Вторая смена.

В лагере настала пятница. Пионеры под бодрые ритм и текст «Проснись и пой» потянулись к туалетам и умывальникам. Аска спросила, кто поёт — никто не знал (1). Даже подвернувшаяся под руку Мику. Ещё один весёлый (или не очень) лагерный день. — А? Что? Нет, это точно не Миансарова! — ответила японка. А тут сонные ряды зомби содрогнулись от визга и ругани — кто-то зажал струю и помог проснуться, направив поток ледяной воды. — Mindenekfelett! (2) — заявил Адам. Он подошёл неслышно, на него не попало, но хватило, чтоб проснуться. — А по-русски? — спросил кто-то. — Весело, — заметил подошедший Артём. — Доброе утро! — вот и Рей подтянулась. — Что сегодня? — Узнаете на линейке! — сообщила Мисато, проходя мимо. Народ собирается на линейке. Стройными рядами идёт молодняк из 4-го отряда — они живут в отдельном корпусе, спят в общей спальне и мечтают, что скоро вырастут и попадут жить в отдельные домики, как взрослые. Ольга Дмитриевна уже тут, вон директор. — В моём лагере такого не было, — говорили какие-то младшие с Виктором. — Да, тут линейки в «парадке», — согласился Антон. Анжелика тоже тут — ковыляет и общается о чём-то с Соней. Мику зацепилась с Варей и Юлей из третьего отряда — вспоминают Дальний Восток. Если Варя из Посьета и Японию не видела, то Юля с Сахалина, и она порой разглядывала в армейскую стереотрубу через пролив Лаперуза японский берег Хоккайдо с мыса Крильон. Что там? Какие города, посёлки? Мику отвечала, что там город Вакканай, а она видела порт Соя и мыс Соя, где установлен памятник, отмечающий самую северную точку страны, и ещё несколько памятников. — Отряд, стройся! — раздалась команда Ольги Дмитриевны. Началась торжественная линейка с гимном и поднятием флага. Флаг подняли Анжелика и какой-то парень из 2-го отряда. Директор объявил, что сегодня будет лекция, прибудет товарищ из Качинского училища лётчиков, а к 4-му отряду заглянет кукольный театр из Астрахани. На следующей неделе планируется лекция о Сталинградской битве, приедут ветераны. Готовьте вопросы, загляните в библиотеку. Наверное, вы слышали о культпоходе в Волгоград с посещением музеев и набережной Чуйкова. Но будет 2-я поездка для доноров, кто сдаст кровь на благо советского здравоохранения. Записаться и пройти осмотр надо у Виолетты Церновны. — Ничего себе, — отметила Аска. — Поедем? — спросила Рей. — Я Мамаев Курган не посмотрела! — Давай, вспомним, — вздохнула Аска. — А я хочу сфотографироваться. — А сейчас что-то будет, — заметила Карина. — В смысле? — спросила Аска. — Жара сильная, может, дождь пойдёт, не думаешь? — спросила Карина. Прозвучал горн в столовую, и народ потянулся на завтрак. Кто-то бегом, кто-то, под окрики вожатых, пешком. Сегодня давали густо сдобренную маслом гречневую кашу с кусочком варёной колбасы и компот. Ещё вкусный хлеб и яблоки «белый налив», а для ушей — нестареющие «Арабески». Рей, Аска, Мику и Гасай оказались за одним столиком. — Первый отряд! — объявила Ольга Дмитриевна, — Ребята, не расходимся, сбор у столовой! — Продукты привезут, — предположила Гасай. — Понятно, — ответила Мику. — Я помню, как-то ребята разгружали еду, а мне потом принесли кусочек колбасы. Пока я искала вилку, его утащил кот. — А Ульянку помнишь? — спросила Гасай. — Конечно! — закивала Мику. — Советова? — уточнила Аска. — Так вот! Стоит фургон, оттуда выгружают финский сервелат. Повара и бухгалтер следят и ставят подписи. Они о чём-то заговорили, а я смотрю, что водитель юркнул в машину и выскочил. А потом Ульяна хвасталась, как она, когда фургон уехал, зашла в столовую и сказала поварихе: «Тётя Нюра, меняю на конфеты!» — Колбасу? — спросила Рей. — А где она её взяла? — удивилась Аска. — Оказалось, что водитель скоммуниздил 2 палки колбасы из уже принятой и сунул под сиденье, а Ульяна видела и спионерила. С тех пор она часто следила за машинами, чтоб ничего не пропало, — промолвила Гасай. — А что такого? — спросила Рей. — Сервелат — жуткий дефицит, здесь он бывает только в заказах на Новый год. В Москве очереди. В прошлой смене была девчонка из Ленинграда, у них там Финка рядом, у них чаще бывает. Рей, у вас что, дефицита сервелата нет? Или сервелата нет? — Я его не ем, мне всё равно, — призналась Рей. — А вот гречки дефицит, — заметила Аска. — Говорят, — сообщила Гасай, — эта гречка годами лежит в Узбекистане и Киргизии, и никому не нужна. Знакомый моего папы там служит, привёз гречки целый ящик мне и моей больной бабушке. Хоть и ветеран, но толку… — Диабет? — догадалась Рей. — Да, ну и ещё, — вздохнула Гасай. — А у вас, в будущем, его вылечат? — Нет. Но проблем с гречкой, шприцами и инсулином не будет. — Понятно. — А твоя бабушка воевала? — спросила Рей. — Прошла с Кавказа до Вены, — ответила Гасай. — Первая медаль за рейд в тыл врага по горам и корректировка артогня, да ещё зарезала пару фрицев. А твои воевали? — Моя бабушка была санитаркой на Кавказе, а дед оборонял Севастополь в отряде курсантов, а потом ходил на тральщике мотористом, — рассказала Рей. — Ясно, — кивнула Гасай. — Алёна! Тихонова! — Чего? — спросила та. — Ты мне должна! Проспорила! — А какой предмет спора? — поинтересовалась Рей. — Мы думали, что у тебя родня из органов, — объяснила Гасай. — Как у меня бабушка, и у Алёнки дед служил в НКВД, а отец в УВД Челябинской области. Еда закончена. Народ идёт на жару, дежурные наводят лоск и делают приборку. Ребята уже ждут, переминаются с ноги на ногу. Адам что-то говорит, потом кивает Мику и Розе, что занят. А со стороны площади уже подъезжают машины — фургон «Волга» и какой-то, что Рей и Аска видели в Калининграде, но не знали, как он называется. — «Ныса», — подсказал Артём. — 521-я или 522-я, не в курсе. — 522-я, из Польши, — пояснил Адам. — В Эстергоме, недалеко от места, где сейчас молл TESCO, такой был, и еще две «Дачи», такой же шрот. Там потом все на «Мерсы» и «Фольксваген» с «Ивеко» пересели — они хоть и с пробегом, но куда надёжнее! — Так, пойдёмте грузить, — поторопил Васин. — Пока «Панама» за мешки с сахаром не запрягла! Или картошку чистить. — За картошку точно не загонит, — успокоил Шурик. — Мы