Охота на волков

— Здорова, Сокол, — Саня из дежурки пожал руку коллеги и заржал. — Хреново выглядишь, плохо спалось? — По-всякому спалось, — натужно улыбнулся он. Всю прошлую ночь, после того как Леша до беспамятства напился в одинокого у себя в кабинете, спалось действительно плохо. В снах, будто бы в каком-то вшивом детективчике, виделся лишь один сюжет: он в компании Хромова ловит преступника. Тот голубоглазый блондин совсем не сопротивляется, а лишь улюлюкает и по началу даже, улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два, аплодирует Соколову, говорит о том, что загадка наконец-то разгадана. А когда решетка камеры убийцы громко захлопывается, Сеня поворачивается к нему в улыбке, проводя кончиками пальцев по вспухшим от волнения венам на лбу старшего следователя, и целует его. Дальше будто бы начинаются титры. История из разряда «и жили они долго и счастливо». Алексей ненавидел хэппи-энды, ведь они совсем не отображали саму суть этой жизни, а являлись просто трейлером к неосуществимой и далекой для него американской мечте. Ему всегда хотелось видеть правду. И правда была сейчас одна: далее вести дружбу с провинциальным следаком не представлялось возможным. Не только потому, что тот вчера по какой-то своей великой глупости оставил ему сухой поцелуй (чем, кстати говоря, Леша был невероятно смущен и раздавлен), но еще и по той причине, что Соколов уже совершенно точно сдавал позиции. Он будто бы проваливался в Хромова, увязал там, в болоте цвета Сениных глаз. Такое не происходит просто так, он это знал точно, поэтому поставить на их личном общении крест был обязан. — Привет, — робко поздоровался напарник и топаньем отряхнул снег с ботинок. — Вот навалило-то ночью. — Ага, — старший следователь не поднял взгляд. Хромов поджал губы и осторожно снял с себя пальто, затем сел на место, даже не смея подвинуть стул поближе к столу, чтобы не обращать на себя внимание. И спустя около получаса, когда тишина в кабинете начинала окончательно давить на обоих мужчин, Сеня заговорил: — Слушай, насчет вчерашнего, — откашлялся он. — Ты где вчера полдня пропадал? — холодно отозвался Леша, продолжая в сотый раз листать материалы по «безголовому» делу. — Я по делам ездил. — Какие могут быть дела во время рабочего дня? — Рабочие, Сокол. От этого неформального обращения Соколова передернуло. В голове всплыло смущенное Хромовское лицо, что раскраснелось из-за поцелуя; его зеленые глаза и волнующее тепло внизу живота, которое осталось вместе с Лешей до того момента, пока он не упал лицом в подушку, пачкая Ленино покрывало. — Значит так, — прочистил горло он, — сегодня едем на квартиру заказчика доставки «подарочка» от убийцы. Когда ты вчера свалил, курьер со мной все-таки поделился адресом. — Да, конечно, но я бы все-таки хотел обсудить… — Едем через час, — старший следователь поднялся с места и захватил с вешалки куртку. — Только снова по делам не уезжайте, товарищ лейтенант, — затем вышел из кабинета. На самом деле ему совсем не хотелось курить, так как на голову давило похмелье и сигареты вызывали только приступ тошноты. Но так хотелось выйти из душного кабинета куда-то на воздух. Соколов точно знал, что долго не сможет игнорировать Сенин разговор, им придется вспомнить вчерашнее. Совершенно точно напарник скажет что-то вроде: «Знаешь, я не хотел, просто попутал хер с пальцем», а Леша ему ответит: «Больше тему трогать не будем, и коммуникацию сведем на «нет». То был действительно неплохой план, чтобы палкой не ковырять вчерашнюю ситуацию, хотя бы по той причине, что Хромов был трезв, как стеклышко. Возможно, его спровоцировал сам Леха, говоря какие-то совсем странные вещи. Он это помнил плохо, но точно не забыл, как быстро билось сердце следователя, и аромат его парфюма вперемешку с запахом холодной улицы, как делал ему пьяные комплименты и как надолго задержал взгляд на его глазах. Небо снова пасмурное, небольшой снегопад, а ветер порывами то и дело обдувал Лешины уши, пробираясь к ним через черную