Вторая смена.

Утром, в среду, было тускло и уныло. Моросил противный дождь. На дорожках лужи, и вставать не хочется совсем! Линейки отменены. По трансляции объявили, что в домиках есть дождевики. «Надеваем и идём на завтрак»! Народ спешит. Рей встретила Аску и сестричек. — Мы сразу завалились спать, — сообщила Катя. — И видели Юлю! — добавила Света. — Она с нашей Виолеттой что-то обсуждала! — И что? — спросила Рей. — Что в новом отряде нормальные люди, не бросили подругу. — А вчера был разговор, чтоб Маринка поехала сюда, — ответила Аска. — Только Мисато сказала, что это невозможно. — ответила Рей. — Что «невозможно»? — рядом возник «Пионер» из их отряда. — На цикл уйти? — А ты что, ходил? — спросила Света. — Да, ходил! Теперь я могу предсказать будущее! — Ванга? — спросила Аска. — Ну, что там? Ангелы не прилетели? — А ты хочешь примерить костюмчик для Евангелиона, какая у тебя модель? — ВАСИН! Стой! — раздался голос Ольги Дмитриевны. — Иди сюда! — Стой, иди сюда, закрой рот и скажи, где был, — проворчал Васин и остался. Часть народа на крыльце. Коты. Один мяукает жалобно, другой требовательно. А пионеры что-то обсуждают. — Доброе утро, Рей, — улыбнулся Артём. — Привет! Как ты? — Да нормально. У нас тут велосипедисты собрались. — Велопробег, — ответил кто-то. — Срывается. Рей, Аска и сёстры уселись за стол. Сегодня на завтрак гречневая каша, дефицит! — Дефицит? — удивились Катя и Света. — Мы вчера гречку в магазине видели! — А очередь длинная была? — Не знаю, но лежала, 2 человека, никто не спросил. Вот тебе и СССР с тотальным дефицитом! Где-то гречку добывают с боем, где-то в Средней Азии она никому не нужна, а вот лежит себе на прилавке. Надолго? Рей включила сестричкам через наушники запись вчерашнего эфира какого-то «голоса» про Горбачёва, зная, что они такие вещи оценят. — Раис Максимович! Ой, каблук! — Каблук! — раздались голоса. — Ась, послушай! — Это кто? — рядом присели Мику с Варей. — Кто-кто? — спросила Рей. — У кого пятно! — На лбу, от каблука! — ответили сёстры. — Чья жёнушка ездила на шопинг в Лондон, — ответила Аска. — Пока её муженёк встречался с разными экзотическими революционными негритянками и азиатками. — А что такое «шопинг»? — спросила Варя. Мику объяснила, что это такой способ развлечения в капиталистическом мире. Зайти в магазин и покупать всё подряд. Да, даже не задумываясь, зачем. — И ты тоже? — спросила пионерка. — А тебе разве не дают вещи для рекламы? — Да, — ответила Мику. — Если я зашла в магазин и ничего не купила, хозяин может обидеться. Нельзя так! А вещи… Да, дают. Наушники, например. Телефон. А одежду для концертов шьют только индивидуально, ведь там начинка с цветомузыкой! За окном дождь перерос в ливень, было едва видно, что небо проясняется. Народ не торопился покидать помещение. Виктор и братья оказались возле директора. — Алексей Максимович, а Вы ведь видели Высоцкого? — спросил Виктор. — Просто интересно стало. — Мы тут вспомнили… — Да, ты ж видел, — с крыльца вошёл Толик. — А у меня в городе в 80-м издали сборник «Менестреля» (1) с его стихами. — Вы обещали рассказать, — напомнила вожатая 3-го отряда. В это время дождь кончился. Лил, лил — и вдруг прекратился. Из-за туч выглянуло солнце, очнулись птицы, с крон деревьев полились струи воды. Народ стал расходиться, кроме вожатых и заинтересованных пионеров. — Извините, — улыбнулась вожатая 4-го отряда. — Простите, мешаем. Предлагаю пройти на спортплощадку, — предложил директор. — Я пойду… — решила Аска. — Я б осталась, — ответила Рей. — Когда такое услышишь? — Ладно, — сдалась Аска. — Послушаю. А это? Суровая парторг вышла из столовой и пошла за ними, потом сказала директору: — Алексей Максимович, стоит ли? Да, я знаю творчество Высоцкого, но какой пример вы подаёте поколению? Вам известно, что он был алкоголик и… Последнее слово парторг шепнула директору на ухо. — Роза, можно будет в библиотеку? — спросили библиотекаршу. — Адам, — позвала Роза своего кавалера, — расскажешь потом? Рей и Аска снова прислушались к словам директора. — Поймите, Владимир Семёнович Высоцкий был и гений, и человек со своими недостатками и болезнями. Вы знакомы с Маргаритой Марленовной Максимчук из отдела Минпроса? Она из Москвы, завзятая театралка, она в курсе всего, что творится. Ей удалось попасть на «Гамлета», что Высоцкий сыграл за месяц перед смертью. Она записала часть на магнитофон. Слышно плохо, запись не передаёт всей глубины, как он играл! Высоцкий переживал вместе с Гамлетом! Вжился в образ персонажа, умер вместе с ним. Это присказка. А на самом деле ребята должны знать, что мало быть гением, надо знать, какие опасности подстерегают. Среда, в которой вращался Владимир Семенович, его и убила! Как позже, в прошлом году, был доведён до смерти Анатолий Васильевич Эфрос. Я точно так же беспокоюсь о Филатове, как бы с ним чего не случилось. Среда! Именно поэтому мне не нравится, когда у нас в лагере проходят театральные смены. Я и вы, Марина Львовна, прекрасно видим, как зарождаются гордыня и животная зависть… — Вы страсти говорите, словно у нас не социалистический театр, а «Маскарад». Пьеса Михаила Юрьевича Лермонтова, знакомы? — А директор тут умный, — отметила Аска. — Он же современник, — напомнила Рей. — И очевидец. И лагерь не простой… Народ собрался на волейбольной площадке. Сквозь тучи сначала сквозили, а потом пробились кинжальными остриями, увеличиваясь на глазах, лучи солнца. Ожили птицы. Только набухшая земля хлюпала под ногами. Народ встал в круг. Директор обвёл людей взглядом. Взрослые вожатые. Первый отряд. Несколько пионеров 2 и 3 отряда. Суровая парторг и Анатолий. А всё началось со спектакля «Антимиры» в театре на Таганке в 1978 году. Тогда у Высоцкого был обширный график — киносъёмки, концерты, запои. Никто не мог сказать, выйдет ли он на сцену, и в результате директор и Максимчук смогли достать жутко дефицитные билеты — на себя и на группу работников просвещения. Директор лагеря «Прибрежный» комплекса АРТЕК, будущий директор лагеря «Океан» из Владивостока, главред журнала «Вожатый». Группа из 10 человек. Сразу же обнаружилось, что театр это непростой. Начать можно было не с вешалки, а со стоянки. Помимо «Жигулей» и «Волг», там были припаркованы иномарки. «Ситроен» самого Юрия Любимова, несколько «Мерседесов», длинный американский «Форд» с дипломатическим номером, «Вольво». А постоянные зрители были знакомы друг с другом. Работники автосервиса, Главторга, завмаги, завбазы, какие-то мутные личности из «катранов», знакомый артековцу ресторанный воротила из Ялты («Ялточки»), фарцовщики, гости из солнечной Грузии и их гид из руководства «Арагви». Про их жён кто-то из их группы сказал тишком, мол, «Берёзка» на выгуле. Роскошные платья из-за