машину вчера починили. Там подшипник крякнул. — Ты на досуге посмотри, где мотор сделали, — заметила Соня. — Не расходитесь далеко! — объявила вожатая третьего отряда. — Скоро будет лекция. Когда мешки с картошкой из «Волги» и мясо с колбасами из «Нысы» заняли места, были подсчитаны и внесены в ведомость, а водители убыли, явился лектор. Армейский УАЗ с радиоантеннами пронёсся от ворот, остановившись у столовой. Солдатик выскочил и открыл дверь толстому офицеру в синих брюках, синем мундире с наградами и синей фуражке на лысой голове. В руке важный гость нёс чёрный дипломат. — Целый майор ВВС пожаловал, — определила Аска. «Целый майор» заглянул в столовую, подкрепился и отправился в спортзал читать лекцию пионерам. Собрали 1, 2 и 3 отряд, кто влез. — О чём лекция-то? — спросил Васин. — О роли партии? — Скорее о том, что всем надо идти служить, — заметил Гена. Майор разложил материалы, глотнул чего-то из бутылочки с этикеткой «Тархун» и заговорил. Представился, сказал, что служил в армии, стал прапорщиком, окончил в 1975-м КВВПАУ (3), служил в Туркестанском Военном округе, а потом его перевели в ГДР. Потом он начал вести трескучую пропаганду. Надои, натёлы, выработка чугуна и стали, производство тракторов. Аска вздохнула — если всё так хорошо, то почему в магазинах пустые полки? А тот продолжал — перестройка, гласность, научный коммунизм. Народ — кто слушал, кто откровенно зевал, Рей смотрела каменным взглядом. Верит ли этот товарищ в то, о чём говорит? Или должность обязывает? А тут замполит перешел на самое интересное, что народ тут же проснулся. Для начала он упомянул о визите в захваченный клятыми капиталистами и оккупированный агрессорами из НАТО Западный Берлин президента США Рональда Рейгана. Он 12 июня выступил перед берлинцами и потребовал снести Берлинскую стену! Он призывает капиталистов к реваншизму, пересмотру итогов Великой Отечественной Войны и уничтожения социалистической Германии! Это продолжение доктрины Хальштейна (4), уже открытым текстом. Боннские политики, марионетки НАТО готовят военную агрессию в адрес СССР и социалистической Германской Демократической Республики! Майор снова глотнул «Тархуна» и рассказал, что против братской социалистической Германии развернута 6-я мотострелковая дивизия вермахта, извините, бундесвера! Она развернута в Ноймюнстере, Альберсдорфе, Келлингхузене, Ойтине и Итцехо. Они в любой момент готовы мобилизовать резервистов и по приказу своих натовских хозяев обрушиться на мирный братский народ из ГДР и сбросить на него ядерные бомбы. Кто-то смотрел, не понимая. Кто-то спросил, мол, а как же какая-то конвенция? — Вы прекрасно понимаете, что захватнические силы НАТО под командой Пентагона в своей преступной политике создания однополярного мира и на пути достижения мирового господства плюют на все конвенции и уставы ООН! — загремел голос, а потом последовало 10 минут концентрированной марксистской философии, обосновывающей экспансионизм и милитаризм империализма во главе с США. — А конкретно? У них в 6-й дивизии есть ядерное оружие? — спросил Гена. Он, похоже, знал, что никакого ядерного оружия там нет. Но замполита, да ещё служившего в ГСВГ, было не обмануть. — На вооружении сил боннского вермахта, бундесвера, состоят артиллерийские установки типа LARS! Они предназначены для стрельбы тактическими ядерными снарядами. На учениях они стреляют болванками, но при необходимости боеприпасы будут предоставлены расквартированной в ФРГ американской военщиной! — Понятно, спасибо! Лекция перешла на занудные проповеди, что западный образ жизни с жвачкой, джинсами, музыкой — это всё плохо, и те, кто ему следуют, работают на НАТО, являются пятой колонной империалистов. Народ слушал, Рей пыталась понять, это лектор серьёзно, или отбывает номер? Лекция закончена. Вопросов нет. Народ расходится. — Толку с этих дивизий, — сказала Света Кате. — Всё равно, Горбатый всё сольёт НАТО, и никакие войска не помогут! — Кто сказал «Горбатый»?! — оживился лектор, но сестрёнки уже выскочили на улицу, а увидеть их он не смог — на выходе стоял могучий Саныч и регулировал движение. Замполит разбушевался, словно Фантомас, говоря, что Партия, что Комсомол, что антисоветчина, и застрял в проходе. — Вам точно не послышалось? — поинтересовалась томным голосом Виола, что, оказывается, тоже заглянула послушать. И ещё повела носом. — Нет, извините, — военный сразу успокоился, попытался втянуть живот и смог, наконец, покинуть спортзал. От Светы с Катей свет давно простыл. На площади виднеется автобус «Кубань», и оттуда звучит музыка и голоса актёров. Лектор снова поспешил в столовую, а жара и духота стали ещё сильнее. На небе появились облака. Рей и Аска, подумав, вышли на пляж. — Смотрите! — Зырь! — Во! — младшие пионеры показывали пальцами в сторону острова Длинного и туда, где был Старый лагерь. Гена подошёл, всмотрелся. Теперь и девушки видели, как из облака вынырнула пара самолётов, пронеслась над Волгой и, уйдя в набор высоты, скрылась в очередной туче. — Это «Альбатросы», похоже, — сообщил Виктор. Он отправился через пляж к высокому дереву и увидел, как самолеты вышли из облака и взяли курс на запад. — Учебные? — спросила Аска. — Да. L-39 из Чехословакии. — Мы их видели, — ответила Аска. — Когда сюда ехали. Курсанты летали. — Тут, говорят, несколько лётных училищ, — шепнул Виктор. — Ещё! Ещё! Снова где-то далеко мелькнула пара самолетов, но она прошла чуть ниже, что получилось их разглядеть, пока пилоты не ушли в набор высоты и не скрылись за берегом реки. — Наверное, будущие бомбардировщики, — предположил Виктор. — Низко шли. — Может, штурмовики? — спросил ещё один пионер, из спортсменов. — «Илы» помнишь, ну, во время войны? — Помню. А что? Думаешь, штурмовики? — Народ! Кто в кружок? — спросил Шурик. Гена и Вадим улыбнулись. «Играл? Ну, в Ил-2? (5)» — кивок в ответ. Больше самолётов не было. Потом был обед. Замполит бегом-бегом, чтоб не растрясти брюхо, заскочил в «УАЗ», и под раскаты грома джип умчался. Артисты тоже уехали, а Рей, Аска, сёстры, Варя, Лена, Юля из 3-го отряда, Мику и пара младших, включая