Вторая смена.

Утром народ просыпался с большим трудом. На линейку, чтоб её! Народ, как зомби, шёл к умывальникам, чтоб прийти в себя. Рей и Мику столкнулись с Розой. — Адама не видели? Нет, не видели. Или видели, но не обратили внимания. — Роз, мы ещё не проснулись. Поднять подняли, а разбудить забыли. — Не приходя в сознание, пошли на линейку. Не, приступили к работе с документами! — раздался голос. Это Сергей. — ПАНИМА-А-АЕШЬ, — зевнул Артём. — Рей, привет! Линейка. Первый отряд напоминал отряд зомби. Аски не видно. Сестёр тоже не видно. Анжела сама поспешила их будить. Роза уже раза 3 спросила, где Адам. А Ольга Дмитриевна подошла, посчитала, ещё раз посчитала, раскрыла рот и еле смогла выдавить: — А Шурика вы не видели? — Сейчас придёт, — ответила Соня. Только вот «сейчас» он не появился. Зато Анжелика привела Аску и сестрёнок. Она сначала долбила минут 5, потом зашла со стороны окна и запустила будильник с телефона, добавив: «Рота, подъём!» — Так! Кого ещё нет?! — спросила вожатая. — Васина нет! — Вот он! — Шурик где? — Адама нет! Сестёр… Вот они! Прошёл директор, велел строиться. Отряды так и сделали. Шурика и Адама не было. Анжелика и Вилор пошли открывать линейку как знаменосцы. Потом Ольга Дмитриевна и другие вожатые сказали вдохновенные речи, и раздался горн на завтрак. — Минуту! — Ольга Дмитриевна встала перед своим отрядом. — Что это такое за бардак?! Соня, ты что сделала с Шуриком? Ты знаешь… — Ольга Дмитриевна, Ольга Дмитриевна, — раздался голос. К ней подошёл Толик. — Анатолий, что такое? — Это не ваш пионер застрял на дереве в районе сарая у лодочной станции? Ребята, надо помочь, лестница стоит у клубов. — Сейчас, — ответила Анжела. — Гена, Вадим, бегом! Ольга Дмитриевна, мы быстро. — Артём, а где твой венгерский товарищ? — поинтересовалась Ольга Дмитриевна. — Проснулся и ушёл, не сказал, куда. — Левина! А ты не знаешь? Пока не найдутся, в столовую никто не пойдёт! — объявила вожатая. — В прошлой смене пионер-инструктор Шурик так утром ушёл в Старый лагерь и пропал! — А сейчас вернулся, — раздался голос. Гена и Вадим привели Шурика. — Извините, Ольга Дмитриевна, — ответил тот. Выглядел он неважно — кожа на ноге ободрана, рубашка порвана. — Это что у вас тут за семейная ссора? — спросила вожатая. — Иди к Виоле. — Это я с деревом… — признался пионер. — Да, вот, сняли, — объяснил Гена. — Шурик искал какую-то антенну. — Адам! Ты где был?! — Роза повернулась и побежала встречать очередного товарища. — Ой, извините! — ответил Адам на 3 языках. — Я в душ ходил. — И заблудился? — усмехнулась Ольга Дмитриевна. — Все на завтрак, не расходимся! Отряд поспешил в столовую. Адам отвечал Розе, что всё с ним в порядке. Шурик под строгим взглядом Сони оправдывался перед Пионером и Алёнкой: — В прошлой смене Советова делала какую-то антенну. Я бы её хотел назад. Там ничего сложного, деревянная палка, но такую ещё найти надо. — А разве схемы там не было? — спросил Пионер. — Там обычный усилитель приёмного сигнала, — ответил Шурик. — У меня на роботе стоит такой, но он настроен на частоту радиоканала управления. А на эту антенну я хотел бы добавить приёмник-передатчик глиссады. Мой самолёт будет летать по кругу и ориентироваться. — Поставь GPS и не парь мозг, — посоветовал Васин. — Ты из какого времени сюда приехал? — спросил Шурик. — Прости, Господи, чем я занимаюсь! Это ж ненаучно! — Научно, — возразила Алёнка. — КМА, знаешь такое? Месторождение железной руды? Так и это явление тоже имеет своё научное обоснование, например, где оно проявляется, обнаружена особая структура грунта. — И ты хочешь, чтоб мой робот это искал? — Хотя бы взял пробу в период активности! — А ничего, что там электромагнитный импульс его сломает? — Хотя бы пусть так возьмёт, — ответила Алёнка. Соня поравнялась с Аской и на вопрос Аски, как так получилось, заметила: — Он же учёный. Изобретатель. Впрочем, и в постели тоже ничего, — и добавила, плотоядно улыбнувшись: — Только его заводить надо. Аска чуть не сказала: «То-то тебе вчера сидеть было неудобно на завтраке»… Неподалёку Рей и Роза с Артёмом расспрашивали Адама, куда тот пропал. Тот сказал, что решил ополоснуться, чтоб прийти в себя, и немного заплутал. — В Старый лагерь ходил? — спросила Роза. — Ты знаешь, что там опасно! — Мне Артём рассказывал. Нет, я туда не ходил. — А куда? В деревню? — спросили близнецы. — Отлично выглядишь! — Нет, на озеро, — ответил Адам. — Озеро?! — Да. Услышал от Анжелы, а потом нашёл сам. — Туда пионеры ходят? — спросила Катя. — Говорят, да. Славя, кажется, — ответила Роза. — В прошлой смене была такая девушка, Анжелика говорит, что оказалась в её тени, что её нисколько не волнует. — А почему Славя второй раз… — заговорила Рей. — Потому что она уже всё, решила свои проблемы, — Роза недовольно ухмыльнулась. Мол, неужели не понятна такая простая вещь? — Я всё думаю, для чего мы тут оказались, и мне очень хотелось бы пообщаться с девчатами из первой смены. Уже в нашем времени. Хотя… я как-то кого-то видела. — Женю, наверное. Такую в очках, в джинсах? — спросила Рей. — Да. Она что-то спросила и убежала к вам. — Ей были нужны мы, — ответила Рей. — Что случилось? Адам, ты в порядке? Ты где был? Я уже подумала… ты пропал… или вдохновение посетило, а в кружке никого нет! — послышалась пулемётная очередь Мику. Японка куда-то испарилась, а теперь появилась, держа в руках какую-то кассету. Столовая. Столы почти все заняты, и народ садился кто куда, да ещё под какую-то песню в стиле «Куда уехал цирк». Ольга Дмитриевна с порога объявила, что все пропавшие нашлись, а Мику поставила какую-то весёлую песню на японском. «Morning Musume des!» — объявила она и пошла завтракать. После завтрака отряд собрался у домика Ольги Дмитриевны, даже Шурик. — Отряд, — вожатая уже тут как тут. — А теперь объясните мне! Сорью! Что вчера у вас произошло? Вы куда ездили? Кто разрешал? — Мы испытывали машину после