Вторая смена.

А в лагере эти 3 дня выдались быстрыми и очень насыщенными. Прав был Олег Митяев, что пел: «Лето — это маленькая жизнь». Особенно, когда на тебя свалился нежданный отпуск с полным пансионом. В первый день состоялась общая линейка. В равной степени опоздали как младшие, так и старшие. Анжелика с Мисато вынесли Знамя. Директор промолчал, а физрук Саныч объявил, что в следующий раз будет как в армии: даст команду «отбой», а потом «подъём», и будет лично контролировать, чтоб все «отбились» и поднялись вовремя. Кто не «отобьётся», будет нарезать круги на стадионе. По циркулю! Или отжиматься. Кто не поднимется на линейку — будет нарезать круги на стадионе. Опять по циркулю! Потом Саныч заметил подошедшему Толику: — Анатолий, Вас тоже касается. Если Вы будете опаздывать, тоже будете бегать штрафные круги под секундомер. — На «Волге», что ли? А бензин? — спросил тот, утерев пот со лба и не очень понимая, что от него хотят. — Товарищ Анатолий, на ногах! — И по циркулю, — заметил директор и улыбнулся. Все смеются, народ проснулся окончательно. Потом взяла слово Ольга Дмитриевна и напомнила об обходных листах. После неё выступил Саныч. Рассказывал про виды спорта, про спортивные достижения пионеров лагеря «Совёнок» в беге, футболе, волейболе и велоспорте. «Пионерка 1 отряда Ульяна Советова в прошлой смене поставила новый рекорд области в беге на 100 метров». Если будут желающие, он проведёт пробег к местам воинской славы. — А сколько велосипедов раздавит? — спросила Аска, стоя в строю. — Это же советские велосипеды, — ответил какой-то парень. — Они ядерный взрыв выдержат. Саныч продолжил, что все желающие могут сдать ГТО. — В прошлой смене заместитель вожатой 1 отряда старшая пионерка Славяна Феоктистова-Ясенева сдала на золотой значок, — заметил физрук и воззрился на Анжелику. Та сделала недовольный вид и молча спросила «ЧЕГО-О-О-О-О?» — Наших пионеров-инструкторов по кружкам тоже касается, — объявил Саныч. — Точно так же, как и нашего «психа». Прыжки по деревьям и сбор грибов оставьте для фильмов про Тарзана и Агафью Лыкову. Саныч окинул взглядом стройный ряд пионеров, но того, кого искал, не увидел. Вслед за ним выступил пионер-инструктор Александр Тимофеев, глава кружка кибернетики в компании с роботом. Человек говорил, робот мяукал, подчиняясь командам с пульта управления, что глава держал в руке. Шурик рассказал, что показывал робота в Доме пионеров Волгограда и во Дворце пионеров Астрахани. По итогам выставки он был награждён премией и благодарственным письмом за подписью Первого секретаря обкома Астраханской области. — А наш лагерь «Совёнок» был отмечен специальным приказом Министерства Просвещения РСФСР за подписью министра Веселова! — дополнил директор. Его речь встретили аплодисментами. Шурик рассказал, что поможет поднять квалификацию, научит основам схемотехники, работе с осциллографом и проектированию автоматизированных систем управления — АСУ. Всё согласно решению ХХ съезда ВЛКСМ с 15 по 18 апреля и взятому курсу на ускорение автоматизации и компьютеризации народного хозяйства. Слово взял какой-то дедок, что заведовал кружком авиастроения, сам бывший лётчик и ветеран корейской войны, летавший в дивизии легендарного аса, трижды Героя Ивана Кожедуба, имеющий на счету сбитый самолёт «Saber». Работы членов его кружка очень ценятся руководством Астраханского и Волгоградского обкомов Партии. За ним — дед Иван, глава лодочной станции, ветеран Войны, участник боёв под Сталинградом, десанта и героической обороны «Малой земли» и освобождения Новороссийска. «Чтоб не было вопросов — да, видел. Наш любимый генеральный секретарь ЦК КПСС, тогда ещё в чине подполковника политотдела 18 армии, Леонид Ильич Брежнев лично приезжал к нам на позиции». Потом слово взяла медсестра. Рей уже спросила у Аски, почему нет Мику? — Не знаю… — был универсальный ответ. — Здравствуйте, пионеры. Я ваша врач и медсестра Виолетта Церновна Коллайдер, — объявила женщина с высокой причёской и в белом халате. — Она не сексолог? — спросил какой-то парень из 1 отряда, слушая её сочный альт. Рей посмотрела на того парня — лицо неприятное, глаза скрыты под чёлкой, а на лбу повязка. А, тот самый, что вчера приехал! — Я по образованию врач-травматолог, но имею сертификаты инфекциониста и педиатра, — продолжала Виолетта Церновна. — Если вы получили травму, плохо себя чувствуете, немедленно прошу ко мне. Соблюдайте правила личной гигиены, мойте руки перед едой и не ешьте немытые овощи и фрукты. И черешню! Если у вас какие-то пищевые аллергии, аллергии, диагнозы, что ограничивают вас в занятии спортом или физической культурой, требую сообщить при прохождении осмотра. Ещё я проведу ликбез по психологии и буду рада, если кто поступит ко мне научиться навыкам оказания первой помощи. После Виолы выступил директор: — В нашем лагере на практике крепнет пролетарский интернационализм и дружба народов. У нас отдыхали пионеры из ЧССР, Болгарии, Венгрии. Нам в прошлую смену пришёл поздравительный адрес от KISZ, Венгерского Союза Молодёжи. А в этой смене у нас будет отдыхать пионер-инструктор, руководитель музыкального кружка Хатсуне Мику, известная японская певица. Мику, покачивая длинными волосами, прошлась перед строем, представилась по-русски и по-японски и пригласила после завтрака на показательное выступление на сцену, рассказала, что умеет играть на всех музыкальных инструментах, а в её распоряжении тихий, уютный музыкальный кружок, а в конце смены состоится отчётный концерт. — А сейчас всем пора отметиться в столовой, — заметила стоящая невдалеке молодая улыбающаяся повариха, и тут же заиграл горн. — И на забудьте пойти в баню и отметить в обходном банный день, — заметила своему отряду Ольга Дмитриевна. — Иначе нас забанят? — спросил пострадавший пионер, кажется, Васин, и толпа бросилась на завтрак. — Да, тех, кто не запишется в баню, сама забаню, — заметила вожатая. Затем Рей, Аску и остальных ждал вот такой вот квест. ---------------------------------------------------------------------

Обходной лист.

