Вторая смена.

После такого насыщенного дня вставать совершенно не хотелось. Рей еле проснулась, на автомате сходила к умывальникам. На площади Саныч строил народ на физкультуру — кто хотел, тот и шёл. Аска и сестрички в этот раз проснулись вовремя. Они собрались на зарядку, потом сбегали к умывальникам. — У нас волейбол вообще будет? — спросила Аска. — Пинг-понг, — ответила Катя. — Стол привезли, — отозвалась Света. Гасай ответила, что матча пока не будет, потому что выставлять некого, нет, разве на футбол. Матча с вожатыми и комсомольцами тоже не будет, потому что надо договориться со школой в Чёрном Яре. Велосипедисты хотят просто отдохнуть и подготовиться к очередным стартам, экономят и накапливают силы. — А Артём что? — спросила Катя. — Парень Рей. — Не знаю, — ответила Аска. — Доброе утро! Линейка! — объявила Анжелика. Неужели она сегодня будет вести линейку? Но с появлением вожатой зам встала в строй. Ольга Дмитриевна заговорила. Сегодня будет подготовка, завтра мероприятие по встрече с ветеранами и поход, послезавтра экскурсия, в четверг — матч по волейболу. Вот такой у нас план, пионеры, которому мы, верные ленинцы, будем следовать, ура, товарищи! — ВСЕГДА ГОТОВЫ! — единодушно ответил отряд и под звуки горна отправился в столовую. Рей смотрела по сторонам. Строились и шли в столовую младшие отряды. Откуда-то прибежала Алёнка в компании с Гасай. — Ищешь кого? — спросила Мику. — Нет, смотрю. Столовая. Народ набился туда. Рей и Артём разошлись, вместе удержались только Света с Катей. Рей уселась к Анжелике. Рядом приземлилась Мику с подносом и завтраком. Началась трапеза. Мику вспомнила вчерашнюю свечку. «Железная леди» покончила с кашей, заговорила. — В первой смене было что-то похожее. Только Шурик на другую смену задержался, и его тоже настигло. — Вот! — сказала Мику. — В прошлой смене он был букой, ему никто не нравился. — Я поняла, — ответила Анжелика. — Просто с нами приехала девушка из НИИ, близкого по профилю. — А если нет? Ну, когда разные люди по интересам знакомятся? Например… — заговорила Мику и остановилась, подбирая слова. — Когда сводят тунеядца и работницу то ли художки, то ли библиотеки, — пришла на помощь зам. — И что? — спросила Рей. — Разбежались. Со скандалом, полицией и помощью психолога, — ответила Анжелика. «Кого она имеет в виду?» — подумала Рей. — Они в лагере или где-то в похожем месте? Познакомились? — спросила Мику. — Не они, а их, — поправила Анжелика. — И не в лагере. «И опять недоговаривает»… — подумала Рей. — Ещё я знаю пару, что познакомилась в лагере, или, опять же, их познакомили… Только Купидон в таком случае оказался профессиональным, кто их видел насквозь, — произнесла Анжелика. Откуда-то рядом, со стороны пионеров 2 или 3 отряда, донеслось «Мяу-МРРР». — Он — менеджер логистической компании, регулярно ездит в Китай, она — художница. Раньше преподавала в художественной секции, но потом переехала, — продолжила Анжелика. — А они нашли общий язык, потому что ему необходим надёжный тыл, а ей — мужское плечо. Да, они разные, но стремления схожие. Анжелика подумала и спросила уже в лоб: — А вот теперь, Мику, скажи, ты не знаешь, зачем Шурик полез в Старый лагерь в прошлой смене? Он там всё нашёл? — Он может и сейчас полезть? — Вместе с Соней, — ответила Анжелика. — Или когда Соня не заметит. А кто потом будет доставать? Твой Артём? «Теперь понятно, зачем говорила. Отвлекла и нанесла удар». — У Аски спроси, — ответила Рей. — А вы сами там были? — поинтересовалась Анжелика. — Я была, — ответила Мику. — В