ремонта, — ответил Сергей. — Кто разрешил ремонтировать?! Шурик! Мало твоего исчезновения в прошлой смене! Что вы там делали? — Дед Иван и какой-то его приятель. Подогнали нам «Москвич», чтоб мы проверили и устранили неполадку в карбюраторе. Я сразу предупредил, чтоб отдали ключи, потому что работа блока экономайзера принудительного холостого хода карбюратора «Озон» проверяется в движении, — ответил кибернетик. — Мы провели следующие мероприятия: проверка состояния кабелей, снятие блока ЭПХХ, вскрытие с проверкой, осмотр… — Вот стелет, — заметила Аска Рей. — Так, я поняла! А почему мне парторг лагеря «Совёнок» жалуется, что её обогнали наши пионеры? — Обогнали, а что они ползли как черепахи? — спросил Сергей. — А я спрашиваю, почему вы обогнали? Нельзя было подождать? — И что, Ольга Дмитриевна? — спросила Анжелика, что слушала и не вмешивалась. — Так в чём дело? Аска, Сергей, кто был за рулём? — Ну, я, — ответила Аска. — А почему обогнала? — А потому что мы ехали где-то 40-50 км/ч, — ответил Сергей, — а красный «ИЖ» перед нами стал резко тормозить. Провоцировать аварию! — Вот я его и объехала по обочине, — ответила Аска. — А надо было таранить? — Надо было остановиться! — возразила Ольга Дмитриевна. — И мы бы в него врезались! — подхватила Аска. — У меня 60 километров, а они в 10-15 метрах резко тормозят, провоцируя аварию! У меня не хватило бы тормозного пути! — Ольга Дмитриевна! — заявила Анжелика. — Аска сделала всё, чтоб предотвратить аварию. Спросите, зачем водитель второй машины начал тормозить. Это напоминает автомобильную подставу. Аска, Сергей, напишите объяснительную на всякий случай. — А мне говорили, что они ехали со скоростью 100 километров в час, — ответила Ольга Дмитриевна. — И что за лихачество без прав надо исключить из пионеров. — Вот именно! — тётя парторг уже здесь. — В прошлой смене было раскрытие гостайны, аморалка у Персунова, взрыв памятника Генды, и всё обошлось! Сейчас оскорбляют Генерального Секретаря ЦК КПСС, товарища Михаила Сергеевича Горбачёва, проводника Перестройки! Хватит! Я требую исключить из пионеров! — Давайте, — ответила Анжелика. — Кто за исключение Аски и Сергея из пионеров, на каком основании? Спокойно, спокойно! Давайте выслушаем вас! — На основании хамской езды, и что они нас обогнали и не остановились! — А какая скорость у вас была? — спросила Анжелика. — Знаки ограничения скорости там были? — подхватил Артём. — Да, мы забыли уточнить, были ли в этом месте знаки, запрещающие обгон. Вообще, есть ли схема? Парторг вопрос полностью проигнорировала. — А какое твоё дело, пионерка? Ты кто такая, чтоб партия перед тобой отчитывалась? Я как представитель Партии, решила, что был акт хамства и неуважения, и требую исключить этих, с позволения сказать, лиц, по недоразумению надевших пионерские галстуки, из рядов советской пионерии. — А может, вас исключить из партии за опасную езду? — спросил «Пионер». — Вы сами почему замедлились и подставились под удар? — Так, спокойно, я сказала! — Анжелика попыталась успокоить отряд. — Короче. Кто за исключение Аски Сорью и Сергея Васильева из рядов пионерии? Рук никто не поднял. — Все против, принято единогласно! — подытожила Анжелика. — Я как заместитель вожатой 1 отряда Аске Сорью ставлю на вид необходимость соблюдать скоростной режим. Собрание надо оформить? — Сейчас сделаем, — ответил Гена. — Ладно, не надо, — ответила партком, словно делая превеликое одолжение. — Ольга Дмитриевна, но чтоб меры были приняты! Она гордо удалилась, а Ольга Дмитриевна объявила: — Сорью, Васильев, напишите объяснительные и до завтра из домиков не выходите! Вострецовы! Вас тоже касается за розыгрыш с бутылкой! — А как же в кружок? — Хатсуне, вот и займите их делом! Мало мне Советовой в прошлой смене было! Потапова, на всякий случай напишите протокол, остальные могут идти. Народ пошёл по делам. Роза вздохнула. — Хорошо, Рита со мной не поехала. Моя сестрёнка. — Катя, Света… — Рей позвала близняшек. — Вы хотели для стенгазеты что-то приготовить… — Сейчас! — последовал ответ, и они убежали. — Рей, не уходи, поможешь! — попросила Роза. Рей засела в комнатке в библиотеке, где стояли самые ценные книги и где делали стенгазету. Она правила тексты юных журналистов, писавших о жизни лагеря. Рядом Мику, Адам и Роза устроили совет. — Адам, так где ты был? — Озеро какое-то. Нашёл случайно после истории с Анжеликой. Пошёл смотреть, где она упала, какие-то коряги. Потом дорога вокруг лагеря. Ещё лесок, и озеро. Вода тёплая, не стоячая. — Там Славя купалась! — осенило Мику. — В первой смене! Славя, знаете? Зам Ольги-сенсей! Мы ещё с Леной хотели её встретить и устроить вокальный концерт. — А я думала, что ты ушёл и пропал в Старом лагере, как Шурик в прошлой смене. — Роза, что мне там делать? — спросил Адам. — Я и раньше по заброшкам не лазил. — Мику, чай будешь? — предложила Роза. Чаем угостили и Рей, и компания задумалась, что им делать с близняшками. Оставлять их под замком нельзя, но и распоряжение вожатой надо выполнить. Во-вторых, что они ещё успели натворить? Вчерашнее не вспоминали. — Я слышала, они про Горбачёва очень нелицеприятно высказались. Обозвали пустословом и болтуном, — ответила Роза. — А он и есть пустослов и болтун, если не сказать жестче, — ответила Рей. — Ещё раз повторяю предложение, — прервала Мику. — Давайте сделаем им номер! Я уже предлагала их нарядить в костюмы неко. Подберём музыку, сочиним текст. — Хм… Мику, у меня тут есть кое-что… Мой приятель из Польши, Матеуш Вазела, он же Danekoo, сочинил мелодию. — А как он сочиняет? У него компьютер или синтезатор? — спросила японка. — Простой или аранжировщик? Ритм-машина? Студия? — У него синтезатор KORG PA, навороченный. Загрузка стилей, барабанов. — ответил Адам. — Это аранжировщик, — уточнила Мику. — Японский. Сыграть сможешь? Какой стиль? — Да. У него Italo Disco. — Роза, не хочешь к нам? — предложила