Вторая смена.

— Ася, вставай! — Пора! — раздались голоса. И тут же накрыло мощным звоном будильника. Света и Катя проснулись раньше, чем поставили время. Отдохнули, пришли в себя. — Чего? — Ася! Аска! — Ну? Тётя Аска хочет спать! — Куда тут идти? Где умывальник? Туалет? Аске пришлось встать и показать, где что. — А что сегодня будет? — А где Рей? — Сегодня вы, наверное, будете включаться в лагерную жизнь, — ответила Аска. Они как раз проходили мимо Мисато, которая объясняла Гасай, что надо бы участвовать не только в жизни советской науки, но и лагеря. — А как? — Копать отсюда до обеда? — Или бегать отсюда до ворот? — Для начала, доброе утро, — Мисато уже тут. — Заполнить обходные листы. Ваша вожатая Ольга Дмитриевна вам выдаст на линейке. Сёстры удивились, что вода очень холодная, умылись, и все вместе пошли будить Рей. Близняшки проснулись и меж собой о чём-то говорили, глядя по сторонам. — Аска, а кто такая Славя? — ??? — Нет, кто такая Славя? — спросила Катя. — А ещё, — заметила Света, — мы живём в домике Алисы и Ульяны. Это кто? А где они сами? — Уже уехали, — ответила Аска. — Я знаю, Ульяна была спортсменка и озорная девчонка, а Алиса чуть ли не рок-певица. — А Славя? Тут вчера говорили, что Славя всегда держала лагерь в порядке, а сейчас некому взяться за метлу. — Да. Эта, которая… Покажете на стенгазете? Я помню, что Алиса была рыжая. — Ты с ней отдыхала? — Нет. А Рей и Мику уже проснулись. Оделись. Сбегали к умывальникам. Решили, что сегодня отправят Маринке письмо. По пути поймали Алёнку Тихонову, Мику поинтересовалась, где поймать Толика. И можно ли у него взять конверт? — Да, можно. Я сама к нему пойду. — Рей, доброго утра! — Привет! — поздоровались девушки. — Пойдём, проведаем Анжелику! У домика Анжелы встретили Гену и Артёма. Потом подошла Светлана в пионерской форме и с повязкой на руке, с надписью «САНДРУЖИНА». — Волосы малинового цвета. Весело, — заметила Света. — Не надо красить, — ответила Катя. — Пусть путают. — Хи-хи-хи! — Аска, — спросила Мику, — А Света эта, санитарка, улыбаться может? Ни разу не видела. — Просто вы её не развеселили, — ответила Света-близняшка. — Наверное, что-то в прошлом её не отпускает, — дополнила Катя. Наконец, решили вопрос с Анжеликой. Света что-то сказала парням, а потом, глянув на близняшек, улыбнулась, и даже щеки покраснели. — Поправится ваша Анжелика, — ответила она. Анжелика вышла, опираясь за ребят. Её усадили на велосипед и повезли на площадь, на линейку. Там уже выстраивались отряды, Ольга Дмитриевна при параде, Мисато, ещё одна вожатая. Виола. Саныч. Только Толяна нет. Линейка прошла, но не по плану — знамя пришлось выносить заму Мисато и Светлане. Вынесли. Рапорты звеньев — всё хорошо, никаких ЧП. Только у Ольги Дмитриевны пионерка Анжелика Потапова травмирована. Но есть хорошая новость — пионерка Светлана Коробова вступила в санитарную дружину. Потом, на церемонию поднятия флага Ольга Дмитриевна вызвала Катю и Свету. Заиграл гимн — близняшки принялись поднимать флаг, глядя друг на друга. Рей улыбнулась — вот же уморительно они это делали! Жаль, телефон далеко! Аска уже просто еле сдерживалась, чтоб не засмеяться. А что там, в кармане Геннадия, да ещё прямоугольное, торчит оттуда кругляшом объектива? Вот хитрый жук, у него там телефон, и он снимает! Флаг поднят, Ольга Дмитриевна пожелала всем провести день, достойный советского пионера, появившийся директор сказал пару слов, и послышался горн на завтрак. Пионеры бросились на штурм столовой, началось столпотворение на входе, потом на раздаче. Ольга Дмитриевна врубилась в толпу, как нож в масло, отыскала близняшек и вручила им обходные листы. — Рей! Янамова! — Я, — ответила Рей. — Проследи, чтоб они всё заполнили до обеда! Хатсуне! Что думаешь, иди сюда! Садись, место есть. Аска, Рей, Света, Катя и Мику уселись за один столик. Начался разговор. Мику быстро-быстро рассказала, что она из Японии, её мама японка, папа — русский, инженер и конструктор. — Куда спешишь? — Рай наполовину не заполнен, — ответили близняшки. — Так ты из Японии? — Жила в Саппоро, а сейчас в Осаке и Токио. — А ездишь? Или самолётом? — Или самолётом, но быстрее поездом, — ответила Мику. — Синкансэн «Нодзоми», 2 с половиной часа! — У нас час до Светлогорска доехать, — заметила Рей. — А кто такая Славя? — спросила Катя. — Мы вчера получали форму, и там сотрудница что-то говорила, что хорошо, если б таких, как она, подвезли. — А не как Советова. А кто это — Славя? — Славя. Была в прошлой смене, — ответила Мику. — Душа всего лагеря. Вечно всем помогает, всем улыбнётся, даст добрый совет. Как солнышко. Красивая девушка с пшеничными косами. А Советова — у нас была девчушка лет 13-14, ещё в школе училась. Такая бойкая. Гроза котлет и конфет. Бегала, словно негритянские… пардон, чернокожие бегуны из Африки на олимпиаде. Никто не мог догнать. В футбол играла, словно Рональдо. Мы 2 раза играли со сборной школы райцентра, и оба раза победили с разгромным счётом. Всегда веселая, озорная, вечно что-то придумает. То водой кого обольет, то сыграет в Каспера. У Ольги-сенсея голова болела от её проделок. Вы в каком домике? — 23, — ответила Аска. — Вот они там и жили, Алиса и Ульяна. А вы, — задумалась Мику, — Анжелу знали раньше? — Да! Мы все с Новосиба! Аска, а ты? А ты, Рей? — Калининград. — Знаю! — оживилась Света. — Танька из «Б» класса в 10-м туда переехала. Там, говорит, море и какая-то «рыбная деревня». — Да, есть такая, — кивнула Рей. — Я из Омска, — ответила Аска. — Ты как смогла покинуть Омск? — А его так сложно покинуть? — удивилась Мику. — Смогла, — ответила Аска. — Ничего сложного. Просто такой мем. — А поездом или самолётом? — Самолётом, прямым рейсом в Калининград. Позавтракали. Сегодня крутили очередную модную для 1987, но старую для 2011 певицу — Gilla. Близняшки заметили, что ожидали худшего — Пугачёву, её дочку, а то и Михаила Горбачёва под каблуком Раисы. Или как её… — I like mister Gorbachev, we can do business together, — заметила Света. — Какая-то политиканиха сказала. — Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании, — ответил какой-то пионер. — Она сказала так по итогам встречи с секретарём ЦК КПСС, тогда ещё не генеральным, Михаилом Сергеичем Горбачёвым в Лондоне в 1984 году! — Какой он умный, — заметила Света. — Ася, Рей, отведите девушек по обходному, — сказала Ольга Дмитриевна. — Аска! — к ним подошла Соня. — Зайди в клуб. Ты вроде инженер? Или разбираешься в расчётах? — А Толика не видели? — спросила Рей. — Нет пока, — ответила Соня. Оказалось, в администрации какие-то гости. Чёрная «Волга» 24-10 с занавесками на заднем окне, бежевая «Волга-24» без видимых «наворотов», а напротив синие «Жигули» 2107 модели. Откуда? Никого рядом нет. А вот клубы. Света и Катя решили пока не вступать, а Аску попросили посмотреть чертёж самолёта-гиганта. Глава авиакружка такие модели делал очень редко, а Шурик в авиастроении не разбирался, только в кибернетике и автоматике. Виктор тоже не смог помочь — груз (батарейки) устанавливался в носу модели, а тут, помимо груза, ещё и тяжёлый электронный блок управления на 4 канала и антенны. Аска вздохнула, окинула взглядом письмо Маринке и пошла помогать. Теперь близняшками занялись Рей с Мику — их отвели в музыкальный кружок. Японка рассказывала, как она выступает, и какие концерты проходят в лагере, и что она может играть на всех музыкальных инструментах. Из кружка сестрички пошли с Рей на лодочную станцию. Пожалуйста — возле «Жигулей» попался какой-то мужчина в рубашке, в форменных брюках и при портфеле. — Ах, ножки-ножки! Где вы ныне? Где мнёте вешние цветы? Взлелеяны в восточной неге, на северном печальном снеге вы не оставили следов… — продекламировал он. — «Евгений Онегин», глава 1, — вспомнила Рей. — Точно. А где тут найти Ивана… — Сейчас проведём, — ответила Рей. — Вот, дорога. Дед Ваня был на месте. Он принял близняшек, дал им почитать какую-то брошюрку с правилами поведения на водах и отправился в мастерскую говорить с гостем. Последний был из какой-то организации, из Воронежа, явился на рыбалку по приглашению Анатолия. Ему выдали лодку, и он, натужно гребя вёслами, поплыл в сторону острова Длинного. Дед поговорил с близняшками, принял зачёт по технике безопасности на воде и поставил подписи. Следующая локация — медпункт. Рей осталась на улице, пока Виола не отпустила девушек. Потом баня, библиотека и администрация. Пионеры бегали по своим делам, кто-то запустил модель самолёта на веревочке. На лице полный недоумения и радости вопрос: «Неужели полетела? Ура!» В библиотеке часть народу спасалась от жары, Роза выписала девушкам читательские билеты, показала им книги. — Кого хотите? — Пушкин есть? — спросила Света. — «Евгений