прошлой смене. Там старое заброшенное здание. — А ты? — спросила Рей. — Тебя ездили туда искать. — Нет, — ответила Анжелика. — Ни разу. Знаю лишь, что там был лагерь «Совёнок-1», закрытый в 1969 или 1970 году. Иногда туда ходят пионеры в поход. — В поход?! — удивилась Мику. — В прошлом году венгры ходили. До старого лагеря пешком, а оттуда на лодках. В администрации стенгазета была. На выходе Анжелика собрала часть отряда, кого смогла поймать. Шурик убежал, Аски не видно. Артём, Адам и Роза тут, Карина, Алёнка. Рей с Мику. Розу отослали в библиотеку, а сестричек ОД направила дежурить в столовой. — Нам надо подготовиться к завтрашнему приезду ветеранов, — объявила Анжела. — Протереть и подкрутить скамейки. Отвертку возьмете у Саныча. — А ключ на 8? — спросил Адам. — У него универсальные под велосипеды, — ответил Артём. — Что у вас? — спросила Ольга Дмитриевна. Легка на помине. — Идём, — ответила Анжела. В вотчине Саныча ничего не изменилось. 2-й и 3-й отряды тренировались играть в футбол. Анжелика выдала инвентарь — кому тряпки, кому отвертки. Работа закипела. Девушки протирали скамейки и наводили порядок, Артём с Адамом проверяли болты. — А где парни? — спросила Мику. — Не видела, — ответила Рей. А Гена и Вадим обнаружились спустя какое-то время! Они принесли лестницу, верёвки и плакаты о войне. Пришёл Саныч, посмотрел, ушёл. Скоро работу закончили. Мику поинтересовалась у Анжелики: — А что ты так плохо о людях? Я не пойму, то ты всем помогаешь… — Поработай с моё на волонтёрке — и станешь мизантропом. Приходит к тебе многодетная семья — помочь матери лечь на операцию в Мешалкина. А тут родственники какие-то явились, начали что-то доказывать, потому что вопрос с родительскими правами от первого брака. Или мадам в шубе дорогой приходит, требует денег и тычет, что у неё якобы «ребёнок-инвалид», ей все должны. А показаний к госпитализации у её «ребёнка-инвалида» нет. Месяц подождёт очереди, не развалится. Похоже, что и инвалидность у ребёнка липовая, купленная. Я ей так и сказала, что никакой помощи им не положено, в ответ пришлось её вышвыривать и ещё её же перцовки этой с*ке драной в рот залить! Потом я заметила, как она уехала на «Пежо» из салона. — Ничего себе… а полиция? — Так и не приехала. На следующий день заглянул участковый, и этим кончилось. — А хорошие люди есть? — разочарованно спросила Мику. — Есть. — Даже в «системе»? — спросила Рей, вспомнив допрос. — Там много хороших людей, — ответила Анжелика. — Например, один человек, что нас поддерживает и вдохновляет. И Емельянов, и социальные. — А почему ты к ним тогда не перейдёшь? — пинтересовалась Мику. — Не хочу выгореть, во-вторых, на 5 000 в месяц? — Анжелика нахмурилась, но тут на лице снова появилось подобие улыбки. — Кто согласен, на нашей медкомиссии психиатры сразу режут и увольняют. В-третьих, там свои особые отношения. Захочешь организовать группу психологической поддержки, как Ариша из нашей группы и Света с Катей, а тебе говорят «не положено». А почему «не положено» — потому что кое-какому токсику, манипулятору это очень не выгодно. Останется никому не нужен. — Поняла, — вздохнула Мику. — Вы всё? — спросила Анжела. — Да, — ответили Артём и Адам. Гена и Вадим кивнули. — Сложите вон в том углу, как сказал Саныч. Рей… — А я тоже помогать! Скамейки было быстро уложены, а в зал заглянули двое мужчин в брюках и белых рубашках. — Добро… добро, — заговорил один, оглядев зал. — Добар дан! — сказал другой. — Где Коломиец? Борис Александрович? — На улице, — ответила Анжелика. — Это