японка. — Послушаешь. Это ж такая тайна, как рождается Музыка. — Рада бы, но у нас стенгазета. — Роза, милая, позовём! — пообещал Адам и ушёл. Скоро стенгазета была готова, Света и Катя принесли статью, оформленную рисунками и красивым каллиграфическим шрифтом и привели Светлану. — Чего? Зачем? — спросила она. — Роза, что тут происходит? — Стенгазету делаем. — Нет, девочки, про свою профессию я писать ничего не буду. Вы сами знаете, что русские — народ такой. В Германии перебегать в неположенном месте или лазить по стройкам запрещено. В России — «вызов принят». — Ну, хотя бы про донорство! А! Света! — Света, а ещё расскажи, пожалуйста, о школьнике, — попросила Роза. — Ну, что не мог решить задачу по математике. — Роза, во-первых, меня там не было. Другая бригада. А как ты объяснишь, откуда я столько медицинских терминов знаю? И что, что я тут сандружинница? — Напишем, что на ОБЖ изучала, — вступила Света. — А в это время разве было ОБЖ? — спросила Катя. — Его не было, была НВП, — ответила Роза. — Напишем, что у тебя родители врачи, или что в школе ты проходила практику в больнице. Ты была донором. Пожалуйста! — Ну, ладно. Светлана согласилась, и Рей с её слов набросала статью о донорстве крови. Стенгазета готова. Заглянул Толик с фотографиями. — Что там у вас случилось? — спросил он у Рей. — Не обращайте внимания. Есть такие люди, что очень любят всех учить, даже когда они не на работе. Можно посмотреть, что получается? Толик стенгазету одобрил. Можно идти вешать, а там и обед близко. В столовой подошла Анжелика, посмотрела, одобрительно кивнула. — Светлану Коробову уговорили? Я бы хотела другую статью. Адам тоже есть? — Да, — ответила Рей. — Только заметка о его выступлении. — Хорошо. Фотографии в статью о Волгограде? Вижу. — А что с Аской? — спросила Рей. — Написали протокол собрания и объяснительную, пока сидит в домике до отъезда парторга. Я только не пойму, куда они ездили. Уверена, что твоя подруга со своим парнями и близняшками что-то провернула, — сказала Анжелика. — Но в конце столкнулись с парторгом и удачно прикрылись нарушением правил. Я всё равно всё узнаю, куда ездили, сами потом признаетесь В.Контакте, я права? Рей только помолчала. — Не хотите — не говорите, но на вашем месте крыть Горбачёва и Яковлева я бы не стала. Не пришло ещё время, народ ещё не знает, что они болтуны и предатели. Нас не поймут. — Понимаю. Союз ещё в порядке. — Анжелика! Тебя Лариса Петровна зовёт! — к ним подошла Гасай. — Подойдёшь после обеда в администрацию? — Спасибо! Рей, пойдём за едой. — А это кто? Парторг? — Нет, бухгалтерия. Скоро матч по волейболу в Чёрном Яре, заскочу в сельпо. Мне тут какая-то копейка должна быть, и инструкторам. — Инструкторам? — Шурику, Розе и Мику, кто руководит кружками. Анжелика уселась к своим, а рядом с Рей — сёстры, Мику и Шурик с Пионером и Соней. Самолет они сделали, он полетел. Но они недовольны — без координатного программирования они встали. А для этих целей нужны технологии из XXI века, что сейчас ещё не изобретены — чип GPS, что будет отслеживать, контроллер, что будет управлять исполнительными механизмами, программатор от компьютера и доступ в интернет с электронной картой, на которой будет проложен маршрут и вбит в электронный мозг. В таком случае ему даже приёмник глиссады не нужен… — Нужен, Аска говорила, — возразила Соня. — Для команды на посадку. — Да, — согласился Шурик. — Не нужен промежуточный. Программа запустится при достижении моделью заданных координат. — Да, даже по моим меркам гладко говоришь, — пробурчал «Пионер». — У тебя такой не было? — спросил Шурик. — Пришелец из космоса? — Нет. А не помешало бы. Я бы получил данные с первого раза. — А какие? — Температура воздуха, направление ветра, уровень магнитного поля, — перечислил Пионер. — Я жил почти напротив участка. — Прямо жил? — Был устроен как сторож и физрук базы отдыха, — ответил Пионер, — Несколько циклов по неделе. Мне из окна было видно. — Сейчас это пока невозможно, — развёл руками Шурик. — Кстати, а ты что-то поймал? — Что надо, я поймал, — ответил Пионер. — Всю информацию передал геофизикам. Теперь надо провести исследование внизу. — Я понимаю. Но если что не так? — спросил Шурик. — Там творятся необъяснимые вещи, антинаучные! Я тебе говорил… — Ничего, Шурик. Правда, голова будет болеть. Но работает по-другому, ты, дружище кибернетик, в холостой выброс угодил. — Мне не легче, — ответил Шурик. — А ты понимаешь, что при воздействии электромагнитного импульса электроника будет уничтожена? Это же робот, а не примитивный датчик. — А по проводам? — То есть? — Управление по проводам, — объяснил «Пионер». — При импульсе дата-посылки по радиоканалу несут бред. Но я не дурак (злобный оскал). Мы в зону ничего не пихали, только на склон в стороне. Импульс уходил мимо, но данные — в кашу. — Понял. А как с роботом? — спросил Шурик. — Я его пускаю… Рей и Соня уже внимательно слушали, аккуратно и медленно жуя. Похоже, в лагере опять намечался движ. Аске бы рассказать… — Эхолот, — чуть позже сообщил Шурик. — Эхолокация. — Какая величина? — спросил Пионер. — 5 метров. А что? — Мы… Точнее, головной поставил. Там на активности уходило в бесконечность. Рей подумала, что таким «Пионера» никогда не видела. Он строит из себя психа, говорит о каких-то «циклах», с отрядом особо не общается. Но тут оказалось всё не так просто. Значит, он какой-то странный учёный, что изучает этот загадочный лагерь, а раньше, похоже, изучал что-то подобное. Аски нет. Рей взяла еду, а потом пошла вслед за кибернетиками. Соня спросила у «Пионера», как ему там было. Не мешали, не доставали? — Нормально. Только днём орут. Ещё всякие там приезжают, на лодках плавают. Хотя нет, меня заставили что-то провести, и пришла проверка! Пионер и компания отошли к складу. Рей хотела уйти, но Шурик кивнул, мол, «иди с нами», и повторил на словах: — Передай Аске, что мы её включаем. — Проверка? — Да. Какие-то