Лизу, собрались в музыкальном клубе. Только дверь закрылась, где-то сверкнула вспышка и сначала зашумела листва, а потом пророкотал, прокатился гром. По крыше застучали капли. Прибежал Антон со своим братом — они ходили в лес заготавливать детали для самолёта и не добежали до клубов. От них узнали, что Старый лагерь, оказывается, обитаем. Сегодня там, как говорил один из их отряда, что ходит со злобным оскалом, стоял замаскированный «ГАЗ-66» и ходили солдаты. А потом ещё «УАЗ» приехал. — Учения, — ответил Антон. — Мику, расскажи про Хоккайдо, — попросили японку, пока на улице гроза. — Там 15 лет назад была олимпиада, — добавила Лена. — А где можно купить хорошие японские магнитофоны? — спросила Юля. Мику заговорила. Она уже не торопилась, словно пулемёт MG-42, а говорила спокойно и понятно. Света и Катя не шептались, а слушали. Перед глазами вставали японские пейзажи с высокими снежными вершинами гор, девственные леса, не тронутые человеком, национальные парки, онсены на горячих источниках, горнолыжные спуски Фурано. Гора Мойва, откуда открывался вид на город Саппоро. — А магнитофоны и прочие, — заметила Мику, — можно купить в районе… В дверь постучали, и вошел Адам. Он был в плаще-дождевике. Снял — и на полу появилась лужа, зато форма была сухая. — Ты где его нашёл? — удивилась Рей. — Я тоже видела… — вспомнила Аска. — У вас в шкафу висят, — ответил Адам. — По одному на человека. — А я думала, что там за саван, — сказала Варя. — Словно кто-то ставил «Вия». — А я вешала концертные платья и не заметила, — заметила Мику. — Мику, вот один наш знакомый может попасть с рейсом на Хоккайдо, какой там порт? — заговорила Юля. — Сумимасен! Вакканай? — спросила Мику. — Да, похоже, который ближе через Лаперузу. — Там тоже можно, — ответила Мику. — Но, скажу, Саппоро — регион небогатый, и действительно хорошие модели магнитофонов в магазине Вакканая надо будет заказывать. На следующий день или через 2 дня привезут, если она будет на складе. Так что лучше в Саппоро, например, район Sapporo ESTA у вокзала. Магазин BIC Camera, например — там понимают по-английски. Если он пройдёт по Namboku line до часовой башни Саппоро или музея Саппоро, то там будет магазин LAOX. Или пусть заглянет в Sapporo Stellar. — А ещё он папе говорил, что ему рекомендовали в район, как его, Сукино? — Кто рекомендовал? — Мику покраснела, а потом на лице появилось недовольство. — Кто-то из тех, с кем он ходит в рейсы. — Там район ресторанов и притонов. Так и скажи своему родственнику или знакомому, пусть спросит у того, знает ли он, что такое СПИД, а также кто такие Ямагути, Матсуба-кай и Кёкуто-кай. — А кто это? — спросила Катя. — Мафия, якудза? — уточнила Света. — Да. Это банды, что контролируют этот район. Наркотики, проституция, подпольные азартные игры, патинко. Наши игровые автоматы. — Да? А мы не знали, — ответила Юля. — Спасибо, Мику-сан! — «Аригато» скажи, — напомнила Рей. — Аригато! Мику улыбнулась, мол, другое дело. Ещё немного рассказала о своей родине. А ещё намекнула, что с течением времени и перестройки между Корсаковым и Вакканаем будет ходить паром. — А почему у нас музыки нет? — спросила Аска. — А? — Давайте, сыграю? — предложил Адам. — Японскую музыку! — подала голос тихая Лиза, дрожа от собственной смелости. — А, давайте японскую! — поддержал Антон. — Как заказывали! — венгр уселся за рояль. — Помнишь? — спросила Мику. — Да, — ответил Адам на двух языках. Подумал, и заиграл красивую мелодию. Аска и Рей узнали, а советские пионерки сильно удивились — Shiseki Evangelion, — узнали сестрички. — А «Sailor moon»? — Минуту, — кивнула Мику, покачивая волосами, села вслед за Адамом за рояль и исполнила «Moonlight densetsu». Адам махнул рукой — «я пас». Заглянула какая-то девушка в очках и дождевике — вожатая 4-го отряда. Удостоверилась, что её пионеры на месте и отправилась дальше, в ливень и периодически сверкающие молнии. — А что приходила? — Все на месте! — сказали близняшки. — Мику, а японский чай у тебя есть? — спросила Катя. — У вас же чайные церемонии проводятся… — А расскажите! Пожалуйста! — попросили братья. Правда, чайную церемонию не увидели, но и без чая не остались, а ещё Мику сыграла мелодию из Rozen Maiden. Антон расспросил Мику, не знает ли она про какие-то кассеты, где танцевальная музыка диско перемежается со стрельбой. — Это «синдикат смерти»! — ответила Варя. — У нас в школе мой одноклассник приносил послушать. Говорит, отец из Сингапура привёз, там несколько сборников было. — И я о таком слышала, — кивнула Юля. — Но не слушала. Лена ответила, что до неё этот сборник ещё не дошел. Если она не ошибается, то в отряде кто-то привёз такую кассету, там начиналось с автоматной стрельбы. — Да, это она и есть! — закивала Варя. — Кажется. — Точно, она, — подтвердила Мику. А вот и дождь стих, последний раз ярко сверкнула молния, через секунд 10 где-то вдали прогремели последние раскаты грома, и снова воцарилась тишина. Дождь ушёл. Ожили птицы, а дорожки все были в лужах. С веток деревьев порой обрушивались водопады. Какой-то кот передвигался, словно под обстрелом, чтоб его драгоценную шубу не намочило. — Кис! Кис-кис-кис! — позвали близняшки. — Пойдём кушать! В ответ раздался горн на обед, а кот тут же дал драпака. Мику закрыла кружок и заговорила с сёстрами об их вчерашнем выступлении. «Что ж вы молчали?» — Да и сами не знаем, — ответила Катя. — Да эти, со своими «Ленин, партия и комсомол» достали! А что? — Неплохо, только вот Анатолий спрашивал, откуда вы. Из Усолья-Сибирского? Красноярска? Где у нас грязные производства, что вы вынуждены выживать? — Это мы про нашу жизнь пели, — ответила Катя. — В нашем времени, — пояснила Света. — Кстати, и сейчас уже не «Ленин, партия, комсомол», а… — Перестройка, Раиса и Горбачёв! — дополнила Катя. — По стране несётся тройка: Мишка, Райка, перестройка? — спросила Аска. — Помню, мы изучали в школе. — Да что вы всё о политике? — сердито спросила Мику. — Давайте лучше о музыке. Вот сейчас вы бы могли вступить ко мне в кружок, поставить номер. Честно-честно! Это же такая радость! — Да, радость. Не