Вторая смена.

— Юля, вот скажите, пожалуйста… Как Вы отнесётесь, если мы добавим в группу человека с отличающимися взглядами? Солидный немолодой мужчина в деловом костюме, с кучей регалий в виде звания доктора медицинских наук, при погонах генерал-лейтенанта медицинской службы обратился к сидящей за столом напротив девушке, почти девочке, в тёмно-синем платье, с каштановыми волосами, короткой косой справа с жёлтым бантиком и двумя бугорками на макушке, что вдруг поднялись и стали похожи на кошачьи уши. Третий человек, тоже мужчина и, судя по виду, тоже учёный, посмотрел сначала на девушку, потом в зеркальце, и, в дальнейшем, сделал вид, что он тут в качестве мебели. — Владимир Андреевич, увы… — ответила Юля. — У вас нет кандидатов? — Был. Вернее, была. Она отказалась от участия. — А такое разве возможно? — Владимир Андреевич смутился, задумался. — Возможно. Всё по правилам — мы не давим на волю человека. К тому же, есть принцип «не навреди». Если не я, то Хранитель точно этого не допустит. Поэтому сейчас я не могу ещё раз попросить этого человека. Время безвозвратно ушло. — Вы думаете, у него, нет, у неё будут проблемы? У вас же не 1937-й и не «оттепель». — Будут. После первой группы произошли кое-какие не очень хорошие события. В лагере, боюсь, ей всё припомнят. Попытка подстроиться под ценности группы тоже не удастся. Хуже того, против будут нейтрально настроенные ребята. — Я понял. Есть такое — группа может изгнать индивида при нарушении им заданных норм. Юля, — заговорил профессор, — если не секрет, то почему? Какие-то убеждения? — Да. Та социальная группа, к которой принадлежит несостоявшаяся пациентка, исповедует принцип «моё счастье, чтоб у вас счастья не было». При этом они убеждены, что действуют правильно, якобы для пользы, и свои поступки прикрывают тезисом «всё не так, как кажется». — Та пациентка из этой категории? — Не совсем, еще не все потеряно. Тогда. Перед 2-й сменой. Но сейчас не важно, что ты думаешь, важно, что ты к ним принадлежишь. Мне потом всю эту группу успокаивать. А кого-то потом доставать из ПНД? — Ого… Откуда вы узнали? А раньше? А в первую смену, где эти девушки… — Я думаю, что и в первую смену тоже. Да… — подумала Юля. — Там были девушки и парни, кто хотел добиться своего счастья, а не отказываться от него. Двачевская. Советова. Они не желали никому зла. А я вижу там два потенциальных конфликта — с Тихоновой и Феоктистовой. Если мои предположения верны, столкновение с Тихоновой было неизбежным. — М-да… — ответил собеседник. — Печально. Так, Юля, а что у вас с остальными? — Есть тип, что в случае ЧС, наоборот, хочет самостоятельно в ней разобраться. — Есть такие люди… — у профессора в голосе появился искренний интерес. — Все с ним нормально? — Да. Не волнуйтесь. Так какую ситуацию мы будем рассматривать? — спросила Юля. — Предлагаю ситуацию отложенного стресса. Но теперь это будет не хикки, сидящий за компьютером в берлоге, а другой человек. Я знаю, что он недавно вернулся с вахты и обнаружил, что соседка, что ему нравилась, пропала. — Тогда желаю удачи. Если у нас получится, Кужугетыч премию и внеочередное звание… Если это, Юля, вам интересно… Юля посмотрела на часы — аудиенция заканчивается, у неё дела. Дела были и у профессора. И у того, третьего, что только сейчас подал голос. — Извините, но «счастье» — это такая категория… — Философская категория, — ответила Юля. — Но и конкретная для каждого человека. И порой очень-очень переменчивая. Вы, думаю, и сами Виктора Франкла читали… Юля довольно подмигнула. Учёный кивнул — эта девочка попала в точку. На улице сентябрь. Ещё солнечно, но уже прохладно. Деревья ещё не торопятся менять свои летние наряды. Во дворике несколько человек курят и что-то обсуждают — работы нет. И, честно говоря, дай Бог, чтоб работы у них не было как можно дольше. Юля и профессор пересели в «Волгу Сибирь» и помчались по городу. — Вас куда? — спросил шофёр. — На вокзал, — ответила Юля. — Дальше я сама. Кстати, в этом цикле и так есть те люди, о ком вы говорите. Они приспособились к условиям. Потапова даже пытается оказывать психологическую помощь! Но что с ними будет дальше — не знаю. Это их выбор. — И они ещё пострадали, наверное… — Пострадали не ребята, а система, — ответила Юля. — Скажите мне, навскидку. Кто пойдёт на работу, где… Первое, надо общаться с людьми, много общаться, причём с теми, кто будет настроен враждебно или безразлично. Второе. Объём знаний сравним с объёмом знаний врача-терапевта. Помните, сколько мы учили в меде, на той же клинической анатомии? Или на патологической физиологии? Только наш специалист должен знать теологию с её субдисциплинами, филологию, философию, психологию, биологию, народный