тётки. И началось, что надо какой-то «индивидуальный план» на каждого, календарный, с*ка, план, план развития физической культуры, отчёт по дежурству, отчёт о мероприятиях на воде, отчёт об инструктаже, какой-то «социальный паспорт», конспекты занятий… ВАШУ МАТЬ! Когда мне это заполнять?! И ещё с таким выражением, словно она тут училка, а я какой-то двоечник. Ещё какой-то диплом хотели. — И ты… — Высказал, что, мол, учить будешь в своей школе. А потом позвонил кое-куда, дал ей поговорить, и они отстали. У нас учителя вообще учат или только бумагу марают? — А твоё начальство, наверное, тоже просило отчёты? — спросила Соня. — Я им каждую ночь отправлял графики. Шурик, включая неисправные. Если что-то сбоило, писал заявку. Через час мне в «аську» вопрос, как сейчас работает. Проверка тоже приехала, но не эти тётки, а свои. Всё изучили, а потом в горы, смотреть установку датчиков. А на следующий день была активность. Хорошо, горы напротив, через реку, я всё вижу из окна. Пионер задумался. — Так, а зачем мы к складу пришли? Шурик! — За проводами! Вот приказ директора и завхоза! Рей пошла к Аске, а Пионер догнал её на полпути. — А, кукла, вот ты где! А я с вопросом. — Чего? — спросила Рей. — А как ты сюда попала? Ты не на автобусе приехала! Рей кратко рассказала про Калининград, про Литовский вал и крепость, про подземный ход, куда они с Аской зашли. — Ого, прямо в эпицентр! А ваш гид что? — Он убежал вперёд, и всё. Пионер завис. Переваривал. — Ты его потом не видела? — Нет. А должна была? — Значит, зараза, убежал. А у вас потом головы не болели? Как будто вчера напились? — Нет. А должны были? — У кого как, — Пионер перешёл на более дружелюбный тон. — У Шурика крыша чуть не уехала… Хотя он попал на выброс, а не в портал. — Выброс? — Да, Рей, — ответил Пионер. — Когда портал не открывается, а выбрасывает энергию. Или скажу так — где-то портал открылся, а по линии идёт выброс энергии. Или просто выброс, потому что кто-то решил поиграть. — Поиграть? То есть… — Только «поиграть» с оборудованием, например, — ответил Пионер, — Прогнать токи и посмотреть на графике, что выйдет. Это не я и не мы, это местные геологи. А теперь ещё раз, что было перед вашим попаданием? Теперь Пионер оскалился, но уже старался изо всех сил показать расположение. Слушал очень внимательно, не перебивая. Потом, когда подошли к домику, задал несколько вопросов. — А сильно холодно было? Влажность? Ты говоришь, откуда? Из Калининграда? Ты раньше была в таких фортах? — У нас почти каждый второй или третий лазил, — ответила Рей. — У нас 11 фортов в городе, помимо этого Литовского вала, ещё пара башен и целый подземный ход. Теперь Пионер задумался. Потом заговорил, подбирая слова: — Ты… раньше лазила? Так, ты… ну, можешь сравнить… Короче, есть разница между прошлой прогулкой и этой? Ну, там… влажность, эхо. Я просто в ваших заброшках не лазил. Вообще у вас ни разу не был. — Есть разница, — ответила Рей. — Вспомнила. Влажность сильная была. Притом, что дождей не было. Тебя это интересовало? — Да, спасибо, значит, всё правильно. — А ты лазил, смотрю, в подземелья. — Да, лазил. Но не мог сравнить. — Тут Аска и Сергей говорили, что Сергей что-то потерял. — Я так не полезу, пусть потерпит… Ладно, иди! Пионер чуть не толкнул Рей в домик, а Рей краем глаза увидела каких-то людей. Их двое, одеты по-деловому. Похоже, обе женщины. Рей закрыла дверь за собой, а Пионер тут же сам дал драпака в кусты. — Привет! Что он от тебя хотел? — Аска оказалась тут. На удивление, она выглядела довольной, свежей. — Расспрашивал, как сюда попала. Они с Шуриком хотят загнать робота в подземелья. — Значит, Шурик робота доделал, — констатировала Аска. — Вчера опять проверял. — А ты? — А я искупалась в озере. Сбегала на лодочную, проплыла на Ближний. Аска вытащила телефон и показала фотографии. На первой — лежащий в гамаке беззаботный дед Иван в одних шортах. Рей отметила, что выглядел он неплохо, если не считать пары застарелых шрамов на животе и груди. Снова дед Иван, но уже в компании кота. Фотография озера с другими лодками. — А землянику я не фоткала, просто ела. — А я стенгазету редактировала. — А я пока поем, — ответила Аска и принялась за трапезу, отложив телефон. Рей рассказала, что вошло в номер, рассказала о Светлане. — Ой, какая стесняша нашлась, — хихикнула Аска. — Сама с Виолой такие вещи обсуждает… И не хочет рассказывать. — Они с Виолой коллеги. Светлана боится, что её будут доставать вопросами. — Да кому тут это интересно? — Рассказала бы, как их вызвали решать задачку по биологии и математике! Или к тому алкашу, что 33 дня бухал и 3 дня не вставал. Тем более, сейчас кампания антиалкогольная всё ещё продолжается? — Это надо не пионерам рассказывать, а их родителям, — возразила Рей. — И не просто рассказывать, а по голове. — А тут ты, пожалуй, права. У нас в кружке есть мальчик, Вилор, — подумав, ответила Аска. — Из Тольятти. Прожил в Бельгии пару лет. У его семьи какая-то история случилась, что его папа теперь невыездной. — Да, заграница. Дефицита нет. А какой? Это тот шатен, что с вами общается? И ещё пару раз Знамя выносил? — Да, он. — А не скажешь, что такой «мажорный». С роботом помогает? — Он по самолётам помогает. А по электрике у нас братья из Хабары. Четырёхмоторный монстр, такого ещё не делали. — А как он сейчас? — Уже летает гораздо лучше, Вилор и Афанасий постарались. А Шурик использовал технологии с робота. Написали в вашей газете? — Просто пару слов. Надо сюрприз к последнему дню оставить. — Ясно. Рей, как там у тебя с Артёмом? Смотрю, уже как пара. — Хорошо всё. А у вас? — Зови Серого сюда, — велела Аска. — Он сидит в авиакружке. — Куда-то собираетесь? — На лодочную. — Там по лагерю какие-то ходят. Меня Пионер к тебе чуть не затолкал. — Ничего. Мы опять на остров. Вот не думала, что он будет меня искать! Встретились пару-тройку раз, он уехал на север. А теперь вдруг появился тут. — Я не очень поняла, как. Он что, плыл из Чёрного Яра? — Плыл. На теплоходе. Потом расскажет подробности. — Вот это да… — присвистнула Рей. — Я пошла, сейчас. А сестрёнки где? — Убежали в столовую. А ещё их ангажировала Мику. — Слышала, она какой-то номер придумывала. Ладно, пора. — Отдай Шурику в клуб, — Аска протянула тетрадный лист, расписанный какими-то формулами и цифрами. 