кто? — спросила Мику. — С виду русские, а язык — нет, — ответила Рей. — Пусть ищут. Кто хочет побегать? — спросила Анжелика. — Бадминтон, пинг-понг? Согласились все. ребята вынесли стол, девушки разбежались переодеваться. Рей увидела стоящую у спортплощадки машину, возле которой уже тёрся мажор. Он сильно о чём-то задумался. — Что, не веришь своим глазам? — спросила Алёнка. — Буржуйскую машину увидел? — Это же «Сенатор»! — ответил тот. — И номера дипломатические. Рей тоже узнала эту машину — старый «Опель», то ли «Депутат», то ли «Сенатор». Их было много в 90-е, а сейчас, в 2000-е, осталось совсем чуть-чуть. Только вот на багажнике у него помимо эмблемы «Опеля» красовалась надпись «KIKINDA»! «Опель Кикинда» какая-то, внешне как старый «Сенатор». — Рей, ты чего? — Артём уже тут как тут. — Что вот написано? — «КИКИНДА» какая-то… Первый раз слышу. — Значит, у меня всё в порядке, — пионер ушёл. — А на самом деле это «Сенатор». У нас в области в моем детстве таких было много, — ответила Рей. — Что ещё за «Кикинда», я не пойму. Советский Союз — одни сюрпризы. — Узнаем… Когда Рей и девушки переоделись, вернулись, «Кикинда» по-прежнему стояла на месте. Артём махнул рукой, мол, «я её сфоткал, дома посмотрим, что это. У него ещё на передке написано IDA». А мужчины и Саныч сидели на скамейке и о чём-то говорили, да ещё налили физруку стаканчик какого-то напитка. — Вранац, свежий урожай, отведайте! — Спасибо! Побываю. — Живели! Лучше всего в Купари, отель «Горичина Едан», — говорил второй. — Рядом с Дубровником, — подсказал первый. — Я вас проведу, Борис Александрович, это закрытый курорт. Рей все пыталась понять, где слышала или читала о таких оборотах речи. Ответ вертелся в голове, но все не приходил. — Это югославы приехали, — заметила Карина. Точно! Сербский язык! Хотя они и на русском отлично говорят. Время до обеда пролетело за игрой в бадминтон и настольный теннис. Рей не жалела, что согласилась, заодно, отметила, что пришёл директор и увел всех или в столовую, или в администрацию. Анжелика, пока поле было занято, выспрашивала у Алёнки про старый лагерь. Алёнка сделала вид, что там не была, и первый раз слышит. Или в самом деле не была, или скрывает. — Минералы я тут беру, а совы летают везде, — ответила она. Скоро Анжелика позвала в душ и переодеваться. Зато все успели на обед. Там же оказались Аска и Сергей. Они за завтраком видели, что вожатая злоумышляет отправить всех на поручения. — Ты тоже об этом думаешь? — спросил Сергей, глядя то в глаза Аске, то на её волосы-водопады, а теперь ещё и в окно. — Да, — Аска привстала и убрала деревяшку, чтоб створка не распахивалась. Когда Анжелика вышла, парочка прыгнула из окна и поспешила в обход в сторону клубов. Сергей — в авиакружок, Аска — к Шурику и ребятам. Там на столе лежал робот. Хабаровчане запустили его — всё работало. Вилор лишь смотрел. Потом заглянул «пионер», помог оттащить робота за здание, где его снова запустили и проверили, как он на ходу. Робот прошёлся, не вызвав замечаний. — Где спускать его будем? — спросил Шурик. — Точно не в старом лагере, — ответил «Пионер». — Ты где там 12В возьмешь? — Там 380 должно быть с высоковольтного кабеля, — заметил Шурик. — Не проверяли. Напругу на аппаратуру я не знаю, там, наверное, понижающий стоит. На освещении где-то пробиты или провод, или изоляция, контакта нет. — Аска, — Шурик уже тут. — Скажи, Сергей запомнил маршрут? — Вроде нет. Его вели. — А я что говорю? — спросил «Пионер». — Там дорогу не запомнишь. — Согласен, — кивнул Шурик. — Нет, какая-то