второй эшелон

24.08.1984, 10:55

Панцирь сняли. Спустя четыре недели томительного ожидания, Женя, наконец, смог увидеть свою вернувшуюся из дальнего странствия ногу. Бледная, чуть синюшная кожа, обтягивающая выдающуюся большеберцовую кость, сильно шелушилась. Женя пальцами смахнул остатки гипсовой пыли, прикидывая в голове время, которое придётся потратить на разработку повреждённой конечности. Хирург, заполняющий медицинскую карту, заметил его слишком задумчивый взгляд, и прервал мысленный эксперимент. - Дырку только не просверли в ней. Нечего там глядеть, разрабатывать надо. Женя смутился. - Простите, просто задумался, когда смогу снова встать на коньки... Брагин вернулся на пару страниц назад, чтобы уточнить предыдущие диагнозы. Юноша замер в ожидании вердикта. Петра Викторовича на местном диалекте чаще называли "ревизором", за то, что всегда появлялся не вовремя и внезапно. Но был, хоть и строгим, но справедливым доктором. Высокий рост, чудаковатая манера речи, почти всегда шуточная, разбавляла его нарочитую требовательность к выполнению медицинских предписаний. - Ну, смотри. Перелом латеральной лодыжки, закрытый, без смещения. Это звучит оптимистично. Повторный перелом за, - он снова перевернул страницу, - полгода – уже не оптимистично. В гипсе ты провёл двадцать восемь дней, кость срослась благополучно, благодаря усилиям врачей и твоей сознательности – оптимистично. Сегодня какое? Двадцать четвёртое августа. Пятница. Так... На выходные останешься здесь, ещё понаблюдаем за тобой, на следующей неделе выпишем. Если глупостей не натворишь, а то мама твоя очень беспокоилась. Женя внимательно слушал умозаключения врача. Ему казалось, что он разговаривает не с хирургом, а с психиатром. Пётр говорил нараспев, с расстановкой, размахивая авторучкой, будто выписывая сказанное в воздухе для того, чтобы прочнее укрепилось в сознании. - А что до льда... Не знаю, не могу пока сказать. Может две недели, может месяц. Марго! – крикнул он в сторону двери так громко, что Женя немного дёрнулся. Сначала появились крупные яшменные бусы, затем цветастое платье из крепдешина с накинутым халатом, затем пышный начёсанный вал из волос, и лишь затем крупное лицо тёти Риты. – Марго, душа моя, неси костыль. Тётя Рита выглядела настолько дородно и карикатурно, что Женя отвлёкся от темы разговора, и не успел заметить, как рядом с ним появилось "пыточное орудие", как он прозвал костыль за слишком неудобную подмышечную подкладку. Пётр подошёл к пациенту, свесившему ноги с высокой кушетки. - Значит так. Берёшь костыль под правую руку, и лишь слегка, повторяю, слегка помогаешь себе при ходьбе. Женя попытался встать при помощи доктора и медсестры, но первый шаг на разгипсованную ногу стрелой отдался от пятки до самого бедра. Женя сдержанно скривился, но уцепился за рукав халата Петра, чтобы не потерять хрупкое равновесие. Как затёкшая, не родная. Не в первый раз, конечно, но неприятно, и никогда смириться невозможно. Что всё опять начинать заново. - Прошу прощения, Пётр Викторович, непривычно. Брагин ухмыльнулся. - Бери костыль, и начинай потихоньку ходить. Туда-сюда, по коридору. Сильно на ногу не налегай, но и не береги, иначе чувствительность будет долго восстанавливаться. А ты же спортсмен, вроде, тебе надо в строй вернуться. После выписки будешь на ЛФК ходить, для этого уже не обязательно в больнице лежать. Да и вообще необязательно было, перелом-то не открытый… - Скажите, а на прогулку выходить можно? Марго сурово зыркнула на Женю. Прогулка у них была вроде негласного стоп-слова. Пётр же остался невозмутим. - Можно. И даже нужно. Но