2 почерка. Рей взяла тарелки и отправилась в сторону клубов. Сначала выйти и проверить, нет ли кого постороннего. Нет, только какие-то пионеры из младшего отряда. Они под руководством зама вожатой что-то готовят на концерт. Рей проскочила мимо и добралась до авиаклуба. Сергей нашёлся там — корпел над моделью самолета. — Да! А где Аска? — спросил он. — Аска тебя зовёт, она у себя! — ответила Рей. — Иду! — Сергей аккуратно сложил модель и детали, схватил магнитофон, батарейки и ушёл. Рей заскочила в клуб. Там были только Шурик и хабаровчане. Они ремонтировали разложенного на столе робота. Её как будто не заметили. Рей отдала бумажку и вышла на улицу. На крыше что-то упало, потом загремело, и оттуда сначала на дерево, чуть слез, а потом свалился кот. Другой кот, победитель, глянул с крыши и принялся нализывать шерсть. Типичная кошачья жизнь — пока один торжествует, другой подошёл к Рей, был поглажен, а какой-то пионеркой из кружка кройки и шитья ещё и угощён кусочком булки под жалобные вопли «победителя». Оставив кошачьих, Рей отправилась в клуб к Мику, где и застала близнецов и Мику с Адамом. Вслед за ней вошла Роза. — Мы готовы, — ответил Адам. — Рей, спасибо, что пришла! — сказала Мику. — Адам! — Ага! — Адам заиграл. Полилась красивая мелодия. Рей подумала, что она бы стала хитом в 80-х, но, увы, её сочинили в 2000-х. А, главное, слова подобрать было не так и сложно! Катя и Света уже что-то придумывали прямо на ходу, и даже подхватили: — Это всё, что мы хотели вам тут рассказать… — Только жаль, что невозможно далеко послать. Потом опять задумались, а Адам доиграл до конца. — Браво! — О, какая мелодия! — обрадовались сестрички. — Адам, хорошо играешь! Мику, а чем помочь? — Надо сочинить текст! — ответила японка. — Что-то о лагере, хоть о жизни. — Я поняла, — ответила Рей. А пока они трудятся, Сергей постучался к Аске. — Иду! — Аска выскочила, заперла дверь. Пришлось передвигаться перебежками. Обнаружился какой-то посторонний «Москвич» 412-й модели с литерами «ВВ». Не местный. Людей не видно. На лодочной станции были пионеры — шло какое-то занятие клуба моряков. Сергей и Аска отвязали лодку и поплыли на остров. Скоро они зашли в кусты, в заросли земляники, чтоб их не увидели с берега. — Как тебе наш Единый и Могучий? — спросила Аска. — Земляника… — Сергей попробовал. — Вкусно! Как в детстве! — То-то! — А ещё есть советское мороженое… сам не ел, но слышал. — А я ела! — похвастала Аска и улыбнулась. — Настоящее, по ГОСТ, в ЦУМ! — На теплоходе не подавали, — ответил Сергей. — Теплоходе? Так как ты добирался? Потом Сергей и Аска сидели под деревом и болтали, перекусывая булками и земляникой. Сергей снова делился, как добирался. Сначала они с какой-то девушкой, представившейся Юлей, вышли из автобуса «Икарус». Автобус развернулся и исчез в тумане. Юля повела его к какому-то дому. Сергей постучался, отдал вышедшему паромщику 2 бутылки с каким-то прозрачным содержимым. — Универсальная валюта на все времена, Ась! Облегчает понимание между пришельцем из будущего и человеком из прошлого. — В 30-е годы тебя бы все равно не поняли. Спирт бы выпили, а тебя сдали. — Но я ж не в 30-е попал! — ответил Сергей, улыбнулся, продолжил — А потом нас переправили на пристань в какое-то Никольское, где стоял этот теплоход, пережидал туман. Нас ждал какой-то мужик с кучей деревяшек, «тузиком», а Юля сунула кому-то оранжевую бумажку, и нас провели на борт вместе с этой лодкой. А потом теплоход поплыл, или как тут говорят, «пошёл» дальше. — И тут ты задумался… — И тут я задумался. Мы поднялись на верхнюю палубу, а там народ. О чём-то говорят, фотографируют. И, представляешь, ни у кого нет телефона, и фотоаппараты плёночные! И одеты немного не по-нашему. У девушек такие причёски… — Как у меня? — Нет, волосы торчком, или вот так! — Сергей показал в воздухе. — Такая копна! — Сейчас такая мода. В 1987-м! А Юля что? — А она надела тёмные очки и развалилась в шезлонге. Какие-то дети порывались погладить, а я всё думал, что это сон. Кто-то обсуждает, где достать дефицит. Какие-то женщины и девушка не могут поделить книгу Пастернака. Узнал, что в Питер, или в Ленинград вернулась какая-то Одоевцева. Кто это, не знаешь? — Короче, полные 80-е. — Вот так. Юля сказала особо телефоном не светить, но я уже понял. Там и Ленинград, и партсобрание у кого-то. А какие-то молодые люди говорили на финском, но я понял, что они из Союза. То ли студенты иняза, то ли шпионы, то ли… как их… — Фарцовщики. — Вот! Спросили на русском, откуда у меня этот магнитофон. Сказал, что достал в Омске на барахолке. Крыть было нечем — у одного был «Grundig RR1000» из Хельсинки, в «Берёзках» не продавался, но без дисков. Кассеты были — группа «НАИВ», «Зоопарк», «Джунгли», «ОРИ» какое-то. Нет, не «Орихлам». Группа такая. — Первый раз слышу. — Питерский рок 80-х. Цоя мельком вспомнили. — Его время придёт позже, — ответила Аска. — А ещё? А твою одёжку? — Спросили про джинсы, думали, что Ledox или Golden Fox. Первый раз о таких слышу. — А я слышала о VPT… — ответила Аска. — У нас сейчас всем всё равно, какие джинсы. Потому что даже Lee или Levis шьют не расовые американцы, а китайцы или вьетнамцы. — А тут 87-й год… — А каков наш Омск! Там всё работает. Все заводы живы. Ты туда не попадала? — Нет. Они ещё сидели, дышали свежим воздухом. Потом Аска взяла Сергея за руку, когда вскоре послышался гудок с корабля. — Пойдём! Они миновали лес, вышли на поляну, на пляж реки. — Волга! — выдохнул Сергей. Широкая река, по