Онегин»? — уточнила Катя. — Кать! Тебе школа что, ещё снится? — В страшных снах! — Пошли, глянем, что ещё есть! Роза и Рей ничего не сказали, только посмотрели друг на друга. — Я в чём-то их понимаю, — заметила Роза. — «Поверка алгеброй гармонии». Разъяли литературу, как труп, и куда-то пропал весь восторг и чувство ритма и наслаждения поэтикой Пушкина. — Старый добрый «Моцарт и Сальери», — ответила Рей. — Литературоведение так и работает, но насколько оно уместно в школе, я не знаю. После него люди читать не хотят и не могут. Близняшки принесли «Историю ВКП(б)» 1938 года! — Оформите, пожалуйста! — Нам по истории надо! — Ксерокса нет? — Нам тут табличку одну надо! — заговорили они наперебой. — Не все сразу! — остановила Роза и записала на них книгу. На улице послышались какие-то звуки. Выбежали, посмотрели — ребятишки из 4-го отряда что-то репетировали. Некий мальчуган зачитывал с выражением и во всю глотку стихотворение Маяковского о партии и Ленине. — Свят, свят! — девушки побежали прочь. — Вернёмся? — спросила Катя. — ДА! — ответила Света и улыбнулась. Рей смогла из этих реплик понять, что они что-то задумали. — Интересно, этот пионер кем будет в 90-е? — спросила Рей. — Наверное, на митинге будет орать, — предположила Катя. — Интересно, за кого? — хмыкнула Света. — За коммунистов или больного алкаша? — Вопрос… — Или за крикливого либерал-демагога? — спросила Катя. Администрация. «Жигули» на месте, «Волга» тоже. — А ещё машины тут есть? — поинтересовалась Света. — Кроме «Волги» у столовой. — Она ездит или уже стала недвижимостью на запчасти? — Да. «Москвич» я видела, директор и завхоз на «Волгах» ездят, но они стоят на заднем дворе. Вошли в администрацию. Там вместо дежурной какая-то пионерка. — Вы к кому? Позвонить? — Нет, обходные заполнить, — ответила Рей. — Вот, ознакомьтесь, — близняшкам протянули «Заветы советского пионера». — Ну-ка, ну-ка… — близняшки углубились в чтение. — А мне к Анатолию надо, — сообщила Рей. — Он занят, — последовал ответ. Оказалось, что обходной подписать некому, кроме Анатолия. Надо ждать. Открылась дверь, вошла Алёнка. Как обычно — фиолетовые глаза, сизые волосы с парой хвостиков, форма и чулки. — Мне к Толику! — Он занят! — Чем? — спросила Алёнка, почесав рукой затылок. — Или дай мне три А4. — Тут АУДИ А4 нет, — заметила Катя. — Нет, мне листы. — А что такое «АУДИ А4»? — спросила пионерка из советского времени. — Машина такая. Из Германии, — ответила Рей. — Какой? ГДР или буржуев? — ФРГ, — ответила Рей. Пионерка засмущалась. Похоже, её родню загранкомандировки миновали стороной. А тут очередные мажорные «старшаки»! — Да не расстраивайся! — успокоили сестрёнки. — Сейчас нет, потом будет. Но ценить тебя будут не по понтам, а по характеру, какая ты есть, — поддержала Рей. — У меня тоже нет магнитофона из ФРГ, и он мне не нужен. «Зачем, если у меня китайский смартфон с кучей музыки, с видео и прочими функциями, что магнитофоны не умеют». — Да, именно, — согласилась Катя. — Я сама прошла через всё это, — заключила Рей. — Понты. Пальцы веером. Но всё схлынет, и ты предстанешь, какая есть. — А за границей вы были? — спросила пионерка. Сёстры помотали головой, Рей ответила, что только в Польше, Алёнка многозначительно промолчала. — Так как нам подписать обходной? — спросила Рей. — Подойдите к Толику, в кабинет, — и нажала кнопку селектора: — К вам 4 человека с 1 отряда, подписи поставить. — Пожалуйста, — ответил голос. Гости постучались в дверь с надписью «Заместитель директора по АХЧ». Открыли. Кабинет небольшого размера. Шкаф с телевизором «Чайка Ц-202». Стол. Шахматы, пара пустых рюмок и кошка. В креслах 2 человека — Анатолий в пионерской форме и другой, в пиджаке и брюках, незнакомый. Слышно песню Анны Герман с пластинки: «За стеной пиликает гармошка, за окном кружится белый снег». — Анатолий, вы прямо как Евгений Иванович Трошкин. Что ж вы не пошли в детский сад, а на завод? А пионерки какие у вас красавицы! Вы откуда их набрали? Собеседник даже не пытался скрыть восхищения. — Нам с Алексеем Максимовичем поручили вывести лагерь «Совенок» в передовики. Вот и стараемся, — ответил Анатолий. — А красивым пионеркам тоже надо где-то отдыхать, чтоб никто не беспокоил, верно, Альберт Рифкатович? — Угу, — по-совиному ответил собеседник. — Доброго дня, девушки, — поздоровался Анатолий. — Альберт Рифкатович, мой гость из дирекции, из Балаково (1), в командировке. А это первый отряд. Чем могу помочь? — Нам надо подписать обходные! — ответили близняшки. — Мне нужно бумажные конверты или листы бумаги, — сказала Алёнка. — Мне письмо отправить, — добавила Рей. — Хорошо, по порядку, — заговорил Анатолий. — Помните заветы пионера? — Конечно! — ответила Света, а Катя перечислила несколько. — Молодец! А мы? — спросил Анатолий у собеседника и снова повернулся к близняшкам: — Добро пожаловать в «Совёнок». Надеюсь, вы отдохнёте с пользой. Будьте людьми и настоящими пионерами. Близняшки вышли, теперь Аленка и Рей. — Вот, сейчас, так сойдёт? — Толик вытащил несколько листов бумаги. — А вам для чего? Что-то изучаете? А Вы сами откуда? — Изучаю, — ответила Алёнка. — Я из Новосибирска. Академгородок. — Понятно. Тогда желаю вам успехов! — улыбнулся гость. — Главное, чтоб пробы добрались до микроскопа. Алёнка вышла, а кошка, что изображала лежащую статуэтку, заводила головой, сверкнула глазищами и облизнулась, учуяв от рук Алёнки запах еды. — А у вас микроскопов нет? — спросил гость. — Ей нужен не обычный микроскоп, — объяснила Рей. — А специальный, электронный с многократным увеличением. — Серьёзное дело, — с уважением кивнул гость. — Вот, к нам уже юные ученые едут, — похвастал Толик. — Работы наших авиамоделистов я показывал. Рей? Что у вас? Рей протянула сложенный листок, дескать, надо отправить. Познакомилась с одной девчонкой в поезде, когда ехала. Она будет поступать в медицинский. — А ей общагу дали? Генерала Штеменко? Альберт Рифкатович? — Что-то знакомое, — ответил Альберт. — Там общежитие? Нет, но найду. — Нет, там её родственники, а она живёт на даче. — Альберт, сегодня вечером поедем в «Белый аист», на 2 этаж. А ты потом опустишь в ящик? — Толик окинул взглядом текст, ничего не сказал, только положил в конверт и заклеил. — Рей, обязательно! Ради дружбы поколений. — А вы разве не из Волгограда? — спросила Рей. — Я из города ворон и ежей, а Альберт, мой однокашник, из города кипящего казана на берегу озера Кабан. — Вы ещё скажите, что я сбежал из башни Сююмбике! — Всё отвезём, в лучшем виде! — заверил Толик. — А вы Игната Артемьевича Кулебякина не видели? Он пошёл на лодочную станцию. — Это который на «семёрке»? Видели, какой-то мужчина с нами прошёл. — Значит, он, — кивнул Альберт. — А он вас осмотреть не предлагал? — Если предложит, не отказывайтесь, — сказал Толик, обезоружив Рей довольной улыбкой. — Он известный стоматолог из Воронежа, у него лечатся члены горкома и начальство авиазавода (2). Приехал на 8 конгресс в Волгограде. — МРРР, мя! — вставила кошка. — Когда-то вместе служили, — заметил Альберт. — Вместе город восстанавливали, — добавил Толик. Рей вышла из кабинета, оставив сидящих предаваться воспоминаниям и гладить кошку под музыку Анны Герман. Хоть Маринке будет приятно, что о ней не забыли. Дежурная уже на месте, с ней какая-то пионерка договаривается насчёт звонка родителям. Ей нужен какой-то город Брежнев. А вот та, что дежурила раньше, чем-то расстроена, а рядом стоит глава авиакружка и утешает. — Да что ты там увидишь? Ты с какого города? — Устинова. — А я местный, волгоградский. Воевал над Берлином, сбивал американских интервентов в Корее, преподавал в Каче (3). Вот я был в Китае, и что? Голая степь, там наш аэродром, десяток машин, локаторы, зенитное прикрытие. За Ялуцзяном ещё хуже — там американцы бомбили корейский народ в каменный век, пока не получили по мордам. — Да, я слышала. — Я одного гада завалил, жаль, всего одного, а «крепость» (4) мои однополчане сбили. Надеюсь, америкосы ощутили на себе, каково заживо гореть от напалма! Так что нам некогда было ходить по экскурсиям. — Нет, я имею в виду… — Понимаю, что имеешь в виду. Один работник ВАСО, кого я знаю, с кем, был грех, пили. Он был на салоне в Фарнборо в 1962-м, в Англии. Он там смотрел De Havilland 125 (5) и очередную «Комету» (6). Ещё какие-то дела. Его там посадили в машину, привезли, он дела сделал, посадили и отвезли обратно. И больше за кордон не выпустили. Так что если опять будет обзываться, то пусть пальцы не гнёт — от невыездного статуса никто не зарекался, и ТАСС ему не поможет. Потом Рей проводила Лизу, ту пионерку из самого младшего отряда, на пляж. Узнала и суть конфликта — Лиза увлекалась географией, выиграла какую-то олимпиаду, зачитывалась