Место прохождения                                    Занятие                                    Отметка 1. Спортивный клуб 2. Клубы (кибернетика, авиакружок, кройка и шитьё, рисование) 3. Музыкальный кружок 4. Библиотека 5. Лодочная станция 6. Медпункт 7. Баня (заполняется самостоятельно, выбрать день) 8. Администрация 9. Стенгазета (заполняется в администрации) -------------------------------------------------------------- Рей уже получила отметку от Мику. Остальным только предстоит. Катя Гасай уже пугала, что в прошлой смене была нелюдимая и вечно недовольная библиотекарь. — А в музыкальном клубе? — Мику и сидела. Не понимаю, зачем она вернулась? — А мы хотим на велеки, кто с нами? — заговорили велосипедисты. — Не, я лучше к очкарику, — ответил какой-то пионер с наушниками на плечах и плеером в кармане. После завтрака народ отправился на сцену, где Мику, успевшая переодеться в концертное короткое платье с рукавами и галстуком, исполнила пару песен на японском и одну на русском. Из 1-го отряда кто-то кивал головами — «Bad apple! Точно!» После небольшого концерта часть пионеров отправились отрядом в библиотеку, выросла очередь у медпункта, Гасай показала, куда следовать в баню, где тоже собралась очередь и одна ручка на всех, что писала через раз: надо было поставить отметку в листе и записаться в ведомость на дверях. Анжелика и Геннадий попытались упорядочить процесс, но у них получилось не очень. Аска и Рей после «получения бана» пошли в «клубы». Шурик и Соня уже были там вместе с роботом. Подходили пионеры, смотрели. Аска, как ни странно, записалась, рассказала, что похожих роботов видела в Калининградском историко-художественном музее. Там был выставлен робот-кондуктор, что принимал оплату за проезд, объявлял остановки и рассказывал о них. — А безбилетникам пинок под зад не давал? — спросил какой-то пионер. — Я бы сделал такую функцию. У кого нет билета, того робот берёт за шкирку и вышибает из автобуса, как в какой-то американской комедии. — Что, фильмы вражеские смотришь? — спросила какая-то пионерка. Вроде из тех, что вчера вспоминали Дальний Восток. — А так весело, и в следующий раз будет платить. — Ничего весёлого не вижу, — ответила пионерка. — А если человек в сугробе утонет? У нас снега выше твоего роста выпадает! — Пить надо меньше, ха-ха-ха! И платить за проезд! Пионерка, хлопнув дверью, ушла в соседнее здание. Пионер выругался в адрес «алкашей», Шурик и Соня, даже Рей и Аска кивали в знак согласия. У пионера на районе был такой «пьяный дом», где жили ханурики, синеботы, алконавты и прочая пьянь, регулярно пропадало бельё со двора, а с ближайшей дачи могли стырить урожай на закуску. — А чего не работают? Тут вроде трудовые лагеря были, — спросила Соня. — Какое там… Там половина инвалиды, по пьянке нарушили технику безопасности, и кто без пальца или пальцев, кто-то одноглазый! Вот и не работают теперь, а водку свою жрут, как свиньи, да орут по ночам! А нормальные люди страдают! — Ты сам откуда? — спросила Аска. — Тольятти знаешь? — Конечно. — Я оттуда, живём в Автозаводском районе. У меня на ВАЗе вся семья работает. — А ты будешь делать робота, чтоб алкашей гонять? — спросила Рей. — Нет, я вступил в авиакружок, и хотел бы сделать самолёт, но с какой-нибудь автоматикой. Например, посадкой. — Можно! — ответил Шурик. — Я по прошлой смене знаю, что с этим у моделистов проблемы. Я предлагаю попробовать собрать схему, чтоб самолёт сам взлетал, сам садился и брал курс. Как тут Анжела сказала, «по глиссаде». У Мику Аска задумалась и решила пока не вступать. Потом, отстояв очередь, зашли к Виоле. Она осмотрела девушек, послушала, придралась к синяку на ноге Рей, намазала чем-то из своего арсенала и отпустила. Библиотека. Там верховодила девушка из их отряда! Небольшого роста, с чёрными волосами, бирюзовыми глазами и в очках с прямоугольными линзами, представилась Розой. Она завела Рей читательский билет, показала стеллажи с книгами. Аска, глядя на Рей, тоже записалась — в библиотеке было что посмотреть. Десятки томов полного собрания сочинений Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и каких-то партийных сказочников, включая Хрущёва. На свои бредни он не пожалел дорогой бумаги! Ещё полку занимали книги съездов КПСС и ВЛКСМ. Рей и Аске они были не интересны в принципе, тут и так было, что почитать. Тут и официозная, но по-своему интересная газета «Правда». Куча журналов — «Вожатый», «Весёлые картинки», «Мурзилка», «Барвинок», «Костер», «Пионер», «Ровесник», несколько номеров «Искорки» и ежегодники «Глобус» и «Календарь школьника». Были пластинки аудиожурналов «Колобок» и «Кругозор». Для молодых изобретателей — «Юный техник», приложение «Юный техник для умелых рук» и «Изобретатель и рационализатор». Для любителей природы — подшивка «Юного натуралиста». Для будущих ученых — «Наука и жизнь», «Знание — сила», «Квант» и «Техника молодёжи». Аска взяла глянуть «Изобретателя» №6, пока Рей смотрела, что есть из художественной литературы. — Рей, смотри! Японцы уже придумали 3D-телевидение! Аска показала заметку, где было сказано, что фирмы Sharp и JVC начали производство видеодисков и очков объёмного изображения. — Представляешь! Японцы ещё в 80-х сделали, а до массового рынка дошло только сейчас! — Наверное, стоит это всё бешеных денег… — вздохнула Рей. — Да, согласна, — заметила Роза, пройдя мимо. Аска листала дальше. Новости ВОИР (1), статья о получившем перелом позвоночника и паралич ног Валентине Дикуле и его методе реабилитации, позволившем встать на ноги и вернуться в цирк в качестве силового жонглёра. В конце — сетование, что разработанная им методика до сих пор не получила оценки и внедрения у чиновников Минздрава СССР и Мосгорисполкома с Союзгосцирком. Вот статья о концепции полностью автоматизированного магазина, где заказы формируются автоматически — покупателю надо только выбрать наименование товара, количество и заплатить деньги кассиру. Автоматика сама выдаст заранее расфасованные продукты. Идея интересная, только она так и останется на бумаге. Ещё одна большая статья про некоего Деда по фамилии Голюк, народного целителя, лечащего рак и псориаз травами. И опять сетования, что официальной системе здравоохранения такие лекари не нужны, наоборот, того же Голюка загнобили по финансовым основаниям, что ему больные платят за приём. Но его разработки так и не были проверены, а методику лечения псориаза внедрили чуть ли не подпольно, и вёл лечение уже не сам Голюк, умерший на момент публикации, а один его пациент. Методика дала положительный результат, но дальнейшее развитие упёрлось в очередные круги бюрократического ада и полнейшее безразличие чиновников и профильных академиков. Им проще потратить народные деньги не на проверки новых лекарств, а на отписки. — Пи***ц, — выставила диагноз Аска. — Лютый пи***ц! — Пожалуйста, не ругайтесь! — попросила Роза. Когда девушки шли в сторону лодочной станции, Аска объяснила Рей, почему она выругалась. Голюк придумал концепцию лечения рака при помощи комплекса трав, а суть такова, что здоровые клетки получали бы питательные вещества в виде химических соединений, не усваиваемых раковыми клетками, что приводило бы если не к гибели раковых клеток, то к замедлению их роста. Официальная медицина в лице Минздрава СССР и какого-то академика написали отрицательный отзыв, где все изыскания автора объявили бредом сумасшедшего, а ещё какой-то доктор наук прилюдно обозвал Голюка «преступником, потому что тот лечит рак». Рей удивилась. «В самом деле?!» — Ну и чудак… на букву «М»! — не удержалась Аска. — От