ней идут корабли. «Волгобалт» и какой-то сухогруз с «УАЗ» на палубе. Противоположный берег едва виден белой полоской пляжа и зеленеющим полем. — Красота… Сюда мы не доплыли, — вздохнул Сергей и снял пейзаж на телефон. — Глянь! — Аска дёрнула его за рукав. В сторону Волгограда пронёсся скоростной «Метеор». Сергей еле успел заснять видео. Проводил взглядом с сожалением. — Так и не прокатился… — А мы катались! — ответила Аска. — Вот! — Расскажи! Они снова сидели в теньке, Аска рассказала про катание на «Ракете» до Светлого, о самолётах. Сергей только вздыхал — советских денег у него нет, и не прокатишься. Аска рассказала, как проехалась на 21-й «Волге», на «Победе», на «Жигулях». — У нас в Омске «Метеоров» вроде нет? На остатках ПО Баранова, где выпускали москвичёвские коробки, где я подрабатывал, если что и стояло, так как в сказке. — Сказке? И что там сказочного? — Стоял там «Бык» печёный, в кузове — сварочник копчёный. Надо выпить — закусить — изволь остатки резать и в металлоприём относить. — А почему «печёный»? — Горел, проводку на заводе проложили кое-как, рукожопы. Из-за него занялся второй, но его уже давно списали и снесли по частям в металлолом. А сейчас завод работает. Пока работает… — Сейчас ещё и Союз жив. — Сейчас живы и Айртон Сенна, и Коммендаторе! — Кто-кто? — Айртон Сенна, великий бразильский гонщик Формулы-1. Интересно, как он сейчас. — Этого я знаю. А второй? — Энцо Феррари! Сам Коммендаторе, как его называли. Вспомнил, кто-то из тех ребят был в Финке. Там видели и «Порше», и «Феррари», типа «буржуазное разложение». Один ездил в Хельсинки, рассказывал, как финики отдыхают, бухают, у них там столько всего, чего тут нет. — И? — А сами и не скрывали, что хотели бы иметь такие тачки в гараже! У кого-то и так уже «Опель» есть, у другого «Вольво». У третьего, правда, «Лада», но экспортная. — Так я не поняла, это «мажоры» или фарца? — Я тоже не понимаю. Кто-то намекнул про какой-то «большой дом». Знаешь, «как тебе в большом доме»? У кого-то отец инженер, что работал с финнами. А кто-то фарцует у Эрмитажа. Там автобусы с Финки приезжают. А вы там были? — Нет. Я была в Германии в конце 90-х. Что тогда, что сейчас… Точнее, что в наше время, что в прошлое! — Во дела! — ответил Сергей. — А мы знали друг друга в 2010-2011, а познакомились нормально в 1987! Аска рассмеялась. — Вот, точно! А, Серый? Они так и пролежали в траве, пару раз махнув рукой проплывающим кораблям. Сергей удивился — возле лагеря затон практически пуст, а тут оживлённое движение! Ему теперь стало ясно, почему не выгорела затея добраться до тузика по воде. Но теперь-то какая разница? Аска сама не заметила, как заснула. — Скоро ужин! — раздалось рядом. — Вставай! Аска открыла глаза. Она так и лежит у дерева, рядом Сергей, а на улице уже закат. — Пойдём! Встали. Прохлада. Никого. Сергей включил магнитофон, группу “Army of lovers”, и они с Аской поплыли к лагерю. — Раньше плавал? — спросила Аска. — Да. Когда теплоход замедлился, мы с Юлей сели в тузик, и нас краном спустили на воду. И всё, поминай, как звали. Дальше сами. Если б ещё полкилометра, ну, метров 200, мы бы заплыли в уютную и пустынную бухту. А пришлось стать героем, идти прямо в пасть к браконьерам! Мы спрятали тузик в лесу и пошли в обход. То есть, они на берегу затона отдыхают, музыка какая-то, я Пугачиху узнал, потом какой-то рок. — А обойти большим кругом никак? — спросила Аска. — Юля сказала, что надо обойти слева и залезть в здание. Типа, так короче. — И ты так и сделал? — Да! Я ещё её вещи тащил! Мы сделали крюк, я чуть не убился о какой-то валежник, а потом запрыгнул в окно. В темноте! — А браконьеры сидели, курили, пили и закусывали? — Они сначала что-то взорвали. Мы же с Юлькой подошли к стене. Она сказала, что пойдёт сама, потом позовет, и запрыгнула. Я жду, ночь, голоса, никого. Потом выглядывает и мурлычет. Помню, проскочили, на полу 2 или 3 тела в отключке, разлившаяся бутылка самогона. Открыли люк, ухнули внутрь — и бегом. Потом какой-то бункер, какая-то пещера с деревянными колоннами (шахта?), и мы ходили где-то по кругу, через лужи. — А Юля эта? — Ну, я, как джентльмен, нес её вещи. Она говорила, что надо обходить, иначе под какое-то излучение попадём. А дальше ты знаешь. Я какие-то провода оборвал и остался сидеть под лагерем, ждать помощи. Тут ты… — Я тоже не поверила… А впереди, на пристани, уже ждали Вадим и Карина. Лодка причалила, ребята выбрались. — Всё, мы тут, — сообщил Сергей. — Потерял? — Анжелика искала, — ответил Вадим. — Вспомнил? — Да, — кивнул Сергей. — Про Питер Аске рассказывал. — Ты туда попал?! — удивился Вадим. В это время Карина и Аска обсудили, что нового в лагере (ничего). Какие-то гости ушли, парторг свалила. «Панама» читает свежую книжку. А о чём говорят парни? — А, ясно, — улыбнулся Вадим. — Ты к Розе подойди. — Точно, она из Ленинграда или Петербурга, — добавила Аска. — Она хорошо знает. — Не совсем, — ответил Вадим. — Линия Маннергейма, шлюзы Петра Первого, таинственная Карелия. Там сохранились места, где боев не было, где до сих пор можно найти оружие. — Был там? — спросила Аска. — Я тоже что-то слышала. — Увы. Есть и другой момент — там, в Карелии, погода порой начинает вытворять штуки, как здесь. Туман, где человек теряется в трех соснах. — А Соловки? — спросила Карина. — Это далеко от Питера? — Это севернее, это уже Белое море. А на Ладоге, недалеко, Валаам. А ещё Онега, Кижи… Куча мест, что не туристические, не описаны в путеводителях. У площади столкнулись с Анжеликой. — Вы где были?! А как же тренировка? А ещё сегодня свечка! Но, увидев Сергея, погрозила кулаком и пошла дальше, напомнив кому-то из подвернувшихся под руку пионеров о скором приезде ветеранов. — Да, точно! — вспомнила Аска. — В самом деле? — Сергей был удивлён и обрадован. — Ветераны? — Да. А что? — Надеюсь, расскажут что-то путное, а не отделаются общими фразами. Я заметил, многие