шапку. Следователь выкурил две сигареты, но желание вернуться в кабинет все еще не появилось, потом он присел на бетонную ступеньку и выдохнул пар изо рта. — Так и знал, что ты покурить вышел, — Сеня запахнул пальто и достал сигарету из пачки. — Чего тебе надо? — вздохнул Сокол. — В общем, насчет вчерашнего. — Забудь ты уже, бля, — нахмурился он. — Да послушай наконец, — чуть повысил голос напарник, затем прикурил и продолжил. — Дело в том, что, кажется, — Хромов перекатывался с пяток на носки и прятал взгляд, — вернее, я думаю, что ты… В курилку вышел Листьев и кивнул напарникам. Второго следователя снова перебили, отчего он замялся и отошел в сторону. — Чего не работается? — Работается, Михалыч, видишь? — улыбнулся Леша и покрутил вновь зажженой сигаретой. — Опять ханыжите, дилетанты? Сыщики, тьфу, — рассмеялся капитан. — Сень, что там с «безголовым» делом? — Ё-моё, Михал Михалыч, я тебе поинтереснее Хромова расскажу, — встрял Соколов, чтобы снова обратить капитаново внимание на себя. — Вчера, значит, человечка задержали, который мне ту посылку принес. Он чист, но дал важные показания. В общем, сегодня едем на хату, где курьер забирал заказ, и я уже отправил запрос на то, чтобы пробили номерок заказчика. — Соколов, знаю я твои «пробивки». Опять своему товарищу из отдела «К» звонил? — прищурился Михалыч и отчеканил. — Сколько раз говорил делать все через официальные запросы. — Ну какие запросы! Ты ведь знаешь, сколько нас будут мурыжить с этим. Пока дождешься, маньяк полгорода перережет. — Добро, — закинул он бычок в мусорку и отправился обратно в здание, бросив, — только осторожно, понял меня? Чтобы никто ни сном, ни духом! Иначе меня порешат к чертовой матери, а я вас, дилетантов! Алексей с улыбкой отдал честь и тоже засобирался обратно в отделение, но был остановлен Сеней: — Леш, подожди. — Хромов, ехать пора. Работать! — обернулся он через плечо, затем вошел в здание. День перевалил за полдень. Бездомные собаки рылись и что-то ели из мусорок около обычной пятиэтажки на Батюнинской улице, что граничила между районами Курьяново и Марьино. Мокрый снег залепливал Лешины глаза, отчего их приходилось постоянно протирать рукавом куртки. У подъезда толпились подростки. Они что-то громко обсуждали и курили толстые сигареты, прячась от ветра спиной. — Без понятия, что мы тут забыли, если не знаем ни номера квартиры, ни даже номера подъезда, — расстроенно вздохнул Арсений. — А нам платят не для того, чтобы мы на всем готовом работали, — Соколов потер виски. — И снова напоминаю, что нам платят три копейки, — хмуро ответил. — Короче так. Ты прочесываешь третий и четвертый подъезд, а я первые два. — А если дома никого? — Дверь ломать будем, блять, что еще-то! — Леша бросил раздраженный взгляд. — Не тупи, ну. Напарники разошлись. Теперь же Сокол намеренно заставлял себя бросать колкие фразы в Сенину сторону, потому что так было легче всего. Пока мужчины ехали до места, Арсений то и дело пытался вновь завести разговор, что прервал Листьев, но Леша всячески менял тему, грубо перебивая и задавая вопросы по работе. Старший следователь уже понял, что разговор не будет простым, и что действия Сени были абсолютно обдуманными. Это осложняло все: начиная с простых приятельских отношений, заканчивая работой над делом. Только бы Хромов не наломал дров, подумалось Леше. Следователь вошел в первый подъезд следом за одним из подростков и начал обзванивать все квартиры. Надежды на то, что кто-то мог быть дома днем в среду, было мало, но ведь в каждом доме есть наблюдательные люди на пенсии и мамочки в декрете. Как итог: двери либо не открывали, либо же никто ничего не знал. Они с Хромовым условились, что если вдруг что-то узнается, то отправляется сообщение. Телефон старшего следователя молчал, поэтому он отправился во второй подъезд с маленькой надеждой узнать хотя бы что-то. Леша позвонил в домофон, чтобы его пропустили в подъезд, но никто не открыл. Еще один номер — ничего, следом еще и удачно: — Кто? — Старший следователь