души желаю ему заболеть раком, и чтоб его вылечили тем методом, который он критиковал. Вот, серьёзно, иначе систему не пробить! — Я б тому «дохтору наук» плюнула бы в рожу и была бы права. Из-за этих заскорузлых мудаков и бюрократов похерили ещё одну методику лучевой терапии, — ответила Рей. — Её смысл был во введении в ткань опухоли изотопов кадмия-113 и ещё одного вещества (2). Не помню автора… Качурин, Качугин, Кочерыгин? — И что эти изотопы дают? — спросила Аска. — Там смысл, что радиоактивность раковой клетки повышена, и её надо гасить. — Так, что-то слышала… Давай у Шурика спросим! Позже девушки спросили о гашении радиации у Шурика и получили ответ, что для этого в атомной энергетике применяются регулирующие стержни, что поглощают нейтроны. Причиной аварии на ЧАЭС стал момент, что стержни аварийной защиты из-за конструктивной недоработки не сработали, как надо — при их сбросе активность повысилась, а снизиться не успела, итог — разгон и взрыв. А пока Рей объяснила, что к методике Голюка есть вопросы, и она даже при положительных результатах получит лишь ограниченное применение. Абсолютного лекарства от рака, похоже, не будет. А исследованиями, какой тип опухолей его терапия подавляет, какие побочные эффекты, и выработкой рекомендаций и протокола лечения должен заниматься не сам изобретатель, а Минздрав и те самые профильные НИИ. А пока Минздрав отписывается и гонит выскочек, желающих принести пользу людям и чтоб их труды получили оценку, появляются мошенники, обещающие исцеление. Они по инстанциям не ходят, а делают свой грязный бизнес по отправке людей на кладбище. Сначала единичные, как создатель фуфломицина «очисистор», осужденный за мошенничество, а с 90-х их расплодилось, как собак нерезаных, особенно среди сетевых шарашек с биодобавками. Лечат сетевики лишь кошельки отчаявшихся людей при полном наплевательстве официальных структур. А метод учёного с поглощением опухолевой радиации внедряется в Японии и Швеции. Лодочная станция. Там дед, что оказался ещё активистом ОСВОД (3), и пионерка Варя прочли собравшимся пионерам лекцию о правилах поведения на воде, показали, как грести, а потом потребовал расписаться в журнале инструктажа, что пионеры и сделали. Дед хотел устроить на манер Дня рыбака День Нептуна или повторить десантную операцию. В спортивном клубе (или «спортгородке») Рей и Аска просто поставили подписи, хотя Аску заинтересовал волейбол. В музыкальном клубе Аску и Рей впечатлил японский магнитофон «National RX-Cd70» с кассетами и компакт-диском, стоящий на крыльце и играющий какой-то ВИА. «И не завтра, а сейчас всё решается у нас! Решается…» — звучало из его колонок. — ВЕРАСЫ, — подсказал какой-то пионер. — Кассету нашли вот. Внутри — инструменты. Гитары, барабан, рояль, синтезатор «Yamaha DX7» и Мику в окружении 3 пионеров, захотевших сбацать натуральный рок! Нет, РОК! С кассеты в подтверждение их слов заиграла песня Виктора Цоя. Аска сказала, что подумает и попросила Мику поставить подпись. В администрации шёл набор в стенгазету, а кто не хотел, перечитывали заветы пионера и расписывались, что согласны с ними и обязуетесь выполнять. Рей и Аска сдали обходные — теперь они вольные казачки, и можно после обеда сбегать на пляж. Вечером, после ужина, состоялась свечка. На закате отряд проследовал к лодочной станции, погрузился в лодки и поплыл на остров Ближний. Процессия растянулась через реку, впереди плыла вожатая с путеводной свечкой на носу лодки. — Смотри, это кто? Тоже с нашего? — спросила Рей. Аска налегала на весла, Рей сидела на носу. — Кто? — Какая-то пионерка села к девушке. Ну, с коричневой косой. — Карина, по-моему, — ответила Аска. — Не знаешь, откуда она взялась? — Не знаю. Не общалась. — По-моему, нормальная девчонка. Все вопросы кончились, когда отряд выгрузился на берегу острова. Гребцы потирали ноющие с непривычки руки и шли вслед за вожатой на поляну по узкой тропинке вдоль зарослей земляники. Рей не удержалась, сорвала несколько ягод и съела. Аска и Аленка тоже. Шурик и Соня ничего не заметили. Полянка. Народ устроился вокруг свечи. Ольга Дмитриевна заговорила: — Доброго вечера! Сегодня мы собрались на свечку, и всё, о чём мы будем говорить, тут и останется. Мы все разные, по-разному сюда попали, а теперь нам надо стать одним отрядом, уважать друг друга и поддерживать в духе товарищества. Расскажите о себе. Познакомьтесь с вашими товарищами, с кем вы будете проводить время и открывать для себя, как пионеры-первопроходцы, новую жизнь. Мы должны научиться не только говорить, но слушать и слышать. Расскажите, кто вы и о чём сочтёте нужным. Первым свечку взял Вадим. Он из Новосибирска, волонтёр. Приехал отдыхать в отпуск. За ним — Анжелика. Геннадий. Все из Сибири, кроме Розы. Роза из Ленинграда, приехали на отдых в деревню в Тюменской области, и по жребию Роза приехала сюда. Она хочет стать юристом, любит читать. Вскоре свеча дошла до Рей. — Рей. Я из Калининграда. Давно хотела увидеть своего покойного дедушку. Нет, я его не увидела, но прочитала его дневники. Увидела людей, кому не все равно. Аска ответила, что она из Омска, и вместе с Рей они побывали в Калининграде. — Я увидела интересный город, что как будто находится вне времени, и прошлое там переплетается с настоящим в его брусчатке и архитектуре. Заходишь в его улицу в 2011 году, а кажется, будто в 70-х — 80-х. Алёнка, а ты? Потом слово взяла Алёнка. Она говорила о совах и котах. Следующий. Вот Шурик. Он сказал, что оказался в таком месте, в котором не работает научный подход. Когда все высказались, вожатая предложила посидеть тихо и послушать огонь. Свечка заняла место в центре и догорала, изредка потрескивая. Где-то ухали совы, шелестели листья. В небе были видны яркие звёзды. Свеча догорела. «Пора по домам», — сказала Ольга Дмитриевна. Ей в ответ ухнула сова, а со стороны восточного берега раздался корабельный гудок. Он пролетел над рекой и озером, отозвался эхом и утонул в тёмной воде, растворился в воздухе. — Можно, пройдём на тот берег? — спросили Аска и ещё какая-то девушка. — Только осторожно. Отряд вышел из леса на пляж. Тут росла высокая трава, потом песчаная коса и тёмная вода, что сливалась с теменью. Противоположный берег был во тьме — ни единого огонька! Только где-то вдали сверкнула пара огней и скрылась за горизонтом. — Ходовые огни, — подсказала Рей. — Холодная водица! — Какие звёзды! — следовали восклицания. Из леса опять ухнула сова, Алёнка побежала к ней, а потом тронулся остальной отряд, подсвечивая дорогу парой фонарей. Рей призналась Аске, что там спокойно у неё на душе никогда не было. — Мне тоже. — Дети, аккуратно садимся и плывём! — слышно голос вожатой. Лес кончился, вот каменистый пляж, лодки. Через полосу тёмно-синей воды видно лодочную станцию: там горит свет, а в окне пару раз