очень не любят и не хотят вспоминать войну. У меня на заводе был один дед. Старый, больной, но золотые руки, нас учил. Его спрашивали про войну, в ответ общие фразы про «героизм», «мужество», «мы победили». Про ранения — скупо. А как выпьет, если его сориентировать, тогда и рассказывал, как всё было на самом деле. Как они какой-то укрепрайон штурмовали, 20 человек положили, но его взяли. Ругался, что те 18 необстрелянные были, и не знали, как правильно. Он знал, но его зацепило. Жалел, что так и не брал Берлин. Но на Рейхстаге, говорит, расписался. Значит, говорил, не зря, не зря. — Молодец, — отметила Аска. — Молодец молодцом. Но он был недоволен, что к власти пришёл Горбатый и прочие уроды, что развалили всё то, ради чего Кузьмич и его однополчане проливали кровь с 1941 по 1945-й. Не нашлось нового Сталина перестрелять предателей. — Понимаю. Это трагедия, и сейчас она уже развивается, пока местные верят в перестройку и горбатого. Правда, пока не столь заметно… — Интересно, — спросил Сергей. –Хоть глазочком ещё бы посмотреть… — Не знаю. Мы уже ездили в Волгоград почти всем отрядом сдавать кровь, — ответила Аска. — Говорят, помимо ветеранов будет поездка в Волгоград, если получится, тогда съездишь. Мы с Рей уже 2 раза были! Вон, идут. К столовой подошла компания из музыкального клуба. Сестрички то улыбались, то что-то обсуждали, Мику переговаривалась с пионерами из местной рок-группы. Адам с Розой подошли уже после горна. — Как дела? — спросила Рей. — Хорошо отдохнули, — ответила Аска. — А ты? — Подготовились. Помогала с текстом. А вы где были? — На острове. Какие-то пионеры 3 или 4 отряда попытались завладеть магнитофоном — Сергей едва его удержал, объяснил кое-как, что такое «компакт-диск». Наконец, оказались внутри, а пионеры стали вспоминать, где ещё видели подобный и тоже японский магнитофон. Ужин. Играет Сандра. Артём, Рей, Сергей и Аска оказались за одним столом. Недалеко устроились близняшки. — Всё вспомнил? — спросил Артём. — Да, — ответил Сергей. — Я и не забывал. — Это называется управляемый склероз, — заметила Катя. — Тише, тише, — одёрнула Света. Услышав про «склероз», Виола через столик заводила головой, но тут пришла её помощница Светлана в спортивной форме, с красной повязкой на рукаве и медицинской сумкой, уселась, и медсестре стало не до чужих разговоров. — А где Роза? — спросил Сергей. — Где Адам, — ответил Артём. — Он сначала про Еву Чепреги рассказывал, а теперь о Розе. А что? Книжку хочешь взять? — Ну… спросить… — Она же в Ленинграде разбирается, — отозвалась Аска. — Ты тоже там был? — спросила Рей. — Нет. Просто я сюда путешествовал в компании ленинградцев, — ответил Сергей. — Возникли вопросы. — Например? — подала голос Рей, не отвлекаясь от еды. — А кто такая… Как её? — Прожуй, потом вспомнишь, — ответила Аска. После ужина Сергей вспомнил. — Кто такая Одоевцева? Местная знаменитость? Просто я о ней ничего не знаю. — Нас уже как-то подловили, что мы не знаем о Бисере Кирове, — заметил Артём. — ВНИМАНИЕ! Первый отряд! — на всю столовую прогремели голоса Анжелы и Ольги Дмитриевны. — После ужина собираемся у склада и идём на свечку! Сергей прыснул от хохота, закашлялся. Усилиями Аски и Виолы со Светланой он был приведён в норму. — Все нормально? — спросила Светлана, убедившись, что пионер очнулся. — Приём Геймлиха не потребовался, — улыбнулась Виола. — Но в следующий раз ешь внимательнее. — МАУ, — раздалось откуда-то из-под стола. Там у ног Виолы устроился чёрный кот с глазами разного цвета. — МА! Авторитетно так заявил, не убавить и не прибавить. Первый отряд собрался у склада. Медленно наступала ночь. Пока ещё закат, пока ещё струятся под небу рыжие потоки, пока ещё поют птицы, но скоро всё кончится. Рей любовалась закатом, Аска и сёстры обсуждали будущий номер. Пришли Мику, Карина, ребята. Вот Роза. — Серый, спроси, что хотел! — напомнила Аска. — А ты про Ирину Одоевцеву спрашивал? — вспомнила Рей. — По порядку… — ответила Роза и улыбнулась. Сначала Сергею Роза и Рей рассказали, кто такая Ирина Одоевцева, она же по паспорту Ираида Густавовна Гейнике. Одна из представительниц «серебряного века» русской поэзии. Участница «Цеха поэтов» Николая Гумилева. В 1922 году издала первый сборник, эмигрировала в Париж, где и прожила до 1987, а потом вернулась в СССР, была принята в Союз Писателей СССР, были напечатаны её мемуары. — Ни Гумилёв, ни злая пресса не назовут меня талантом, я маленькая поэтесса с огромным бантом! — процитировала Роза. — Буду знать… — А ты её видел? — спросила Роза. — Нет. Только услышал недавно. Роза, а что такое «большой дом»? — Так и называется? — спросил Адам. — А ты где это услышал? — спросила Роза, а потом тихо шепнула: — Это здание на Литейном проспекте, где находится КГБ и ФСБ. Открыто 7 ноября 1932 года, архитекторы Гегелло, Оля, Троцкий. Стиль линейного конструктивизма. — Ну… — А всё же, — Роза посмотрела недовольно, — где услышал? Кто тебе сказал? — Да всё там, на пароходе. Какие-то ребята плыли, разговорились, я им магнитофон показал, они рассказывали про Финляндию, про финнов, кто-то и ляпнул. Роза кивнула. — Фарцовщики в штатском… — Разве такие бывают? — спросил Адам. — Да. Помню одного, со двора на Шкапина. Когда семья Антона Васильевича (вспомнила!) переезжала, выставила много старых вещей. Стиральная машина ASKO Cylinda… — вспомнила Роза. — Мы её забрали себе, еле починили, до сих пор работает. У неё крышка откидывается. Эти вещи он накупил ещё в 80-х и 90-х, и КГБ его не трогало. Мне мама говорила, что перед 90-м годом несколько человек из фарцы сели в тюрьму. А этот нет. Машины менял, наладил какой-то бизнес с финиками. — Понятно, — ответил Адам. — Зачистили конкурентов, — заметила Рей. — А что с ним стало? — Антон Васильевич? Постепенно отошёл от дел, жил тихо, писал какие-то мемуары. Умер в начале нового века, — ответила Роза. — Как-то признался, что хотел бы устроить из