журналом «Вокруг света» и мечтала поехать куда-нибудь в Южную Америку изучать жизнь Амазонии. Хочет вырваться из общаги с окраины Устинова. Но в лагере ей тут один «спец», чей папа работает в ТАСС, объяснил, что никуда её не пустят. Мать работает уборщицей, папу убили бандиты, денег вечно не хватает, да ещё у Лизы проблемы со зрением, а медкомиссия выпускает только здоровых. Или гони взятку врачу, нищета подзаборная. Рей все поняла. — Я бы не расстраивалась. Учись, а пока будешь учиться, всё поменяется, и за границу будут пускать всех. Не нужно будет парткома, профкома, в медсправке тебе напишут, что полностью здорова, да и то её не требуют, Визу получишь — и полетишь. Куда угодно, — не стала скрывать Рей. — Главное, чтоб были деньги. Пусть хорохорится, нашёлся мне «хозяин жизни», на младших отыгрываться. — Спасибо, — ответила пионерка. — А как ты в Польшу ездила? Что надо было? — Загранпаспорт. Он у меня уже давно. Пошли в визовый центр, я сделала справку, заполнила анкету, оплатили сбор, и через неделю все было готово. На первый раз дают однократную визу. — А кто у тебя родители? — Отец — моряк дальнего плавания, мать — мастер рыбоконсервного цеха. Мы с мамой визы получали на общих основаниях. — Я думала, что мажоры какие-то. Диалог прервался, когда напротив столовой к ним подошли близняшки и Артём. — Вот, показывай! — велела Катя. — Да, не стесняйся! Артём уже пошёл пятнами — ведь рядом стояла Рей с вопросом в глазах. Наконец он очнулся, отвернулся, что-то вынул из нагрудного кармана, положил обратно, и оттуда зазвучала знакомая всем песня со словами:

Last night I dreamt of San Pedro Just like I'd never gone, I knew the song A young girl with eyes like the desert It all seems like yesterday, not far away

— Она? — спросила Света. — Похожа, но что-то… — Говори, говори, — ответила Катя. — Мы не кусаемся! — Это не Мадонна у тебя! — дошло до Рей. — У меня только Ализé… — Артём полез отключать. — Сейчас… — Рей отвернулась и сама полезла в карман за смартфоном. Заряд есть — им не пользуются. Минута ковыряния — и звучит песня уже в оригинальном исполнении. — Вот эта! — осенило пионерку. — А что тут происходит? — раздались голоса Ольги Дмитриевны и Вари. — Да вот, пионерка попросила ей найти свежую песню Мадонны, — ответил Артём. — La Isla Bonita! — Спасибо, это она! Сможете переписать? — Напомни, перепишем, — пообещал Артём. — Вот и всё, если что, обращайся, — добавила Катя. — Понятно, — кивнула вожатая. — Света, Катя, вы обходные сдали? Артём, зови Вадима, в столовой надо мешок картошки перенести! Рей проводила младшую к отряду, их догнала её подруга, что звонила в какой-то город Брежнев. Рей тактично поинтересовалась, где этот город находится. — Там же завод «КАМАЗ»! — А, Набережные Челны? — А его переименовали в Брежнев, когда Леонид Ильич умер! — Спасибо! А Устинов — это что? — Завод «ИЖ»… — Ижевск! — Да, его, говорят, опять переименовали, — ответила Лиза. — Скоро, глядишь, и Брежнев назад переименуют, и Черненко обратно в Шарыпово — там, говорят, даже население опрашивают на этот счёт. Так и дошли до пляжа — Рей удивлялась, что в СССР города Ижевск и Набережные Челны успели побывать Устиновым и Брежневым, а Лиза с Варей — что им попались «старшаки», которым не всё равно на младших, и что они нормально с ними общаются, без превосходства и налета «мажорности». — А я к Анжеле подходила. Которая с ногой. Сказали, что поможет, даст совет, увидела, когда этот высокий сбежал, подошла. Думала, пошлёт, — заговорила Варя. — Нет, выслушала, поговорили. — А перед ней, говорят, Славяна была, откуда-то из Красноярского края. В прошлой смене. Тоже всем помогала, — ответила подружка. Пионерки скрылись. Рей подслушала разговор «мажора» из 2 отряда и его «шестёрок» (всего 2 человека) с велосипедистами. — Возомнили о себе, я бы на месте начальства это кухаркино и уборно-помойное быдло в такие лагеря бы не подпускал. Тут приличная публика, тут люди за рубеж ездили, отовариваются в валютных магазинах! — Да какое тебе дело, кто где был! — ответил велосипедист, участник соревнований в ГДР. — В моём классе учатся мальчик и девчонка, у которых родители в горкоме и облисполкоме, так они ни разу за границей не были, даже в Болгарии! Нормальные ребята! А в прошлой смене был футболист, он жил в Бонне, знаешь, где это? И он не хвастался, что весь такой блатной, и играл почти на уровне Советовой. Велосипедисты поехали дальше. «Мажор» продолжал: — А эти старшие, вообще не пойму! Одеты по моде, но вид… — А ещё этот, с непонятной рожей, что про циклы какие-то несёт. — В дурку бы сдать, чтоб тут не светил. А сейчас ещё какие-то 2 девки приехали… Ну, почему родители не достали путёвку в… Рей плюнула и ушла, не став слушать нытье зажравшегося блатного. Интересно, что станет с ним в 90-е? Рей таких видела — сначала пальцы веером, в на-атуре! А потом родители разорились — и сдулся. Или вдруг пропал из класса под слухи о проблемах с наркотой. Сколько таких «молодых» и «успешных» закончили в поле рядом с Дорожным? Обед. Снова толпа пионеров и пионерок, недовольные коты в очереди, Толик с гостями — Альбертом Рифкатовичем и Игнатом Артемьевичем. — Ну и клёв у вас! Я выточил удочку, поймал пару подлещиков. Но кошки! — Что «кошки»? — спросил Альберт Рифкатович. — Да, тут кошки. — У меня какая-то кошка утащила на острове улов, пришлось заново! Вы их кормите? — В следующий раз, пожалуйста, не зевай, — посоветовал Анатолий. — Чем больше кошка съела, тем ей ещё хочется. Рей отметила, что какая-то пионерка в панамке, откуда выбивалась каштановая шевелюра, что тоже слушала разговор, захихикала, а, когда поднялась на крыльцо, отправила в мусорку рыбий хвост. — Вообще, странное тут место, Анатолий, — заметил Альберт Рифкатович. — Говорят, тут есть портал в будущее и прошлое, а люди чувствуют дежа-вю. — Портал? Как интересно, — наигранно ответил Толик. — Например, говорят, тут слышно стрельбу и авиабомбы. Как в сорок втором. — Я знаю, над Волгой летают курсанты с Бекетовки, но бомбят на своём учебном полигоне, а я ни разу бомбёжек не слышал. — Здесь не бомбили? Или где? — Здесь сосредоточилась 57 армия, — ответил Толик. — А бомбить бомбили, например, где у нас автобусная остановка и лодочная станция. Тут были ложные позиции, ложная переправа и ложный арсенал. В 81-м году приезжали саперы, вывезли пару авиабомб. В прошлом году пионеры нашли осколок, что у нас в холле стоит. — Толян, ну, я не пионер. Есть же аномалия! В 43-м, кажется, рассказывали. — Где у нас остановка, после разгрома 6 армии свозили трофейные автомобили. Там была бомбёжка, вроде, разведчик бомбу сбросил, возник туман, — вспоминал Толик. — Мне рассказывали, что одна машина пропала, а нашлась через пару лет в лесу, когда уже работал лагерь «Совёнок-1». Оно и к лучшему — эта трофейная «санитарка» потом больных возила в райбольницу. Вот тебе. — Темнишь, Толян! Нам ещё решить надо поставку… — Это уже завтра, в «России» (7), когда придёт теплоход с министерскими и прилетит смежник, — ответил Толик. — Там восхитительный вид на Волгу. Народ наконец проскочил в столовую, под музыку «Аббы» принялся расхватывать еду и рассаживаться. Аски нет. Даже Васин пришёл. Кто-то шепнул Рей занять столик на всех. — Интернет кончился, или ДВАЧ отрубился? — напротив Рей приземлилась Аска. С ней — Виктор, Антон, потом Шурик и Соня. Аска принесла 2 порции. — Сегодня ещё к Виоле, — и принялась есть. — Ты что делала? Паяла? Аска объяснила, что не поняла, куда она вступила — в авиакружок или кибернетический? Она сидела и считала, хорошо, на калькуляторе МК-61. — Рей! Соня — математик. Шурик — кибернетик, он в автоматах и роботах шарит. Антон — электронщик. Виктор — авиамоделист. Кого не хватает? — Не знаю. — Физика! Кто будет считать параметры модели, чтоб она взлетела? — А преподаватель? — Он такие модели не считал. У нас тяжёлый самолёт с двумя двигателями в крыльях и кучей барахла. Надо рассчитать, чтоб он смог взлететь, не развалиться, если ошибутся с сортом материала, и нормально летать, а не заваливаться в штопор. — А модели в кабинете у Шурика? — Это всё ерунда, примитив по сравнению с тем, что мы делаем! — ответил Шурик. — У меня будет не просто самолёт, а наукоёмкий самолёт! — Да, в прошлой смене были 2 таланта, — добавил Виктор. — И то у них модель долго не летела, как надо. — ПЕ-2? — спросил Шурик. — Я ему начинку настраивал. У него срывало поток, не знаю, как авиаторы говорят. — А как устранили? — заинтересовались младшие. — Его конструктор нанёс несколько слоёв лака, обеспечил аэродинамику. — Поняла! Обеспечил обтекание воздухом, знакомо, знакомо, — ответила Аска. — Знакомо? — переспросил Шурик. — Знакомо. Прижимающая сила, антикрылья, охлаждение воздухом. — Это