Соколов, уголовный розыск. Откройте. — А нахер бы тебе не пойти? — ответил мужской голос заплетающимся языком. — Соколов, бля, а че не Чижиков или Синичкин? Трубку повесили, а Алексей так и остался на улице, обдуваемый холодным ветром. — Не впускают? — подошел Сеня, выйдя из третьего подъезда. — Как видишь. — Давай я попробую, — протиснулся напарник и набрал номер 38. Ответили не сразу, затем в домофоне отозвалась бабушка: — Кто там? — Добрый день! Меня зовут Алексей Соколов, я из полиции. Впустите, пожалуйста, мне нужно для расследования произвести опрос жителей этого дома. Дверь пикнула. — Открылась? — Да, спасибо вам большое! Леша снова поежился, но уже не от холода, а от неприятного чувства благодарности и подобия чувства отчуждения от этого мира. — Чего за херня? Я пол-подъезда обзвонил, меня не впустили, — стоя уже в дверях, нахмурился он. — Да ладно тебе, мне просто повезло, — тепло улыбнулся Сеня в ответ и пошел к четвертому подъезду. Спустя около пятнадцати минут бесполезных прозвонов, следователь добрался до третьего этажа и позвонил в квартиру под номером 32. За дверью послышался шорох и шарканье тапочек, мужчина с надеждой вздохнул. — Кто там? — Алексей Соколов, уголовный розыск, — раскрыл удостоверение перед глазком, после чего дверь открылась. — Добрый день, а вы по какому поводу? — спросила седовласая женщина. — Вы видели вот этого человека? — Алексей показал составленный фоторобот. — Да, он в этом подъезде жил, а что случилось? — Жил? — напрягся Сокол. — Он переехал? — Ага, буквально вот на днях. Вчера с утра заезжал в квартиру. Наверное, забыл что-то. — А не знаете, он эту квартиру снимал? — Не, — махнула женщина рукой, — это квартира его бабушки Лидии. Она померла два года назад, Царствие небесное. И оставила в наследство. — Знаете, как его зовут? — Не знаю, товарищ следователь. Она к себе не приглашала никого, сама только ездила. Этот внучек сам по себе необщительный совсем, даже не здоровается в подъезде. — Какой номер квартиры? — Так вот же, — указала она на дверь напротив, — двадцать восьмая. — Благодарю, — Сокол достал телефон и отписал напарнику: «Не трать время, нашел нужную квартиру». — А что случилось? — Последний вопрос, — проигнорировал Леша. — Скажите, пожалуйста, с квартирой что? — Откуда ж мне знать? Может сдавать будет, может продавать. Соколов про себя выругался и сбежал вниз по лестнице навстречу напарнику. Теперь без ордера на обыск точно никуда. Хата пустая, потому придется вскрывать дверь, а получить ордер на это сложнее и дольше в тысячу раз, чем обычно. — И что дальше будем делать? — выдохнул Хромов сигаретный дым и отпил из фляжки. — Ничего не сделать, придется подаваться на ордер и ждать. Мужчины стояли у машины и каждый смотрел куда-то в свою сторону. Неловкость сейчас совсем не делала лучше, а только тормозила процесс решения первостепенного вопроса — как пробраться в квартиру подозреваемого? Если жилье сдается или продается, а сам хозяин переехал, значит заниматься этим самостоятельно не собирается, а потому… — Короче, надо пошарить в объявлениях о продаже или сдаче недвижки, — сказал Сеня. — И если найдем, то позвонить риэлтору, — продолжил Сокол. И теперь совсем неясно, чья это была задумка. Иногда Леше казалось, что напарник читает его мысли, воруя идеи и выставляя их за свои, ведь иначе не объяснить причину того, что думают они всегда почти одинаково. Объявление нашлось практически сразу. Оно было наполнено профессиональными фотографиями обычной «совковой» квартирешки и описанием: «Сдается только СЛАВЯНАМ!!! Однокомнатная уютная квартира, СВЧ, стиральная машина, кровать, винтажная ретро-мебель и гобелены. Косметический ремонт. Елена, агентство «Развод мостов» и номер телефона. — Пиздец, ковры на стенах это теперь гобелены, а бабкина мебель — винтаж. Я херею, — усмехнулся Соколов и бросил взгляд на серьезного Хромова, что уже набирал номер телефона агента. — Елена, добрый день! Меня зовут Арсений. Я увидел объявление о сдачи квартиры на улице