своей квартиры музей. А потом снесли наш дом. — Доброго вечера, — объявила Ольга Дмитриевна. Все встали в круг. — Сегодня прошла очередная неделя смены, и нам надо собраться. Поговорить. Поделиться впечатлениями. Вы такие разные, но вы вместе и делаете общее дело. Пойдём. Вожатая зажгла свечу, и отряд медленно двинулся в сторону пляжа. Когда отряд шёл по песку, с неба упало покрывало ночи. Всё потемнело, и путь освещал лишь огонёк свечи. В этот раз прошли за заборчик к одинокому раскидистому дубу недалеко от тёмной воды. Отряд расселся возле дерева. Рей окинула взглядом — все в сборе, даже Васин. Первой заговорила Роза. Тихая девушка в очках. Она вспомнила своё детство в ленинградском дворике на улице Шкапина, в бывшем доходном доме XIX века. Как уворачивалась от машин, как с сестрой освоила искусство катания на коньках. Рассказала о соседе Антоне Васильевиче, сказав, что запомнился ей очень интеллигентным человеком, знавшим финский и шведский языки, мечтавшим сделать из своей квартиры музей. А когда он умер, двор как будто осиротел. Роза подумала и завершила цитатой из «Мёртвых душ» Гоголя. — «Выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом! Грозна, страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдаёт назад и обратно!» Наверное, все вы не забудете впечатления от отдыха в таком замечательном месте. Слово взяла Алёнка, мирно стоящая под деревом. Сверху пару раз ухнула сова. Рей подумала, обнюханная или нет? Алёнка поделилась, что помимо камней в лагере оказались редкие совы. Очень умные и великолепные птицы. Рей кивнула — сама интересовалась одним, а учиться пришлось на другого. Алёна уселась рядом. — Полюбила птиц, станешь орнитологом? — спросила Рей. — Не стану, а сов я давно люблю. Взяли слово Гена, Вадим. У Вадима впечатлений хватило на несколько лет вперёд, Гену, похоже, удивить было уже нечем. Зато Света, оказавшись между близняшками, призналась, что много передумала. — Тут хорошо. Песок. Лето. Я уже немного скучаю по своей родине, — проговорила Светлана. — Спасибо вам за поддержку. Она передала свечу дальше и прошептала, но было слышно. — И по работе… — А как же послушание заниматься… — НЕ любимым делом? — спросили близняшки. — Как говорит… — Пошли вы, пока я вам трам не поставила! — беззлобно ответила Светлана. Рей, Аска, сестрёнки улыбнулись. Карина, что в это время что-то говорила о природе, отвлеклась, вожатая что-то хотела сказать, но… — А я рада, что моя подружка и соседка по домику Светик улыбается и не слушает всякую чепуху. По-моему, это лучшее. Лика, скажи. Анжелика взяла свечу, обратилась к Светлане. — Свет, я специально, чтоб ты не падала духом, чтоб ты не сдавалась. Светлана ограничилась коротким «спасибо» и снова улыбнулась. Аска сказала, что ей тут хорошо. Она рада за Анжелу, за Сергея, за близняшек. — Вадим, Гена, ваши советы не понадобились. — Это хорошо. А что я советовал? — спросил Гена. — А, не важно. На этой ноте свечка закрылась. Пионеры ещё посидели у дерева, на прохладном песке и медленно направились обратно. Это было ещё не всё. С развилки дуба мелькнули чьи-то каштановые уши, рука, что прицепила магнитофон, и по пляжу полилась красивая инструментальная мелодия. — ??? — удивилась Рей. — Silent Water, — сначала угадала Мику. — Blue system. — Караоке. Дитер Болен, — подхватил Адам. — Я слышала краем уха, — сказала Алёнка, — что на острове в первые дни кто-то был, и там звучала какая-то мелодия. Эта? Рей шла за Розой и Светланой. Артём — рядом. — Я в последнюю ночь снова уплыву и поставлю «Every time you touch» или «Waiting». На память. — Как хочешь. — Привет, Светочка, всё теперь нормально? — спросила Мику. — Да, да, — ответила Светлана. — Я отошла. Просто он уходил под эту музыку. А Славю встречу, если она ко мне приедет и меня к ней вызовут. — Молодец, — отметил Артём про себя. — Помогли, — улыбнулась Рей. — Вот что наш лагерь делает. — Да, погляди! Под мощные аккорды со стороны дерева впереди шли, обнявшись, Роза и Адам. Молодой человек поднял голову и показывал девушке звезды. — Приезжай ко мне, в Питер, на белые ночи! — донеслось с их стороны. Адам кивнул. Аска и Сергей шли дальше. В небе полная луна, яркие звёзды. Они вместе. Лагерь сблизил их. Указал путь. Они понимали, что теперь пойдут одной дорогой. Вот уже спортплощадки, столовая. Светлана Коробова стала королевой вечера. Ей улыбались. Анжелика подмигнула Гене — какие мы молодцы! — Молодцы… — Не только мы, а с нашей подачи, — уточнила Анжелика. — А в общем и целом, благодарить надо того, кто её направил. Кто у нас там? — Серьёзно? И ты теперь… — А я надеюсь, что не навредила, — ответила Анжелика. — Светлана сама нащупала и приняла верное решение. Когда за неё Фёдор Кузьмич, мы уже не нужны. Рей и Артём прошли мимо и поравнялись с Розой и Адамом. Роза вспоминала белые ночи, глядела в небо, что-то шептала Адаму, потом сказала Светлане: — Свет, я же говорила… — А я что тебе говорила… — Светлана, позволь пригласить тебя ко мне. Приедете со своим парнем, прогуляетесь по Дворцовой набережной, встретите закат на Неве. Увидите развод мостов белой ночью. — Я точно приеду! — ответил Адам. — И вы… Площадь. Народ расходится, разбегается. Шурик и Соня поспешили в сторону квартала, бросив Аске, что завтра надо зайти в кружок. Алёнка в ответ заметила, что завтра он опять собрался в Старый лагерь. Аска добежала до домика, закрыла дверь, успела выключить свет: где-то поблизости по кустам кто-то ходил. — Саныч? — спросила Аска. — Похоже, он, — ответила Катя. — Проверяет отбитых… — отозвалась Аска. — ТС-С-С!!! Они так и уснули. А Мику и Рей с Артёмом прошли к домику. Мику призналась, что в этот раз смена вышла ещё интереснее. Только жаль, что нет тех девушек, одна она тут. Алиса с Ульяной что-нибудь бы придумали. Славя помогла бы нуждающимся. — Спокойной ночи! — сказал Артём и убежал. Мику и Рей скоро заснули. Они слишком устали за сегодня…