границы, от модных портных, бриллианты. Сидела эта братия на самых лучших местах. С ними резко контрастировали командировочные, обычная интеллигенция, попавшая в свой храм, да ещё какая-то тётя на грани пенсионного возраста в деловой одежде 40-х — 50-х годов. Завбазы и завмаги при её виде учтиво здоровались, заискивали, интересовались, как жизнь, надо ли чего. Спектакль прошёл отлично. Его не перенесли, Высоцкого не заменили, и он пару раз спел со сцены под бурные аплодисменты. Зрители расходятся, кто-то ушлый прорывается к артистам за автографом, а кто-то обсуждает, как прошёл спектакль. Две актрисы, играющие подруг, сегодня, похоже, помирились. Оказалось, они друг друга просто ненавидели. Смехов переиграл сам себя, похоже, опять выпрашивал у директора отгул. Высоцкий, как всегда, на высоте, хотя, по слухам, его недавно клали в больницу. И так за каких-то 10 минут всё очарование спектакля испарилось, а актёры оказались мелочными, погрязшими в интригах, злобе, разложившимися морально. — А что думает партком? — спросила Марина Львовна. — Если он там, вообще, есть. Или формальный. — Он там есть, но, похоже, формальный. Вся работа развалена. — Для меня загадка. Вот, уважаемые пионеры и пионервожатые! Такая вот дилемма. Или вы попытаетесь сломать систему, или система сломает вас. Но с годами, товарищи, ничего не изменилось. Вот уже распалась труппа легендарного МХАТа. Труппа «Таганки» довела до смерти своего режиссёра Эфроса, все ждут, когда вернётся их беглец и антисоветчик Любимов. И это только то, что я знаю, ещё скандал на минувшем съезде кинематографистов. Вы должны знать, что актёрская профессия — не сахар, успеха там добиваются далеко не все. Даже если добился успеха — не значит, что удержишься в рядах жителей тамошнего Олимпа. Высоцкий всего добился, великий поэт, певец, актёр, признаем, что это так. И его нет. Василий Шукшин. Вадим Бероев. — «Майор Вихрь», — вспомнил Толик. — Жаль. И на радио «Юность» работал. — А Ириска? (2) — вздохнул кто-то из пионеров младшего отряда. — Поэтому я так вам скажу — у нас замечательные, талантливые актёры, не жалеющие себя, но среда там очень нездоровая, — ответил директор. — Там не любят настоящие таланты. А не все таланты могут выжить в этой среде. Рей и Аска вздохнули. Они, как и другие попаданцы, знали, что будет дальше. Скоро появится «Ласковый май» с его дублирующими составами, что будут открывать рот под фонограмму, а затем «фанера» окончательно захватит эстраду. А театр резко потеряет популярность, многие известные советские актёры и актрисы окажутся на улице. Пионеры разошлись. Директор и физрук направились в обитель спорта, а Марина Львовна — в сторону администрации. Артём и Рей расстались — она на пляж, он — на тренировку. Васин на горбу потащил какой-то мешок с овощами. — Что, опять запрягли, Пионер? — спросил Гена. — Да иди ты! — в ответ «Пионер» виртуозно взвалил мешок на Генку и удрал. Аска ушла на лодочную, а близняшки тоже пошли на пляж. Там было прохладно, песок ещё мокрый. Тучи неохотно расходятся, расступаются, раздвигаются перед лучами солнца. Вода то ли прохладная, то ли тёплая. — Как наша Балтика, — заметила Рей, сняв туфлю и проверив воду пяткой. — А расскажи про свой Калининград, — попросили сестрички. — Вам как, чтоб приехали или чтоб не приезжали? У нас в городе, по традиции, очень не любят приезжих. Застраивают скверы и парки, работу отбирают у местных. — Что, прямо совсем-совсем спецов хватает? — спросила Света. — Или нет? — подала голос Катя. — Врачей не хватает, — ответила Рей. — Зарплаты им вроде обещают, жильё по льготной ипотеке. У нас в БФУ лечебный факультет открыли. Но когда вырастят специалистов? — Ясно. — А «понаехавшие» что думают? — спросила Катя. — Они тоже ругают «понаехавших», — усмехнулась Рей. — А калининградцы куда ездят? В Литву? А что везут? — В Польшу, — ответила Рей. — Кто на востоке области, мотается в Литву. В Польше мясо и колбасы дешёвые, огурцы, помидоры. Туда везут сигареты и бензин. — Возила? — Мой знакомый помогал провезти. Говорит, у нас табачная фабрика есть, так вся её продукция идёт контрабандой на Польшу и Литву, а оттуда в Европу. — Поняли. А ещё что есть? От немцев много осталось? Красиво? — Много. Советск у нас есть, там целый центр от немцев остался. Если хотите приехать, поторопитесь, говорят, там дома ветшают на глазах. Где ещё? Зеленоградск. Светлогорск. Там что-то осталось. Послышались шаги по песку, и знакомый голос поинтересовался: — А Янтарная комната? — Катя! Рядом с тёзкой стояла Катя Гасай. Её узнали сразу по малиновым волосам. — Нашли эту янтарную комнату, или нет? Рей рассказала, что не нашли. — А в вашем времени? — Всё равно не нашли. То ли её хорошо спрятали, то ли успели вывезти в Германию, то ли она сгорела в Королевском замке, — ответила Рей. — Никто не знает. А ты что, была в моём городе? — Я — нет. Одноклассница ездила в пионерлагерь Смирнова, в Светлогорск. У неё отец военный, каждый раз дочку на чёрной «Волге» с антеннами привозит. Говорит, из машины можно позвонить в любую точку Союза. «В наше, современное время этим уже никого не удивишь», — подумали попаданцы. — Она отдыхала в лагере, а родители в военном санатории. Там лечебные грязи, теннисные корты, большой пляж, — продолжила Катя. — И лифт, — добавила Рей. — Да, лифт. Канатная дорога. Но море холодное, не как в Сочи или в Крыму. Ты тоже там была? — Да, и даже отдыхала в лагере, — подтвердила Рей. — Нет, не в Смирнова, а в другом. Далеко за променадом. А в Крым они не попали? — В Сакск, в санаторий очередь, расписано на пару лет вперёд, — ответила Катя. — То в Светлогорск, ещё в Иссык-Куль. А я на Иссык-Куль тоже ездила, в лагерь «Маяк». С «Совёнком» не сравнить… Там режим, подъём, заставляют спортом заниматься. Катя поинтересовалась, что ещё есть интересного в Калининграде. К ним в школу приходил ветеран, участник штурма Кёнигсберга, рассказывал, что штурмовал какой-то «королевский замок», где был ранен и эвакуирован. Говорит, в какое-то подземелье. — В какое, он не помнит? — спросила Рей. — Увы. А что за «Королевский замок»? — Замок, резиденция трёх королей, на горе Тувангсте. Основан в 1255 году. Он не сохранился, сильно пострадал при штурме. Его снесли в 60-е годы, а сейчас построили Дом Советов. Жаль, вы про подземелья не расспрашивали. — Первый раз услышала. Или не в первый, просто у нас на слуху, — ответила Катя Гасай, — Мы же знаем об Янтарной комнате, ещё брат Зои Космодемьянской погиб где-то там у вас, Александр. У вас памятник стоит? — В его честь назван посёлок, и на месте гибели установлен памятник, — заметила Рей. — А ещё ветеран говорил, что город был весь застроен, я в библиотеке попросила книгу, а там, на фото, зелёный парк. — На момент