логика в расположении шахтных тупиков есть. Но сколько лет прошло… — Она там точно есть, только незачем проверять на своей шкуре, — резонно заметил Пионер. — Аска, Серёга говорил, будто что-то забыл? Флешку? — SD-карту. Похоже, выронили, когда его доставали. — Вот и повод! — Флеш-память? А как выглядит? — спросил Шурик. — Какого размера? С палец толщиной? — С ноготь, — ответила Аска. — Понятно. Для мобильных устройств… — Вот и причина. — А я о чём говорю? — спросила Аска. — Мы с Сергеем залезем, посмотрим. Младшие же пионеры слушали разговоры попаданцев на расстоянии и не вмешивались. Сами же напросились посмотреть на робота. Посмотрели, но старшим этих показательных выступлений показалось мало. — А ты ещё… — начал Шурик. — Скажу, — ответил Пионер. — Если ты сделаешь… — Отбор на дрель, да, закладывал, — Шурик убедился, что робот обесточен, потом снял пару пальцев, обнажив валы. — Допустим, я подключу дрель, но кто будет пробу брать? Или дефицитное победитовое сверло смажем клеем? И кто это будет? — Алёна, — ответил Пионер. Вид у Шурика был «час от часу не легче». Опять не дают заниматься работами! — Ребята, вожатая! — среагировал Вилор. Поляна опустела, остался только робот, подключённый к кабелям. Вожатая не заметила, но на поляну заглянула другая пионерка с каштановыми волосами, собранными на макушке в кошачьи ушки. — Хороший Робик, хороший, — сказала она. — Прям весь в меня. Шурик, я знаю, что ты тут, вот он мне и нужен проверить запасики! Как раз ночью. Шурик! Пионерка посмотрела по сторонам, повторила: — Шурик, ты вон там сидишь, у тебя что, батарейка села? И ушла. Шурик вздохнул. Только собрал и оживил робота, как сразу появились те, кому он был нужен. — А ей робот зачем? — спросил Антон. — Кстати, — вспомнила Аска. — Ты думаешь, как робот будет вести себя ночью, на эхолоте. Вот и проверишь. — Точно, — ответил Шурик. — Шурик! — позвала из окна клуба Соня. — Тут директор и югославы пришли, покажешь робота? Шурик показал. Робот прошёлся по тропинке и ни разу не споткнулся и не упал. Гости похвалили всех на русском, сербском и хорватском языках и отправились в сторону музыкального клуба, где репетировала местная рок-группа. А за обедом в столовой Аска и Рей под красивую песню и непонятную никому, кроме Адама, Евы Чепреги и группы «Neoton Familia» поделились впечатлениями. Одна наводила порядок, другая помогала в клубах. — Извините, а о чём песня? — спросил Сергей. — Разве в 80-е уже была «Nekopara»? Текст… — Там не «Nekopara», а что-то как «Nenko para», — поправила Рей. — Или даже “Бара”*. Кто у нас тут из Венгрии? — Хорошо, — ответил Сергей. — Спрошу потом. — Карин, а что сейчас? — спросила Аска идущую мимо девушку. — На пляж. Вадим сказал, что уломал Гену рассказать про Японию. — Это с удовольствием, — кивнула Аска. — Серый, идём! — Да? Конечно, я тут в клубе модель готовлю. Рей и Артём переглянулись — да, надо! Народ пришёл на пляж. Там собрались отряды и пионеры, кто не был задействован. Даже Ольга Дмитриевна пришла. Гена задержался. Он пришёл, искупался, потом подсел к своему отряду. — Ты обещал? — спросила Аска. — В силе? — поинтересовался Артём. — Да, обещал. Правда, это со слов моего дяди. Он ходил в Японию ещё с 80-х. Гена уселся поудобнее. Вокруг собрались пионеры из отряда, и Анжелика. — Расскажу, — ответил Гена. — Постараюсь близко к тексту. Дядя тот веселый был, ходил в загранку от FESCO**. Первый рейс, май 87-го. Помполит и прочие активисты вынесли мозги всякой чепухой про моральный облик моряка, предупредили об