Все было совсем не так

У Брута было очень плохое предчувствие. По правде говоря, оно поселилось внутри ещё в телестудии во время «выступления экспертов», с того самого момента, как Деметра зашипела: «Камеру, камеру ближе!» — и пнула острым носком туфли лодыжку ближайшего оператора. Брут тогда успел поймать её взгляд, и ему стало не по себе. Он слишком хорошо знал этот лихорадочный блеск глаз: когда Деметра становилась такой, её мог остановить разве что уголовный кодекс — да и то иногда Брут в этом сомневался. Сейчас же всё было очень плохо, и Брут справедливо опасался, что дальше станет только хуже. Правитель ходил мрачнее тучи, Икар метался в панике, подняв на уши всю полицию Полиса, но те ничего поделать не могли. Муза и Деметра словно испарились. Единственным, кто их видел, оказался медный уборщик у чёрного входа, но хоть какого-то внятного ответа от него добиться не получилось. Ну да, вроде, выходили. Нет, никто никого силком не тащил и не угрожал. Да, кажется, пошли в сторону личной машины Деметры. Нет, он не знает, куда они собирались. Нет, не видел, в какую сторону свернула машина, у него по графику была отгрузка несжигаемого мусора, которой он и занялся. Сейчас Брут искренне жалел, что в своё время самолично зарезал идею GPS-трекеров для всех транспортных средств, посчитав её бесперспективной тратой денег в рамках Полиса: шансы без каких-либо зацепок найти двух человек отчаянно стремились к нулю. — Думай, чёрт тебя дери, думай! Браслет на руке завибрировал, мягко гася раздражение — и тут Брута осенило. Он активировал коммуникационную функцию и быстро пролистнул контакты до нужного имени. — Мидас? — он даже толком не вслушался в ответ том конце линии. — Мне срочно нужна информация, производила ли в последний час какие-либо платежи Деметра. В смысле, зачем?! Нужна! На кону благополучие всего Полиса! Если нет — следи и немедленно сообщи мне, как только хоть что-то появится! Ставка себя оправдала: уже через десять минут Бруту пришло сообщение с названием бара. Ещё через пять он стоял на пороге, переводя дыхание: бар оказался за несколько кварталов, и Брут решил, что быстрее всего будет добежать до него пешком. Икар тоже мчался сюда, но от башни Правителя дорога была неблизкой. Брут в нерешительности замер перед автоматическими дверьми. «Амфиет» был одним из самых дорогих баров Полиса, и, пожалуй, худшим в нём было то, что VIP-клиенты могли там снимать уединённые комнаты. То, что Деметра считалась одним из самых состоятельных посетителей этого бара, знали, пожалуй, все. Слухи о том, как именно она проводит время с молодыми девушками, тоже уже довольно давно были достоянием общественности. Деметра их не подтверждала, но и не пресекала: шумиха на грани скандала вокруг её имени, казалось, давно стала для неё привычным и даже обязательным элементом жизни. Брут нервно облизнул губы и переступил с ноги на ногу. Муза, уроженка диких пустошей, была слишком лакомым кусочком для Деметры — это понимал даже он. Врываться и становиться свидетелем разнузданной оргии ему совершенно не хотелось — но, с другой стороны, сюда уже ехал Икар, и Небо свидетель, ему подобное видеть тем более не стоило. И потому, что это, в конце концов, был Икар. И потому, что на Музу он — как бы Бруту ни было неприятно это признавать — смотрел совершенно определённым образом. Потоптавшись перед порогом ещё минуту, покусав губы и трижды активировав систему открытия дверей, Брут всё же решился. Внутреннее пространство бара встретило его приглушённым светом, лёгким запахом кальяна и приятной ненавязчивой музыкой. Бегло оглядевшись, Брут выцепил взглядом самого неуверенного на вид серебряного официанта и быстрым шагом двинулся к нему. Двух фраз и одной демонстрации золотого браслета оказалось достаточно, чтобы узнать, в какой именно комнате заперлась Деметра. Перед комнатой Брут снова на миг запнулся, но отступать было некуда: решительно нажав на ручку, он открыл дверь нараспашку, готовясь к худшему. За дверью звучал заливистый девичий смех и звенели бокалы. Деметра величественно восседала в огромном, перетянутом красной кожей кресле, вокруг неё на пуфиках собралась стайка золотых девушек со смутно знакомыми лицами — то ли тусовка Лии, то ли завсегдатайки вечеринок и приёмов. Напротив Деметры устроилась на низком диванчике Муза, скромно сложив руки на коленях. С позой невероятно контрастировало сменившее изгойские обноски платье. Глубокого цвета индиго, оно было явно сшито по последней моде Полиса: Брут отлично помнил, как Лия рекламировала такую огненно-красную модель с умопомрачительным разрезом почти до верха бедра и открытой, перетянутой лишь сетью лент спиной. Платье, судя по всему, было Деметры, потому что для Музы оказалось слишком велико и открывало спереди столько, сколько Брут предпочёл бы не видеть. И всё же не походило, чтобы Музу здесь удерживали силой или домогались: она сидела, приветливо улыбалась и, кажется, была искренне заинтересована во всём, что ей говорят. — И помни, девочка моя! — Деметра качнула в руке бокал с чем-то, похожим на «Кровавую Мэри», и поучающе воздела вверх палец с длинным наманикюренным ногтем. — Никогда не оставляй мужчине свой номер. Ты должна оставаться для него загадкой, неразгаданной тайной, тем, чего он так и не смог окончательно достичь. Что? У тебя нет номера? Так даже лучше! Девушки на пуфиках хором заапплодировали. Брут устало привалился к двери, чувствуя, как силы покидают его. Коммуникатор пискнул, на голографическом экране всплыло взволнованное лицо Икара: «Ну как, ты нашёл её? Она в порядке? С ней ничего не случилось?!» Брут открыл было рот, затем закрыл. Махнул рукой: — Приезжай сам. Увидишь всё своими глазами.