Память и пепел

      Ожидая Эшер, я вновь коротал время за игрой, открыв для себя уровень с лабиринтом из ядовитых трав и хищных цветов. Раз за разом отбиваясь от злобных растений, я вспоминал о Венус, об изгибе ее обнаженной спины, на которой красовалась яркая венерина мухоловка. Забыть о ней оказалось гораздо сложнее, чем я думал. В голове постоянно всплывали воспоминания о том, как хорошо мы проводили время. Если задуматься, Венус совсем не всегда вела себя как капризная стервозная девушка. Она смеялась над моими шутками, мило смущалась, когда я делал ей комплименты, терпеливо ждала меня возле школы, с досадой отмахиваясь от приставаний моих одноклассников. Один раз она даже испекла для меня кексы с вишневой начинкой, оказавшиеся безумно вкусными. И я понимал, что из-за таких мыслей мне все сложнее сказать ей о том, что мы расстаемся. Я и сам не понимал, почему тяну с этим. Может, я был влюблен в нее сильнее, чем я думал? - Я знаю, о чем ты думаешь, - сказала Эшер, которая уже успела благополучно забыть о необходимости стучать. - Это потому, что ты у нас ангел с суперспособностями, - ответил я, сохраняя и закрывая игру. – А вот я почему-то должен узнавать о твоих состояниях от других людей. - Что ты имеешь в виду? – озадачилась девушка, привычно усаживаясь в крутящийся стул на колесиках.       Этот стул я купил по большей части для того, чтобы кататься на нем по комнате, потому что это всегда казалось мне забавным. А теперь, наблюдая за тем, как Эшер подбирает под себя ноги точно также, как это делал я, я осознал, что мы и правда могли бы быть как брат и сестра. Брат на побегушках и скрытная сестра… - Ты считаешь, что мы достаточно близки, чтобы ты могла раздавать мне советы о личной жизни. Но сама бегаешь разговаривать о жизни к Мике, то есть к Оскару, - заявил я, принимая максимально обличительный вид. - И что? – Эшер невозутимо подняла брови. - Если ты суешь нос в мою жизнь, то я тоже буду совать нос в твою. Но я бы хотел, чтобы ты сама рассказывала о том, что тебя беспокоит. Разве не на доверии должны быть основаны отношения между людьми, связанными общим делом?       Я ожидал, что она скажет что-то язвительное, но почему-то девушка вдруг устало ссутулилась, жалко обмякнув в кресле. - У меня нет никакой жизни, - зло сказала Эшер. – У меня есть только смерть. - Давай поговорим об этом, - предложил я. – Если бы я был на твоем месте, я бы тут же побежал искать причину своей смерти, обстоятельства, нашел бы своих друзей родных, чтобы узнать, как у них дела. Но ты… Я даже не знаю, чем ты занимаешься, помимо своей миссии. - Давай поговорим, - сказала девушка-ангел, бросив на меня раздраженный взгляд. – Представь себе такую картину: ты приходишь в себя в абсолютной пустоте и вместо памяти у тебя чистый лист. Зато есть много вопросов, особенно после того, как ты замечаешь на своем теле многочисленные шрамы. Даже свое имя ты узнаешь от какой-то девчонки, которая торчит в этой же пустоте с всезнающим видом. А потом она же дает тебе весьма размытое задание и пинком оправляет обратно, в тот мир, в котором ты жила всю свою жизнь, но в котором никогда больше не сможешь жить.       Она говорила все быстрее и быстрее, уставившись в одну точку, а ее губы уже начали предательски подрагивать. - А задание у тебя – пойди туда не знаю куда и сделай то, не знаю что. И это при том, что тебя почти никто не видит и не слышит, кроме капризного мальчишки, которого больше волнует красивая задница его подружки, чем чьи-то жизни.       По щекам Эшер начали скатываться крупные слезы, но она продолжила, словно не замечая их: - Ты оказываешься втянута в водоворот человеческих пороков под названием «Синие медузы» и вынуждена рыться в чьем-то грязном белье. И с каждым днем все больше и больше понимаешь, что все это кажется тебе знакомым. Но никто там, наверху, не дает тебе подсказок. Ты не знаешь, что ты вспомнишь и что узнаешь. - Ты могла бы рассказать мне, - я медленно покачал головой. – Но вместо этого ты ведешь себя так самоуверенно. Только и делаешь, что отдаешь приказы.       Я встал и неловко обнял Эшер вместе со стулом, чувствуя себя дураком. Я и сам хорош – думая о своем кураторстве и о разрыве с Венус, совсем не замечал того, что творится в ее душе. - Это все, что тебя беспокоит? – мягко спросил я, не зная, как еще проявить участие. - Я думаю, что я погибла на игре, - всхлипнула девушка. – Эта мысль недавно пришла мне в голову, и теперь не дает покоя. - Мы узнаем об этом. - Но мне нельзя… Ангелы не должны пытаться узнать обстоятельства своей смерти. Мы можем только вспомнить. Или не вспомнить. - В этом они неправы. Ты должна знать. А сейчас я хочу, чтобы ты кое-куда сходила со мной.       