из какой сферы? — спросила Соня. — Автогонки, — ответила Аска. — «Формула Опель» и чемпионат Германии по «Формуле-3». Настройка машин под медленные и скоростные трассы типа Хоккенхайма. — Ого! — вырвалось у Виктора. — А Вы были в ФРГ? Я только на одном этапе «Формулы-3» в Шартре. — За кордоном был? — спросил Антон. — Ты что-то говорил… — Да, был, в Брюсселе, 3 года. Батя на «Скальдии» работал, а я ходил в школу при посольстве. — Только в Бельгии? — Ещё папа в командировки в Голландию ездил, в Gremi, а мы с ним во Франции один раз были и в Англии на испытаниях «Жигулей» для местного рынка. «Ася? Аска? А вы?» — Я в Германии прожила 2 года, — ответила Аска и повторила на немецком. — У тебя родители кто? Торгпреды или дипломаты? — Военные из ГСВГ, — ответила Аска. — Служат в Германии. — А, ясно. А мой отец работал в инженерном центре, его послали для работы с дистрибьютором «ВАЗ» по западной Европе. Фирма «Скальдия» (8). Никто об этой фирме тут не слышал, даже попаданцы. Трапеза продолжилась. Народ так стучал ложками, что даже Ольга Дмитриевна прошла мимо и ничего не сказала. — Ты даёшь, за кордоном был! — восхитился Антон. — Ничего себе! — Не завидуй, — вздохнул Виктор. Было видно, что этому пионеру такая жизнь особых привилегий и радости не принесла. Заграничный дефицит — это хорошо, но в стране, где поездка за границу — сказочное счастье, счастливчику будут завидовать. — А кто-то переживает, что его не выпустят в путешествие, — заметила Рей. — Антон, я серьёзно говорю. У вас разве с Японией не торгуют? — Торгуют. Японские автокраны, лесовозы ещё видел, пару легковых. — Вот. А скоро торговать будут ещё больше, так что учись, учи японский язык, и сам поедешь туда. Антон кивнул. — Антон, а родители? У тебя же не торгпреды, а ты в Москву хочешь поступать? — Это не будет иметь значения, — ответила Рей. — Сейчас начали кооперативы развивать, — дошло до Аски. — Устроишься в такой кооператив, от него и поедешь. Только хорошо учись и изучай язык. Витя, тебя тоже касается. — Да, Аска права, — добавила Соня. — Скоро на волне кооперативов разрешат везти в Союз «Лады» из Европы. Наездитесь. — Тут уже какая-то Лиза из младшего отряда жаловалась, что не пустят, — вспомнила Рей. — Я ей говорю, чтоб не беспокоилась. — Не, пусть пока не едет, — вставил Виктор. — Я, когда вернулся, пошёл в школу в Тольятти. Так ко мне учителя больше придираются, думают, что «мажор». Ась, а у тебя? — У меня всё нормально, — ответила Аска. — По немецкому пятёрка автоматом. После обеда Ольга Дмитриевна попросила кружок кибернетики посмотреть картофелечистку, опять забарахлила. — Пойдём, — сказал Шурик Антону. — Интересно? Может, что-то сделаем. — Да. — Я с вами. Остальные, кто хочет, когда? — спросила Соня. — Через полчаса, — ответил Шурик. — Через полчаса в клубе, — уточнила Соня. Половина 4-го отряда осталась дежурить в столовой и наводить порядок. Близняшки куда-то скрылись. Толик, директор и их гости взяли курс на лодочную станцию — уединиться на острове Ближнем, позагорать, поговорить за жизнь. Стоматолог расчехлил фотоаппарат «Зенит», сделал пару кадров. Виктор протиснулся посмотреть, но Толик уже раскрыл карты: — «Зенит» автомат? Весьма удачный выбор! — А ещё у него французская электроника! (9) — поведал Кулебякин. — Толян, а у тебя? — «Практика» из ГДР, но ей больше Максимыч снимает, да? — Да. — Неплохие камеры, — оценил стоматолог. Тут на их пути попалась Ольга Дмитриевна, что щедро раздавала поручения тем, кто не успел вовремя сбежать. «У меня важные поручения! Васин, наберёшь полсумки сахара на складе! Кошкина! Проведите работу с замом по 4-му отряду, опять они! Мурка, сходи к моему дому, там опять мышь скребётся!» — Ольга Дмитриевна, у меня есть важное поручение! — сказал директор. — Слушаю, товарищ директор! — Зайдите к Коллайдер, пусть напишет план и проведёт отбор. А сейчас загляните в мой кабинет и принесите на лодочную со стола мою «Практику» и фотоальбом прошлой смены! И скажите Топаловой, что меня до ужина не будет. Если придут из столовой, пусть напишут служебку для Анатолия. Ольга Дмитриевна ушла выполнять, а Рей и Аска улыбнулись — наконец-то, запрягли не их, а вожатую, что так увлеклась поручениями, что не сбежала вовремя. Начальство отправилось дальше. — Интересно. Аска! — произнёс Виктор. — Можно спросить? — Спрашивай, пока добрая, — разрешила за подругу Рей. — Ну? — поторопила Аска. — А что за формулы? «Формула-3» Германии в ГДР не проводится? Это ты была на гонках Кубка Дружбы? Или в ФРГ? Аска не знала, что такое «Кубок Дружбы» (10), но кивнула. Блин, и кто её тянул за язык? — Ну, сам понимаешь, ФРГ это рядом. Народ тоже в курсе. — А, дошло! А как там прижимная сила, она направлена, чтоб «Формула» не улетела с дороги? А она вроде на передок машины не влияет? Аска в ответ прочитала пионеру небольшую лекцию по аэродинамике гоночных болидов. Какая там аэродинамика, какие силы действуют, чтоб машина могла развить максимальную скорость и чтоб её не сдуло с дороги. Виктор поблагодарил Аску и получил поручение от своей вожатой. — Аска, вы в гонках участвовали? — Нет, не довелось, поздно, — ответила Аска «Мисато», и девушки отправились на пляж. Там они встретили Гасай, Лену и Варю. Они хором поинтересовались, почему Анжелика на них (!) обиделась и что они такого сделали. — В смысле? — спросила Аска. — Она сказала, что если кто-то обратится за помощью, она так поможет… — ответила Варя. — Пусть сами вертятся. — Вам лично? — спросила Рей. — Нет, — ответила Лена. — Подслушала, она этим, своим гренадерам, говорила. — Хотя мы с ней нормально поговорили, — удивлённо заметила Гасай. — Я с Артёмом из вашего отряда помогла еду отнести. — Может, ей просто надоело общаться с людьми? Мы ей надоели? — спросила Лена. — Вот как эти двое из ларца явились, — заметила Гасай в сторону Светы и Кати. — Подслушивать нехорошо, — попеняла Аска. — А всё же? Что случилось? — Мы же не бросаем товарищей в беде! — заметила Гасай. — Вон, вчера что было! — Если она и не будет кому-то помогать, то не вам — ответила Рей. — У неё какие-то враги остались, — отозвалась Аска. — Какие? Мне уже второй раз говорят, — вспомнила Варя. — Я сама ничего не поняла, — ответила Рей. — Только что Анжелика пошла волонтёрствовать, а вместо благодарности — ругань и зависть от коллег. — Поняла, — вздохнула Варя. — Что-то случилось? — спросил Гена, проходя мимо. — Всё в порядке! — А что там с Анжеликой? — поинтересовалась Варя. — Что за конфликт? — Да, Гена, расскажи! — попросила Лена. — Мы подумаем, попробуем помочь. Настоящие пионеры не бросают друг друга в беде! — Вы ничем не поможете, решение принято, — ответил Гена. — Там конфликт мировоззрения. Анжелика и мы считаем, что нужно помогать людям, наши оппоненты — что, наоборот, чем человеку хуже, тем ему лучше. — Чушь какая-то, — заявила Варя. — Вот и мы думаем. Раз не хотят, пусть сами и мучаются, им отчёт сдавать, — Гена ушёл дальше. — И оппоненты, как мне сказали, из числа хабалок, — припечатала Аска. — Не знаю только, из какой породы — обычного быдла, или базарного. — Ну и ну, — удивилась Варя. — Мне эта логика напоминает… Кое-кого напоминает, — заметила Рей. — Кого? — спросила Аска. — Я тоже где-то такое слышала. Сознательное усложнение жизни. — Бабушка Маринки и эта, как её, Антигриппина, как её Мику назвала! — Точно! — Кто-кто? — спросила Варя, а потом и её подруга и «Мисато». — А где вы с ней встретились? Рей и Аска объяснили, что переночевали у какой-то гостеприимной семьи, так там бабушка попала под влияние какой-то старухи. С виду — божьего одуванчика, но если что не по ней — тут же кроющей матом и хватающейся за нож. Живёт эта карга на дачах, зовут её Агриппина, она полжизни провела в психушках и на зоне. А ведь из-за этой старухи жизнь внучки рискует пойти под откос. Да и не только её, а ещё кого, кто поверил. — Спасибо, — ответила Мисато. — Поняла. Рей шепнула Аске, что, похоже, Анжелика и её ребята столкнулись с «клонами» Агриппины. Что-то схожее у них есть. — Ну, кто знает, кто знает! — ответила Аска. — Я купаться! Мяч есть у кого? — Лови! — Вадим, что подсел к сестричкам, бросил ей. Аска поймала и побежала в воду, зовя остальных. Рей осталась на пляже, а потом пошла в библиотеку. Сначала ей попались Васин и Алёнка. Парень тыкал девушке какой-то предмет. — Видишь кровь, куколка? — «Пионер», как тебя, — ответила Алёнка. — Куколки в клубе «Мур а Мур», не знал? А это гидратированный оксид железа, Fe2O3. Ты где его нашёл-то? — Что, пошутить нельзя? — буркнул Васин. — Тут есть одно деревце, магнит липнет. — В районе Ржева и Тверской области таких деревьев полно. А где леса у Вязьмы, там в паре мест магнитные аномалии, влияют на стрелку компаса. Отец