мелькнул тёмный силуэт деда. Лодки подошли к берегу у станции. Дед Иван запалил факел, чтоб никто не сбился. Швартовка. Рей выбралась на берег, подала руку Карине, какой-то парень помог вылезти Аске. Снова ухнула сова. — Как хорошо тут! — сказала Аска, осмотревшись вокруг. Лодочная станция, темная вода, деревья, звёзды на синем-синем небе. Отдалённое уханье совы и шелест листьев, едва заметное колыхание воды. — Согласна! — По домам? — спросила Мику. Отряд разошёлся по домам. Аска и Рей почувствовали катарсис — редкое ощущение, но стоящее. День прошёл не зря. Вторник. Аска выспалась, её не смогли разбудить даже кот и заблудшая кошка, что прямо на ней устроили консилиум по курсу фелинотерапии, завершившийся дракой. Аска недоумевала, почему на одеяле клочки рыжей и серой шерсти, и почему на коте вдруг появилась проплешина, и сам он имел недовольный вид. Смотрел, мяукал, словно на кого-то жаловался и требовал ласки и угощения. Аска погладила кота, а кормить было нечем, и поспешила умываться и заодно ещё раз выгулять свою роскошную шевелюру. Рей и Мику еле проснулись и до умывальника добрались, не приходя в сознание. Завтрак. Аска и Рей изучили стенгазету от первой смены. Аска узнала, что в её домике жили 2 самые яркие и хулиганистые личности лагеря — Алиса Двачевская и Ульяна Советова. Одна рыжая, у другой волосы больше красные. Они взламывали столовую, пытались взорвать Генду, устраивали всякие розыгрыши и неприятности для неугодных пионеров. Рей заметила, что на них, похоже, сваливали все косяки. Но при этом Алиса отлично пела и играла на гитаре, а Ульяна ставила рекорды по бегу и приводила сборную «Совёнка» к победам в товарищеских матчах по футболу. Вот и парень Двачевской, Ярик, или Ярослав Островский. Рей вытащила его визитку — нет, ни разу о нём не слышала. Как о сайте polusharie.com и ещё паре ресурсов, посвящённых Юго-Восточной Азии, где он был автором или модератором. — С Улькой не заскучаешь, — заметила проходившая мимо Катя Юно Гасай. — Я слышала, от неё в лесу остались схроны с конфетами. Что она тут вытворяла! — А это кто? Девушка вот, с хвостиками и зелёными глазами? — Рей уже увидела ещё одну фотографию. — Лена Тихонова. Алёнка из твоего отряда — её сестра. Она у нас была тихая, читала книги, рисовала, в последнюю неделю поссорилась с Алисой. Я так и не поняла, кого они не поделили. С виду такая одинокая, а потом вдруг к ней приехал какой-то красавец-мужчина, прикинувшийся комсомольским вожаком. — Я смотрю, она девушка такая, на ком женятся, — ответила Рей. — Я не удивлюсь. Они буквально за день спелись, не расставались, — подтвердила Катя. — Я слышала, у Лены что-то случилось дома, и что она была одинокая. Но я ума не приложу, откуда этот медведь взялся и почему именно за Леной. Красивая пара. Рей уже видела, что Катя смотрит с прищуром, и изо всех сил пытается скрыть догадку. Нет, она, похоже, соображает, в чем дело, но не хочет никого посвящать в свои размышления. — А ещё они с Алиской… как сказать… тоже, в прошлой жизни (о, как я точно сказала!)… Дружили! Но тут на Алису все смотрят, её боятся, особенно был один блондинчик, дружок или подружок Шурика-кибернетика, от неё бегал, а за ней Ярик бегал. А на Ленку внимания не обращали. — А это? — Рей указала на фото с блондинкой. — Необычная девушка. — Погоди, про неё позже, — вступила Аска. — Ты сказала, «подружок» Шурика? Или подружка? — Потому что они с утра до ночи в своём клубе сидели, то робота, то что-то чинили, — ответила Катя. — Правда, у Серёги девушка к концу смены появилась. — Даже так? И кто? — спросила Аска. — Вон она? — Нет. Наша библиотекарша, Женя. Наверное, единственная, кого они боялись и слушали. Заходит к ним в клуб, смотрю, Серый за ней на цыпочках, а Шурик рядом. Смотрю, вначале смены роботостроители боятся, а в конце Сергей и Женя на пляже воркуют, как голуби. — Ничего себе! — выдохнула Рей. — Такое место. — Так что это за девушка? На очередной фотографии была изображена девушка с двумя пышными косами, вихрем на чёлке и голубыми глазами. Стройная. Красивая. Рей невольно залюбовалась ей. Милое искреннее лицо, добрый и тёплый взгляд, не сравнить с современными топ-моделями с гламурных обложек. — Славя. Славяна, — объяснила Катя. — Из Сибири, из Красноярского края. Была тут замом вожатой, вашей Ольги. Помогала всему лагерю. Подметала площадь, возилась с детишками. А потом приехал Семён на вашем «Икарусе». И они познакомились и уехали вместе. — Вот это номер, — присвистнула Аска. — Да-да, вот такое странное место, девушки. Так что, Рей, да, ты сама, прости, откуда? Шпицберген? Новая земля? Взгляд порой ледяной. — Калининград, — ответила Рей. — Да? А год у вас там какой? 2000-е уже? — Э? — Я что, слепая? — спросила Катя, недовольно улыбнувшись. — Одеты не так, как мы, хоть и похоже. Иногда у вас какие-то устройства из будущего, коробочки, где небольшие экраны и музыки столько, сколько у нас на десятке кассет. Вот что в твоём кармане, Рей? Наушники какие-то? Покажи. Рей с недовольством вытащила бусы. — А тебе какое дело? — спросила Аска. — Ух, и что там такого? Вообще, ручная работа, — с интересом сказала Катя. — Это какой год? — XIX век! — ответила Рей. — Девушки, вы хотите помочь убраться в столовой? — спросила повар. Девушки вышли на крыльцо. Катя вернула бусы и спросила: — Так вы, получается, из XIX века? И как там? Восстание декабристов видели? А военные поселения ещё не отменили? А говорите, словно из нашего времени. — Вообще-то, это бусы из XIX века, — ответила Рей. — А вы из будущего. И как там? Перестройка закончилась? Можете не отвечать, вижу, что хреново закончилась. Горбачёва хоть расстреляли? А его Райка? — Увы, живой пока, — ответила Рей, — Гнида меченая. И пенсия у него в 50 раз выше, чем у обычных людей. Его власти любят, но народ его проклял на всю жизнь. — А Райка скопытилась от рака, — добавила Аска. — Проклятье достигло своей цели! — И как он там, без своей Раечки? Под чьим каблуком? — спросила Катя. — Не знаю, мы не общаемся. Живёт себе, жирует, гондоны рекламирует, потому что сам такой, — ответила Аска. — Гондон меченый. В моём кругу никто о нём хорошо не говорит. А у тебя, Рей? — Да. Мои родители тоже его презирают, считают, что он продался американцам. Просто и в прошлой смене с вашего отряда о нём пару раз высказывались. — А у вас ещё Яковлев такой есть… — заметила Аска. — Который? — В правительстве? — А, который в политбюро, заведующий пропагандой ЦК КПСС? — Да, он, — кивнула Аска. — Он был завербован ЦРУ. — Не удивлюсь, — хмыкнула Катя. — Мои родители тоже думают, что перестройка до добра не доведёт. Скажу им, как вернусь. Ладно, считаем, что разговора не было — вам ещё надо назад, а я в дурдом не хочу. И другие ребята, кстати, тоже. — Намёк поняли. Кать, а что такое ИМГРЭ? — спросила Рей. — Тебе эта