штурма город был застроен очень плотно, — возразила Рей. — Парк, что вы видели — наверное, «Остров» с кафедральным собором и могилой Канта. После штурма все дома там были снесены, один собор и остался. Но ещё в области много старинных кирх, 2 замка — Бальга и Бранденбург, в Полесске — замок Тапиау. — Ясно. Я там не была, моего отца туда не посылали. Мало ли, я могу помочь, поспрашивать. Он мне пишет, какие вопросы его интересуют, что они сейчас делают. Ищут ли минералы, или у них геоэкологические исследования. — А кто он? — спросила Катя. — Учёный, — ответила Гасай. — Света, из ИМГРЭ, НИИ, подчинённого министерству геологии СССР. — Наверное, он сюда приезжал? — Да, тёзка, приезжал между сменами. Рей, я тебе ведь говорила. — Вы что-то искали, — вспомнила Рей. — А Алёнка что, твой конкурент? — Да, нашли. А вот Алёнка — да, конкурент. Она из ИГМ. — Это та странная девушка, что камешки собирает? — спросила Света. — Она нам какие-то чёрные показывала, очень красивые. — Эти «камешки» имеют свои названия. Например, этот чёрный называется ортит и содержит химические элементы в самом низу таблицы Менделеева. — Какие? Разве не кремний и не углерод? — спросила Катя. — Кальций, кремний в виде иона кислоты, железо, алюминий, а ещё церий, лантан, иттрий. Формулу я не помню, — припомнила Гасай. — Её находки, и что тут происходит, не укладываются в теорию рудогенеза. Мой отец спускался в шахты, находил несколько минералов там, например, ортит, сдал в химико-радиологический отдел на экспертизу. А тут ваша Алёнка находит целую россыпь минералов на поверхности! Я-то знаю, что в Старый лагерь она не спускалась, и тот ваш, по кличке «Пионер», совсем не геолог. Но я не могу понять, почему вас послали из будущего. Или вас затянуло? Или… — Или, — ответила Рей. — Это связано с порталом. — Порталом? Кстати, а ты как сюда попала? Вижу, на слове «затянула» дернулась? — На автобусе. Сели и проснулись уже здесь, — ответили сёстры. — А мы с Аской пошли на прогулку по подземельям Кёнигсберга, попали в туман, а вышли наружу в 1987 году. Потом я такие же эффекты увидела здесь, за воротами. — Я тоже видела, когда уехала прошлая смена. Только мы с отцом и его коллегами переждали в столовой. За воротами стоял туман, на площади выпала роса, был какой-то выброс электромагнитного излучения. Мы обошли площадь, наугад взяли пробы, а работать начали на следующий день. Просто в прошлой смене несколько человек попали, и у них были неприятности со здоровьем, — ответила Катя Гасай и задумалась. Ветерок теребил её розовые косички с лиловыми бантиками, чёлку. — Ты тоже попала? — спросила Рей. — Да. Меня тоже накрыло, — кивнула Гасай. — Я стояла недалеко от входа в подземелье, куда спустились геологи с аппаратурой и проводом питания. Геофизики. Они проводили изыскания для нашего института. Потом как повалил густой туман, его понесло на площадь, мне досталось, едва успела отбежать. Говорят, ещё туман над рекой появился. — Это что они такого сделали? — спросила Рей. — Как так? — поинтересовались близнецы. — Папа говорил, что электроразведка. По сопротивлению токов выясняли состав породы. У нас в лагере стояли приёмники. Сигнал должен был идти через реку и острова. Катя Гасай показала пальцем в сторону Старого лагеря. — Вон там, на противоположном берегу. — Что-то узнали? — спросила Рей. — Вам всё скажи… плёнку только испортили. Я позвонила папе из администрации, он уже узнал, удивился и сказал, что придется ехать ему лично, просил меня хоть как-то проследить за активностью этой зоны. Но я точно знаю, что в первой смене кое-кто следил, а мне ничего не показывал! — Алиска? — спросила Катя. — Или Ульянка? — спросила Света. — Нет, Лена? Славя? — Женя. И её парень, Серёжа. Алиска — не геолог, не геофизик, она — химик. Мы с девчонкой одной с отряда поспорили по химии, а она с гитарой подошла, выслушала и заявила, что мы обе неправы и должны ей по булке с кефиром. Оказалась права она. А вот Женя и в самом деле что-то сидела, измеряла, Шурик и Сергей хотели ей робота сделать, но не успели. Сергей бегал с проводами, потом, когда все, кроме Шурика, уехали, Шурик возле библиотеки что-то ковырял. Похоже, они устроили шурф с датчиками. А сейчас кто-то, прикрывшись вами, прислал Алёнку и того хмыря по кличке «Пионер». — А у тебя есть объяснения, что здесь происходит? — спросила Рей. — Как твой отец говорит? — добавили сестрички. — Они сами без понятия, что находится в шахте. Говорят, что геомагнитный разлом, уходящий вглубь земной коры. Его вскрыли при проходке шахты в 30-х годах, добычу быстро свернули (или война помешала?), потому что этот разлом периодически выбрасывает электромагнитные импульсы. Кстати, именно из-за них министерство геологии пока не собирается расконсервировать шахту, да и запасы угля не стоят возни. А про портал мы не говорили — себе дороже. — Наверное, правильно, — ответила Рей. — Почему меня в одном домике с Тихоновой не поселили? — вздохнула Гасай. — Я бы получила ответы, в том числе, что она изучает и как определяет химический состав своих минералов. Мой папа ищет всё подряд, что относится к редким элементам, спутникам угля. Она же — какую-то определённую группу минералов или веществ. — Наверное, вода уже прогрелась, интересно… Ты купальник… — шепнула Света сестричке. — Купаться будем? — ожила Гасай и принялась раздеваться. Вовремя — к ним уже подтянулись пионеры и прислушивались, о чём разговоры. — Ты хочешь узнать, что ищет Алёнка? — спросила Катя. — Ты можешь обратиться в лабораторию, узнать, — предложила Света. — Или вы ничего так и не нашли? — Нашли, — ответила Гасай. — Брали пробы угля в шахте, ещё кое-где. Про ортит я говорила, тут и церий попадается. Пойдём? Народ открыл на сегодня купальный сезон. Окунулись, отплыли подальше, чтоб не привлекать внимания любопытных. Увидели Аску — она была на острове Длинном и следила, как в небе развернулся самолёт и улетел обратно. — Хотела бы я к вам, в ваш мир, — призналась Гасай. — Взяла бы тетрадь, назвала «Дневник будущего», записала бы, что происходило после этого года и до вашего. Это не сложно? В библиотеку пустите? — Зачем? — удивились сёстры. — Википедия в помощь! — А что это? — Виртуальная энциклопедия! В нашем мире изобрели компьютерную сеть, она у каждого человека, и через неё можно смотреть фильмы, читать статьи, книги, слушать музыку! — ответили сёстры. — Хотела бы туда. Посмотрела, что у вас смотрят, что слушают. Не «Армию Трясогузки», «Чучело» или редкостно нудную «Повесть о коммунисте»(3). А «Гостью из будущего»? Или тоже устарело? — Конечно! — ответила Рей. — Но ты уверена, что не захочешь обратно? — Кстати, ты сможешь увидеть Мику! — На концерте! — добавили близняшки, увидев, как на пляж пришла Хатсуне. — А