рассказывал. Понял, почему? — Понял, понял. Но ты слышала про Старый лагерь? — «Пионер», вот ты его и проверишь. У меня пространство в районе остановки и рядом, — ответила Алёнка и пошла дальше, поздоровалась с Рей. — Это что? Кора? — Да ничего особенного — тут растёт 50-60-летнее дерево, в него попали осколки от разрыва бомбы, — объяснила Алёнка. — ещё в каком там? — 1942-м, — ответила Рей. — А что это за тип, такой странный? Циклы какие-то… — Да это смены в Красноярске, он сидел в похожем лагере. А словно навечно там застрял, — вздохнула Алёнка и отправилась дальше. Рей пошла своей дорогой, в библиотеку, в тень. Пионеров стало мало — они либо на пляже, либо в домиках. На сцене ещё — оттуда пару раз донеслось чтение с выражением какого-то графомана, что за свои стихи о Партии удостоился славы поэта, званий, привилегий, дачки, «Волги» или «Жигулей» вне очереди, дефицита. Только ему то ли забыли, то ли не нашли на торговой базе хоть немного таланта. К счастью, стих кончился, или не выдержали нервы у звукорежиссёра. Библиотека. Оттуда вышла Виола и поспешила в свою обитель. Рей переждала и зашла. Вроде никого. Нет, кто-то есть — от стеллажей доносится тихий разговор. Рей прислушалась. Один голос принадлежал Розе, другой, пересыпанный медицинскими терминами, Светлане. «Асистолия», «зубец Q на ЭКГ, ИМпST». «А ты?» — «Вызвала на себя кардиобригаду. Пока ждали, он просил остаться. А потом, в их машине, резко ухудшился… Всё…» — Свет, всё бывает, — сочувственно сказала Роза. — Ты сделала всё, что могла. Я не медик, я будущий юрист, не могу тебе объяснить. — Мне и на разборе сказали, что я всё сделала правильно. Он поздно вызвал, не подумал. Сильно болит рука — это же фельдшерский профиль, понимаешь? Да ещё эта пьяная рожа, «выпишите больничный». Влепила бы ему слабительного… — Я бы могла тебе помочь составить заявление о ложном вызове. Свет, ну, это не повод уходить из профессии. А он что говорил? Вот, гляди, что я нашла! — Давай, посмотрю. Искусительницы! К столу подошла Роза в прямоугольных очках. Она несла 2 сильно помятые и потрёпанные книги. За ней — Светлана Коробова. — «Детская спортивная медицина» (11) и «Врачебные наблюдения за спортсменами» (12). Первая слишком старая, но что нашла. А зачем? — Это Виоле помогать на «спортивном празднике», — ответила Светлана. — Роз, если б не Виола… — Такая, как бы тебе объяснить… — Какая есть. Она мне уже столько рассказала интересного. Например, в любви, чтоб мой с ума сошёл. Но потом… А ещё, Роза, объяснила, как правильно распознать признаки инфаркта и вызвать скорую. Ты не смущайся, подойди, она всё расскажет. Виола много знает, например, как помочь влюблённым. В прошлой смене ей помогала девушка, сестра одной нашей пионерки. — И? В кого-то влюбилась? — спросила Роза. Ей становилось интересно. — Пока она думала, Виола предложила пойти ва-банк, чтоб не страдать от неразделённой любви и не наделать глупостей. Согласится — хорошо. Не согласится — хорошо, что вовремя. — Поняла, — ответила Роза. — Вот, только не потеряй, у нас это единственные. Светлана ушла, а Роза подошла к Рей, записала, что она читает — журнал «Вокруг света» — и вернулась в своё уютное кресло. Рей видела, что библиотекарь смотрит на неё, а потом вернулась к своим делам, убедившись, что её не побеспокоят. А Рей задумалась, что же за место этот лагерь? Чистилище? Место, где люди пересматривают свои взгляды? Анжелика. Теперь Светлана. Рей так и думала, что она либо медик, либо студентка медвуза, но проходила практику на скорой помощи в качестве фельдшера. Кого-то потеряла из пациентов, и переживает. Да и сама Рей снова вспомнила про детство, дедушку, бабушку, увидела, как рождался её город, увидела Союз. Для чего она сюда попала? А Аска? Она как-то неуловимо изменилась. Успокоилась. Что на неё так повлияло? Надо узнать! А Аска беззаботно веселилась с подружками. В кружок её не позвали — заглянула Соня, напомнила, что её помощь пока не нужна, они сами сейчас всё исправят. — Будешь с нами? — спросила Катя. — Лиё! — ответила Соня. — Чего? — оторопела Света. Соня остановилась, развернулась. — А я что сказала? Я занята, — и ушла по своим делам. — Точно, собрание иностранцев и/или полиглотов, — ответила Аска. — А ты на каких языках говоришь? — спросила Мику, что незаметно пришла на пляж, разделась до купальника и уселась на песок. — Русский, немецкий свободно, японский немного. — Ну и вот, — ответила Катя. — Аска, а вы в немецкой школе учились? — спросила какая-то пионерка из 3 отряда, когда девушки вышли из воды и выстроились в душ. — Хотите на ин-яз поступать? — Я в Германии жила. 3 года, — ответила Аска. — Ого! В ГДР? Аска решила не отвечать. Не хватало ещё поклонников и лишнего внимания! — Никто в волейбол не хочет? — спросила ещё одна пионерка из младшего отряда. А сестрёнки уже о чём-то задумались, съели по конфете. — Аска, — начала Света. — А что там на сцене? — Не знаю, — ответила Аска. — Там стихотворения читают. — А в прошлой смене там Алиска играла, — добавила идущая мимо Гасай. — И стихоплёты ещё были. У одного Ленин бегает в валенках по ледяной горке. — Бедный Ильич, — ответила Аска. — А потом ещё какая-то чушь, про скарлатину. Даже Женя там командовала, и то кривилась и ругалась, что лучше пусть Алиска музицирует, а потом пошла ругаться с их вожатой. Если ей надо, чтоб пионеры выучили стихи о Ленине и СССР, то почему не зайдёт в библиотеку, она подберёт всяко лучше, чем Прокофьева или какого-то местного деятеля из «союза писателей». — Подобрала? — спросила Аска. — Похоже, да. На отчётном концерте такого не было. А сейчас опять этот номенклатурный стихоплёт. — Аска, пойдём, — сестрёнки уже заговорщицки зовут к себе. Аска подумала, что Роза просто очень интеллигентная и тихая. Её дело. А пока надо добраться до сцены и не попасться никому из вожатых или замов, что и было сделано, правда, по дороге поймали Артёма и попросили помочь. Поднялись. Пианино, пульт. Аска нашла рубильник, включила колонки. Артём и девушки решали более сложную задачу — подключить кабель от телефона к входу аудио на усилителе. Готово! Катя и Света уже приготовили телефон и смотрели, что оттуда можно взять. — Мы на последнем звонке выступали, — объяснила Катя. — Вспомним детство? — Ася, спасибо за кабель! — ответила Света. — Тебе что спеть? — А, поняла! — Катя вытащила из кармана маленький mp3-плеер из будущего, подключила кабель. Аска уселась на скамейку. Что сейчас будет? И тут пространство у сцены содрогнулось от громкого евробита группы «Blumchen». “Piep, piep, Kleiner Satellit, Sag ihm, daß es mich noch gibt”. Довольные пионерки танцевали в такт и довольно улыбались, и не важно, что в 1987 году этой песни ещё нет. Артём смотрел, что у них там дальше. А там ещё Ice MC, потом забористая «No limits», несколько треков “2 brothers on 4th floor”. Из колонок прогремели раскаты грома, и заиграла мелодия под орган, а потом пошли мощные басы. Это уже не 90-е, это уже 2000-е! Было видно, как какие-то пионеры подняли пальцы вверх, кто-то куда-то побежал, кто-то пошел послушать, вот ещё Лиза из 4-го — у неё на лице недоумение, не приснилось ли ей? Но тут старенький Explay L28 испустил дух, музыка выключилась как раз на соло. — Фу! — Что такое?! — сестрёнки уже рядом. — Батарея, по-моему, села! — ТАК! Давай, подключай! — Света передала телефон. Синяя «Нокия» с сердечками, и там уже отмечен трек — «2 brs on 4th floor — dreams_perf!!!» — Я требую продолжения банкета! — донеслось со стороны скамеек. — Сейчас! — ответила Света в микрофон. — Включай! — скомандовала Катя. Артём включил, и девушки тут же запели: «Мечты выживать! Мечты воплотятся в жизнь! Мечты…» — Перевод в тему, — заметил Артём, регулируя частоты, чтоб близняшек было лучше слышно и бросая взгляды со сцены. А там… ОНА! Он разглядел нужную фигуру, голубую причёску, жаль только, не видно её глаз, но видно, что эта Снежная королева растаяла и улыбнулась. Рядом ещё одна красивая девушка, библиотекарь, но ему она не интересна. Ещё кто? Какая-то пионерка с косой и ушами а-ля кот, что расселась в самом конце и приняла позу, словно она тут VIP-зритель. Вадим. У него в руках телефон, включённый на запись видео. Артём усилил левый канал, чтоб ему было лучше слышно. Он махнул рукой. А Катя и Света отрывались просто от души, то исполняя текст, то читая реп, понимая друг друга с полуслова. Музыка кончилась, и народ захлопал, кто-то вяло, а кто-то от души. — Так, что тут происходит, что за концерт без заявок? — раздался грозный голос Ольги Дмитриевны. — Супер! Молодцы! — с другой стороны сцены спешила Мику. — Пора сматываться! — решили сестрёнки. — Давай сюда! Ольга Дмитриевна и Мику прибежали, но на сцене было уже пусто. — Ася, выруби тут всё! Что