помним, опять же, что аккуратно, и только в сопровождении кого-то из медперсонала. - Да, безусловно... Скажите, а сейчас можно?, – Женя не унимался, понимая, что ему немного здесь осталось, да и при враче тётя Рита не стала бы огрызаться. Старшая крайне не любила, когда её отвлекали от бесконечного пустословного трёпа по местному стационарному телефону. С основными обязанностями, вроде разработки графиков медперсонала, учёта препаратов, она справлялась, но выводить на прогулки загипсованных подростков ей совсем не нравилось, по крайней мере тех, у кого были травмированы ноги. Нужно было помочь каждому преодолеть ступени со второго этажа, кому-то помочь выкатить коляску, потом их всех завести обратно, и так по кругу... А рук на всех не хватало. Поэтому такие дети гуляли не каждый день, в порядке строгой очереди. Но сейчас отказывать пациенту было нельзя, особенно перед "начальством", поэтому тётя Рита закусила губу, в ожидании вердикта Брагина. - Марго, сколько у нас там до обеда осталось? Марго бросила взгляд на часы, туго натянувшиеся на пухлом запястье, и с пренебрежением протянула. - Обед в полдень. Сейчас полдвенадцатого. - Ну вот и погуляйте, сколько там осталось. Сегодня, вроде, не так жарко. Дадите пару медленных кругов по липовой аллейке, и вернётесь обратно. Женя был вне себя от радости, и даже не пытался её скрыть, ехидно улыбаясь всю дорогу до двора, сопровождаемый под руку обречённой тётей Ритой. ... Жене крупно повезло – его здешний хороший товарищ Даня оказался во дворе, и, маясь от безделия, раскачивался на своих костылях, чересчур активно круча в воздухе перебинтованным коленом, чем привлёк внимание молоденькой медсестры, которая задала ему хорошую словесную трёпку за подобное безрассудство. Женя посмеялся с её писклявого голоса, который переполошил оставшихся ребят, и маленького, но грозного кулачка, которым она размахивала, взывая к остаткам разума нерадивого пациента. Решив, что приятеля нужно непременно спасать, Женя окликнул его. Даня выглянул из-за медсестры, радостно улыбнулся, и, поклявшись, что "больше так не будет", поспешил навстречу товарищу. Юноши крепко пожали друг другу руки, и Даня отдал "Робинзона Крузо", которого одалживал две недели назад. - Ну, что скажешь? - Впечатлён, - с придыханием и восторженным блеском в глазах ответил Даня. - Самому захотелось пуститься в далёкое кругосветное плавание на собственном корабле, воображая себя капитаном. К сожалению, на море мне пока ещё не довелось побывать... Ты же был? Расскажи, оно и вправду солёное? Женя мягко улыбнулся, и потрепал его по плечу. - Да, друг, солонее не бывает. Они присели на ближайшую лавку, и Женя с радостью рассказывал товарищу про свои туристические приключения и в приветливой Варне, и в хлебосольном Батуми, и в шумной Одессе. Даня не пропускал ни одного слова, восхищаясь его внушительным послужным списком путешественника, и похвалился, в свою очередь, что на день рождения ему подарили "Моби Дика", и он с нетерпением мечтает вернуться домой, чтобы дочитать его. В момент, который Женя не смог упомнить, он случайно отвлёкся от рассказа Дани об отважном и решительном Ахабе в погоне за китом-убийцей, и заметил чуть поодаль, у поворота на душистую липовую аллею, юную особу, рассматривающую опавшую, чуть пожелтевшую листву. Она, казалось, тонула в уродливой инвалидной коляске и своём отвратительно огромной гипсе, безжалостно стягивающем всю ногу до самого бедра. Но Женю поразило совсем не это. Девочка была настолько хрупкой, почти прозрачной, что ему на миг почудилось, будто он увидел не живого человека, а юную Берегиню. Женю увлекали