Тихонова сказала? А она сказала, что сама из ИГМ? Ладно, мой отец — учёный, ищет всякие редкие химические элементы. — Геолог? — уточнила Аска. — Ходит с коллегами по Тайге, по горам, с палатками и гитарой, ищет месторождения нефти и газа? — Да, ходит. Только не нефти и газа, — ответила Катя. — А здесь он что-то нашёл? — спросила Аска. — Здесь, под лагерем… — Катя помолчала, подбирая слова. — Короче, заброшенная угольная шахта. Её стали разрабатывать перед войной, во время войны был склад боеприпасов для армии. После войны, уже во времена Генды, её закрыли окончательно. Проходы забутованы и засыпаны, одна галерея затоплена. — Твой отец изучал? — спросила Аска. — Будете возобновлять добычу? — Да, лазил туда, ходил. В общем, посмотрим. В те времена ещё не было ряда технологий, что есть сейчас. А в ваше время, похоже, средства измерения и анализа стали ещё совершеннее. Надеюсь, я доживу и узнаю. Катя попрощалась и убежала к подругам, а девушки отправились по своим делам. Аска побывала на собрании кружка кибернетики. Набралось человек 10. Шурик рассказывал про теорию автоматов, про булеву алгебру и логику построения запросов и команд — операторы «И», «ИЛИ», «НЕ». В лагере, правда, робот уже готов, но материально-элементная база оставляет желать лучшего, и повторить не выйдет. — Ещё я по заданию администрации занимаюсь ремонтом магнитофонов и телевизоров, например, импортных. Рекомендую не отлынивать — на их основе я буду показывать вам принципы построения схемотехники. Пионеры сидели с горящими глазами. Шурик продолжал: — С какими книгами вы знакомы? «Заочная школа радиоэлектроники» из журнала «Юный техник»? «Юный радиолюбитель», автор Юрий Борисов? Если что, эта книга есть у нас в клубе, 6-е издание, по транзисторам. — А есть и по радиолампам? — спросил пионер из Тольятти. — 1 и 2 издания. В нашей библиотеке их нет. Они устарели. Далее — «Искусство схемотехники», авторы Пауль Хоровиц и Уинфилд Хилл… Не знаете, ясно. Дмитрий Полонников — «Операционные усилители: принципы построения, теория, схемотехника». 2 пионера — тольяттинец и ещё один — слышали про вторую. — Хорошо. Мы изучим. А у вас есть какие пожелания? Тольяттинец, по имени Вилор, просивший звать его Виктором, сказал, что он вступил в авиакружок, любит делать сборные модели самолётов. Только с паяльником особо не дружит. Антон, другой, как он сказал, из Хабаровска и Заветов Ильича. Там, где Совгавань, через залив. Его родители работают на радиоремонтном заводе, регулярно ездят в командировки. А он увлекается… Пионер замялся. — Ты не стесняйся, говори, — подбодрила Аска. — Все свои. — Я люблю возиться с железной дорогой производства ГДР, — ответил пионер и покраснел. — Вагоны собираю, семафоры. В будущем хочу на железную дорогу, там бардака поменьше. Кто-то усмехнулся, но от взгляда Аски тут же замолчал и прикинулся статуей. — Антон, нечего стесняться! Хорошее хобби, интересное, — одобрила Аска. — А масштаб какой? У нас в Омске, начальник моего отца увлекается. — 1:120, ТТ. Увы, на большее нет места. — Поняла. Маленькие такие. Молодец. Дорабатываешь? Антон ответил, что в локомотивах мало места, и туда ничего не поставишь. Вот он и «отрывается», создавая системы сигнализации и блокировки для коллекционной ЖД. А для школьной сборной по «Зарнице» сделал автоматическую систему светового телеграфа и хотел бы её усовершенствовать. Подал заявку на конкурс в краевом доме пионеров. Ничего не выиграл, но его по линии пионерской организации премировали поощрительной путёвкой в лагерь «Совёнок». — А победители поехали в «Артек»? — спросила Аска. — Первый приз — да, путёвка в «Артек», остальные в наш местный «Океан» (типа «Артека» или «Орлёнка») во Владике… ну, во Владивостоке, а потом в Москву на финал. — Круто! — обрадовался Виктор. — Поможешь? — Давай. — Пожмите руки, — велела Аска. — Всё, теперь будете работать вместе. А потом Шурик спросил, нет ли у кого сломанной техники? У него недавно в руках побывал поломанный магнитофон «Hitachi TRK-W2W» кого-то из астраханских рыбных хозяйственников, но его уже забрали ещё в воскресенье. — У меня есть! — сообщила Аска. — Что? — спросила Соня. Она сидела вдали и помалкивала, перечитывая какой-то советский журнал. — Неси! — разрешил Шурик. — Быстро! — Хорошо! Транзистор «Луч» нашёлся у Рей в вещах — Аске пришлось побегать. Рей и Мику нашлись на пляже в компании какого-то парня из их отряда, что чертил ноты в тетради. Пришлось Рей сбегать с ней до домика. — Вода тут очень тёплая, у нас на Балтике такого ни разу не помню, — заметила Рей. — Юг же… — И янтаря тут нет. Транзистор был принесён в клуб, подключён — как и ожидалось, он молчал. — А теперь задание! — объявил Шурик. — Сейчас я проверю ваш уровень. Сделайте так, чтоб он заработал. Соня, проследишь? Я схожу к авиаторам. Оставшиеся 5 пионеров начали работу. Транзистор был разобран, созван консилиум, при помощи тестера и каких-то заклинаний установлена неисправность, дефектный элемент выпаян и вставлен другой из запасов, приёмник собран и проверен — работает! На весь клуб зазвучала «Первая программа» (4) — там шёл концерт по заявкам, а потом радио «Маяк» и ещё какая-то говорильня, что едва-едва ловилась. — Мы молодцы? — спросил кто-то из пионеров. — Как солёны огурцы, — усмехнулась Соня. — А теперь вот вам бланк, надо написать, что́ вы сделали, и расход материала. Вот тогда будет всё. Шурик вернулся с магнитофоном. — Еле нашёл! Вот наше учебное пособие — самодельный магнитофон с корпусом от Sanyo и начинкой от «Электроники» и «Романтика». Соня, как? — Включи, — попросили Аску. Работает! После обеда кружок сходил на пляж. Рей сегодня освободилась — по лагерю дел пока нет, Мику репетирует. Вышло так, что Анжелика попросила рассказать о своих родных местах. Варя и Лена рассказывали о красотах Уссурийской Тайги, Посьета и его тихих бухт и бухточек, о Ливадии. Антон — о суровой природе Хабаровского края, о широком седом Амуре, бескрайних тёмных лесах, поросших лесом горах и отвесных сопках Совгавани с бухтами, где прячутся грозные корабли Тихоокеанского флота. Какая там рыба — горбуша, кета… Очень вкусная! Виктор внимательно слушал. Окончательно его добили рассказы о японских грузовиках-лесовозах, мощных кранах КАТО и легковушках с правым рулём, число которых медленно, но неуклонно росло. Тут и легковушки, и микроавтобусы, и даже легкий джип, типа «УАЗ» или ещё одного, на маленьких колёсиках, но проходимый, а застрянет — отец Варьки и его армейский друг, офицер местной мотострелковой части и ветеран Афганистана, вытащат на руках. — А откуда у них там джип? — спросил кто-то из пионеров из европейской части СССР. — Мотор какой? Гена объяснил, что джип как джип. «Виллис» или «ГАЗ-67» видел на параде? «Говоришь, дедушка на нём возил комдива во время битвы за Берлин и освобождения