ещё за концерт на весь лагерь, сейчас ужин будет! Мику, это твои подопечные? Предупреждать надо! У нас тут важные гости! — Я просто засекла, что кто-то решил отрепетировать, и пошла смотреть, — ответила Мику. — А если важные гости захотят повтора? — Как бы они вообще не захотели выписать всем выговор! Устроили тут дискотеку! В ответ раздался горн на ужин, и вожатая с Мику поспешили в столовую, и уже на крыльце наткнулись на Толика в компании с Альбертом Рифкатовичем. — А что это за песня там звучала? Очень современная, молодёжная, — с интересом спросил Альберт Рифкатович. — У вас там музыкальная группа? — Да, — ответил Толик. — У нас каждую смену открываются таланты. Ольга Дмитриевна, наверное, это ваши? — Да, — призналась вожатая, сменив гнев на милость. — А что за пионерка такая? Такие волосы длинные… — поинтересовался гость. — Альберт Рифкатович, — ответил Толик. — Это Хатсуне Мику, японская певица, у нас отдыхает и руководит музыкальным кружком. А длинные волосы — это у неё образ такой, понимаете? — КОННИТИВА! — Мику уже тут. — Доброго вечера, Альберт-сан! — Успехов вам! Надеюсь, вы будете выступать тут? — еле выдавил гость. — Конечно, — ответила Мику и улыбнулась. — Альберт, пойдём! — Толян, надеюсь, я тут в аномалию не попаду? — они скрылись в столовой. Рей и Аска заняли столик. Сегодня на ужин котлеты, компот, макароны и песни Al Bano и Romina. “Tu soltanto tu”. Повод задуматься, обсудить, как прошёл день. — Ася, так кого ты вчера встретила? — спросила Рей. — Да одну пионерку. Или не пионерку… — Пенсионерку? — Да не похоже. Выглядит как будто моложе нас. Зато как будто видит нас насквозь, и у неё такие уши, вон, как у кота. — В самом деле? Нет, я тоже где-то видела… И? — Я вчера пришла подумать на лодочную станцию перед отбоем, и тут Юля пришла. Она так представилась. Я, правда, в 3 отряде не видела. — Мне Мику говорила, что в 3 отряде 2 тезки, но тут Юля совсем иная. Кстати, я её тоже сегодня видела, когда близняшки устроили концерт. Засела в библиотеке за журнал, задумалась, а тут музыка, Роза насторожилась, и мы вышли посмотреть. Сидит. — Задумалась? О чём? Всё о том, что ты тут делаешь? — Наверное. Я узнала, что случилось у Светы Коробовой, помощницы Виолы. Она пропадала недавно, помнишь? — Она тоже из нашего времени? — спросила Аска. — Возможно. Она вообще-то фельдшер на скорой. Потеряла пациента, потому что поздно приехали. Перед ним какой-то пьяный попался, справку требовал. А у того, кому требовалась помощь, развился инфаркт. Света даже хотела уйти из медицины. — Я её понимаю, — вздохнула Аска. — А я обратила внимание, как Светлана и Виола консилиум устроили по Анжелике. Реально, как коллеги! Будет плохо, если она уйдёт. — Мне сегодня Роза сказала, что хотела бы собрать меня, Светлану, возможно, близняшек, может, Соню на острове Ближнем, просто поговорить. — А Анжелику? — Ничего не сказала. Думаю, Анжелика никого в свои секреты не посвящает. Рей и Аска поискали глазами Светлану — на месте, сидит за столиком с Виолой и парой пионеров. Анжелика тоже тут — Виола сдержала обещание поставить её на ноги. Девочки из 2 и 3 отряда — Варя, Лена — тоже тут, смотрят и уплетают ужин. Все на месте. Велосипедисты расселись в дальнем углу и трапезничают. В самом дальнем углу столовой видны могучие спины Альберта Рифкатовича, Толяна, директора и ещё пары человек. — А кто сегодня приехал? — совещались пионеры рядом. — Этот, что из Балаково? — презрительно сказал один. — Что-то для провинциала больно пижонистый. А с ним ещё дед. — Ты знаешь, что в Балаково находится? — Конфетно-ракетный завод или халтурно-арматурный комбинат, где работают самые бухающие синяки района? — Завод по производству всяких резинок для машин. Работает на нас и на экспорт. — А, тогда понятно… — пренебрежение сменилось уважением. — А вот ещё один — персональный пенсионер, говорят, республиканского значения. А третий — дантист. Мой отец говорит, что это очень уважаемые люди, у них большие связи. — И богатство, как у Шпака. Три магнитофона… Что ответил мажор, Рей стало неинтересно — она снова переключилась на еду, заметив, что хотела бы попробовать позвонить деду. — А сейчас моя мать ещё жива, — заметила Аска. — Знала бы она, чем всё кончится! Кстати, именно она меня сюда забросила! — Юля сказала? — Угу, — ответила Аска. — Но кто придумал меня взвешивать и давать вторую порцию? Уж не твоя ли бабушка? Помнишь, она всё удивлялась. — Помню, — кивнула Рей. — И когда прекратится? — Когда вес по советскому стандарту наберёшь. Доели, сдали посуду. Уже закат, уже вечереет. Народ расходится. Нет, не расходится — у столовой Мику, Толик и его гости, включая какого-то деда. — Япония? А что там у вас делает коммунистическая партия Японии? Они по-прежнему на своих позициях? — интересовался дед, а на лице Мику стоял вопрос: «В Японии ещё и компартия есть?!» — А, слышала, что есть, но больше не в курсе (13). — Да что ты со своей компартией! — поморщился Альберт Рифкатович. — Да, я слышал, что КПЯ ударились в маоистский догматизм и ренегатство, но давно. — Хатсуне-сан, — теперь слово взял балаковский гость. — А Вы слышали, наверное, про Такэтори Монагатари? А «Зимняя луна»? (14) — «Зимняя луна»? А что это? — Извините, я не так выразился. Это у нас сборник вашей поэзии вышел. Только начал читать. — А какие там авторы? Мацуо Басё? — Не только, — ответил Толик. — Ёса Бусон, Кобаяси Исса. — Да что вы всё о поэзии, — вздохнул стоматолог. — Хатсуне-сан, расскажите лучше про Японию. Поэзию, товарищи, мы ещё оценим. Как вы там живёте? Говорят, у вас землетрясения там частые? А ещё американские военные базы. — А как там погода? Сильно жарко? — спросил Альберт Рифкатович. — Ольга Дмитриевна, пусть расскажет, — попросил Толик. — Мику, простите, пожалуйста, что отвлекаем. — Я тут, — вот и Анжелика, прихрамывая, встала недалеко. — Да ничего, — ответила Мику — она была только рада пообщаться. Потом, когда народ шёл от столовой через площадь к администрации, Мику говорила. Сначала крепко выругалась в адрес американских военных на Окинаве, которым не указ японские обычаи и законы. Они провоцируют аварии, нападают на девушек, а виновных не судят, а отправляют в Америку. Потом заговорила о погоде — там субтропики, где жарко, и умеренные широты, где жарко летом и бывает холодно зимой, вплоть до того, что в Токио лежит снег, а сама она из Саппоро, где зимы очень холодные и где в домах обязательно есть отопление. Как в России, одним словом, на Дальнем Востоке. Землетрясения у них довольно частые. Мику рассказала, как она выступала на отборочном концерте в Сендае. Сначала из Саппоро автобусом, потом паром до Аомори, из Аомори до Сендая. На какой-то остановке передали, что возможны подземные толчки. У них в Кобе было землетрясение — сначала лёгкие колебания, а потом… Но отборочный концерт никто отменять не собирался. В назначенное время народ собрался в Sendai Sun Plaza. Машины. Такси. Кто-то на поезде, кто-то, как они, из Саппоро, кто-то из деревни. Концерт начался. Очередь Мику. И во время её номера началось землетрясение! В зале что-то упало, что-то посыпалось, но Мику исполнила номер до конца. Толчки тоже прекратились. А на улице, когда они вышли, солнце, те же машины, та же стоянка. Только под вой сирен куда-то мчат пожарные машины, скорая, даже военные с местной базы сил самообороны. Возле концертного зала уже стоит полиция — регулируют движение, помогают выйти людям. Потом вызвали скорую — кому-то плохо. Отец Мику давал телефон N208 NTT позвонить — минут на 10 телефоны Softbank потеряли сеть. — Телефон? Переносной? — удивился Альберт Рифкатович. — Да. Для нас — обычное дело. — А много весит? Дорогой? Звонить дорого? — Вот как коробка спичек, лёгкий, — ответила Мику. — У меня в Японии тоже такой есть. Звонить не дорого, а у меня бесплатно. — А, по контракту, что ль? — осенило стоматолога. — Да, Игнат, это же Япония! — ответил Толик. — Там не только магнитофоны. А ещё много чего, начиная от электроники и автомобилей. Например, Мику… — Это ещё не всё. Мы потом приехали в Токио, там был II этап, и там тоже было землетрясение. Но ущерба нанесло меньше, и к нашему приезду всё восстановили. Но самая жуть была в Нагано. Мику рассказала, как она давала интервью для радиостанции, как что-то загремело, здание пошатнулось, качнулось пару раз, и всё прекратилось. А после окончания интервью в студию зашли пожарные и потребовали покинуть помещение. Оказалось, было землетрясение, здание выдержало, но лифты были повреждены, а лестница обвалилась. Пожарным пришлось пролезать между зданиями, вскрывать стеклопанель и эвакуировать всех при помощи лестницы, да ещё возник пожар. На Мику накинули маску и провели через зону задымления, но на всех