визу кто даст? — спросила Рей. — Ой, точно! Меня же могут не выпустить… — У нас всё просто. Делаешь загранпаспорт, получаешь визу, покупаешь билеты на самолёт и летишь, куда хочешь! Только чтоб деньги были! — успокоили сёстры. — А очереди у вас там есть? — У нас нет дефицита продуктов, — ответила Рей. — Приходи и покупай, если есть деньги. У нас дефицит не товаров, а денег. Денег! — Привет! Привет! О чём говорите? Можно мне поучаствовать? — спросила Мику. — Конечно! Плыви к нам! Мику проплыла, словно рыбка, и пришвартовалась к девушкам. Гасай при ней вопросы о будущем не задавала. Лишь поинтересовалась, когда они вышли. — А как попасть к вам? Надо сесть в автобус? Или приехать в Калининград и Сёстры и Рей пожали плечами. Позже народ выстроился в душевые. Приехал Артём, спросил у Рей, как дела. И почему на них Катя так смотрит. Заняли её очередь в душевую? — Она… Рей договорить не успела — откуда-то послышался шум в небе. Народ дружно поднял головы и разглядел модель самолёта, идущую на посадку. Но тут двигатель остановился окончательно, и аппарат рухнул, свалился прямо в руки подбежавшей Аске. Она вернула модель её создателям, а те, мимоходом сказав «спасибо», начали ругаться. «Почему свалилась, что с батареей, ты зарядил? — А почему упал? — По кочану! — Сейчас по кочану и получишь!» Аска им что-то сказала, и те убежали. — Привет, что тут за очередь? Катя Гасай? — Да, я, пришельцы из будущего, — улыбнулась Гасай. — Вот, говорит, что нас раскусила. — И как? — спросила Аска. — Могу ещё раскусить, хотите? — улыбнулась Гасай. — Кто такой и чем знаменит Бисер Киров? Вспомнила тут о нём. Рей, Аска, Артём и сёстры сделали круглые глаза. Мику подвисла и тоже ничего не сказала, выйдя из кабинки. Первый раз слышит. — У нас очень популярен, — ответила Гасай. — Значит, не слышали. А Аль Бано? А Modern Talking? — И Сандра Крету, — подхватила Катя. — Конечно, помним, — добавила Рей. — Они до сих пор звучат. А больше половины современных ВИА уже никто не вспомнит. — А с нашей эстрады? Цой? «Машина времени»? Пугачева? — Не спойлери, — ответила Аска. — Цой популярен, он на все времена. «Машина времени» уже всё. Пугачёва забьёт весь эфир, хотя уже всем надоела. — Скоро обед, может, выдвинемся? — предложил Артём. Пока шли, сестрёнки говорили Гасай, что Пугачёва не просто останется, она со своим очередным мужем, о котором пока не знают, захватит всё ТВ, и на эстраде останутся её протеже. В результате ТВ станет просто невозможно смотреть и слушать, и все будут плеваться. — Вот же спойлерят, — заметили Артём и Аска. — Пусть, — ответила Рей. — Уходить иногда надо вовремя. — А худсоветы останутся? — спросила Гасай. — Какое там! Что хочешь, о том и пой! Пусть по ящику не покажут! Хочешь попасть в ящик — гони бешеные деньги. Не хочешь — будешь в компьютере. — Да, — вздохнула Гасай. — Слышала от Алисы Двачевской в первой смене, что их рок-группу ни разу не показали на ТВ, хотя у них были поклонники. Да у нас то же самое! «Машину времени» сначала нигде не показывали, пластинок не делали, но к 80-м их все уже знали и ходили на концерты. — А сейчас ТВ и не обязательно, — буркнул Артём. — Оно всех достало. Одни и те же рожи уже десятилетиями. У вас их уже показывают. И будут показывать через годы. У Кати Гасай на лице появилось удивлённый вид. Что поделать, эти «пионеры» возненавидели ТВ ещё до тех пор, пока это не стало трендом. Что ещё у них там? Пока можно подумать, что делать после обеда. Поиграть в волейбол, прогуляться в лес, на поляну. Попался Васин. На сей раз без мешка с сахаром, и похоже, в этот раз он даже из лагеря не отлучался! Вид у него, словно он среди залежей сахара и картошки раскопал какое-то сокровище. — Вот, посмотрите! — он вытащил мятый лист какой-то газеты на иностранном языке с большой статьей. — «Kronen Zeitung»? — спросил Артём. — Ещё и этого года? — Ты где её нашел? Точно не в библиотеке, — заметила Рей. — Аске покажи. — Что там нашёл? — ожили сестрёнки. — Ничего! — «Пионер» спрятал газету в карман. Чуть позже, у столовой, он шепнул Артёму, что Ольга Дмитриевна отправила его и ещё пару человек наводить порядок на складе. — А потом понёс инструменты в кабинет директора, оказалось, надо в архив, и в архиве из какой-то папки… Только на немецком, а ещё там какие-то вырезки на экзотических языках. Буквы наши, а слова не разберу. — Болгарский? — спросила Рей. — Ну, кто его знает… — последовал ответ. — Да, а где мажорчик этот из ТАСС? Разговор есть… — Катя, ты тут? Чем ты занимаешься? — к столовой пришла Мисато в компании нескольких пионеров. — Думаешь, что старшие потеряются? — Думаю, — ответила Катя. — Вот Рита и Ася стоят, они как-то сами добрались до лагеря! Пойдём, иначе все места займут! В ответ заиграл горн, зовущий на обед. Поторопились внутрь, пока нет очереди. За обедом к Рей и Аске снова подсел «Пионер» с газетой. Мимо прошёл «мажор» — живой и здоровый. — Поговорил, — сообщил «Пионер». — Вот, посмотрите… Аска взяла газету и просмотрела текст с фотографиями какого-то отеля в горах и машинами на парковке. Номер от 6 февраля 1987 года. — И о чём спросил? — поинтересовалась Рей. — Тут статья о каких-то «тайных встречах чиновников социалистических стран с представителями МВФ и Трёхсторонней Комиссии в Зальцбурге и Марии Альм в свете последнего саммита G-7», — объяснила Аска. — Пишут, что сняли горный отель, туда прибыли представители Югославии, Венгрии, Польши и СССР. Была охрана — сначала кордон полиции, а потом частная. Спрашивают, какие вопросы поднимались, пишут, что СССР выстроил в Европе, Австрии, ФРГ, Швейцарии подконтрольную сеть фирм и банков. Тут воспоминания какого-то бюргера из Цель-ам-Зее о подобной встрече ещё в 1981 году. В аэропорту приземлилась «Cессна-172E», трое пассажиров пересели в новенький «Мерседес» и уехали в отель, а потом пронеслись несколько представительских машин. По слухам, обсуждали экономическое сотрудничество в условиях санкций. Журналист задаётся вопросом, что они решали на этот раз. И вроде до этого в Альпах была встреча, ещё в середине 80-х, на Олимпийских играх. Как тут написано. Пионер, тут журналист ломает голову, позволит ли СССР венграм и югославам подписать какие-то соглашения с ECSC. Что?.. А, поняла, это предшественник ЕС. И EFTA. — Понял, интересно… И о чём договаривались? — А тот пионер что тебе сказал? — спросила Рей. — Он не в курсе. Инсбрук и Зальцбург знает как зимние курорты. Там в 1976 была зимняя Олимпиада. Эти вопросы надо задавать Минвнешторгу СССР какому-то, в Москве, в здании МИД, — ответил Пионер. «Мажор» прошёл рядом, наклонился, что-то сказал и поспешил дальше. «Пионер» кивнул и пояснил: — Говорит, кто-то из ТАСС, из коллег его отца пошёл на учёбу в ВАВТ (4) и туда. Советский