — Николай доставил мне твой «подарок», как ты просил. — И чего там? — Пальчики пробили, кровь тоже. Гражданин привлекался пару раз, а в крови промилле. — Жив, мертв? — Мертв уже около суток. — Сука, снова жмур, — прикрыл глаза следователь и вздохнул. — Приезжай, передам все и покажу. — Потом, Игорь. Мы сейчас на выезде. Соколов снова вышел на перекур, Хромов за ним. — Что Звягин сказал? — Что у нас еще один холодный. — Опять, видимо, придется лазать ночью в грязи по дворам, — закатил глаза Сеня. Серые дома Печатников и проржавевшие качели на детской площадке навевали тоску. Никакой белый снег, что лежал на холодной земле и уже даже не таял, не способен был скрыть остатки серого советского прошлого этой страны. Сгорбившиеся бабушки с платками на головах шли с авоськами и пакетами в руках, о чем-то оживленно беседовали. Секунду спустя из-за их спин показался высокий мужчина с синей сумкой через плечо. Он прижимал голову к плечам, пытаясь спрятаться от назойливого ветра, и грел руки в карманах черной куртки. — Слушай, — прищурился Арсений, — а это не наш клиент случаем? — Почему решил? — выбросил окурок Леша. — Не похож ведь совсем. — Ты на сумку глянь. Второй следователь не стал ждать отмашки и направился в сторону парня, что у подъезда рылся в карманах в поисках ключей. Соколов пошел следом, снова ругая себя за рассеянность. — Лейтенант Хромов, — махнул он ксивой перед лицом худого парня, чье лицо было покрыто следами от ожогов. — Вы Сергей Хрыщев? — Здравствуйте, — замер курьер. — Да, а что такое? — Сень, это он? — подошел Леша. — Что случилось? — Старший лейтенант Соколов, — на долю секунды также раскрыл удостоверение мужчина, затем спрятал во внутреннем кармане. — Вам нужно проехать с нами. — Почему? — растерялся Сергей. — Что я сделал? — На месте узнаешь, — сказал Сокол. — Я никуда не поеду! Я ни в чем не виноват! — Мы лишь зададим пару вопросов, – вставил Арсений. – Лучше с нами, чем по повестке. Хрыщев больше не противился. Он спокойно, но с очевидной тревогой сел на заднее сиденье Соколовской машины вместе со вторым следователем. Алексей поклялся самому себе: если этот ожоговый ничего не знает, он точно пишет рапорт об увольнении. И только и ждет его, что работа охранником торгового центра.