думала, что тут буду заниматься любимым делом. На площади встретили Васина aka Пионера в дождевике. Он что-то спросил у младших, ему хабаровчане ответили, что «Адам и Мику состязались в знании японских мелодий». — «Тоже мне, схватка двух якодзун», — ответил тот и поспешил за едой. — А ты помнишь этот прикол? — спросила Катя. — Да, — ответила Аска. Рей промолчала, задумавшись. Столовая. Часть пионеров без дождевиков, часть в дождевиках. Кто-то сидел в домике, Виола и Светлана ходили в баню, а потом кому-то стало плохо, раз они стояли с укладкой. Причина банальна — диарея. Вручённая ребёнку жутко дефицитная еда испортилась. Вместо понтов перед товарищами её обладатель отправился в медпункт. А вот Ольга Дмитриевна. — У меня для вас задание — заметку в стенгазету о первой неделе! — озвучила она. — Сделаем! — ответила Аска. Столовая полна. Аска и близняшки быстро набросали план — «Музыкальная схватка двух якодзун». Рей села с Анжеликой. Зам ещё хромала. — Рей, ты кто в прошлой жизни по профессии? — ??? — До попадания сюда. — Филолог, дипломированный, а что? — Нужен редактор в стенгазету, пойдёшь? А ещё 3-й отряд собирается что-то сочинить. — Пойду. Это к Розе? — Да. — А дедлайн есть? — В понедельник должно быть готово, — ответила Анжелика. — У нас в воскресенье ещё танцы, готова? Платье есть? — Да. От бабушки. Рей посмотрела так, что вопрос на лице Анжелики пропал. — А у кого-то нет? — спросила Рей. — У наших Рэм и Рам? — У них есть. Они в них приехали. — Можно к вам? — спросила Катя Гасаева с обедом. — Садись, — ответила Анжелика. — Как здоровье? — Ещё хромаю, но пройдёт. Слушай, ты на 2-й смене? А кто такая Славя? Фото есть? Показывали, ещё раз хочу посмотреть. А то мне тут уже говорят, что она за чистотой смотрела. — Да вон, на стенгазете, — кивнула Катя. — Да, было такое. Подметала площадь. Обходила лагерь, ухаживала за цветами. — Ясно, — ответила Анжелика. — У нас, в Толмачёво, уборщицы есть, это во-первых. Гасай доела и ушла. Анжелика и Рей подошли к стенгазете. Зам вгляделась в фотографию и сказала: — Во-вторых, не дело диспетчера убирать ВПП. Для этого есть аэродромная служба, как написано в стандарте РЭГА РФ-94 и РП. А, вот Славя. Я где-то её уже видела. — На фото? — спросила Рей. — На фото. В мобильном телефоне. Посмотрим. — Я тогда в библиотеку. Тебе помочь не надо? — Сама доковыляю. Гену можешь отпустить. На выходе снова Ольга Дмитриевна. — Янамова… — Я в библиотеку, — ответила Рей. — В стенгазету, всех нашла, — доложила Анжелика. Рей спустилась и отправилась в библиотеку. На пути оказался Артём — она холодно поздоровалась и пошла дальше, дескать, разговор окончен. Ей было над чем подумать. До ужина девушка просидела в библиотеке, в комнатушке, где размещалась редакция. В основном она пила чай с Розой. Библиотекарь рассказывала о себе, о своей жизни. У неё есть сестра, почти близнец, Рита. Они живут в Петербурге, недалеко от метро «Балтийская». — Район Обводного канала? — спросила Рей. — Помню, мы там были. Ездили в Петродворец и парк Екатерингоф. — Или 30-летия ВЛКСМ, — уточнила Роза. Первую статью сдали Аска и сёстры. Аска призналась, что наехала на «Пионера», но у него записи не нашлось. «В лагере «Совёнок» состоялось июльское басе. Шедший без поражения якодзун Адам Барта неожиданно уступил якодзуне Мику Хатсуне в схватке 6 дня турнира». Так… В финале: «Победитель определится в воскресной схватке двух якодзун». Сестрёнки уже хихикали. — Кого? — спросила Роза, а Аска, едва сдерживаясь, чтоб не засмеяться, объяснила: — Так называют спортсменов в японской борьбе сумо. — А чем вы там занимались? Почему сумо? — Потому что сегодня Мику и Адам играли японскую музыку. Вот и вспомнили. А вообще есть такой прикол про сумоистов. — Не знаю, — задумалась Роза. — Ладно, дома у Риты спрошу. — Слушай, Роза, а давай устроим чаепитие! — предложила Катя. — Или книжки почитаем. Например, «Светлану» Жуковского, — вступила Света. — Знаете такого автора? — Баллады Жуковского? — спросила Рей. — Если они тут есть. А есть ещё одно стихотворение, про которое многие знают, но не знают автора. — Какое? — удивилась Роза. — Жуковскому, слышала, приписывают один очень известный стих, нет, гимн. — Это «Боже, Царя храни!» — ответила Рей. Народ был удивлён. А Рей добавила, что Жуковский ещё написал оду «Певец во стане Русских воинов», что вызвала ряд дополнений, и сделал ставший классическим в русской литературе перевод «Одиссеи». Многогранный талант, ученик Карамзина. — Помню, — ответила Роза. — Автор «Истории Государства Российского». — И нескольких литературных произведений. Как… — «Бедная Лиза». В пруду, где она утопилась, была установлена табличка, что тело её очередной подражательницы будет выставлено в анатомическом театре как экспонат, — ответила Рей. — А, точно! — ВАУ! О, готово! — сестрёнки схватили ещё один лист бумаги и унеслись в читальный зал. Рей и Лиза удивились. — Что на них нашло? — Похоже, теперь и про нас напишут, — решила Лиза. Но тут раздался горн на ужин, и народ засуетился, складывая черновики, кто-то сдал книги, Роза приготовила ключи. — Рей, придёшь? — спросила она. — Да, — ответила Рей. — Мы до отбоя просидим? — Главное, — заметила Аска, — не налететь на физрука! — Я слышала, — констатировала Роза. — Сегодня 3 пионеров отжимались и бегали штрафные круги по стадиону. — А кого-то гоняли «подъёмом» и «отбоем», — заметила Рей. Ужин. Ничего особенного, котлета и пюре в соусе. Аска и сёстры поделились планами с Мику насчёт турнира. — Кто? Якодзун? Тогда напишите «одзекки», — поправила японка и сделала обиженный вид. — Лучше бы спросили. — Подправим, — утешила Аска. — Да ладно тебе! — Здесь этот номер никто не знает, — заметила Мику и вернулась к ужину. Ужин закончен. Закат. Он сменяется ночью — сначала всё алеет, ползут алые тучи, ярко горит листва, но потом резко падает ночь. Пионеры с огромной неохотой расходятся по домикам, 4-го отряда уже след простыл. Рей, Аска, Мику вышли на площадь. Вадим остался с сестрёнками. Вот Шурик заторопился в сторону клубов, а Соня стоит и провожает взглядом. «Да, на свидание!» — буркнула