Батюнинская. — Здрасьте, — чавкнула женщина на другом конце провода, — ага, есть такая. — Как скоро можно было бы посмотреть? Я вот как раз сейчас в этом районе. — Вы славянин? — Да, я из Подмосковья. — Один проживать планируете? — Да, один. — Работа постоянная? — Да, я работаю 5/2, оформлен официально. — Ну давайте минут через двадцать. — Спасибо! Буду вас ждать! — на другом конце положили трубку. Алексею почему-то очень хотелось рассмеяться от серьезного Сениного лица во время разговора с риэлтором, но настроение всего сегодняшнего дня не позволяло это сделать. Старший следователь старался держать мину, чтобы убедить напарника и прежде всего самого себя в том, что произошедшее вчера — дерьмо серьезное и совсем неприемлемое. — Скоро будет, — Хромов убрал телефон в пальто. — Окей. — Поговорить до сих пор не решился? — Сень, давай больше эту тему трогать не будем, а нашу коммуникацию вне работы сведем к минимуму, — отчеканил заученный ответ Леша и поджал губы. — Слушай, — прочистил горло мужчина и встал напротив напарника, но при этом виновато опустил взгляд, — я понимаю, что обосрался. Не нужно было этого делать. Но я просто не сдержался. — Я тебя умоляю, не зарывайся еще больше, — усмехнулся Соколов. — Да мне уже наплевать, — Сеня снова достал фляжку и отпил. — Я не виноват, что ты мне… — Хромов, заткнись, ради Бога! — перебивая, махнул рукой старший следователь. — Дай сказать, Соколов! — повысил голос. — Ты уверен, что я хочу это услышать? — подошел ближе Леша. — И что ты потом не пожалеешь? — Иди в пизду, Леша, — закусил губу Арсений и отвернулся, утыкаясь в телефон. — Хоть куда, лишь бы не на хуй! — ответил старший следователь. Уже было давно понятно, что именно пытается сказать Хромов, и на самом деле Алексея это не столько злило, сколько пугало. Пугало то, что он не хотел бы делать напарнику больно ни морально, ни физически, не хотел бы его отвергать, не хотел бы отвечать взаимностью. Вернее, он сам не знал, как именно можно было бы поступить в такой ситуации, а потому самым верным путем было — не давать произнести Сене эти самые слова. Ведь если он все-таки это скажет, то этот случай перестанет быть странным пьяным Лешиным приколом, а станет абсолютно реальной ситуацией, которую будет необходимо решать, а может даже и делать выбор. «Пробил номер. Зарегистрирован на Шалову Лидию Валентиновну» — Петров из отдела «К». «Спасибо, Виталь» — ответил Леша. Петров объявился как-то не вовремя (или, быть может, наоборот?), вгоняя старшего следователя в совсем ненужные на данный момент воспоминания. — Виталь, — девятнадцатилетний Алексей посмотрел в глаза близкому другу Витале Петрову во время ночевки в машине «тем-самым-летом», — а что между нами? — Да не знаю, — рассмеялся он и крепче обнял друга. — А это так важно? — Не знаю, — Леша опустил взгляд, — просто мне с тобой очень классно. Виталя рассмеялся пуще прежнего, так ничего и не ответив на это подобие признания. Потом каникулы кончились и началась учеба, вместе с ней появилась первокурсница Настя, после чего они более никогда не были так близки. А через полгода отец покончил с собой, тем самым перевернув эту страницу Лешиной жизни. — Добрый день, Елена! — улыбнулся Сеня риэлтору. — Добрый, а это кто? — женщина вывела Сокола из мыслей. — Старший следователь Соколов, уголовный розыск, — махнул ксивой. — Это что еще за дела такие? — напряглась Елена. — У меня все по закону! — Елена, — Арсений также показал женщине удостоверение, — нам необходимо осмотреть квартиру, так как хозяин, возможно, преступник. — И наберите этому таинственному хозяину, — бросил Леша. — Зинаида Савельевна преступница? — усмехнулась женщина. — Я вас умоляю. Ну ладно, сейчас наберу. — Постойте, хозяйка женщина? — Ну не совсем. Она по доверенности занимается сдачей. — Хорошо, — вздохнул Сокол, — тогда давайте осмотрим квартиру, а номерок хозяйки, которая на самом-то деле и не хозяйка, вы дадите позже. Елена с некоторой подозрительностью наблюдала за тем, как двое сотрудников уголовного розыска, надев