ответственности, если он сбежит или втянется в провокацию. Да и ладно. Пошёл их сухогруз из Находки в Ниигату. Сначала увидели их аэропорт прямо на берегу моря. Самолёты местные. Он ещё спросил, кто их делает. Активист сказал, что это всё американские «Боинги». США везде суют свои товары в обмен на золото и ресурсы. Вошли, пришвартовались, потом прошли таможню. Ходят такие, небольшого роста, глазёнки раскосые, шипят что-то. Прошли. Теперь разгружаемся — И как ему Япония? — спросил Артём. — Думал… — Гена задумался, — Он думал, что попадёт в какой-то мир из фантастики. Нет, Япония как Япония. Чистенько, да. Рядом с ними насыпали какой-то будущий терминал, сновали самосвалы, экскаваторы, так даже там не было столбов пыли. Да ещё дома там какие-то на вид не очень. Это у нас в Находке капитальные строения, кирпичные, а там из металла. И катеришки там не очень, как он сказал. Чистые, надраенные, но скромные, наши ничем не хуже. Дома в Японии оказались совсем не такими — думал, что будут небоскрёбы, а там домишки в один или полтора этажа, как и в Союзе, только все маленькие и прижавшиеся друг к другу, чтоб места всем хватило. Пока они грузились, решили сойти на берег. Собралась группа с помполитом, пошли за ворота. А там вместо автобуса какой-то митинг. Десятка 2 японцев стоят и что-то орут, машут красными флагами. Какой-то лысый старикашка в костюме и с каким-то цветком вышел и заорал на русском «ВОН ИЗ АФУГАНИСУТАНА!». Ещё и жесты, словно он катаной рубит. А остальные, как помойные шавки, гав-гав-гав! Потом вышла какая-то тётка, как заорёт, словно её ножом режут, «КУУУУРИРЫЫЫЫ!» Остальная толпа как залаяла «ва-ва-ва-ву-ву-ву». Ещё и подошла к забору. А мой дядя в ответ: «Курилы? Давай я покажу тебе свои Курилы, вон какие у меня Курилы в штанах!» Помполит, что вчера заливался про пролетарский интернационализм и всеобщий коммунизм, сдулся и спрятался. А тётка аж поперхнулась, когда он штаны приспустил и показал «курилы» с «пиком коммунизма». Похоже, недотрах у неё был. — Это японские коммунисты, что ли, были? — спросил Артём. — Они самые! Японские коммунисты, они наших не переваривают. А потом толпа уже взбесилась, старикашка руками машет, баба орёт, а прочие психуют. С порта какая-то фура выезжала, они её чуть не перевернули. Самосвалы поехали — их тоже не пускают, красными флагами размахивают, орут что-то. Недалеко полиция приехала, стоят, смотрят вместе с какими-то журналистами. Вскоре приехали ещё полицейские. Такие мелкие, соплёй перешибёшь, ну как дети. Только в форме, касках с дубинками. Выстроились и пошли с криками «КИАЙ!!!» лупить с размаху бешеных коммунистов. Щедро так, не скупились, со всей империалистической ненавистью. Такие мелкие, а лупят, что валят с одного удара. Всех забрали, а этот старый хрыч, что толпу заводил, что-то показал, сел в лимузин с занавесками и уехал. Вроде какой-то политик или депутат оказался. А тётку ту первой палкой успокоили, но лучше бы просто кинули ей палку. Разогнали, потом в порт и на стройку какие-то чинуши приехали или бизнесмены. Все на японских солидных авто, с антеннами, что наши обкомовские. Это у нас стройка затянулась на час или день — ничего, потерпят. А у японцев это — чуть ли не ЧП! Но пока они совещались, дядя со всей группой юркнули в микроавтобус и сгоняли-таки посмотреть на город, точнее, как он сказал, на магазины бытовой техники и запчастей на машины. Смотреть было нечего, разве что, как он сказал, на шпиков на какой-то мелкой машинке. Напротив них стояла какая-то машинка, набитая