союз… «Пионер» вздохнул и, молча доев обед, поспешно ушел, пока Ольга Дмитриевна не придумала ему занятие. Как он проговорил, «бессмысленный, бесполезный труд». А потом народ снова сходил на пляж, отдохнул, сыграл в волейбол. Даже Шурик вылез из своей берлоги! Он взял подросшего котёнка, погладил, аккуратно перевернул на спинку, снова погладил, потом о чём-то с ним говорил. Хвостатый в ответ только мяукал. — Чем котёнок не угодил? — спросила Рей. — Иди, — Шурик угостил котёнка куском сервелата. Тот съел, а потом опять запрыгнул к Шурику на колени. — Вот, посмотри! Кот всегда приземляется на лапки! Почему? — спросил кибернетик. — Смотри, какая голова маленькая, а как у него зашито! У него в голове датчик или какой-то алгоритм обработки информации с нескольких датчиков? Вот бы такое реализовать у меня на моделях! Рей промолчала, а котёнок довольно замурлыкал, не возражая ещё послужить науке в обмен на угощение. — Вот, не знаешь, как у него считать данные, если мы не можем скопировать или сделать с нуля столь миниатюрный и точный прибор ориентации в пространстве? — спросил кибернетик, наглаживая котика. — Есть же способ… Главное, чтоб котёнок не сидел в клетке, не спал, чтоб ему ничего не вживлять в голову. — Никак, — ответила Рей. — Даже если будешь снимать энцефалограмму, увидишь только графики. Но они тебе ничего не скажут. — Жаль, — вздохнул Шурик. — Они, коты, чувствуют скачки магнитного поля и геомагнитной активности лучше всяких датчиков. — Даже если котёнок испугается, ты всё равно не поймёшь по ЭФГ, почему. — Печально. Да, Мурия? — Мияу, — последовал ответ. — Ми! Котёнок в ответ залез Шурику на плечи и улёгся там. На ужине Аска, Шурик, Соня и Пионер сидели вместе. Котёнок отправился отдыхать к кибернетику домой. — Что скажешь? — «Пионер» показал Шурику трофейную вырезку. — Ты, кажется, интересовался… — Да. Только коммерческие тайны советского правительства мы не узнаем, как и то, куда и кому после развала Союза ушел «Евробанк» и его структуры, — заметил Шурик. — Это во-первых, а во-вторых, это ещё поставки всяких запрещённых деталей. Скажем, в нашем роботе, в самолёте используются детали производства IR, или International Rectifier, и Texas Inst. СССР находится под санкциями КОКОМ, их продавать тут запрещено. Теоретически. — А фактически… клали мы на западные санкции! — ответил «Пионер». — А чтоб так говорить, надо иметь каналы, где все брать, — возразил Шурик. — Такие секреты очень хорошо охраняют, — вмешалась Соня. — Сильнее оборонных. — Ясно-понятно. Подставные фирмы какие-нибудь… — буркнул Пионер. — Или ещё проще, — ответил Шурик. — Я как-то читал старый журнал «Вокруг света» о нелегальном оружейном рынке в Стокгольме (или в Амстердаме?). Журналисты купили автомат, а в полиции им сказали, что он был украден из арсенала. А если при капитализме всё продаётся и покупается, почему бы не заказать ремкомплект на те же ЭВМ или радары? — Логично, — ответила Аска. — А как он сюда-то попал? — Диппочтой, наверное, — предположил «Пионер». — Её не проверяют. Но как он оказался здесь? В лагере… — Эти детали остались от прошлой смены, прошлого года, — ответил Шурик. — Тут, говорят, были пионеры с Воронежа и Волгограда с оборонки. Наверное, им на заводы принесли партию, а она не пригодилась. — Зато пригодилась нам, — улыбнулась Соня. — А своих микросхем что, в Союзе не делают, я не понял? — спросил «Пионер». — Делают, — ответил Шурик. — Только достать их очень трудно или просто невозможно. Я имею в виду детали для оборонки или гражданские с военной приёмкой. Поэтому обходимся зарубежными. Кстати, в библиотеке есть энциклопедия, там раздел об освоении космоса. Так там вместо нашего Байконура или Плесецка показали фотографии американского на мысе Канаверал. — Правда? — спросила Аска. — А почему не наших? — удивился «Пионер». — Потому что секретность, — ответил Шурик. — Это в нашем времени все знают Байконур, и даже видели его по телевизору. Пионеры углубились в еду. А Рей отужинала в компании Мику и Вари с Катей. Говорили о жизни в лагере. Мику рассказывала, как прошла первая смена. Они тоже играли в волейбол, но их отряд на соревнования в райцентр не послали. Зато смешанная футбольная сборная в двух матчах разгромила сборную пришкольных лагерей Черного Яра. Катя в спорте не участвовала — то сидела в библиотеке, а раз даже ездила в деревню Ташлы Яр с подругами и Лилей с первого отряда помогать семье ветерана войны, участника боёв под Барвенково и Сталинградом, прослужившего в войсках тыла в части снабжения, а потом сделала доклад. Рассказала, что раньше на месте лагеря «Совёнок» была угольная шахта, а сама территория нынешнего лагеря использовалась частями НКВД и сапёрным батальоном как ложный склад боеприпасов и снаряжения. Получилось удачно — ходил слух, что поймали пару шпионов или диверсантов, а немцы бомбили почём зря. А потом наступление, долгие ночные рейсы. Туман, что иногда появлялся тут, был весьма кстати: самолёты-разведчики ничего не видят, шпионы-диверсанты тоже, а колонна грузовиков и подвод уже спешит на передовую, на полевые аэродромы. После капитуляции фашистов столь удобный склад пришлось оставить и возвращаться. — Кстати, больше ветеран к нам не приезжал, хозяйство, — заметила Катя. — Но я и так узнала, что надо. Ещё подружка с ним на татарском говорила, Мику, ты её помнишь… — Случайно, не Венера? — спросила Мику. — Кстати, да, она! Помнишь отчётный концерт? Туй күлмәге ак ефәктән… Туй күлмәге кигән кыздан көнләшеп лә үләрлек… — Это как перевести? — спросили Варя и подошедшая к ним Лена. — Это на каком? — А, Венера, конечно, — ответила Гасай. — У неё такие красивые глаза, а помнишь, в каком платье она выступала? — Конечно, в народном, ещё от бабушки, — заметила подошедшая Мисато. Услышала, что кто-то говорит на непонятном языке. — Это песня о свадебном платье, — объяснила Мику. — Что девушки в нём подобны лебедям, и припев, что оно не на раз, а на всю жизнь. Конечно, помню! Её вроде на дискотеку перед концертом позвали. — Как интересно у вас было, — восхитилась Варя. — А у тебя ничего нет такого? — тут же оживилась Мику, аж глаза заблестели. — Нет, — вздохнула Варя. — Мы учили такую: «Горы дальние в тумане, пахнет бурей и грозой, на Сучане, на Имане воевал Сергей Лазо». — А мы, — вспомнила Лена, — «На восток мы завтра улетаем, самолёт уходит поутру, там течёт Амур — река родная нашей Волге, нашему Днепру» . Я из Комсомольска-на-Амуре, там всё рядом. Восторг в глазах Мику погас. Рей превратилась в Снежную Королеву с маской на лице — о существовании этих песен она услышала в первый раз. Катя Гасай задумалась. Рей вспомнила, что скоро все будут петь не о Лазо, красотах Амура или чём-то подобном, а «Белые розы» или «Седую ночь» «Ласкового мая». Или бессмертные хиты Виктора Цоя — кстати, а почему в «Совёнке» о нём молчат? Значит, его популярность настанет годом позже. А пока тут в столовой транслируют какую-то непонятную группу на не менее экзотическом языке. «Как она называется?» — Рей, это “Neoton Familia” из нашей братской Венгрии, — ответила Мику. — Красиво поют, а у нас таких не крутят, — заметила Лена. — Хорошо, что не «Чунга-Чангу» или «33 коровы» с «В каждом маленьком ребёнке», — отозвалась Варя. — Прошлым летом в лагере крутили каждый день. Надоело. Зато на видеомагнитофоне показывали фильм про Юрия Гагарина (5) и «Мама, я жив». — У меня в лагере на Иссык-Куле вожатые были продвинутые — крутили «Beatles» и «Smokie», — сообщила Катя. — Но видика у них не было, поэтому «Ну, погоди» смотрели с кинопроектора и без звука. Про «Гостью из будущего» вообще молчу. — Девчата, а вы видели «Происшествие на улице Паланк»? (6) — спросила Лена. — Шёл в нашем кинотеатре «Юность», а я все никак не могла туда попасть. Говорят, интересно, но не всем понравился. Катя, ты же из Москвы. Рей и Мику этот фильм не то что не видели, они о нём и не слышали. Катя объяснила, что последний раз она смотрела «Подземку» Люка Бессона, а у них в школе продвинутые одноклассники где-то увидели «Звёздные войны», «что-то о космических рыцарях. Как их, на букву «д», они ещё там световыми мечами сражались…» — Джедаи, — подсказала Рей. — Да, да! Увы, у пары подруг видиков нет, а у знакомого отца нет такой кассеты, — ответила Катя. Вера и Лена о «Звёздных войнах» тоже пока не слышали. Какие ещё годы! После ужина вышли на улицу. Аска отправилась на лодочную станцию, где её атаковали Близнецы с предложением устроить морской бой. Алёнка отвлекла Мику, что-то шепнула, в ответ Мику выдала пулемётную очередь, и Алёнка убежала. — Рей, Артём… Варя, Мику! — у крыльца стояла Анжела. На руке у неё разлеглась толстая черепаховая кошка — Завтра готовимся ко Дню Здоровья и матчу. То есть к Спортивному празднику. Свечки не будет. — Спасибо, — ответила Мику. — Аска куда делась? — Пошла в сторону лодочной, — ответила Катя. — Понятно, — Анжелика отправилась в сторону пляжа. — Катя, ты тоже завтра с нами играешь, или со своими? — Мне не говорили. — Розе поможешь убраться в библиотеке? Я тоже лучше присоединюсь, чем бегать. — Так зайди к Виоле, — посоветовала Мику. — Ходила уже. Просто своё уже отбегала, больше не хочется, — Анжелика собралась уходить, но тут к ним подошла Роза в очках, что-то спросила. — Мы с Катей тебе поможем, — ответила Анжелика. — Если что, придут Артём или «Пионер». Можем поговорить о Достоевском, а то кто-то спрашивал. — Хорошо, — кивнула Катя. — Подойду. Ты далеко? — На пляж, на закат, — сказала Анжелика. — Роза, ты в библиотеку? — Я тоже посижу на берегу, — ответила Роза. Мику и ребята из отряда пошли обратно. Варя и Катя отстали. Мику показала телефон. Рей вспомнила, что раньше Мику показывала другой, марки “Sony”. — Это телевизор с камерой, разработан в моей родной Японии! Такого Рей и Артём ещё не видели — это был смартфон неизвестной марки “Docomo”. — Первый раз вижу… — признался Артём. — Это «Sharp Aquos SH-12C» от нашего оператора Docomo, — ответила Мику. — В этот раз я хорошо подготовилась. Где там концерт? Вот! Кате стоит показывать? — Стоит, — ответила Рей. — Она нас разгадала, — пояснил Артём. Запись Мику показала уже в музыкальном клубе, а к зрителям присоединилась Алёнка, а потом и Катя Гасай, одна. Ей было интересно вспомнить, как было в первой смене, а Мику — лишний раз глянуть на концерт глазами профессионала. Трио Семена, пионерки и Мику, Мику соло, потом дуэт Мику с Алисой, сольный номер Венеры под аккомпанемент Мику. — Интересно! Как интересно! Концерт… — народ цокал языками. Алёнка уже углядела знакомую причёску и распознала свою сестру. — Помню, конечно, — улыбнулась Мику. Мику предложила им самим что-нибудь спеть и даже нашла мелодию в стиле 80-х годов про «Пыль мечты», а Рей — «Рябиновые бусы». Аска и сестрички, наоборот, разместились на лодочной станции. Тут тихо и спокойно. Какие-то младшие отдыхают после заплыва, воображая себя моряками, спасшимися с затонувшего корабля — чуть слышно обсуждают «Робинзона» и рассказы Крапивина, у двоих в руках книжки. А Аска и девушки уселись у домика. Закат. Ещё щебечут птицы, и едва слышен гудок проходящего за островами корабля. Дед Иван в синих штанах и потёртой тельняшке сидит неподалёку с удочкой, что-то мастерит руками и улыбается в ответ. Рядом лежат двое сытых кошачьих, один спит, другой прищуренным взглядом провожает день. — Представляешь, какой кайф! Сидеть и просто провожать закат! — мечтательно вздохнула Аска. — А мы думаем, — ответили сестрёнки. — Мы вот думаем… — На остров? — спросила Аска. — А ещё есть Старый лагерь! Сходим? — Анжелика говорит, что без неё не ходить, — напомнила Катя. — Но всё равно сходим, — ответила Света. — Мы тут просто отдохнули, как не отдыхали, — отозвалась Катя. — В Новосибе мы всё по волонтёрским делам. — Много кому помогли? — спросила Аска. — Кому успели, — последовал ответ. — А вам что-то будет? — Как сказать, — ответила Света. — Помогали от души. Зато потом нас обещали отправить на зимние каникулы в Екатеринбург. — Только мы туда уже не поедем, — ответила Катя. — Всё, хватит. Хотя у нас, вот… — Вы кого-то нашли? — спросила Аска. — Свет, на тебя Вадим заглядывается. — Ну, да, — замялись девчушки. — Но у Кати вот нет. — Я поняла, у вас всё вместе. Влюбилась одна, за ней — другая, — улыбнулась Аска. — А что за бумагу вы тут держите? — Смотри, — Света протянула лист. Аска прочитала: «ФГУ Новосибирский Научно-Исследовательский институт патологии кровообращения имени академика Е.Н. Мешалкина Росмедтехнологий». Так, что там? Справка… Дана… Арине Михайловой, Екатерине Вострецовой, Светлане Вострецовой, что они… исполняли обязанности… Подпись — начальник отдела во восстановительной медицине и реабилитации, заместитель директора… — А Михайлова — это кто? — спросила Аска. Никакой Арины в отряде не было. — А это с нами была девочка с НГМУ, уже 4 курс помогала. Она хотела… — Катя задумалась. — Короче, на базе волонтёрки что-то сделать. — В рамках практики организовать приём людей на психологическую помощь, — дополнила Света. — Но ей Касьян отказал, дескать, всё это лишнее. — Ему эти хабалки сказали. Их же наставления слушать не будут, — поправила Катя. — Ась, а я вот смотрю, что тут куча людей, и почти все счастливы, и им не надо ходить с постными лицами и считать себя хуже всех. — Вот! Как ощущение себя хуже всех и постоянные бессонные ночи с чтением 100500 акафистов помогают от депрессии, я не знаю! — зло прорычала Света. — Зато помогают мозги парить, — добавила Аска, вспомнив