рассказы ростовской бабушки Наташи о народных фольклорных персонажах и славянской мифологии. Станичный уклад её жизни был свободнее городского, и спрятавшись в тени разросшегося папоротника на берегу извилистого Аксая, можно было вообразить, как под изумрудной водной гладью обитают таинственные мавки, а по ночам устраивают свои ведьмовские шабаши кикиморы и лешие, с плясками у языков пламени, разгорающегося прямиком в небо, костра. А на том берегу, видимом, но почти недосягаемом, ступает под обрядовые песни статная берегиня, суля плодородие и достаток родной земле, бережно неся в руках таинственный цветок. Зыбкая граница живого мира с потусторонним, монстры и герои, тесно переплетённые с запретной религией, находили отклик в его красном, трепещущем в ожидании новых открытий сердце. Эта маленькая леди была отнюдь не потусторонней, но и слишком приземлённой не казалась. Самая новая и младшая была бы в хороводном круге. Ей там ещё ходить и ходить. Юное чистое дитя. Женя даже не ожидал от себя способности на такие возвышенные мысли, и не сразу понял, что Даня пытается достучаться до него через предплечье. - Женька, ты слушаешь? - А?.. Да, да, трагичная история у Ахаба. Извини, задумался просто. - Опять о море? О таинственных Берегинях. - Да... О море. Даня поправил бинт на колене и огляделся по сторонам. - Знаешь, кажется, прогулка заканчивается, и нам пора идти в столовую. Давай, как раз, не спеша доберёмся. Сегодня обещали борщ. Борщ. Прекрасно. Что за день сегодня, просто великолепный! По проторенной дороге, шутливо подгоняя друг друга костылями, ребята воодушевленно обсуждали предстоящий гастрономический пир, как неожиданно, у самой двери в столовую Женя понял, что забыл "Робинзона" на скамейке. Крепко извинившись перед товарищем и тётей Ритой, сверлящей его возмущённым взглядом прямиком у входа, он попросил не ждать его, но занять место рядом с собой. Даня кивнул, и начал своё великое восхождение на три высокие ступени до столовой с помощью старшей медсестры. Женя доковылял до скамейки, но забрав книгу, снова посмотрел в аллейку, и замер. Девочки не было, лишь развёрнутая коляска пустовала. И никого рядом из медперсонала. Сунув книгу подмышку, Женя, опираясь на свой всемогущий костыль, осторожно подбирался поближе, чтобы выяснить, куда пропала юная особа. Пятка больной ноги по-прежнему неприятной молнией отдавалась вверх, сигнализируя о невнимательной спешке обладателя, а на лбу выступила испарина, то ли от страха, то ли от чрезмерных усилий в пути. Но бить тревогу не пришлось: подойдя к коляске он заметил, что незнакомка на месте, лишь согнулась и вывесилась за злосчастную коляску, высматривая что-то у подножия ближайшей липы. Ощутив внезапную гиперответственность, и обойдя её громоздкое транспортное средство, Женя набрался смелости, и робко спросил. - Извини, хм, всё в порядке? Девочка явно не ожидала увидеть рядом с собой кого-либо, и подняв голову, выпаливала первое, что приходило в голову. - Да... То есть, нет. Прости, э, всё нормально. - Ну я же вижу, что нет. Почему ты одна? Прогулка окончилась, идём на обед. Призыв «идти» звучал, конечно, крайне саркастично, учитывая обстоятельства. - Я... Я позже. Ты иди. Юная барышня испуганно глядела на него своими насыщенно-тёплыми карими, и Женя поймал себя на мысли, что взгляд очень схож с маминым. Он даже не смог определить её возраст, вблизи она не казалась такой уж маленькой, как он себе надумал издалека, но чересчур стройное телосложение, тугая девичья коса, тянувшаяся до самого загипсованного бедра, и детский румянец на едва округлых щёчках путали всю выстроенную идентификацию. Женя искренне переживал, что по неизведанной причине она осталась одна во дворе, и захотел как можно скорее сопроводить её до столовой, и накормить. - Нет, упрямая. Что у тебя стряслось? Давай, как… пионер – комсомолу. Ну не октябрёнок же… И совсем не шла на контакт, пугливая. Девочка снова запнулась. Но сдалась под его упрямством. - Я.