она Алёнке. Недалеко от Генды Анжелика и вожатая 4-го отряда куда-то спешили и о чём-то спорили. — Как тебе объяснить, у меня больше половины пионеров от собеса. Та же Лиза. — А Вы никак не объясните, Елена Викторовна, — ответила Анжелика. — Я вот среди своих не знаю никого, кто от страданий и бедности стал бы лучше. Все эти про… оправдания — да не работают они! Мы не человека утешаем, а себя оправдываем. — Рей, Мику, Соню… А, вот! — Анжелика отвлеклась. — Где Шурик? — Сейчас придёт, — ответила Соня. — Ты далеко? — Скоро вернусь. — Да никуда он не денется! А Рей с Мику добрались до домика. Рей сказала, что Роза устраивает литературную вечеринку с чтением Жуковского. Будут читать баллады, например, «Светлану». — Мне надо надеть платье, для антуража, — добавила она и потянулась искать бабушкин подарок. Платье никуда не делось — так и висело в шкафу, как и дождевик. — Давай, ещё раз примерь! — попросила Мику и включила свет. — А с джинсовой юбкой, тут, рядом? — Моё! У меня одно концертное, другое обычное. Casual! Покажись! Рей переоделась, показалась Мику. — Круто! У тебя ткани натуральные! А бусы, ты говорила… Рей кинулась их искать — нашлись, лежали вместе с зарядным устройством. — Надень! — Чуть позже, надо бы сполоснуть, — ответила Рей. — Ты идешь? — Я не знаю, надо подумать, — проговорила Мику. — Может, как-нибудь сделаем что-то подобное в моём клубе? В прошлой смене я иногда засиживалась надолго. — Я побежала, сполосну! Рей вышла из домика и поспешила к умывальникам. Ночь вступила в права, заухали редкие совы, застрекотали кузнечики. Зашевелились кусты — в темноту метнулся потревоженный и недовольный кот. Умывальники. Какие-то младшие прыснули по домам. Теперь Рей. Она вытерла лицо водой, потом промыла бусы. «Совёнок»… Совёнок, говорите? Место, где сбываются мечты? Чьи? Её родители, особенно мама, любили так говорить. Как-то их затащили на презентацию какой-то косметики, явно сетевой. Торговка, разодетая в деловом стиле, с чужого плеча, полтора часа заливалась соловьём, что от её чудо-товаров сбудутся все мечты. «ЧЬИ?» — спросила мама Рей, видя, что «евроремонт» в квартире сделан кое-как, одежда у «бизнесвумен» уже старовата, а якобы «элитная сантехника» уже пропускает воду. Да и сам товар отдавал откровенной дешёвкой, хотя стоил, как лучшая корейская или японская косметика для косплея. Но в «Совёнке» в самом деле сбылись мечты, если верить Мику. Сбылась мечта таинственной Слави, некоей Лены Тихоновой. Как? Надо спросить у Алёнки. А у Рей что дальше? Не всё время работать у матери на рыбоконсервном комбинате! Да и личная жизнь — вот в лагере есть один «пионер», Артём. Но в нём она не уверена. А ведь и мама не думала, что встретит папу и выйдет за него. Рей, поколебавшись, протёрла бусы и надела. Яшма. Медальон. Ручная выделка. На мгновение ей даже показалось, что она видит своего далёкого пращура. Он сидит в бедной избе, небритый, в рабочей пыльной рубахе, в штанах, стоптанных лаптях и при свете лучины шлифует драгоценные камни. Интересно, о чём он тогда думал? О безрадостной жизни мастера-самоучки? О семье, что находится под угрозой со стороны похотливого барина? Об очередной дочке, которой их подарит? Читал ли молитву про себя или думал, сколько миллиметров (долей миллиметра) снять? Рей вернулась обратно, в 1987 год, в лагерь «Совёнок». Шуршат кусты — туда юркнула кошка. Где-то ухнула сова, а лучик света с телефона сверкнул, попал в район медальона и заискрился там. «Пошла инициализация!» — вспомнила Рей слова отца, когда тот первый раз запускал какой-то прибор для диагностики машины. Рей хотела пойти в сторону площади, как наткнулась на Алёнку. Та выскочила из леса с какой-то сумкой. — Рей! — Чего? — Вот ты пойдёшь! А то «пионерское товарищество», а на деле!.. — Куда? — Да тут, на остановку, — ответила Алёнка. — Всего на 5 минут. — А ты мне тоже нужна, — отозвалась Рей. — Расскажи про свою сестру. Да, ещё раз. Девушки обошли здание клубов со стороны леса, чтоб не попасться вожатым или физруку на обходе, вышли к воротам. Аленка рассказала, что они с Леной родом из Челябинска, хотя жили и в самом городе, и в Златоусте, и в Миассе. Потом отца перевели в главк по области, а затем в Чебаркуль. Так получилось, что Лена с детства рисовала красивые и живые картины, а портреты у неё выходили, словно она видела человека насквозь. Она хотела пойти в мед, но пошла в художественный. Алёнка с её увлечением минералами и немного химией ушла на геолога. А Лена поехала помогать отцу в Чебаркуль, нашла какую-то важную улику и осталась там. Они снимали 2 комнаты, и у них начались проблемы с хозяевами, особенно они невзлюбили Лену. — А почему? — Потому что хозяева верили в какую-то тетку, что пророчествует от лица своего давно погибшего сына, целый культ создала, говорят, деньги гребёт бульдозером от всяких простаков. — Печально. — Так Ленка попала в «Совёнок» недавно, а вернулась уже обручённая и из Чебаркуля переехала в Новосибирск! Говорит, встретила своё счастье за несколько дней до окончания смены. — Он на автобусе приехал? — спросила Рей, вспомнив слова Мику. — Нет, не на автобусе. Но он из нашего времени. Ворота чуть приоткрыты. Там стоял Артём в компании робота! — Доброй! Рей! — сказал Артём и улыбнулся. — Всё, свободен, мы сами, — ответила Алёнка. — Шурик у себя? — Да, вон, провод. Спокойной ночи, — ответил Артем, оседлал велосипед и скрылся. Алёна, Рей и робот под скрип ворот вышли на остановку. Ночь. Сверчки. Видны серые статуи пионеров. Алёнка вытащила из сумки какой-то прибор. — Тепловизор, — объяснила она. — Погрешность сильная, но мне сойдёт. — Из нашего времени, конечно, — ответила Рей. — Откуда же ещё? В советское время — да, делали, но громоздкие и точные. А это обычный бытовой, для охраны. И для меня. — А ты что исследуешь? Алёнка подошла к какому-то придорожному валуну, провела рукой. Отошла. В это время робот отодвинулся к постаменту статуи и, издав какой-то звук, повернул руку и замер. «Рей, отойди, ты влияешь». Рей подошла к Алёнке. Та приложила тепловизор к глазам и сначала посмотрела на Рей. «Показывает… 