Маринку, её бабушку и «старицу» Агриппину. — Вот у местных ребят мозги не пареные. — И они счастливы! — ответила Света. — Рассказать нашим, не поверят, — вздохнула Катя. — Что думаешь? — Давай на остров сплаваем, — подхватила Аска, почувствовав озорные нотки в голосе у подруги. — Земляники хочу! А с бумагой что делать? — Выкинь, она больше не нужна, — ответила Света. Аска и сестрички запрыгнули в лодку и отчалили под недоумённым взором дедушки Ивана. — Вы куда? — крикнула вслед Карина. Ей не ответили, только слышался плеск вёсел по воде. — Раньше плавали? — спросила Аска. — Да, по нашей Оби, — ответила Катя. — А ты? — спросила Света. — Не, на лодке ни разу, смотрела, как другие делают. Зато в деревне у бабушки научилась водить трактор и «ЗИЛ»-«колун». Старый грузовик с большими колёсами. Правда, по прямой, руль не провернёшь. — Не, у нас такого не было. — Зато умею за курами ухаживать… — Как в старинные года… — Тогда ещё дети умели кизяки делать и лён… как его… — Только сейчас это никому не надо… — Сейчас надо уметь настроить телефон… Сестрёнки начали наперебой выяснять: — А ты взяла? — Вот, лежит… А твой где? — На зарядке! Наконец, лодка замерла у каменистого берега, уткнувшись носом в полоску песка. Уже вовсю темнело, липкая темнота окутывала лес. Смолкали птицы, где-то в небе хлопнули чьи-то крылья — сова. Но тут оказалось, что на улице темно. Да, темнота уже опустилась на землю, только девушкам казалось, что это ерунда. Но на острове они обнаружили, что видно все плохо. Аска пару раз споткнулась, Света забралась в заросли. Они вздохнули, вытащили телефоны и принялись подсвечивать. Для начала, они прошли по тропинке за деревья и увидели проток реки Волги. В отличие от лагеря, здесь ходили корабли. Тёмный сухогруз типа «Волгабалт», а навстречу ему — расцвеченный круизный теплоход. С него донеслась музыка — свежий хит «Dance with me» от Aphaville, и на верхней палубе кружились беззаботные разодетые пары, а кто-то стоял в сторонке. Кто-то склонился за борт и курил. По палубе ниже какая-то парочка торопилась в каюту. Аска активировала камеру и сняла проплывший корабль на видео. — Интересно, куда он? — Наверное, — ответила Аска. — В Волгоград. — В Саратов, — ответила Катя. — Из Астрахани. Беззаботная советская жизнь… — Другая жизнь… — вздохнула Света. — С будущим дефицитом и будущими 90-ми, когда горбачёвская перестройка стала катастройкой, а потом перестрелкой, — вздохнула Аска. — Нет. — Ладно, пойдём, — ответили близняшки. — А кто хотел землянички? Девушки вернулись в лес, нашли заросли и быстро-быстро набрали ягоды. — Вкусная! — восхитилась Аска. — Ну, как? — Круто! — ответила Катя. — А это? Это… — ахнула Света. Ствол дерева вдруг осветился, потом свет погас, снова зажёгся, погас, зажёгся на мгновение, погас, снова зажёгся, уже подольше. — Вон! — Аска подняла голову и указала на виднеющуюся на противоположном берегу лодочную станцию. Там мигал направленный на остров прожектор. — Это нас зовут, — дошло до сестёр. Они погрузились в лодку и направились обратно. Прожектор уже не моргал, а просто обозначал траекторию. Вот и дед Иван с фонарём, что мигнул несколько раз, и ещё один пионер. «Вадим!» — крикнули сёстры. — А вы… чего… — Мы все тут! — Я уже подумал… — Вадим помог вылезти девушкам. — Аска, зачем? — За лодочной станцией, — ответила Аска. — Земляники захотелось. — Да, — кивнула Света. — Вадим, пойдём домой. — Поспешите, а то сейчас Ода пойдёт смотреть. Девчата, сейчас же ночь. — Зато ходят корабли, — возразила Аска. — А в первый день, помните? — Ладно, обошлось, — вздохнул Вадим. — Позвольте проводить вас. — Мы не утонем, — пообещала Аска. — Ой! — Катя споткнулась. Девушки добежали до домика, пустили Вадима переждать обход. — Что за прожектор? — спросила Света, когда все расселись. Угостить было особо нечем — только «Юбилейное» печенье. К счастью, кошка, что поскреблась в дверь и была пропущена, оказалась сыта и устроилась на коленях гостя. — Корабельный фонарь «Ратьер» для световых сигналов и переносной прожектор с корабля. Дед Иван командовал прожектором. Вы чего поехали? Тут Мику вас искала. — Землянички захотели, — признались сестрички. — Вадим, да, вот задумались, — ответила Света. — Иногда думаешь, что тут хорошо, прекрасно, но ведь смена не бесконечна. А ещё Катя… — Да не волнуйтесь так. Разберёмся. Я думаю, что разберёмся, Кать, на обществе свет клином не сошёлся. Я думаю, что хорошо, что нас оттуда свалили. Эти новенькие, если там остались и если они нормальные, тоже скоро свалят и близко не подойдут. — Я не знаю, — ответила Катя. — Ты помнишь, там эта, светленькая? Уже всё. — А, помню. Это её личное горе, — вздохнул Вадим. — Я слышала, — вступила Света, — Что её тоже звали в «Совенок». Но она не приехала. — Сама выбрала, — ответил Вадим. — Девушки, мы ведь не просто так здесь. Нам надо отдохнуть, накопить сил, чтоб потом жить дальше. Да, Ася? Сидишь… — Я не грущу, я печенье уминаю, — ответила Аска с набитым ртом. — А по мне, весёлое приключение вышло. Только как и куда я вернусь, вот это вопрос… А вам всё ваша волонтёрка не дает покоя? Которая с хабалками, или на каком-то корабле? — Всё уже знаешь, — усмехнулся Вадим. — Да уж, «всё». Вы там работаете? — Я там не работаю, я там как волонтёр, — ответил Вадим. — Ась, пострадают люди, которым мы помогаем. Эти «хабалки» уже пробовали помочь одному инвалиду. Ему от их «помощи» стало только хуже. Человека просто запугали. Потом сестрички приводили его в чувство. — Да. Такого прикольного деда чуть не загубили! Он хотел поправиться, а ему рассказывали, как его бесы будут жечь! — возмущённо воскликнула Катя, а Света молча кивнула. — Ась, а корабль и поезд — это уже другое волонтёрское общество, — пояснил Вадим. — Чтоб туда попасть, надо иметь квалификацию психолога или социального работника и заниматься волонтёрством профессионально. А я не могу, работаю, а зарплата там в 3 раза ниже, чем у меня сейчас. Надо полностью менять жизнь. — Нам уже не надо, — заметила Света. — Поэтому мы как бы на подхвате, — объяснил Вадим. — Но у нас начались интриги против нас и Анжелы. В результате если кто пострадает, так это люди, кому нужна помощь. А кто-то потешит своё ЧСВ. — А этот «кто-то» о последствиях думает? Или как? — сердито спросила Аска. — Ему хочется почувствовать себя… — Властолюбие. Властелин мира, — ответили сёстры. — В солдатики не наигрался, решил теперь играться в людей. — Это где? — настороженно спросила Аска. — Мне встреча с ним не грозит? И что делать? — В Ордынском. Нет, в Карасуке. Он приезжает в Карасук каждую неделю на пару дней, а потом скрывается за границей. Ась, если ты туда не сунешься, ты его и не встретишь. А если встретишь, то его можно послать, — успокоил Вадим. — Тебе