Праги? Очень хорошо — мысленно уменьши его раза в полтора. Мотор там как у мотоцикла. Маленький, но проходимый». — Ты такие видел? — спросил пионер. — Видел, конечно, видел, когда был в Находке, — ответил Гена. — Катался. — А не врёт, — заметила Рей Аске, которая чуть не расхихикалась. — Был. Только не в 87-м, а в 2000-х… — А какая теперь разница? Виктор послушал и рассказывать о себе не пожелал, а какие-то 2 пионера махнули рукой, дескать, нам ваш убогий «совок» не интересен. Анжелика не стала на них давить, а Витя пояснил Аске и Вадиму, что вон тот, заносчивый, сын какой-то шишки из ТАСС, прожил в Италии и на Лазурном берегу. — Рей, а ты откуда? — спросила Варя. — Из Калининграда. — О, расскажи нам про свой город! — А то тут народ из Сибири, с Дальнего Востока, — заметила Анжелика. — Они ни разу в твоём городе не были. Вадим и подошедшая Алёнка кивнули. — Вот и расскажи нам про свой дальний Запад! — Расскажи! Расскажи! — послышались голоса. — Не стесняйся, все свои, пальцем показывать никто не будет, — успокоила Анжелика. — В таком чудесном месте и в кругу хороших людей почему б не поделиться? — Так, чтоб они туда приехали или чтоб не приезжали? — вырвалось у Рей. Увы, этим не понять проблему «местных» и «понаехов». В глазах «местных» «понаехавшие» отнимали рабочие места, поднимали и без того высокие цены на жильё, а то строили дома в заповедных и парковых зонах, как в Светлогорске. Сейчас-то он ещё зелёный, а в 2011 году уже активно застраивался апартаментами для москвичей, теряя шарм курорта. — Чтобы приехали, — ответила Аска. — У тебя очень красивый город! Рядом возникла «Мисато». Увидела, что её пионеры собрались в круг, и решила присоединиться. — Ты из Калининграда? Конечно, расскажи! — ярко улыбнулась она. — Я слышала, что, по-моему, немцы пример стойкости защитников моего родного Сталинграда ставили в пример обороняющим Кёнигсберг. У вас там, наверное, укрепления сохранились. — Да, расскажи о форте №5 «Фридрих Вильгельм»! — попросила Аска. — Мы ж там были, мне очень понравилось! Рей подумала и рассказала про Форт №5. Она решила рассказать, опираясь на состояние 90-х годов, когда там всё было запущено, не было музея. Ведь эти пионеры туда поедут и сильно удивятся. Она была там в 90-х, когда выехала с классом на экскурсию. Тогда её папа ещё не вернулся с рейса, а их сопровождал отец её подруги, что ходил на судне Калининградского речного порта, он же был гидом. Рей запомнила бетонный дот, похожий на палец. Его взорвали во время штурма, обломки валялись там же. Орудия, стоящие полукругом напротив руин, ров. Сам форт формально был закрыт для посещения, но ворота были сломаны. Класс зашёл внутрь — там часть ходов была уже забетонирована, под ногами — мусор, бутылки и вода, что ещё не высохла после очередного дождя. Ощущался запах сырости, и было тихо — мощные стены, слой земли на крыше, поросший деревьями, гасили звуки, а раньше — ударную волну от бомб и снарядов. Забрались в центральный коридор, немного походили, заглянули во внутренний двор, пока учительница не напомнила, что она отвечает за здоровье детей, и что тут легко переломать ноги. А если пол обвалится? Или попадётся неразорвавшийся снаряд? А если подцепят клеща в диких зарослях? Нет, давайте назад, не надо лазить наверх и идти по стене, как вы предлагаете. Тропинка? А кустарники там какие! Им тогда повезло встретить, помимо неразговорчивых рыбаков, пару старичков-ветеранов, что когда-то штурмовали Кёнигсберг. Один воевал в артиллерийском полку и поддерживал пехоту, другой — в гаубичном РВГК, и его часть участвовала в штурме. Пришлось нелегко! Сапёры ставили дымы, затрудняющие прицеливание, артиллерия 2 дня била с закрытой позиции по целям, что определял тот дед, сидя в окопе в районе нынешнего садового общества «Дружба-2», правда, видя, что стены не поддаются, начальник выдвинул мощные пушки на прямую наводку. За ним в грузовике «ГАЗ», попавшем в немецкий «плен» в 1941-м и теперь освобождённом, сидел авиационный начальник и наводил бомбардировщики и штурмовики. Форт, гад, был хорошо замаскирован, обсажен деревьями, и его легко было перепутать без точного целеуказания. 6 апреля осада продолжилась. Танки, самоходки били прямой наводкой, а на соседнем правом фланге бойцы 2 стрелковой роты смогли овладеть казематом и вывесили красный флаг. А вот в ночь с 7 на 8 апреля сапёры на левом фланге смогли организовать 2 взрыва и обеспечить подход, и форт пал. 15 человек стали Героями Советского Союза. А его часть пошла дальше, помогать штурмовать укреплённые городские кварталы. — А 9 апреля Кёнигсберг пал окончательно, — завершила Аска. — Отто фон Ляш подписал капитуляцию в своём блиндаже. — Кстати, тот блиндаж сохранился, там музей. — Круто! А последней капитулировала башня «Дона». Потом немцы делали вылазки, пользуясь подземными ходами, пока их не перебили. — А куда пропала Янтарная комната? — спросила Мисато. Рей и Аска красноречиво пожали плечами. — А море у вас есть? — спросила Алёнка. — Рей, давай, чтоб все упали! А то я в Посьет в следующий раз поеду! — потребовала Аска. Море. Есть там море. Пляж, волны. Алёнка заботливо протянула Рей булочку, а потом подобрала выпавшие из кармана камешки. И Рей вспомнила. Годы, кажется, 2000-е. Лето. Отец снова собирался в далёкий рейс из Санкт-Петербурга на танкере, а погода в Калининграде не баловала. Несколько летних дней холодно, дождь, шторм, а отец так рвался на море. А им остался последний день! — Вот, вспомнила! Рей с родителями проснулись — за окном дождь. Отец подумал и решил — всё же едем! Прошли пешком до Северного вокзала, сели на электричку до Сокольников. В выходной день там было пусто, места полным-полно. В Зеленоградске, пока поезд стоял, папа сбегал-вернулся с пончиками: ешьте, дорогие, а калории вы сейчас сбросите. А на улице по-прежнему капал дождь, ползли тучи, вокзал и автовокзал были пусты. Когда через 10 минут они вышли в Сокольниках, дождь кончился, а из-за туч выбрались лучи солнца. Песок ещё влажный, с деревьев летят струи воды. Пляж. Они оказались там в момент, когда шторм ещё до конца не утих, но уже не было огромных волн, что страшно зайти в воду, но волны, что разбивались о мель в паре десятков метров от берега, ещё не стихли. Дует солёный морской ветер. В такое время вода тёплая, сразу привыкаешь, можно попрыгать. Вода отступила, и пляж перед кромкой воды был покрыт слоем выброшенных на берег водорослей. Пара шагов, руки сами тянутся в мягкую подушку тёмного и тёмно-зелёного цвета. Нет, не вышло. А через несколько метров у Рей в руках оранжевый полупрозрачный янтарик! Вот и папе обернулась удача — у него кусочек больше жёлтого оттенка, но тоже прозрачный, а в его толще застыла какая-то древняя мушка. Они идут дальше, тучи уходят, и на небе выглядывает долгожданное солнце. Янтаря мало, его