… потеряла свой браслет. Не могу никак отыскать, а в моём положении это крайне затруднительно, - произнесла она, в очередной раз окинув взглядом ноги. - Да, вижу. Так, подумай, где ты могла его обронить? - Где-то здесь, в аллее, наверное... - Ты помнишь свой маршрут? Давай я сейчас пробегусь, ну, как могу. Поищу, - Женя видел, как ей было крайне неловко, но не понимал, почему. - Да он должен быть где-то прямо здесь. Я даже руками не махала. Только здесь была, на одной точке. - А где медсестра? Кто тебя вывел? - Она, ну... Её позвали, и она убежала обратно. И вот, не вернулась, - это не было похоже на жалобу, а скорее, на кривую попытку оправдания нерадивого медперсонала. Барышня всё время заминалась, и подбирала слова, будто не хотела разговаривать, или стеснялась? - А почему обратно тебя завезти никого из свободных не попросила? - Я думала, что сама смогу доехать... К тому же хотела браслет найти. Женя снисходительно улыбнулся. - Эх ты, скромняга. Как хоть выглядит твой браслет? - Белый шнурок с маленькими золотыми колечками, и с большой такой, золотой закорючкой, - она в воздухе нарисовала что-то похожее на запятую, для наглядного подкрепления описания. - О... Видимо, очень важная вещица. - Да, это подарок сестры. Ужасно стыдно перед ней будет, если не найду. Женя, будучи ответственным юным комсомолом, счёл своим долгом помочь, и сознательно пытался разглядеть в траве хоть что-то, помогая себе костылём, но кроме травы, сухих опавших листьев и трескучих веток, там ничего, даже близко похожего, не было. - Здесь ничего нет, к сожалению. Ты точно здесь его потеряла? - Да, буквально полчаса назад. Мы были здесь, и здесь он был у меня на руке. А потом мы отъехали туда, к елям, и там я уже обнаружила его отсутствие. В коляске его нет, значит точно обронила. Женя снова прочесал весь участок вокруг неё, но ничего не нашёл. Ни под липами, ни в траве. Девочка ничем не могла посодействовать, только внимательно следила за его действиями, изредка прокручивая тугие колёса к нему по направлению, когда успевала. - Может, давай к елям ещё раз сходим? Девочка лишь безнадежно развела руками. - Давай, хотя там навряд ли что-то найдём. Но если и там нет, то всё, пропал с концами. - Хорошо, только ты хоть скажи, как тебя зовут. Даже не знаю, как к тебе обратиться, если вдруг что-то обнаружу. Признаться, я и не видел тебя здесь раньше, - «Первая здравая идея, посетившая его светло-русую голову», подумал при этом. - Да, новый привоз, только вчера днём поступила. Я Анна, - она протянула свою худую бледную ладонь. - Анна? Только официально можно обращаться? Женя решил ненавязчиво подшутить, но она, неожиданно, дала достойный отпор. - Нет, конечно. Можно и Аней, я возражать не буду, так уж и быть. - Прости, хорошо. Я - Женя. Без официальности. - Хорошо. Очень приятно. Женя, вспомнив про свои манеры, протянул ей руку. И искренне изумился, какой невесомой и миниатюрной была её ладошка в его, уже почти взрослой, мужской. Поход в ельник оказался крайне непродуктивным занятием, да к тому же ещё и энергозатратным. Женя едва опирался на костыль, пытаясь толкать неповоротливую коляску, и искренне сочувствовал беспомощному положению Ани. Сам был недавно в таком же. Аня была явно не из робкого десятка, и