Я и мой странный парень

— Смешно тебе? — ОЙ, НЕ МОГУ! Айгнера от смеха аж пополам скрючило, он даже ожил, чтобы было полегче, и на глаза ему мгновенно навернулись слёзы. Мари же было абсолютно не до смеха, его вообще злила вся эта ситуация, но ещё больше она его психологически убивала. По чести, он был сам виноват, но легче от осознания этого не было. — Как я на работу пойду? Скажу, что мой бойфренд — апологет домашнего насилия? Вампир захохотал ещё громче, окончательно принимая на полу позу эмбриона, правда эмбрионы не умели ржать в голос уже как пять минут подряд. Детектив недовольно уронил на его лицо пару уже подтаявших кубиков льда — вообще не надо было ничего рассказывать. Нира это немного отрезвило, и он по крайней мере сумел взять себя в руки и подняться, хотя всё ещё глупо посмеивался. — Я тебя люблю, — только и выдавил он, изо всех сил сдерживая новый приступ гомерического хохота. Военный полез в морозильник и достал оттуда упаковку замороженных овощей, которую очень мягко и осторожно приложил к лицу Локхарта. У того на скуле расцветал огромный синячище тёмно-синего цвета — благо хоть обошлось только синяком и ничего не было сломано. — Я тебя тоже, — буркнул офицер, — только вот вопроса это не решает. Он шикнул от боли и слегка поправил положение пакета на щеке. — Скажи что-нибудь тупое — всегда прокатывает. — Например, что? Я шёл по коридору, налетел на собаку и упал? У Айгнера снова начали дрожать тщательно удерживаемые губы, Мари же в ответ лишь щёлкнул его по лбу. Он уже не злился, но для виду поворчать было нужно, иначе вампир слишком расслаблялся и начинал совсем наглеть. — Да может тебя вообще никто не спросит? Сделай своё самое злое лицо — и к тебе никто не подойдёт. — Нет, это вызовет ещё больше вопросов: почему я пришёл избитый и злой. — Да блять, скажи правду! Я бы так и сделал, если бы попал в такую ситуацию. — Слушай, я не ты! — Ладно-ладно, извини, я буду серьёзнее, — примирительно произнёс Нир, наконец-то обуздав характер. — Но я ни в чём не виноват, и ты об этом прекрасно знаешь. — Знаю, — буркнул полицейский. — Это одна из твоих вампирских фишек? — Что именно — мой моторный рефлекс? Нет, это остаток человечности — на это все жаловались: и сослуживцы, и все мои партнёры. Правда я тогда дёргался просто во сне, а не когда меня будили. Ну и это не имело… — военный подавил улыбку в зародыше, — настолько фатальных последствий. Меня больше интересует, зачем ты полез меня будить? — Я просто хотел сделать тебе приятно, я не знал, что ты зарядишь мне по лицу! — Но ты же знаешь, что я мёртв! — Айгнер ощутил вновь подступающий смех. — Я думал, что это оживит тебя рефлекторно! — А дождался рефлекса от моего колена, действительно обидно, — вампир издал глупый смешок. — Пожалуйста, в нашей паре будить минетом могу только я — чисто ради твоей же безопасности. — Это я уже усвоил, — Локхарт поморщился от боли. — Что мне на работе-то говорить, придумывай, гений!