36,6… нормально». — Теперь чуть отойди, вон, в сторону дороги. — А мне что делать? — Если кто появится, свистни и прячься! Рей осталась стоять, а Алёнка прохаживалась с видом учёной, что делает открытие, и смотрела то туда, то сюда. Но потом встала, постучала по корпусу. Ещё раз. Снова на глаза. На лице был немой вопрос: «А батарейки тут точно целые? Чего он глючит?» А ещё вдруг дорога стала растворяться в возникающей пелене, да и звуки уходить, а рядом замерцала пыль. Рей пошла в сторону Аленки, к статуям. Шаг. Другой. Что держит? — АЛЁНА!!! — Вижу! Это?! А что «это», Рей поняла, когда со спины кто-то подлетел, схватил её, подтолкнул в сторону ворот. Рей едва удержалась, а потом свалилась прямо на линии ворот. Рядом проскочила Алёнка. — Дорогу, дорогу роботу! — Эй, ворота откройте! Робот!!! — раздалось со стороны лагеря. — Поднимайся, ты в порядке? — спросил чей-то голос. Рей поднялась, нога тут же отозвалась болью. Тот, на кого она упала, тоже вскочил и чуть ли не затащил девушку в лагерь. А прибежавший Шурик и Алёнка эвакуировали робота, Шурик что-то нажал, робот пошёл, закрывая створку ворот, а другую захлопнул сам Шурик. — Бегите отсюда, опять! Тихонова, ну… — проворчал он. — Опять аномалии! Рей мельком заметила, что в районе автобусной остановки стал проявляться туман, деревья и кусты, да и небо тоже, исчезали в синем мареве. А тут всё было нормально. Цикады. Шелест листьев. — Артём? — узнала Рей своего спасителя. — Ты мне ногу… — Рей… Садись, довезу, — ответил он. — В медпункт… Ты чего туда пошла? Прошли немного, и в свете из распахнутой двери клубов Рей ответила: — Это ты садись! — Артём, у тебя кровь! — заметила Алёнка. — Да у тебя обе ноги разбиты и рука! — ахнула Рей. — Пошли! — Пошли, ты дойдёшь? — У меня не так плохо, как у тебя. Спасибо! — ответила Рей. — А робота поможете поставить? — спросила Алёнка. — Иди ты… со своим роботом и наукой… — буркнул Артём. Клубы позади. Площадь. — Ты как и откуда взялся? — спросила Рей. — Я выехал на велопрогулку через дыру в заборе, — Артём дёрнулся, и из кармана заиграла мелодия. — Выключи. Не надо привлекать внимания. Телефон в порядке? — Да, я на бок свалился, да он в хорошем чехле, — Артём отключил музыку. — А что, хит этого лета. — 2011 года! Сейчас Крис Паркер, может, ещё не родился! Так как ты подъехал? — Да ехал через лес, к остановке, дорогу знаю, мы днём там тренировались в велокроссе. Повернул, смотрю, а там ты стоишь. А ещё, понимаешь… — Говори, как есть. — Чувство, будто я оглох, да ноги как свинцом стали наливаться, и перед глазами какой-то морок. Я вижу, ты еле идёшь, у тебя ещё на шее что-то красное, впереди статуя и открытые ворота. Разогнался. И прости, что сшиб, я хотел тебя вытолкнуть в лагерь. Рей… — Это ничего, — Рей выдавила из себя улыбку. — Спасибо… — А что это было? Что там Алёна устроила? Учёная-мочёная… — Без понятия. — Она там каждый день ходит. То камни полирует, то сов кормит. — А медпункт сейчас работает? Где Виола живёт? — Погоди, а там свет горит! — спохватился Артём. — Какой-то огонёк. — Или у Виолы пациенты? — Сейчас узнаем, — произнёс Артём. Он стойко держался, да и рядом была эта загадочная девушка из далёкого Калининграда. Неужели ему удалось обратить внимание? Удалось! А вот и медпункт. — Войдите, — раздался незнакомый голосок. — Открыто! Свет включите только. Голос не принадлежал ни Виоле, ни Светлане! Артём, хромая на обе ноги, и Рей, но уже на одну ногу, один в пионерской форме, другая в платье и сверкающих в дневном освещении бусах, ввалились в обитель эскулапов. А где врач? За столом, у компьютера, сидела длинноногая девушка или девочка с коричневыми волосами, маленькой косой с жёлтым бантиком и любопытными жёлтыми глазами. Одета в мини-юбку, белую рубашку с накинутым халатиком. А на макушке — 2 горба, похожие на кошачьи уши! Ещё и шевелящиеся! Откуда-то звучала тихая мелодия. «Из рябины сделал нитку нежных бус…» — Пионеры, что случилось? — спросила она. — Боже мой! Рей, а с тобой? — Кажется, ушиблась… — ответила Рей. — А вот Артемий, похоже… Ложись на кушетку. Кто кого сбил? — спросила девочка, открывая-закрывая ящики и доставая лекарства. — Рей, налей воды! Сначала самого тяжёлого. Или… — Сначала Рей, — ответил Артём. — Садись тут, — велела девочка. — А тебя как зовут? — поинтересовалась Рей. — А ты кто, тоже врач? — с интересом спросил Артём. — Я — это я! Юля по паспорту я. А меня не зовут, я сама гуляю, прихожу, сахарком не угостите, возьму и утащу! Мяу! — Муааа! — раздалось откуда-то, и показался чёрный кот с жёлтым и синим глазом. Рей уселась рядом, приподняла юбку, показав ногу Юле. — Ушиб, пройдёт. Меновазином помажешь. Рей, а теперь держи Артёма, окажем первую помощь. Юля принесла воды, промыла раны, а потом залила йодом. — КДС делал? Всё, хорошо. Артём вытерпел процедуру, но главное — он увидел сочувствие в глазах, казалось бы, неприступной Снежной Королевы. — Поднимайся, — велела Юля, проведя тонкими пальцами по ранам, да ещё кольнув когтями. Рей отметила, что коготки у неё заострены, словно у кошки. Но ещё у неё были жёлтые глаза с вертикальными зрачками, и она видела эту девушку, когда они садились в 410-й «Икарус». Юля, в самом деле, ты кто такая? Артём поднялся. Юля приземлилась в кресло, написала что-то на бумажке. — Артём, иди в домик 8Б, там Света, она тебе поможет. И вы не ответили, что случилось? — На остановке, — ответил Артём. — Кого ждали? Автобус не придёт, — удивилась Юля. — Короче, я объезжал лагерь по периметру, ну, где Анжелу нашли, — объяснил Артём. — Знаете её? — Я всё знаю, начиная с истории болезней… — А увидел, что началась какая-то ерунда, там Алёнка ещё ходила, и шум стал стихать, холодно, и Рей… — Да, заискрилась пыль, звуки стали стихать. Вот, Артём и вытащил. — Поняла. Артём, иди быстрее. Всё с Рей будет хорошо. Артём скрылся за дверью. Юля и Рей остались одни. — Рей, привет, — заговорила Юля, — Как нога? — Да ничего. Пока добиралась, машина сбила. — А что у тебя за бусы? Такие красивые! — отметила Юля. — Родители подарили? Сама Юля тоже носила бусы, белого цвета. Жемчуг или