старалась сама крутить колёса, о грубую резину которых нещадно стирала подушечки пальцев и мягкие ладони, но мужественно не произносила ни звука. Только тяжело дышала. Путь они преодолели, учитывая препятствия, достаточно быстро. Но ни на дорожке, ни в газоне, ни под ближайшей, ни под следующей елью ничего не нашлось. Аня грустно улыбнулась. - Ничего, ладно. Значит, так нужно. - Аня, мы обязательно что-то придумаем. Не отчаивайся, - Женя с сочувствием слегка тронул за плечо. - Нет, не нужно. Спасибо тебе, Женя, за проявленную гражданскую ответственность. - Да что с этой ответственности, если она не принесла никаких результатов?.. - Это уже много. Кроме тебя ко мне никто не подошёл. Женя только сейчас осознал, что и за ним никто не спешит. И задумчиво почесал подбородок. - М-да. Кажется, нас тоже потеряли, но искать особо не планируют. Пойдём тогда сами? - Да, только... Можно я отдохну ещё немного? Да и ты тоже. Аня умоляюще мягко посмотрела, разминая стёртые пальцы. Юноша в этот момент ругал себя за свою беспомощность. Он мог бы и сам её отнести, безо всякой коляски, если б нога позволяла. Единственное, что может сделать – только поддержать идею. - Да, конечно, недолго можно. Женя решил не тратить время впустую, и начал осторожно топтаться на месте, постепенно перенося вес на травмированную ногу. В поле зрения снова попал её гигантский гипс, и стало искренне интересно, как можно было умудриться получить такую травму. - Аня, могу спросить? Аня оторвалась от своего занятия, и резко подняла голову. - Да, конечно. - Где ты так отчаянно бегала, что так серьёзно сломала ногу? Также искала что-то?, - Аня горько усмехнулась на его очередной юмористический выпад. - Нет. Только стабильность, пожалуй. Я неудачно упала на тренировке с прыжка. - Ого, ничего себе. Что за прыжок? На атлетике или гимнастике? - Ни то и ни то. С тулупа, это прыжок такой, в фигурном катании. Нет... Не может быть. Аня была такой стройной, что казалось, её едва ли удерживает сила гравитации. Женя тут же вспомнил придирки бабушки к своему собственному телосложению, но почти сразу осёкся. Я, всё же, мальчик. Да и не настолько уж худой. А у нас такие нагрузки... Откуда у неё бы хватало сил на прыжки? - Так ты… фигуристка что ли? - Да-а, - и тут же с улыбкой добавила. - Со стажем. Аня так филигранно вплетала шутки в контекст, словно намеренно отвлекала своей скромностью для того, чтобы лишний раз щёлкнуть по носу. Женя оценил, и разговор, наконец, стал более расслабленным. - Ну, тогда я тоже, со стажем. Уже десять лет, как. Аня искренне удивилась такому нежданному совпадению. - Ты серьёзно? - Да. Тоже травма на тренировке, вот, разрабатываю уже, - Женя указал на голень, по ощущениям, временно не родную. – Вот это мы подобрались, конечно… А ты в какой секции занимаешься? Я при ЦС имени Ленина. - А я не местная. Не здесь. - Не местная? Это как?, - вот, почему мы бы даже не пересеклись. - Я живу и тренируюсь в Амурской области. Перелом оказался слишком серьёзным и тонким, а в Зее я бы долго восстанавливалась. Да и кость могла срастись неправильно. Поэтому папа приложил все силы, чтобы отправить меня в Москву на лечение. Весь облисполком перетряхнул, и вот, выбил направление в стационар. - Ух ты... Твой папа работает в облисполкоме? - О, нет. Тогда бы жизнь была другой, наверное... Папа, Валера, работает в милиции. Он офицер следственного аппарата. - Офицер? Полковник, наверное? Аня улыбнулась краешком губ. - Нет, майор. Юстиции. Занимается расследованием тяжких и особо тяжких уголовных преступлений. В городе он человек-легенда, передовик, можно