масок не хватило — троих или четверых человек с 5го этажа спускали прямо на носилках на автовышке, к машине скорой помощи. — Например, о пожилых и инвалидах там заботятся? — спросил дед. — А то у нас говорят, что при капитализме если есть деньги — живёшь, нет денег — умирай. — Такси для инвалидов, — ответила Мику. — Я, когда первый раз увидела, была шокирована. Останавливается такси, открывается дверь, выдвигается сиденье с инвалидом, открывается багажник, оттуда механическая рука подаёт коляску. — А ездят инвалиды там на чём? Таких же колясках? — Каких колясках? На машинах, даже похожих на «Волгу». — М-да, вот живут же там! — последовал ответ. — А сколько сортов колбасы? — спросил Альберт Рифкатович. — Чего смотрите, меня на спецснабжение не прикрепляли. А в обкомовских буфетах и распределителях очередей нет, и колбаса там особая, объяденье! Мику ответила, что не знает. Колбаса у них есть, мясо тоже, но по сравнению с Союзом оно дорогое. Зато у них много рыбы и морепродуктов. Они везде — в комбини, в многочисленных уличных закусочных и столовых в офисных зданиях и торговых центрах. — Анатолий, вы тут? — к ним с администрации подбежала женщина. — А, звонили? — спросил Анатолий. — Да! Вы же бронировали место… Пора! — А, пора! Спасибо, если будут звонить, скажите, выезжаем! — Хатсуне-сан, извините, — развёл руками Альберт Рифкатович. — Пора! Гости и Толик быстро-быстро поспешили к машинам, и скоро «Волги» и «Жигули» умчались за ворота «Совенка». За ним — жёлтый «Москвич» и директорская «Волга». Народ стал расходиться, а какие-то младшие обступили Мику и расспрашивали про Японию, даже просили что-то сказать на японском языке. Они, похоже, сразу не поверили. А Васин по кличке «Пионер» стоял в стороне, что-то цедил про себя, а потом взял нож и куда-то пошёл, только сверкая лезвием. Аска глянула — тот встал у склада и принялся сосредоточенно снимать кору и обтачивать длинную палку. — Пионер, — раздался голос смотрителя. — Спать иди! Завтра нарежешь! — Вот, готово! — ответил Пионер. Аска вернулась обратно, чтоб не попасться этому типу на глаза. Вот и Рей — пора расходиться. — Что это за тип с ножом? — спросила Рей. — Вертится в нашем отряде. Аска сказала, что его запрягли что-то стругать. — Он тут Алёнке какую-то кору тыкал, якобы с железом. Тут дерево растёт, что магнитится. Хотя… Мы с тобой на Бальге не были? — Это у тебя, в области? Что за Бальга? — Бывший немецкий замок. Там, говорят, магнитится всё — деревья, кусты, земля и дно. Там была разбита группировка немцев. Мой бывший одноклассник как-то разоткровенничался, как нырял за оружием и патронами и чуть не взорвался — вытащил часть корпуса нашей авиабомбы. Говорит, от штурмовика. — Это у Кёнигсберга? — спросил Артём. Они с Анжеликой шли сзади рядом с Мику. — Нет, это южнее, — ответила Рей. — От Ушаковки и до Мамоново. Там прижали к воде группировку немцев. — Понял, — кивнул тот. Незаметно дошли до домика. Анжелика, хромая, зашла внутрь, Артём проводил девушек и отправился к себе. Недалеко расселись младшие — у кого-то День Рождения, самое время отметить с печеньем, шоколадками, лимонадом, да ещё еле-еле слышной из-за двери рок-музыкой. Японка уселась на кровать, погладила кошку. Спать ей совершенно не хотелось — наоборот, стало интересно. — Я сколько россиян видела… — заговорила Мику. — Например, в Саппоро. Им интересны только машины. В Ниигате, я помню, прилетела после 1-й смены из «Совёнка». Со мной летели люди, как их, «перегонщики»? Только и разговоров, что о площадке, о погрузке на паром, о таможне и каком-то «мини-каталоге». Потом у меня был концерт для сотрудников аукционного дома USS, они показали мне, как идут торги, и сказали, что очень много россиян у них закупается. — У нас немецкие машины в почёте, — ответила Рей. — А у тех, кто за Уралом — японские. Аска тебе расскажет. А что, ты разве не встречала увлечённых японоведов? — Встречала, — согласилась Мику. — Студенты, косплееры. Но в Ниигате не припомню, а вот в Токио, в Аниме-Центре, в Осаке, на фестах и большой выставке манги и додзинси попадались, — японка заговорила о каком-то концерте на большом фесте, посвященном манге и косплею, показала какой-то томик с автографами его создателей. — Я там выступала, народ стоял в очереди, как в СССР за дефицитом. Зал был забит! Представляешь, как классно desu! Столько людей пришли отдохнуть, развеяться! — И все такие со светящимися палочками, — улыбнулась Рей. — Я, кажется, видела по ТВ твой концерт, только там твоя голограмма выступала. — Это всего лишь фрагмент, — ответила Мику. — Это был концерт в Кагосиме. А в Tokyo Anime Center нет смысла ставить аппаратуру. Понятно? - Мику улыбнулась кавайно сложила руки. — Поняла, — ответила Рей. — С ума сойти, я попала в прошлое, так моей соседкой оказалась настоящая японская певица! Что вот так со мной общается, и ещё ведет музыкальный кружок в пионерском лагере. Мне точно неотложку вызовут! — А я тебе автограф оставлю, честно-честно! А что со мной не так? — Да я привыкла, что артисты у нас все распальцованные, — призналась Рей. — У нас как-то был или День Города. Или день пивных алкоголиков. Там выступал один певец. Во время концерта выключился свет, вырубилась фонограмма, он что-то прошамкал и сбежал. А люди деньги платили, и никто не вернул. — Ну, значит, такой «артист» этот мой российский «коллега», — отозвалась Мику. — Кукла. Подделка. Интересно, он сейчас выступает? — Он в 90-х выступал, и немного в начале 2000-х, а сейчас уже никому не нужен! — Оно и понятно. А вот, Рей, певица Милен Фармер. До сих пор поёт. Или Сандра Крету — я слышала, в будущем году она будет в Японии представлять новый сингл. Они уважают своих поклонников, поэтому и популярны до сих пор. — Поняла… Мику, а как ты ездишь? Поездом или самолётом? — Синкансэном, — улыбнулась Мику. — Или, на том концерте, в Кагосиме, меня довезли до аэропорта, а оттуда рейсом ANA в Осаку. А до Токио на синкансэне Нодзоми. — А сколько там расстояние? — Километров 500, где-то два с половиной часа. Синкансэн Хикари — за 3 часа. Быстро! — Согласна, — ответила Рей. — Смотри! Кошка напряглась, заводила ухом. — ТС-С-С! Опять кто-то ходит! Мику и Рей накрылись одеялами, а за дверью прошли чьи-то тяжёлые шаги, потом еле слышный стук в дверь домика напротив. — ПОДЪЁМ! — раздался голос чуть громче. — Саныч, блин. Здесь не армия, — пробурчала Рей. — ОТБОЙ! — раздался голос. Потом Саныч прошёл мимо, прислушался и удалился. Только Мику и Рей уже приросли к кроватям и подниматься не хотели. — Мику, тебе не кажется, что в 80-е мобильных телефонов у всех подряд не было? — Я не помню, я же в 1991-м родилась, мой папа тогда из России к нам переехал. Телефоны были редкостью. У моего папы мобильник появился в году 93-94-м. — Он у тебя в Японии жил? Или на две страны? — В Японии, и летал на Сахалин, Камчатку и Владивосток, а к нам очень редко. Союз тогда разваливался, зарплаты не платили, прилавки были пусты. А! В начале месяца дали зарплату, а в конце месяца на неё ничего не купишь! А криминала было! — Я не помню, — ответила Рей. — Но родители говорят, задница ещё та. А ты в это время жила в России? — Что за правители у вас были? — вздохнула Мику. — За пару лет угробить такую страну — и остаться на свободе, да ещё навороваться так, что им на 100 лет хватит! — Да, такое у нас жульё во власть попало! — В моей Японии Мацуока Тосикацу, министр рыбного хозяйства, как только был изобличён в коррупции, так покончил с собой. А российские министры, сколько их ни обличают, только жиреют ещё больше! А «коробку из-под ксерокса» помнишь? А на улицах что творилось! Для них понятие чести и долга — пустой звук! Бандиты, наркоманы, воры, нищета, разруха! Мой папа рассказывал, что в это время его фирма сотрудничала с Россией, так заключили контракт — на следующий день директора убили. Пока заключали контракт с другим, его тоже убили. Лишь третий успел подписать документы и провести оплату. Наша «якудза» просто отдыхает. — И его тоже убили? — спросила Рей. — Это где так весело? В какой отрасли? — Его посадили в тюрьму по заказу. А потом то ли его убили, то ли сам умер после избиения. А отрасль связана с рыболовством. Крабы, красная рыба, гребешки. Там мафия знаешь какая вертелась? Хорошо, что папа с ними мог договориться, за что ему хорошо платили и помогли с гражданством. — Вот же… — А у тебя такого не было? — У нас, помню, табачных королей и авторитетов стреляли, — заметила Рей. — Поэтому я в Россию до 2001 ни ногой! — заявила Мику. — Да и папа поседел после 90-х. То бандиты, то землетрясения. — Землетрясения? — Сначала землетрясение в Кобе, в 1995-м, погибло шесть тысяч человек. А в мае — на Сахалине, 7 баллов. Был разрушен Нефтегорск, погибли