перчатки, шарятся по шкафам. Она могла бы сейчас позвонить хозяйке и доложить о нахождении полиции в квартире, но тогда квартиру, возможно, потом опечатают и ни о каком получении процента за арендаторов не может идти речи. — Там на балконе некоторое количество хозяйских вещей осталось для хранения, если это важно. — Конечно важно, Леночка! — улыбнулся ей Хромов. — Спасибо вам огромное! В квартире стоял запах нафталина, который, кажется, источал большой ковер на стене в гостиной. Мебель была покрыта пылью так, будто бы здесь с самой бабкиной смерти никто и не жил вовсе, а пол скрипел из-за рассохшегося паркета. На балконе действительно были оставлены вещи в небольшом покосившемся вбок шкафчике, открыв который Соколов увидел несколько ящиков со строительными материалами, кое-что из одежды и несколько книг. Одна из них была толстым блокнотом. Алексей полистал несколько страниц, вчитываясь в обрывки фраз: «Осталось еще семеро» «Я всего лишь помогаю вершить то, что было предначертано» «Быть может, я безумец. Быть может, всё это мне снится» — Мы забираем вот это, — помахал блокнотом старший следователь. — Что это? — спросил Сеня. — Ну забирайте, если хотите. А что, если хозяева спохватятся? — Направьте их к нам, — Леша протянул визитку женщине, а затем обратился к напарнику. — Больше нечего ловить, уходим. Мужчины снова вернулись в отделение, когда уже потихоньку начало смеркаться. Второй следователь оставался нахмуренным, очевидно все еще отходя от их небольшой стычки перед приходом риэлтора. А Соколов, напротив, был очень рад. Очевидно, это был дневник преступника, а значит, что отправитель посылки, хозяин квартиры и убийца — один и тот же человек! Зинаиде уже назначили встречу в отделении. И теперь оставалось лишь выдоить из доверительного лица убийцы инфу и прочитать дневник, а дальше все пойдет, как по маслу. — Я тебе еще хотел кое-что сказать, — заварил кофе Арсений и уселся за свой стол. — Хромов, а я тебе, кажется, уже ответил, — поднял следователь взгляд с блокнота. — Не про вчерашнее, а про то, где я вчера был. — Ну и где? — Короче, выяснил я, что там с расследованиями в Бескудниково, Люблино и Мытищах. Нового я, конечно, ничего не узнал. — И зачем тогда выяснял? Только время потратил, — хмыкнул напарник и зевнул. — По воле случая мне удалось выяснить, что стало с людьми, которые вели эти расследования, — Хромов прочистил горло и проигнорировал Лешин вброс. — В общем, следак, что вел дело в Бескудниково, спивается напрочь. Уволился даже из-за этого. Следак из Люблино в психушку лег со срывом, а из Мытищ просто замолчал. — Помер что ли? — Нет. Он просто перестал разговаривать, то есть совсем. Тоже, в общем, крышей поехал, как и те двое. — А мне что с того? — Сокол снова опустил глаза на дневник. — А то, что нужно осторожнее быть с этим. Не погружайся туда сильно, ладно? Там херня какая-то. — Ну чего ты до меня доебался, Хромов? Мне кажется, я не должен отчитываться перед тобой. — Леша, мне важно. — А мне похуй, — отрезал Алексей. Сеня цокнул напитком и ухмыльнулся, затем накинул пальто и собрался выйти из кабинета: — Окей, я отъебусь от тебя по всем фронтам, — и вышел за дверь. — Аллилуйя! — проскандировал Леша, оставшись в кабинете один. Он понимал, что пожалеет о сказанном позже, но этот дикий страх перед Сениными словами могли заглушить только грубость и наигранный похуизм. Это просто слова, однако у Соколова внутри будто бы что-то сотрясалось только при одной мысли о том, что именно ему скажет Арсений. Соколов откинулся на спинку стула и углубился в чтение: «Вы когда-нибудь думали о справедливости, как о каре, которая неизбежно должна произойти? Это не о греховности в библейском смысле. Это о каре общества за все то содеянное, что оно совершает. Общество совсем неразумное, словно маленький ребенок. Его вечно нужно чему-то учить: войны, катастрофы, ненависть. Этого слишком мало, общество плохо учится. Поэтому нужно охотиться, чтобы люди в обществе учились самостоятельно и на своих ошибках.»