Я редко задумывался о чувствах других людей. В моей жизни был только один близкий мне человек – мама. Только ей я мог по-настоящему сочувствовать, когда она делилась со мной своими проблемами. Потом я подружился с Макки, но отношения между друзьями совсем не похожи на отношения внутри семьи. Слушая о его проблемах, я не пытался найти тысячу и один способ их решения, как это было с мамой, а ограничивался парой-тройкой довольно сдержанных советов. Считая, что не должен слишком сильно лезть в его жизнь. От проблем остальных окружающих меня людей – знакомых, одноклассников, просто случайных прохожих – я старался абстрагироваться, твердя себе о том, что «это не мое дело». Так было всегда, а причиной для этого стало мое умение сопереживать, проникаться чужой проблемой и пропускать ее через себя. Я бы никогда не смог стать психотерапевтом, потому что все выслушанные мной проблемы оставались бы внутри меня и оказывали разрушительное действие.       Но прежде чем я успел обдумать, что мне придется делать, я уже дал Эшер обещание сделать все возможное для выполнения ее миссии. И теперь я втянут в историю, которая полнится чувствами, переживаниями и тщательно скрываемой болью. А я даже не готов к этому, потому что так и не научился успокаивать людей.       Сегодня было не 13 июня, а только 10. Но я надеялся, что доктор Л. Винг все же примет меня без очереди, потому что рядом со мной стояла девушка с опухшими от слез глазами, которой было необходимо услышать какие-то успокаивающие слова. А еще после разговора с Виктором, я понял, что просто не могу терять время. Что бы ни задумала группа участников, решивших закрыть игру, они все находились в опасности. - Я записался к психотерапевту, - наскоро пояснил я Эшер, с безучастным видом шагавшей рядом со мной. – Потому что я не хочу своими словами навредить участникам игры. Мне нужна профессиональная консультация о том, как разговаривать с самоубийцами. - Делай то, что считаешь нужным, - вяло отозвалась она.       После того, как девушка-ангел выговорилась, она словно ушла в себя и даже не спросила, куда я тащу ее. Дверь маленького офиса мне открыла сама мисс Винг. Она выглядела точно также, как на фото с сайта – высокая женщина с рыжеватыми волосами и грустными глазами. - Добрый день. На какое время у вас запись? – хмурясь, спросила она. - Здравствуйте. 13 число, 13:00, но… Оказалось, что помощь нужна мне раньше, чем я предполагал. Вы не могли бы принять меня сейчас? - Давайте посмотрим, - сказала она, пропуская меня внутрь.       Я облегченно вздохнул. Большинство врачей раздражаются, когда ты влезаешь без очереди, так что я ожидал резкого и, возможно, грубого отказа. Я потянул Эшер за собой, пока доктор просматривала записи в своем ноутбуке. - Консультация о суициде, - сказала она. – Припоминаю. Что ж, такие клиенты у меня всегда на особом счету. Присаживайтесь. Могу сделать вам чай или кофе.       Я отрицательно покачал головой и послушно сел на удобный темно-зеленый диван прямо напротив ее стола. Краем глаза я заметил, что Эшер плюхнулась на другой конец дивана и подтянула колени к груди, застыв в скрюченной позе. Как и ожидалось от кабинета психотерапевта, в комнате было уютно и все располагало к задушевной беседе: приятные зеленые тона, маленький аквариум с тропическими рыбками, несколько горшков с пышными цветами и мягкий ковер под ногами. Мисс Винг надела маленькие прямоугольные очки и сложила перед собой руки, приготовившись слушать. Внезапно я понял, что совсем не подготовился к этому разговору. Я не собирался рассказывать ей о «Синих медузах» и о том, что я сам не знаю, кто из участников собирается покончить с собой. И я решил придерживаться той же истории, которую я рассказал маме. - У меня есть подруга, точнее, знакомая, которая, как мне кажется, думает о самоубийстве, - немного запинаясь, сказал я. - Почему ты так решил? – спросила женщина, продолжая внимательно меня рассматривать. - Она постоянно грустная… И скрытная, - сказал я, сдерживая желание покоситься в сторону, на Эшер. – Я знаю, что у нее есть какие-то проблемы, но она не хочет о них рассказывать. А еще я думаю, что она на самом деле боится и испытывает вину за то, что собирается сделать. - Почему ты думаешь, что она не разговаривает с кем-то другим? – заметила мисс Винг. – Может, у нее есть друг или подруга, которому она уже выговорилась. - Я уверен, что нет, - сказал я. – Это очень непростая девушка. Можно даже сказать, что у нее никого нет.       