имитация. — И тебе тоже интересно? — Дай посмотреть, — улыбнулась Юля. — А что, кто-то уже покушался? — Да, — Рей сняла бусы и протянула Юле. — Осторожно. А Юля не собиралась никуда убегать. Посмотрела под лампой, провела рукой, глянула ещё раз на просвет и вернула. — Поняла. Интересная вещь. Сделана вручную, очень давно, передается из поколения в поколение по женской линии, содержит заклятие, механизм защиты и самоликвидации. Я вижу, что были 2 или 3 попытки minimum их присвоить, и все неудачные, и даже снять защиту. Ты откуда их привезла? Родители подарили? А кто делал? — Да. Делал мой далёкий предок. А подарили не родители, а бабушка. А передо мной какой-то местный алкаш их украл и ударился об дверь, а позже его советская милиция поймала. — Ага. И с 1987 года родители про них не знают. — ??? Ты откуда знаешь??? — удивилась Рей. — Я с ними говорила, — ответила Юля. — Пусть и по телефону. Сказала, ждать 3 недели, а они поведали мне, как ты, что родилась в 1990-м, пришла к бабушке в 1987-м. Взрослая, с подругой Асей, Аской Сорью. А попали в прошлое в Калининграде? — Да. Пошли на экскурсию. — А почему ты пошла к бабушке? — спросила Юля. — Хотела её увидеть, поговорить, — ответила Рей. — Она умерла, когда мне было 6 лет. А тут она живая. И дедушку. Я его не помню, он умер перед развалом Союза. — Увидела? — Нет, он был в рейсе. Я удивилась, что его выпустили. Жаль. Но ещё кое-что. Я узнала, что он вёл дневники. — Он воевал, да? А потом ходил в море? — Воевал под Севастополем, а потом приехал в Калининград и ходил в море. — Наш дед Иван воевал под Сталинградом и Новороссийском, Малая Земля. А почему тебе стало так интересно? — спросила Юля. — Наверное, на него подали представление, а оно затерялось? Или какой-то подвиг? — На него представлений к Герою не подавали, — ответила Рей, надев бусы обратно. — Он делал своё дело, ходил на тральщике мотористом. Просто в школе меня постоянно спрашивали, как День Победы, так найдите рассказы деда. А моя бабушка умерла и не любила вспоминать войну, а дед оставил запись, а она пропала. — Пропала? А в каком году? — спросила Юля. — В 1991-м. Мой папа привез из Сингапура японский диктофон и подарил деду, чтоб он записывал свои послания, воспоминания, особенно про войну. Дедушка надиктовал, но потом его госпитализировали с инфарктом, и всё. Так вот — когда он умер, врачи вернули папе диктофон, дорогой, «Sony», японский, но — без кассеты! Так он и лежит у нас, кассета там уже другая. — Там что, кассета какая-то нестандартная? — Нет, обычная. — Ты меня удивила, — покачала головой Юля. — Это как оставить дорогой телефон, чтоб его не украли, а вытащили Micro SD. А он сам никому не мог отдать кассету? Почему он её отдал, не знаешь? — Мы думали, что кто-то перед смертью навестил его, и дед отдал ему кассету, — предположила Рей. — Тоже странно. Или Панфутий не хотел, чтоб кассета попала к бабушке? Бабушка моя очень не любила вспоминать войну, даже сейчас она говорила очень скупо. — Рей, я не удивляюсь, — вздохнула Юля. — Война отняла у неё самое дорогое — молодость, мечты, друзей, родных. Люди вспоминают по-разному. Кто-то может рассказать, а кто-то, наоборот, хочет всё забыть, как страшный сон, и начать жизнь сначала. Поэтому она переехала в Калининград после войны. Угадала? — Да. Она воевала на юге, потеряла подруг и, насколько я знаю, никогда не брала туда путёвок. — Всё так. Рей, если сейчас не нашла, — Юля улыбнулась, — то найдёшь. Ты не зря сюда попала. А кстати, как вы добирались? Рей рассказала, как. Поезд. Москва. Опять поезд. Сказала, что познакомились с какой-то местной, едущей поступать в медицинский вуз. — В прошлой смене Лена Тихонова хотела поступать в ЧелГМА , ей баллов не хватило, и она пошла на художественный. Вы с Аской её хоть поддержали, местную эту? — Конечно. Погоняли по биологии, — ответила Рей. — У неё и без того проблемы. — И какие? Она что-то не выучила? — спросила Юля. — Нет. Бабушка, у которой она живёт, попала под влияние матёрой рецидивистки из секты катакомбников. Эти бабки хотели украсть мои бусы. — ОГО! — Юля удивилась, глаза её расширились. — А им зачем? Это что вообще за звери такие? Я ещё не встречала. — Какие-то люди, считающие себя православными, но отрицающие официальную церковь, и с какой-то непонятной моралью из разряда «чем хуже — тем лучше». — А насколько они соблюдают принцип «люби ближнего»? — Эта главная бабка, похоже, любит только тех, кто её слушает, а на всех остальных бросается с ножом и проклятьями. — Значит, грош цена всему её аскетизму и проповедям, — сделала вывод Юля. — Вы правильно сделали, что поддержали ту девочку. Как вернётесь, посмотрите, поступила она или нет. Знаете фамилию? — Конечно, — ответила Рей. — Вот вам и задача, на будущее, — заключила Юля. — Ты же, наверное, искала ответы на вопросы из детства, ты их нашла. Надо жить дальше. Банально, но всё так. А если кто-то что-то проповедует, посмотрите, к чему привела его проповедь. Юля посмотрела на часы. — Мне пора. Поможешь донести запасы? Артём, похоже, не появится. Рей подхватила бурый мешочек. Он не тяжёлый. Юля выключила планшет, свет, закрыла медпункт. — Пусть потом Света вобьёт в компьютер, — велела она. — А пока помоги донести. Ещё — никому не давай свои бусы, даже мерить. — Я знаю. А почему к ним такой интерес со стороны «катакомб»? Что бабка Маринки, что бабка из секты интересовались и пытались навязать какую-то «вину». Я виновата в том, что у них таких нет? — На вид очень красиво смотрятся. Насчёт манипуляции — вещь красивая, её можно выгодно и быстро продать. А вторая, похоже, обижена на весь мир и СССР, только не хочет преодолеть, тем более у неё обеты были, а предпочитает считать себя «обиженной» и «угнетённой», чтоб вызывать сочувствие. Это в наше время такие «ущемлённые» требуют себе привилегий, а в советское пока молчат. Артём? Иди сюда, кис-кис! Артём появился на площади. Кровь остановилась, но ноги представляли собой довольно неприятное зрелище. — Ты как? — спросила Рей. — Норм. Бинтовать будут. Дай помогу! Артём взял мешок, и они вместе прошли мимо клубов, где всё