сказать. Талантливый сыщик. Жаль, что это сказывается на его характере. Чем больше он уходит в работу, тем серьёзнее становится..., – Аня, казалось, сама от себя не ожидала такой откровенности с едва знакомым человеком, и едва дёрнула головой, чтобы продолжить. – А мама, Дина, учитель математики в школе... А твои родители где работают? Женя призадумался. У неё такая простая семья, да и она сама преодолела всю страну, чтобы здесь оказаться, а он с самого рождения живёт в столице, и, по большей части, многие малодоступные моменты жизни для него были здорово скрашены. - Ну… папа-химик в НИИ, а мама – провизор в аптеке. Она могла бы работать в главном аптечном управлении, но из-за проблем со здоровьем туда так и не попала, хотя подавала большие надежды ещё в институте, – заметив сочувствующий взгляд, Женя поспешил пояснить. – Сейчас всё хорошо, просто из-за последствий тяжёлых родов потеряла много времени на восстановление... Аня было набрала воздуха, чтобы спросить ещё что-то про родителей, но Женя решил резко сменить тему. - Так, про родителей выяснили. А братья-сёстры есть у тебя? - Да, у меня две старших сестры: родная, Стася и сводная, Катерина. По папе. Она и подарила мне этот браслет, который я бессовестно проворонила, – Аня грустно выдохнула, и опустила глаза. - Так, за пределы больницы он точно не мог никуда деться, а здесь найдём, обязательно. Ты только не отчаивайся, хорошо?, - Женя ободряюще потрепал её по плечу, и подумал, каким же вкусным был сегодня борщ, который они так и не попробовали, и как бы он хотел посмотреть на Анютин удачный тулуп. … О таком повороте событий Женя не мог и помыслить. Во время уборки тётя Рита забыла в их с Даней палате свой ношеный, посеревший от времени халат, и Женя, в качестве дополнительной нагрузки, решил занести его владелице. В уборщичьей кандейке было достаточно мрачно, и пахло хлоркой и мокрыми тряпками, отчего так явно бросался в глаза не вписывающийся в этот контекст маленький шнурок с большой позолоченной запятой, сиротливо лежащий на ближайшем стуле. Долго ждать хозяйку не пришлось. Скрывать факт находки и самого присутствия в служебном помещения не было необходимости, поскольку за время нахождения в этом «исправительном» во всех смыслах учреждении, ему осточертела эта напыщенная советская деликатность. Невзирая на возмущённые возгласы о вменяемости когнитивных процессов в его голове, Женя в лоб задал вопрос о пошаговом алгоритме появления здесь этой вещицы в его руках, никак не подходящей по статусу и возрасту старшей медсестре. Тётя Рита поначалу не сдавалась, но весомые аргументы об известии всего блока о пропаже браслета, и коллективных поисков, и намерении предать огласке сей вопиющий инцидент, поспособствовали сговорчивости женщины. - Мне его Эля принесла, медсестричка. Сказала, что нашла на липовой дорожке во время прогулки, вот и всё. Не знаю, что ты там себе надумал, но забирай эту безделушку, и катись отсюда. Пропажа, несмотря на позднее время, была возвращена незамедлительно, вместе с легендой об обнаружении браслета во время вечерней прогулки. Вместе с браслетом Женя подарил моток бинта, чтобы Аня больше не стирала свои нежные ладошки о грубые колёса временного транспортного средства. В знак бесконечной благодарности Аня оставила свой почтовый адрес, чтобы после её отъезда они могли обмениваться письмами. В старательно выведенном почерке на небольшом отрывном клочке бумаги для рецепта, помимо индекса, Амурской области, Зеи и адреса с номером дома, была самая главная заметка – для Анны Валерьевны Погодиной. А в понедельник Брагин сообщил, что ей целых четырнадцать.