две тысячи человек. Папа и его работники ездили и туда, и туда, оказывать помощь, ремонтировать технику. — Про Кобе слышала… — Потом, может, расскажу, почему столько людей погибло. — И, наверное, скажешь, что в Японии было организовано куда лучше… — Не скажу, — неожиданно ответила Мику. — В России, на Сахалине, были сокращены сейсмостанции, но спасатели работали куда быстрее и лучше, хотя и сначала без связи. Им бы наши мобильные генераторы… У нас, на Саппоро, когда снегопады, когда нет света, очень помогают. А в Кобе наши работали кое-как, долго не могли доставить помощь — если бы русские прилетели, спасли бы больше. И там, и там нашли недостатки в проектировании и строительстве. Рей, между прочим, мой папа родом из города, где случались землетрясения. На улице опять что-то зашелестело, какие-то шаги. Девушки замолчали. — Спокойной ночи, Мику-сан! — Рей, и тебе! А в это время Аска обнаружила, что сестрёнок в домике нет. Куда делись? Аска вышла и отправилась искать. У туалетов их нет. Какой-то пионер из домика рядом сказал, что вроде бы пошли за ворота. Да вон там! Темно. В последнем домике уже погас свет. Вот выход — там висит символическая верёвка на месте ворот. Забор сетчатый, невысокий. Какие-то деревяшки под рогожей, старый холодильник «Каспий» с висящим на дверях амбарным замком. Аска посмотрела кругом и замерла — внизу тянулся тонкий красный луч света! Он исходил из притороченной к забору жестяной банки из-под консервов. Схема простая, примитивная, но очень даже рабочая при правильной настройке. Пропустит кота, но обнаружит проникновение человека. Но куда луч идёт? Растворяется в темноте. Приёмного устройства или отражателя не видно. Обманка? Аска перепрыгнула и пошла дальше. Куда этих леший занёс? Через 10 метров послышался тонкий-тонкий звук. «…светлых годов, Клич пионера: «всегда будь готов!» — и полилась загадочно-космическая музыка. Кусты. Темень. Маленькая тропинка куда-то в чащу. Музыка звучит откуда-то слева. — Ася! — раздался голос. В камышах, за кустами, нашлись Вадим и сестрёнки. Они что-то сказали, но тут же замолчали, лишь Вадим спросил, не привела ли Аска «хвост». — А я хотела узнать, что, сон для слабаков? Вадим, какой «хвост»? — Да тут физрук обещал проверять, как все отбиваются, — ответил Вадим. — Знаешь, как в армии, на КМБ? 8 секунд на подъём. Не выполнил — 8 секунд на отбой. И так будут гонять, пока не научишься укладываться и раскладываться в норматив. — Уххуххууу! — дополнила сова откуда-то с дерева. — Не видела, но вы «спалились», На выходе датчик прохода, — усмехнулась Аска. — Шурик, наверное, намутил, — ответил Вадим. — Ась, так не видела никого? — Может, и видела… — Тихо! — Идут! Из кустов было видно кусок лагеря, было видно, как медвежья фигура Саныча прошла мимо домиков, развернулась и отправилась обратно. Не заметил. — Хорошо, он ушёл. Спокойной ночи, завтра, говорят, опять будет гость. Аска, готовься, — заявил Вадим и ушёл. Его фигура промелькнула через кусты, потом прошла мимо домиков и скрылась в ночи. — Гости? Сегодня какие-то были, — вспомнила Аска. — Завтра какую-то лекцию читать будут, — ответила Света. — Ась, посиди, вместо прогулки перед сном, — попросила Катя. — Аномалия? Не, не слышали! — хмыкнула Аска. — Тут где-то аномалия какая-то, похожая на разрыв во времени. — Говорят, она где-то в районе остановки, — ответила Света. Аска ещё посидела с девушками. Периодически противно зудели комары, ухали совы. Было прохладно. Звёздное небо и облака, а по реке далеко прошел теплоход с горящими ходовыми огнями и иллюминаторами. — У нас на Оби такие ходят, — сказала Катя. — Из Бердска до Барнаула. — И до Салехарда, — дополнила Света. — Вниз по течению. — Ходили? — Пока нет. До Салехарда 10 дней. — Колька с соседней группы ходил… — А он нанялся на теплоход… — Тогда понятно, — кивнула Аска. — Вы из Новосибирска? — Ты уже спрашивала, — ответила Света. — А ты? — Омск! Я же говорила… — Смогла покинуть Омск? — А говорят, что ты в Германии была, — заметила Катя. — Жила, — ответила Аска. — Пережидала 90-е. Я тогда в началке училась. — А почему вернулась? — спросила Света. — Долгая история, — ответила Аска. — Главное, вернулась живая. — А мы в Новосибе так и жили, сейчас на второй курс перешли. — начала Катя. — И попали в «Совёнок», — ответила Света. — От нас отдохнут, — продолжила Катя. — А мы от них. — Наверное, там прикалываетесь, — предположила Аска. — В сборной КВН? — Пока нет, — ответила Катя. — Нам запретили, — добавила Света. — Да мы и без КВН хороши! Ты лучше про лагерь расскажи! — Тут такая природа! Аска, а не хочешь с нами, в волейбол? — Думала. А что? Будем бегать… — Нет, тут соревнования будут с какой-то сборной. Кстати, где наш лагерь есть? — спросила Света. — Какой тут город рядом? Астрахань? Саратов? Аска рассказала, что лагерь находится недалеко от Волгограда. Минут 20 на машине. Про сборную она слышала только, что те успешно сыграли в футбол. — Зато как тут красиво! — И воздух чистый! Мимо с уханьем пролетела сова, напоминая о себе. — Лети, лети, ты печенье не ешь, — хихикнула Света. — Ась, по печеньке — и спать… — Я думала, мы тут всю ночь сидеть будем, — ответила Аска. — Или есть идеи? — А что ещё в лагере бывает? — поинтересовалась Катя. — Не знаешь, в прошлой смене, говорят, музей приезжал? — Значит, и в этой приедет. А у нас ещё дискотека скоро! В воскресенье! Печенья больше нет. Девушки вышли на тропинку и отправились домой. Аску спросили про «Старый лагерь», что в этой развалине такого страшного? Если там аномалия, то зачем его вообще строили? — Ася, а ты же не с Союза? А расскажи, как тебе Союз! Дефицит есть? — спросила Катя. — Кать, сейчас же «катастройка»! Вот ворота. Девушки перепрыгнули, Аска ещё раз осмотрела место, куда шёл луч. Ни проводов, ни подозрительных коробочек не видно. Да и из жестяной банки ничего не выходит. Впрочем, кто его знает, поэтому бежим! Аска в домике рассказала, чем ей понравился Союз. Да, есть дефицит. Очереди. Но и люди неравнодушные. Поддерживают контакты, общаются. Благодаря им они с Рей оказались здесь. — А ведь скоро всё рухнет. Тут же Раис Сергеевич… — Раис Максимович… — Да хрен редьке в Киеве дядька. Короче, Горбатый-то на месте! — сестрёнки тяжело вздохнули. — И Ельцин не утонул в озере. Увы, ничего не изменится. Придут 90-е… Чернобыль уже был? — Был, был, — ответила Аска. — Если не получится изменить историю, может, просто отдохнуть? — Изменить себя, — сказала Света. — Да, начать с себя, чтоб потом последовали другие, как писал Мотовилов, — заметила Катя. — Ась, разве не так? — А разве Союз этому не способствует? — поддержала Света. — Аска, ты ж видела. Почему бы не раскрыть себя? Что-нибудь не сделать? Как сегодня мы зажгли… — Думали, что уже всё, не вернёмся. Нам же сказали, больше никакой сцены! Сидеть и не высовываться! Ну и пошёл он! Всё, досвидос! — ответила Катя. Аска ещё хотела сказать, что в жизни всегда есть место пофигу. Но прислушалась к речам сестрёнок-близняшек. Их способность недоговаривать и уходить с темы, когда их спрашивали, почему они попали сюда и что этому предшествовало, была потрясающей. Хорошо, Аска успела расспросить их вчера и что-то почерпнуть. Но сейчас, насчёт творческих способностей, они, похоже, были правы. — Ась, что думаешь? — последовал вопрос. Аска снова вспомнила своих родителей и что она видела в Союзе. Как люди с энтузиазмом вытаскивали из помойки какие-то деревяшки, как горели глаза у пацана, нашедшего карбюратор от древнего мотоцикла. С каким интересом слушали пионеры Шурика и предлагали идеи. А обстановка у деда Рей? В доме Маринки? Да, мебели дефицит, очереди. Но народ самореализовывался, приспосабливая то, что было под рукой, создавая что-то уникальное, за что в 2010-х годах потребовались бы огромные деньги на услуги дизайнера. Её отец говорил, что «не можем купить — сделаем сами». И ведь пригодилось, чтоб элементарно выжить во времена ельцинского бардака и разрухи! — Вы правы. Но сейчас перестройка, скоро Союз рухнет, и скоро его возненавидят. — Но мы же не собираемся тут вечно сидеть?! — спросила Катя. — Надеюсь, — ответила Аска. — Мне как-то не улыбается разбираться с гопниками и хулиганами, которых показало перестроечное кино, и видеть, как пионерия и комсомол умирают на глазах. Идеалы коммунизма рушатся, а им на смену идет потреб**тство и наивная любовь к западу. И не улыбается снова встречать 90-е. Хватит уже… И в Европе я тоже жила, и там всё не так, как думают здешние мечтатели. Аска зевнула, на что сёстры потребовали лечь спать. Засыпая, Аска вспомнила, что в это время Цой ещё жив, ещё создаёт свои бессмертные хиты. Но стоит ли оно того? Где Аска — в Волгограде, и где Цой — в Ленинграде, попробуй туда доехать!