надо искать, смотреть. Его кусочки могут оказаться и в песке, а могут, перекатываясь всеми сторонами, выбрасываться с волной и уноситься обратно. Рядом с ними куда чаще встречаются камешки зелёного цвета, обтёсанные морем до овального вида, реже — красно-оранжевого. Они когда-то были банальным бутылочным стеклом, но за время странствий по волнам раздробились на части, а море стёрло их острые углы. Устав, вся семья поднимается наверх по песчаному склону. Побережье между Зеленоградском и Пионерском лёгкое, тут нет неприступных вершин. Поднялись и разбили лагерь на песчаной полянке, огороженной зарослями камыша и кустами колючего шиповника. Здесь нет ветра, недалеко растут стройные сосны. Песок здесь уже подсох, и здесь ощутимо теплее, чем внизу. Можно загорать, отдыхать, греться — но не перегреваться, потому что скоро песок из чуть тёплого станет тёплым, а вскоре — горячим. Не зря эти места калининградцы называют «сковородкой»! Время пролетает незаметно, пора собираться. Тучи ушли, стало жарко. Солнце стоит в зените. Волны затихают на глазах, стихает ветер. Рей и её отец ещё раз окидывают взглядом побережье. Справа видны дома Зеленоградска и ресторан «Прибой», слева — изгибающаяся под прямым углом и уходящая к горизонту береговая линия, и по диагонали, где она обрывается, на небольшом расстоянии от берега — остатки греческого сухогруза «Анна Форет» (или просто «Грека»), севшего на мель при буксировке в далёком 1973 году. Корабль раскололся на 3 части, ничего ценного там уже давно нет, зато его корпус облюбовали птицы. Чайки, редкие бакланы (5) и лебеди. Но штормы по-прежнему вымывают из его разбитых танков мазут, что выносится на пляж в районе Куликово, там есть место, метров 10-15, где он перемешан с песком, из-за чего у кромки воды на песчаном фоне видны чёрные точки и чёрные полосы. — Дочка, вернусь с рейса, и мы снова сходим на место крушения. Заработаю на аренду хорошей лодки. Рей кивнула — в этом году не получится. А самому плыть, как предлагал один одноклассник — безрассудство. Там полно камней, включая острые, пропарывающие днище надувной лодки на раз. Лодку спустить сложно — там каменистый пляж. Правда, напротив, на холме, наблюдательная вышка. Только в 90-е годы она уже лишилась ступеней и металлической лестницы. — А там много народу погибло? — спросил Виктор. — На судне на том… — Никто, — ответила Рей. — Весь экипаж из 11-15 человек перебрался на судно-буксировщик, обрубили конец и ушли. Наутро жители и пограничники обнаружили пустое судно. — «Летучего голландца», — добавил Антон. Рей снова вернулась в тот день. «Пора домой. Можно пройти по берегу, по лесу, набрать шиповника, перекусить свежей малиной, земляникой, разжиться свежими сыроежками или маслятами, а то и моховиками, если они уже появились. Главное, не забыть убрать за собой мусор, как положено людям, а не двуногим поросям. 5 минут неспешной ходьбы через сосняк и лиственный лес напротив полустанка, кишащий комарами, по тропинкам мимо высокой крапивы и каких-то колючек — и стоим, ждём электричку. Домой. Зеленоградск. Народу немного. А встречные электрички уже полные, последняя, встреченная в городе, на Кутузово, так вовсе битком.» Северный вокзал. Электричка прибыла на верхнюю платформу, приходится приложить усилия, чтоб выйти — её уже штурмуют, и не важно, что она будет стоять около полчаса. У кассы на глазах растёт очередь. А на улице вдруг резко и неожиданно начинает лить дождь. Часть народа разбегается, кто-то узнаёт, что́ на море, и идёт к вокзалу. Летний дождь, капли которого искрятся в солнечных лучах, заканчивается так же быстро, как начался. Рей и её родители переходят улицу Черняховского напротив рынка, шествуют по живописной аллее вдоль рядов обстриженных кустарников мимо редакции «Комсомолки» с коллекцией почтовых ящиков, мимо танка Т-34 на постаменте на улице Соммера к себе домой. — Так интересно! — народу рассказ явно понравился. Антон и его двоюродный брат вздохнули — у них, в Совгавани, янтаря не было. Аска заметила, чтоб они не расстраивались — у них же Дальний Восток, у них свои плюсы. Скоро, как вырастут, поймут. Анжелика улыбнулась — совсем немного, 4 года, и их регион станет поставщиком дешевых и качественных японских авто, и у этих ребят есть неиллюзорные шансы подняться. Виктор рассказывать о себе не стал, Тольятти есть Тольятти, город-завод, город-«АВТОВАЗ». Если только район ГЭС и водохранилища, да ещё лес. В Калининграде он не был, но к его отцу приезжали оттуда командировочные. А ещё из Вильнюса, Риги, Таллина, Кишинёва, Тбилиси, Еревана, Баку, Волгограда, Свердловска, Алма-Аты — всех не упомнишь — им было не до рассказов, они учились ремонтировать новые модели. Ужин. День прошёл. Завтра ожидается показ кинофильма, а пока народ расходится. Младшие уже заметили, что к Анжелике, если поблизости нет её «телохранителей», можно обратиться с каким-нибудь вопросом или проблемой, как в прошлой смене обращались к Славе. Аска, Рей, Катя и Мику после ужина завернули на пляж. Там прохладно, закат, и день на глазах сменяется ночью. Рей включила «музыку будущего» — «Save me» Лиан Ли. Гасай похвалила песню и заметила, что Анжела, в отличие от предшественницы, вопросами чистоты лагеря совершенно не интересуется. А вот Васин ей совершенно не понравился. Всё бубнит про какие-то циклы, каких-то «кукол» придумал. — А я спросила, — сообщила Аска, — зачем он в циклы полез. — И что ответил? — Что хотел по практике зачёт быстро получить, не напрягаясь, а потом и диплом. — Диплом… И на какую тему? Научные гипотезы в романе Герберта Уэллса «Машина времени»? — Я без понятия, — ответила Аска. — А ещё поставь музыку будущего? У тебя же есть, — заметила Катя. — Например, шлягер, что будет модным через 5-6 лет. — Поставлю, — ответила Рей. — Этой группы ещё нет, а песня станет хитом не только через 5 лет, но и на все последующие! — Какая песня? — поинтересовалась Мику. — От Blue System? Spice Girls? E-Type? — Sadeness, — ответила Рей и запустила файл. — Группа «Энигма». — Вау, я забыла, — восхитилась Мику, слушая плывущие над водой космические аккорды и пение, мощью напоминающее хоралы. — Ого, что тут за вечеринка? — раздался голос, и из-за кустов вышла Алёнка. — Вечеринка сейчас начнётся! — Аска скинула с себя форму. — Давно мечтала искупаться ночью, в лунной дорожке! Айда к нам! — Алён, давай, поплаваешь перед сном! — улыбнулась Мику. — Я тоже искупнусь! — Алёнка, не пожалеешь! — отозвалась Катя. — Не, я пришла нюхать сов. — Чего? — Уху! Ух! Ух! — в разговор вмешалась самая настоящая, наверное, ещё не обнюханная сова. — Я тоже, я тоже! — Мику кинулась раздеваться. Остались только Гасай, Рей, Алёнка, да ещё со стороны лагеря подошли Карина с какой-то пионеркой. — Во дают! — НЯ! — раздалось с их стороны. — Уху-ху! — это с дерева. Удаляющийся