японцами в штатском, и они делали вид, будто просто тут мимо проезжали. Только маршруты почему-то совпадают. Накупили себе кто магнитофон, кто кассеты, кто всякую мелочевку, кто запчасти. Джинсы, говорит, не брали — размеров не было, если только детям. «Пепси-колу» только один рулевой взял. Пока они ездили, судно загрузили, и к вечеру они ушли в порт Дзёэцу за следующей партией. А там всё прошло тихо и спокойно, кроме занудства помполита и партактива, что надо работать, смотрите, лентяи, как японцы пашут, чтоб прокормить свои семьи и не умереть с голоду! Уж помполит работал, работал… Как, прошу прощения, проститутка-минетчица, языком. Утром какой-то японец пригнал на погрузку «Хонду Сивку Шаттл» для кого-то из начальства по партийной линии. Тогда машин везли мало, только за особые заслуги и при наличии связей. Массово стали завозить с 89-го или 90-го, когда разрешили ввоз морякам. Ещё привёз несколько чайников и какие-то мелочи — японцы лишние вещи выбрасывают, если знать, где, то можно набрать бесплатно. Дяде достался чайник с царапинами, по меркам Союза — фигня, как он говорил. — А чайник сохранился? — спросила Рей. — Да. Показывал. Японец повредил краску, и за годы трещины не выросли. — Умели же делать! — вздохнула Карина. — Да те же советские кастрюли! У нас есть одна, со сколами, и не заржавела! А китайские — пару-тройку лет прослужили и потекли! Нержавейка отваливалась вместе с накипью! — Соглашусь, — ответил Артём. — Да это не нержавейка, а размагниченное железо, дешёвка. — А ещё он в Японию ходил? — спросила Рей. — Куда ещё ходил, не рассказывал? — подхватила Карина. — Кстати, а почему не «плавал»? — Корабли ходят, — ответила Рей. — А плавает кое-что другое. — У тебя родители — моряки? — спросила Карина. — Даже мама? — Да. И познакомились в рейсе на плавбазе. — А ещё твой дядя в Японию ходил? Встречался потом с КПЯ? — спросили Гену. — Ходил, ещё как ходил, в 90-е машины таскал. Туда лес, обратно машины штабелями, — произнёс Гена. — А в 1987-м? — Ходил. Точно помню. Он говорил, что ходили в префектуру Ямагути, в порт Шимоносеки. Там было спокойно. Какой-то старый японец на старой-престарой шикарной «Тойоте» заглянул, посмотрел, уехал. Кто-то сказал, что «кудо-кай» приезжали. Да, было дело — на пристань заехали 3 япономарки, встали, оттуда высыпали японцы, все в строгих костюмах, при галстуках, пошли в управление, потом вернулись и уехали. Оказалось, это местная банда «якудзы» из соседнего города приезжала на разборки. Наш корабль им чем-то не понравился, хотя никаких проблем не было. Или не к нам — рядом были пришвартованы какой-то сухогруз с флагом каких-то тихоокеанских островов и командой из филиппинцев и тайцев, контейнеровоз из Южной Кореи и сухогруз с панамским флагом и греческой командой. Так и стояли, пока не загрузились, на берег никто не бегал — тем более, ночью было слышно, как ревели мотоциклы, словно какое-то нашествие, но днём оказалось, что город стоит, как стоял. А бежать — тем более. Не знаю, байка или нет, один моряк попробовал убежать в Японию и попросить убежище. Он с иероглифами ничего не понял, и потом, в полиции и на судне, говорил, что просто заблудился и шёл, куда глаза глядят. Мику, что появилась словно из ниоткуда да ещё в компании трёх пионерок из младших отрядов, отвлеклась и прокомментировала: — Он же не похож на японца! В глубинке ему будут кричать «гайджин» и показывать пальцами! — Это как негр в розовом, — улыбнулся Сергей. — Тогда уж посреди глухой деревни, — сказала Аска. — Детишки бегают, куры в земле