Я не знал точно, о ком мне следует говорить. О Бланке, вечно грустной Бланке, у которой прозрачные и словно мертвые глаза, но доброе сердце, или об Эшер, которая мечется между своей смертью в земном мире и второй жизнью в мире ангельском. Поэтому получилось так, будто я объединил этих двух девушек в одну. Теперь нужно было только не запутаться в описании этого странного собирательного образа. - Я откровенничал с ней всего пару раз. Она говорит о себе так, будто уже покончила с собой и винит себя за это и за то, что послужило этому причиной. Я хочу, чтобы она простила себя и выбросила эти мысли из головы. Я хочу, чтобы она приняла себя такой, какая она есть сейчас. Она не одна, рядом с ней есть люди, которым она может довериться, хоть она упорно не хочет этого замечать.       Я все-таки посмотрел на Эшер, надеясь, что доктор решит, что я просто задумчиво смотрю в сторону. Девушка сидела тихо, кусая губы, и ее глаза снова были на мокром месте. Вот тебе и всезнайка-ангел. - Но я не знаю, как об этом сказать, - сказал я, снова поворачиваясь к мисс Винг. – У меня нет специального образования, как у вас. Я всегда пытался не вникать в чужие проблемы, потому что начинал слишком сочувствовать и это угнетало меня. - Это означает, что ты обладаешь сильной эмпатией, - заметила доктор Л. – Это ценное качество, хотя таким людям и живется нелегко. Тебе не нужно иметь специального образования, чтобы донести до человека то, что ты чувствуешь. Если ты попытаешься лезть в голову этой девушке так, как это делаем мы, врачи, то ничего этим не добьешься. Важно, чтобы она сама хотела себе помочь. Поэтому просто говори от всего сердца. Это решает достаточно много проблем, уж поверь мне. - Но как мне убедить ее довериться мне? - Найди нужные слова. Скажи, что все люди ошибаются, но в выборе между жизнью и смертью ошибиться можно только один раз. А если что-то уже сделано и исправить это нельзя, то всегда можно изменить свое отношение к случившемуся. Никому не будет лучше от чувства вины, а тому, то пострадал – тем более. - Спасибо, - прошептала Эшер. - Спасибо, - повторил я. – Это… уже немного помогло. - У тебя есть еще какие-то вопросы? – кивнув, спросила мисс Винг. - Пока нет. Но могут появиться, когда я поговорю с ней. Могу ли я снова к вам обратиться? - Вот моя визитка, - доктор Л. протянула мне небольшой кусочек картона. – По этому телефону ты можешь звонить мне.       Я взял визитку, машинально взглянув, и чуть не выронил ее из рук. На ней была изображена девушка-ангел с рыжими волосами, немного похожая на саму мисс Винг. Ангел протягивала обе руки вперед, словно пытаясь что-то удержать. - Некоторые считают, что так я изобразила саму себя, помогающую людям, - усмехнулась женщина. – Но это совсем не так. Так я вижу свою младшую сестру, которая погибла несколько лет назад. Она и есть причина, по которой я стала психотерапевтом. - Она покончила с собой? – догадался я. - Никто точно не знает, - вздохнула доктор Л. – Это в равной степени мог быть как несчастный случай, так и ее собственное решение. Я долгое время винила себя в том, что была недостаточно внимательна к ней, пока не поняла, что это ничего не изменит. Тогда я решила помогать людям спасать других людей и самих себя. - Это благородно, - заметил я. - Это эгоизм, - покачала головой мисс Винг. – Успокаивать себя мыслью о том, что теперь ты делаешь добрые дела. Но эгоизм – это неотъемлемая часть человеческой души.       Она замолчала, и я понял, что консультация подошла к концу. Я встал, доставая из кармана банковскую карточку, но женщина отрицательно покачала головой. - Вопросы, связанные с суицидом, я консультирую бесплатно. Об этом написано на моем сайте. - Еще один вид эгоизма? – усмехнулся я. - Пожалуй, - она улыбнулась в ответ. - Тогда – прощайте. Надеюсь, что у меня все получится и мне не придется обращаться к вам снова. Но можно последний вопрос? Какое у вас имя, мисс Винг? - Либерти. Л означает Либерти, - отозвалась она. – Я тоже прощаюсь с тобой, сочувствующая душа.       Уже на улице я обернулся было к Эшер, но ее не было рядом со мной. Я подумал, что она отправилась куда-то, чтобы побыть в одиночестве и осмыслить услышанное. Я достал свой телефон и вернул всю одолженную у Авалона сумму денег обратно на его счет, испытав нечто сродни удовольствию и облегчению. В описании перевода я посчитал нужным коротко написать «Мы расстались».       А затем я поехал домой. Поужинав, я принял душ и лег в кровать, собираясь лечь пораньше и подготовиться к завтрашнему дню, в котором мне вновь придется разбираться с заговором, который готовится против «Синих медуз». Но внезапно мое внимание привлекло смутное движение в глубине комнаты. Я зажег на телефоне фонарик и осветил Эшер, как всегда бесшумно выступившую из темноты. - После всего, что случилось сегодня, я должна сказать тебе одну вещь, - сказала девушка-ангел, прежде чем я успел возмутиться. – Это то, что я должна была сказать тебе в подходящее время. Оно еще не пришло, но я все-таки скажу. - Ты не могла хотя бы подождать до утра? – проворчал я. - Ты обладаешь такими глазами потому, что ты наполовину ангел, Соул, - сказала девушка. – Вот и все.