Все было совсем не так

Тесей допивал уже четвертую чашку кофе и всерьез раздумывал над тем, стоит ли сегодня идти на обед, или дел слишком много, и придется обойтись без этого, как дверь в его кабинет бесцеремонно отворилась. Тесей поднял глаза — и поперхнулся: на пороге, совершенно не смущаясь своего нахождения в самом центре Полиса, в башне Правителя, стоял Бард. Да еще и не один, а с какой-то кудрявой девчушкой, смутно кого-то напоминавшей. Пока Тесей безуспешно пытался откашляться, Бард с девчушкой, как ни в чем не бывало, вошли внутрь, провожаемые из приемной совершенно ошалевшим взглядом секретаря Харона, и остановились перед самым столом. Бард, явно потрепанный годами за Куполом, но ровно с тем самым достоинством, которое Тесей так хорошо помнил, смотрел сверху вниз, сам Тесей безмолвно взирал на него снизу вверх и все никак не мог подобрать адекватных слов. — Здравствуй, старый друг, — первым решился нарушить молчание Бард. — Рад видеть тебя пребывающим в добром здравии. Позволь представить: это Муза, моя дочь. Тесей перевел взгляд на девчушку. Теперь стало понятно, кого же она ему напоминала: да, кудрявые, отливающие рыжим волосы были длиннее и пушистее, а черты лица миловиднее, но в узком подбородке, в линии носа и губ, во взгляде пронзительных, похожих на голубые звезды глаз угадывался юный Бард. Тот самый Бард, с которым они отбивались от мародеров и только начинали строить Полис. Тесей машинально потянулся за чашкой, чтобы сделать еще один глоток, но остановил себя на полпути: поперхнуться второй раз не хотелось. — Честно говоря, я по делу, — все так же невозмутимо, словно все так и должно было быть, продолжал Бард. — Я уже пару раз присматривал за твоим мальчиком, сейчас пришло время возвращать долг. — В смысле? — смог наконец выдавить из себя Тесей, безуспешно пытаясь постичь все происходящее. Бард вздохнул и очень привычно и знакомо — а ведь они двадцать лет не виделись, Тесей был уверен, что давно забыл — закатил глаза. — Я об Икаре, друг мой, об Икаре, — длинные узловатые пальцы забарабанили по столу. — Тебе стоило бы дать ему образование получше: вокруг нашего лагеря, конечно, безопасно, но этого нельзя сказать вообще обо всех окрестностях Купола. Выйти наружу для него оказалось очень легко, при этом мальчик наивен, доверчив, крайне любопытен — и совершенно ничего не знает о том, что находится вне ваших стен. Губительное соотношение, если оставить его наедине с мутировавшей флорой и фауной. Тесей застыл, мысленно возблагодарив всех оставшихся в памяти богов, которые все-таки не дали ему дотянуться до кофе: сейчас он бы точно подавился насмерть. Девчушка — Муза, кажется? — скользнула по нему сочувствующим взглядом и очень знакомо, с мягким укором посмотрела на Барда: — Отец. — Да, действительно, я здесь не за этим, — легко согласился тот. — В общем, друг мой, за твоим мальчиком я, как и говорил, уже присматривал. Пришла твоя очередь. Оставляю Музу на тебя, у меня же есть некоторые дела. И, не говоря больше ни слова, развернулся и легким шагом, совершенно не вязавшимся с его потрепанным внешним видом, вышел из кабинета. За столом повисло замогильное молчание. Тесей несколько секунд ошарашенным взглядом смотрел на опустевший коридор — Харон, понявший, что творится что-то совершенно беспрецедентное, поспешил разумно скрыться, — затем посмотрел на Музу. Та улыбнулась, мягко и светло — словно Тесей был не главой Полиса, противостояние которому декларировали изгои, а ее дядюшкой или еще кем из родных: — Приятно познакомиться. Надеюсь, мы поладим.