фольклор, быть массовиком-затейником, владеть основами работы в интернете и соцсетях. Третье. Режим работы — 1-2 плавающих выходных, календарные выходные и праздничные дни заняты полностью. Четвёртое. Зарплата — от 0 до 10, реже 15 000 рублей. Нет, 15 — это слишком. А может быть минус — плати за работу сам. Оформление обычно неофициальное. Пятое. Не всегда дружный коллектив, высок риск межличностных конфликтов в малой группе и с руководством, каждый месяц надо будет рисовать красивый отчёт и быть готовым, если «липа» будет обнаружена. Шестое. Соцпакета нет, ДМС нет, отпуск — неделя-две, разделённые. Бесплатный завтрак, обед, чай. Что забыла? — А карьерный рост? — Максимум областной уровень. Но придётся ездить в тот же Новосибирск, Карасук или Искитим. Там такая же невысокая зарплата, но хотя бы могут оформить официально. Ещё могут отправить на семинар в Москву. В нашей области ещё круиз по Оби, где, даже отдыхая, всё равно работаешь. — Я таких не знаю… — признался профессор. — У меня в цикле таких 2 человека. Но после цикла будет даже не «ноль», а минус 2. — Минус 2? — переспросил профессор. — Они не просто не пойдут, они других отговорят. И заметьте, если будут ругать начальство, то совершенно зря! Их выжили коллеги по волонтёрке! Те, которых я на месте руководителя уволила бы сразу за полную профнепригодность, какими бы авторитетами и притчами они ни прикрывались. — Извините, а что это за профессия? — спросил водитель. — Мы, кстати, подъехали. — Приходской консультант или миссионер, — ответила Юля. — Владимир Андреевич, до встречи! Откройте багажник… Юля вышла из «Волги», достала из багажника рюкзак и, цокая каблучками, удалилась в сторону пригородной кассы. «Волга» постояла и поехала дальше. Водитель попытался узнать, почему Юля едет на электричке, а та бросила, что «авария на шоссе». Юля успела купить билет на электричку до Бердска. Народу хватает — почти все сиденья были заняты. Старт. Юля созвонилась по делам, смотрела в окно. Электричка чистая. Попрошаек нет — это не Москва. Когда Юля училась, ездила, они попадались регулярно, шли один за другим. Забулдыги, торгаши всякой дрянью, побирушки. В этот раз никого, только прошелся полицейский. Полиция на транспорте… Попрошайка появился лишь в районе шоссе. Какой-то тип ходил с ящиком и фотографией ребёнка с описанием и тыкал, дескать, ребёнок умирает, спасите-помогите, давайте деньги! Деньги! Деньги! Как вам не стыдно, ребёнок умирает, нужны деньги! Деньги! Деньги! Дошёл до Юли. Юля в ответ выставила когти и зашипела: «Мош-ш-ш-ш-ш-шенник!» Попрошайка с рёвом убежал, размахивая руками. — Я врач. Вы диагнозы видели? — спросила Юля у сидящих рядом тёток. — Больной с таким сочетанием рождается уже мёртвым. До 4-5 лет не доживает. За окном показалось место аварии. Фура со щебнем, направляющаяся на строительство Бугринского моста, перевернулась и заблокировала дорогу. Кран кое-как пролез и пытался поставить её на колеса. Академгородок. Наконец объявили: «Станция “Обское море”!» Юля выскочила из электрички на платформу, смешалась с людьми. Их не очень много, не так, как в июле-августе, когда их тут просто толпы. Какие-то молодые люди с гитарами и рюкзаками. Влюблённая парочка, решившая прогулять лекции. Немолодой мужчина с мольбертом и тяжёлой сумкой. Какие-то загорелые узбеки, что собрались на какой-то «калым». Юля проводила взглядом электричку и поспешила в сторону шоссе — время не ждёт, ей ещё надо добраться до «Совенка». Шоссе. Поток машин. Грузовики. Какой-то «японец» с краном, везущий части разобранного летнего кафе. Понятно, с пляжа. Вот, наоборот, мимо проезжает пикап с прицепом и парусником. А за ним — знакомый красный «Икарус» 410 маршрута. Он остановился, распахнул двери. Юля вскочила, дверь закрылась. — Успели! У нас 10 минут! — с облегчением вздохнул водитель. — На шоссе авария… — Я доехала на электричке, проблем-то? — ответила Юля. — Вот наше задание. — Понял, портал открыт! «Икарус» влился в поток машин. Легковушки. Грузовики. Скоро город Бердск. Резкий поворот в лес, что на глазах окутывался дымкой. Скоро «Икарус» уже нёсся по окраинам Омска. Частный сектор. Дороги не очень. Троллейбус, автобусы. Поворот. Юрий чуть не заблудился даже с навигатором, но вскоре они перегородили путь молодому человеку. Распахнулась дверь. — Добро пожаловать! — сказала Юля. — Девушка! Я другое такси вызывал… «Рено Логан». — Посмотрите хорошенько, — посоветовала Юля. — Должно было прийти SMS, что вас повезёт Икарус, 410. Так что вам сюда! — Целый автобус? — удивился человек, но зашел. — А каким маршрутом он едет? — Куда желаешь, — ответила Юля. — Садись и отдыхай. Задача наполовину выполнена!