свист какой-то птицы. Шелест кустов. —То сов нюхают, то что-то народу много. Э, нет… — Катя Гасай поспешила домой. Но ни «Мисато», ни Ольга, ни её зам Анжелика так и не появились. Карина постояла у воды, помочила ноги, заметила, что тут ночью вода теплее, чем у неё на родине днём. Правда, на её родине пейзажи впечатляющие — на другом берегу лес и многочисленные горные хребты. — Ты с Алтая? — спросила Алёнка. — Нет, из Хакасии. Алён, ты сов нюхать пойдёшь? А какие тут водятся? У нас ушастые совы, я одну даже вблизи видела. У них ушки из перьев на голове. — В лесу? — Да. На холме, у Уйского залива, где Майна. Почти 2 года назад. По шоссе на Черёмушки спешат машины, всякие краны, автобусы, скорые, а сова спокойно ходит по земле, лапы переставляет и не обращает никакого внимания. А мы из палатки напротив сидим, фотографируем. А сова прошлась, кого-то поймала, потом улетела в ущелье. — Наверное, мыши от шума полезли, — предположила Алёнка. — А ещё мусор остался, — хмуро добавила Карина. — Люди там до нас были, сидели, потом вернулись, когда опасность миновала. — О, хорошая вода! — Супер! Класс! — вот и Мику с Аской. Карина о чём-то спросила и пошла обратно, так и не сказав Алёне и Рей, что это за Уйский залив и что там такое приключилось. — Я сама, совы чувствуют. А розоцветная? — Пошла спать, — ответила Рей. — Мы сейчас тоже. — Тогда ночи! — кивнула Алёна, и её поддержала уханьем сова с дерева. Девушки поспешили по домикам. Попался какой-то пионер, но Рей его просто не заметила, а Мику откуда-то вытащила свёрнутую бумажку с аккордами. — Ой! Чуть не затерялась! Это же к концерту! — Твоя? — спросила Аска. — Нет, это Адам сочинил в честь своей любимой певицы. Записали. — Какой? — спросила Рей. — Сандры? Или кто сейчас популярен… — Евы Чепреги из Neoton Familia. Это популярная сейчас группа из Венгрии, или как она в это время называется? — Первый раз слышу, — пожала плечами Аска. На площади подруги разбежались, а Мику поведала Рей, что этот парень из Челябинска, но родом из Венгрии, у него прадед когда-то боролся за коммунизм и эмигрировал в СССР, а в войну возглавлял венгерский антифашистский комитет. А отец был инженером на сервисе «Икаруса». Он очень хотел бы увидеть своего отца и себя, но отсюда далеко. Работал менеджером фирмы «Судзуки-Мотор». Я удивилась, что, оказывается, машины «Судзуки» для России собирают в Венгрии! А сейчас работает на заводе «Урал», занимается какими-то мостами для грузовиков. — А я б хотела увидеть одну девчонку. В нашем времени, — вздохнула Рей. — Я тоже хотела спросить, не познакомились ли вы с кем, пока ехали? В Союзе люди были куда душевнее, чем у нас, а в Японии народ закрытый. Что за девочка? — Да из Рязани, — ответила Рей. — Мы познакомились с ней и её бабушкой в поезде. Она приехала в Волгоград поступать в местный медицинский вуз. Мы даже у них на даче переночевали, пообщались, а утром поехали сюда. — Она поступила? — Нет, экзамены сдаёт. Оставила адрес, думает, что мы ещё встретимся. Одна проблема — бабушка у неё малость не в адеквате, попала под влияние матёрой сектантки-рецидивистки, что всю жизнь по лагерям и ссылкам, кроме войны. Такую дичь несла средневековую! — Так напиши ей! — предложила Мику. — Пусть у неё будет хоть кто-то, кто поддержит! Ещё родственники есть? А в общежитие? — Её дядя с семьёй и детьми. А в общежитие не хочет — боится, что будут мешать. — Я бы написала и перезванивалась. Телефон есть? — Нет. Какой телефон, там на дачи только-только свет провели! — Тогда надо написать! Вы для неё были теми, кто понимает, с кем ей интересно! Как говорят у вас… Трезвенно мыслящие! Подумай, может, ей и в самом деле переселиться в общагу? — Не «трезвенно мыслящие» тогда, а «здравомыслящие», — засмеялась Рей. — А почему мы не додумались предложить другой вариант?.. Нет, не подошло бы! — Какой? — С нами в поезде ехала бабушка Прасковья Викторовна, она в совхозе живёт и работает. Она фронтовичка, бывшая разведчица или радистка, рассказывала, как воевала в каких-то болотах. — Это как? — Какая-то местность была в Прибалтике, где одни болота и леса, а дорог — раз-два и обчёлся. Она с группой шла через болота, атаковали немцев, откуда те не ждали, и уничтожали немецкие засады. Мы с Аской с ней поговорили — старушка боевая, привыкла всё держать в руках. Она бы не позволила себе капать на мозги. — Рей, что сделано, того не воротить, — ответила Мику. — Лучше давай тогда вместе. Напиши, как устроилась, как мы купались, как ходили вчера на Волгу. — Свет включить? — спросила Рей. — Или через телефон? — Есть способ лучше! Смотри, что мне дед привёз, он был в прошлом году в Японии, у меня в гостях. Он искал автодом, чтоб его рабочие могли ездить по зимникам, ремонтировать оборудование. Вот, гляди, что он привёз! Вот! Где он?! А! Нашла! Мику вытащила из сумки какой-то предмет. Дужка и оправа для очков, но без линз, и с лампочками по бокам. — Гениально! Это с Aliexpress? — спросила Рей. — Нет, вот! — Мику показала контейнер для батарей. А там были надписи кириллицей, какая-то эмблема и надпись — «СДЕЛАНО В СССР». Щелчок выключателем, лампочки зажглись. Скоро девушки написали письмо Маринке. Рей — что у неё все хорошо, устроилась, она подружилась с настоящей японкой, главой музыкального кружка. У них всё замечательно — купания на пляже, заплывы на лодках… — Готовимся к концерту, — подсказала Мику. — Написала. — А это не пиши: жаль, мне в кружок мало вступают. Вот чего боятся? Разучить мелодию и потом её сыграть? Сыграть что-то для души? — В прошлой смене так же было? — В прошлой смене 2 недели у меня только 3 человека, например, Алиса Двачевская, а потом приехал Семён из Новосибирска. Он пришёл, попросил подпись и собрался уходить. А потом как увидел синтезатор, так у него глаза как загорелись! Представляешь? — Мику вскочила с дивана и довольно закружилась вихрем. — Зато какой мы поставили номер! Нет, 2 номера! А вслед за Семёном пришёл кавалер Алисы! Они кавер на Kim Wilde сделали! — Круто! — А ещё — что во 2-м отряде нашлась флейтистка! — японка прыгнула на диван, спугнув кошку, что забилась под кровать и луп-луп глазищами: что с этой девицей случилось? На всякий случай котя пощупала лапой волосы Мику, а та убрала их с пола. — Рей! Она вступила, но ей уже академические номера поднадоели. А у Семёна в телефоне нашлась современная мелодия, и там была партия флейты! — Сыграли? — спросила Рей. — Не то слово! Я покажу запись… С улицы послышался недовольный мяв и голос Ольги Дмитриевны: — Кот, ты куда лезешь? Смотри, посажу в подвал и характеристику на тебя плохую напишу будущему хозяину! Когда Ольга Дмитриевна подошла к двери, прислушалась, а потом пошла дальше, Рей и Мику уже забились под одеяла и делали вид, что уснули. На полу осталось лежать письмо, а на столике — уже выключенные очки.