будут грозить проклятьями, болезнями, но ты не слушай. Его слова — не более чем сотрясение воздуха, они сбываются у тех, кто ему верит. Как… — Не, Аска, ты его точно не встретишь, — ответили сёстры. — Вот! Кто сам себя программирует, на того и действует! — Как всё сложно! — Тихо! — Вадим замолчал. Свет погас. Сестрёнки закончили, но уже тихо. — Вот мы думаем, как жить дальше. Кому верить? — Все любят покомандовать, поучить жизни… — Думают, что они всё знают, и специально запретили себя критиковать! В дверь постучали. Народ напрягся, но оттуда раздалось хриплое: — Спать пора, уснул бычок, лёг в канаву на бочок! — Сонный Саныч влез в кровать, «Пионер» не хочет спать! — ответил Вадим, — Да… — Всё, мне пора, спокойной ночи! Вадим вышел за дверь. — А что это за товарищ такой? «Пионер»… Странный какой-то. — Своеобразный товарищ, — согласились сестрички. — Всё ему какие-то «циклы» мерещатся. Говорят, он в аналогичном лагере прожил пару-тройку месяцев. — Вожатым работал? Или сторожем? — В командировке служебной какой-то, — последовал ответ. — Его Анжелика вытащила из дебрей какого-то «двача». Вот ходит тут, такой весь страшный-страшный. Всех пугает. — Вижу, прикалывается, — заметила Аска. — Просто чтоб не лезли и не беспокоили. Аска приняла горизонтальное положение. Где-то за домиком в кустах опять что-то зашумело, ухнула сова. Кошка запрыгнула на стол, мяукнула, куда-то посмотрела. Очень недовольно, с немым укором в глазах, а потом пошла лечить. Только сёстры о чём-то переговаривались, но заснули и они. А Рей, Артём и Мику посидели, выпили чаю, Рей попробовала спеть. Потом весёлая компания отправилась умываться. — Концерт. Хороший концерт был! Жаль, я не вытащила Ленку, — приятным высоким голоском щебетала Мику. У умывальников наткнулись на Алёнку. Она была занята очень важным делом — в свете советского фонарика рассматривала 2 чьих-то пера. — Совы? — спросила Рей. — Обнюхала? — подхватила Мику. — Si. Buona notte! Vai a casa? — спросила Алёнка. — Ой, да. Вот это обычное, перо от ушастой совы, обитающей в районе… как там село называется? Севернее отсюда. А это перо — подвид той же совы с ареалом обитания в Черноярском районе, вдоль Волги. — То есть, — ожила Мику, — тут и вправду живёт редкий вид сов? — Ты биолог, что ли? А чем отличается? — спросила Рей. — Это эндемик? Алёнка ответила, что чем точно отличается, она не в курсе. Вроде как в областной Красной книге. Приспособлен к местным условиям, «а что ты, Рей, спрашиваешь про гены, я не знаю. Я знаю, что местная сова приспособлена к резким перепадам температуры. По крайней мере, догадываюсь». Обратно возвращались все вместе. Артём молчал, только поинтересовался, как давно Алёнка любит сов. Он не стал спрашивать, почему Алёнку вдруг заинтересовали совы, если она вроде занимается минералами. Мику заметила, что Лена, её сестра, наоборот, сов боялась. — А ещё с детства. Я у бабушки на даче отдыхала. Нас с мамой и Ленкой либо папа подвозил, либо мы на поезде до 1120 километра. Там рядом железная дорога, поезда гремят, свистят. И ещё к нам совы прилетали. Мы спали на веранде, я открываю глаза — поезда не замечаю, а по перилам ходит сова. Я что-то говорю, а она смешно клёкает и ухает. Я в ответ — и она отвечает. — Интересно, — ответила Мику. — Умные птицы. А Ленка их боится. — А долго так было? — спросила Рей. — Мы с бабушкой сову подкармливали, чтоб Ленка не видела. А сова потом сама пропала — рядом какой-то майор из управления УГРО, за ним на дачу приезжали, когда на районе были очередные разборки. Сове не понравилось. В ночном небе раздался чей-то свист, потом что-то пролетело. — Тоже сова? — спросила Рей. — Или… — начал Артём. — Это сыч. Живёт тут, заглядывает в столовую угоститься, — ответила Алёнка. — Обнюхала? — спросила Рей. — Пока нет. Мне интересны только редкие, — ответила Алёнка, улыбнулась, а в её сапфировых глазах промелькнули искорки. Рей только сейчас смогла их разглядеть. Алёнка держалась особняком. В волейбол сыграла пару раз, потом отправилась на скамейку запасных. Света Коробова ей что-то объясняла. В Волгоград она не ездила. А вот бегать в туман или за пределы лагеря ей в самый раз. Ещё она собирала всякие интересные камни-минералы, и, как сказала Катя Йоно Гасаева, работала в каком-то ИГМ. А теперь Алёнка решила выйти на контакт и даже ответить на вопросы. — Ты была в Италии, я слышал? В Сан-Ремо? — подал голос Артём. — А ты сама откуда? Живёшь в Челябинске? — Наверное, и Алису Двачевскую знаешь… — вступила Мику. — Правда-правда, вы с Леной же с ней общались? Алиса давно в детский дом попала? — Вас много, я одна, — засмеялась Алёнка. — В Италии была. Живу в столице Сибири. Да, знаю. Знала, пока не переехала. Нет, лет в 13 или 14… У неё родители погибли. Зато государство выделило ей комнату в общежитии, которую все пытались отобрать. В общем, пусть Алиска едет ко мне в город, нам химики нужны. — А Анжелику и ребят ты знала? — спросила Рей. — До попадания сюда — нет. Я в волонтёрских и околорелигиозных тусовках не участвую. Из ребят — только этого, который «Пионер». — Он тоже волонтёр? Я не поняла, — озадачилась Мику. — Вроде волонтёр, но просто прибился, — ответил Артём. — Его Анжела привлекла. Он, кстати, говорил, что ты в Италию ездила. — Расскажешь об Италии? — попросила Рей. — Язык знаешь? — добавил Артём. — Ты как туристка? — поинтересовалась Мику. — А Ленка что? — В командировку. А язык немного знаю, — ответила Алёнка. — Смотри, пока я получала визу, Лена уехала в Красноярск, а оттуда сюда. А как она вернулась, я полетела. Вот уже домик. Её соседка включила свет, выглянула в окно. — Мику, — обратилась к ней Алёнка. — вот мне медведь на уши наступил. Но ты сов боишься? — Ой, я не замечала, не знаю, боюсь или не боюсь. — Я бы хотела сов прикормить в твоём клубе, чтоб за ворота лишний раз не ходить, — призналась Алёна. — Ольга-свет ругается, и Анжелика дуется. А ей какое дело? — Она же зам вожатой, — напомнил Артём. — Случись что, как тогда… — Ноги прошли? И ладно, я сама не знала, что начнется выброс. — отозвалась Алёна, вспомнив про недавние наблюдения. — Конечно-конечно! Приходи! — обрадовалась Мику. — Спокойной ночи, — ответила Алёнка, присела, пошарила рукой под ступеньками. На её ладонях оказались камушки бурого, серого цветов и ещё какого-то тёмного. Девушка выпрямилась и скрылась за дверью. Уже дома Мику заметила Рей, что первый раз видит такую. Точно, какая-то необычная девушка. Разбирается в камнях. Видит насквозь. — А её сестра? — Лена? Она тоже насквозь всех видит, — ответила Мику. — Именно поэтому мы нормально жили. Только Лена — художница, она что увидела, запечатлела на бумаге. Алёна не рисует, но глаза у неё такие же зоркие. — Ладно, Мику, я спать.