уже было закрыто, к воротам. Оттуда доносился свет и приглушённое урчание. Оказалось, там стоял автобус! Красный «Икарус»! Фары, габариты включены, в салоне горит свет. — Ничего себе! Это за кем? — спросил Артём. — Дальше я сама, — ответила Юля. — Счастливо оставаться, не прощаюсь. Мяу! Юля подхватила мешок и вскочила в любезно открывшуюся дверь. Рей стояла и разглядывала, что внутри. Куча пустых мест, но где-то были люди, да ещё какая-то девушка с косой и в очках смотрела на неё, как на нечто непонятное, потом сняла на телефон. Автобус закрыл дверь и тронулся. — Ты видела? — спросил Артём. — Пошли. — Видела, — подтвердила Рей. Закрыли ворота и пошли обратно, тем более, стало холодать. Еле уклонились от встречи с физруком и вбежали в медпункт. Тут же заглянула Светлана. — Какие ещё круги? Тут человеку плохо, — возмутилась она. — Рей, а что с тобой? — Ногу ушибла, то вроде прошло, то опять ноет. Светлана констатировала, что «обычный ушиб», всё пройдёт. Артёму перебинтовала ноги и отпустила, сказав подойти завтра к Виоле для проверки. Снова улица. Снова ночь. Только фонари уже погасли, прохладно, где-то залихватски верещит какая-то птица. Сначала направились к библиотеке — там уже никого нет, дверь заперта. Обратно. — Сыч, — определил Артём. — Ты как? Это что за автобус? — Я не поняла. Похоже, в наше время. Быстро он дошёл. — Помню, я проснулся, мы через какую-то деревню ехали, потом свернули. А ты? — Я вообще не на автобусе добиралась. Отдельная история. Кстати, а ты сам откуда? — Из Юрги, пока что жил и работал в Бердске. Что-то вроде инженера-крановщика в фирме по спецтехнике. А ты из Калининграда? — Да. Знаешь такой город? — Видел в «Эльдорадо» и «М-Видео» микроволновки и телевизоры, сделанные у вас на «Телебалте» и «ТВ-Альянс». У нас на работе стоит такая, «Rolsen». — Да, слышала, есть такие. — Ещё краны у вас делают, кто… — «Оптим», насколько я слышала, и «Балткран». — «Балткран» я знаю, ездили в Кемерово делать ТО. Ты в этой сфере? — Нет. Отец ходит в море, мать — мастер на рыбоконсервном комбинате, а раньше ходила в море на плавбазе. Я всё думала, куда пойду. — Время ещё есть. Тут так красиво, как в детстве. — На даче, — ответила Рей. — Ночевал на даче? — Было дело. А поутру окунуться в пруду, как? — У нас пруда не было. — Я думал, вы на море едете. — Какое море? У нас дача в другой стороне, там залив. Можно, конечно, на море, но если жаркий день, будут пробки. Целый час на море. — Интересно. Ты рассказывала про побережье, янтарь. Круто! — Да, да, — ответила Рей. — Но янтарь не каждый день выбрасывает, а в Зеленоградске и Малиновке ловить нечего. Вот уже жилой квартал. Он спит. Артём проводил Рей до домика. — Спокойной ночи, Рей. — И тебе. Если что, Артём, не строй из себя героя, — попросила Рей. — Беги в медпункт. Одарив Артёма улыбкой, девушка скрылась за дверью. Она ощущала, что он какое-то время простоял под дверью. Не поверил… Мику уже спала, а с приходом Рей открыла глаза. — Ты из литературного клуба? И как прошло? — Никак. Меня там не было. Не дошла. — Почему? — Чуть не попала в портал. Алёнка со своими экспериментами и совами! — Ты? — Вышла за ворота, и началось! — Рей сняла бусы. Они казались приятно тёплыми. Работают? Она вдруг на мгновение увидела, как тот мужчина в лаптях и рубахе улыбается, видя, что его труды не прошли зря. — И как? — спросила японка. — Сработало?! СРАБОТАЛО??? — Да, да, — ответила Рей, спрятав украшение. — Похоже на то… — Браво! Я рада! А я знаешь как полюбила музыку? — Как? — спросила Рей уже из-под одеяла, поглаживая кошку. — Мне годик или полтора было. Мы с папой и мамой выехали в Сибецу, в гости к дяде Кадзуки, и ещё посмотреть на Курилы со стороны Японии. Встретились на озере Сарома. Большое озеро, в нём водится вкусная рыба, там прогулки на катере, оно отделено узкой косой от Охотского моря. Вода, вода, на горизонте полоска зелени, а потом опять синяя-синяя гладь! — Представила! — Мы из городка Хама-Сарома заехали на пикник, и у дяди Кадзуки машина сломалась, так что в ней работала только магнитола. Мама рассказывала, как дядя и его старший сын с моим папой ковырялись под капотом, а я пыталась подпевать Йоко Огиноме. Вот так… Мику вскочила и пропела:

Konya dake demo / Shinderera Boy Do you wanna dance tonight? Atsui biito / wo narashite Do you wanna hold me tight

— Тихо, опять кто-то идёт! — шепнула Рей, глядя, как кошка зашевелилась, заводила ушами, указывая мордочкой в сторону двери. Мику замолчала, кошка успокоилась. Никого. — Рей, а Рей? — заговорила японка. — А что «началось»? Что случилось? — Портал активировался. Я опять чуть под него не попала. А потом ещё и автобус приехал. — Пустой? За тобой? — Нет. Там были люди, а приехал за некой Юлей. — Юлей? Юля уехала? — Мику была готова расстроиться. — Ты об этой Юле мне говорила? У неё уши как у кошки! — Именно! Душа лагеря, Интересная и весёлая собеседница. Она вступила в первой смене ко мне в клуб, играла на рояле! И она — НЭКО! — Серьёзно? Ничего себе… А я всё думала, почему она прячется. Хотя я её видела недавно, вчера, кажется, у сцены, когда близняшки выступали. — Она не прячется особо, просто ей спокойнее, когда никого нет, — объяснила Мику. — Когда надо, она сама всех находит. — А в лагерь тоже она отправляет? А по какому признаку? — Я не знаю, — призналась Мику. — Я тут уже вторую смену. Первый раз меня направил какой-то дедушка с бородкой и добрым взглядом. Второй раз меня в горах забрал автобус. — Дедушка? — Да, Рей. Ехали долго-долго, чуть не попали в аварию, потом машина сломалась, а потом появился этот дедушка. А потом «Икарус». Я села, водитель помог перенести вещи. Мои спутники как будто ничего не заметили. Успела написать SMS, что еду в лагерь, и отключилась. Кстати, Лена нарисовала этот момент встречи, у меня дома, в Японии, её рисунок, она говорит, что этот дед похож на одного очень почитаемого в России человека как духовного. — Как интересно, Мику… Ладно, прости, я спать. Значит, Юля вернётся? — А что она тебе сказала? — Ничего, дала пару советов. Рей закрыла глаза, а следом — Мику. Пора отдыхать.