копаются. Пастух ведёт коров поститься… — Пастись, — поправила Рей. — Да. Бабки на завалинке сидят, тракторист пьяный едет. А тут с неба негр в розовых стрингах на парашюте радужного цвета опускается. Представляете картину? — Как-то так, — ответила Мику. — После этого в деревне точно с выпивкой и самогоном завяжут, — согласился Артём. — А самогонщику набьют морду, подумав, что словили галюна, — заметил Сергей. — Согласна, — кивнула Алёнка. — Или, если дело происходит в СССР, решат, что испытывается какое-то новое ядерно-психотронное оружие, потому что всё секретили, идиоты. Так и Чернобыль бы засекретили, а Роза до сих пор не в курсе про аварию на ЛАЭС в 1975м. Всё не понимает, почему её знакомые с Соснового Бора резко поумирали, а её бывший одноклассник страдает от кучи болячек. — При Горбаче, наоборот… — возразила Света. — При Горбаче, наоборот, — подхватила Аска, — стали поливать страну дерьмом с подачи коротичей и прочих, как их назвали, «засракулей». Всё под видом «гласности», пока РАЭЧКА в Лондоне гардероб обновляла. — Мы не на митинге, хватит! — Анжелика уже тут как тут. — А в нашем времени ящик давно смотрели? Одни убийства и катастрофы с чужой грязью. — Уже плюнуть некуда. На первом — Малахов и Басков, — поддержал Сергей, — на втором Галкин и Пугачка, а на ТНТ — дурдом №2 и Собчачка… Эй, Ген… Гена от души хлопнул Сергея по спине. — Эй, мы недавно пообедали! — ответил он. — Не поминай, я от него отдыхаю! — Думай, что говоришь, — посоветовала Анжелика. — От нашего ТВ только тошнит. 100 лет бы о нём не слышала. Мне повезло, что бабушка, с которой я жила в Москве, его не смотрела. Рей обернулась — недалеко стояла Катя Гасай, делала вид, что только подошла, а на самом деле подслушивала. Точно — Алёнка пошла мимо, и младшая её притормозила. Рей подвинулась, чтоб подслушать, о чём они. Судя по обрывкам разговора, Гасай спрашивала, кто такой Малахов на первом канале, или, в СССР, «на первой программе. Или это в вашем времени? В вашем времени по ТВ будни психушки показывают?» Вот живут люди — они не знают, кто это, Пугачёву ещё не называют Пугачкой, и на ТВ ещё полно интересных передач, созданных для людей, а не ради прибыли телебоссов. — Так, он что-то про мотоциклистов говорил? — переспросила Мику. — Да. Рёв моторов стоял такой, словно дивизия мотоциклетная приехала… — ответил Гена. — У нас когда-то в стране рокеры или байкеры… — А, поняла. Это банда «босодзоку» была, — ответила Мику. — Японские отвязные, безбашенные мотоциклисты. Вскоре все ещё раз окунулись, а солировала теперь Мику. Она рассказывала Гасай и Алёнке про японское ТВ. Алёнка кивала, а Гасай разинула рот от удивления, особенно от извращенских японских шоу. Гена и Вадим с Сергеем ушли на футбол, а Рей с Артёмом решили прогуляться. Аска и Соня убежали в клубы что-то делать. Рей и Артём выскочили за территорию лагеря в районе ворот спорткомплекса. Аккуратно преодолели ловушку створок — одна створка скрипела всегда, вторая — наполовину. Их никто не заметил — вместо «Опеля» приехала какая-то неизвестная им иномарка с надписью «Шкода», а её седоки ушли к Санычу. Осталось теперь не попасться на глаза по возвращении. — У нас завтра поход, — напомнила Рей. — Пойдешь? — Куда? Сюда куда-то? — По-моему, да. Тут костровые поляны, — ответила Рей. — А дальше? — Если б я знала… Они до самого ужина проходили по лесу. Сначала прошли по грунтовке к железной дороге. Видны старые следы шин — тут периодически кто-то ездит. Артём заметил, что рельсы с накатом. Но поездов не было. Прошли ещё чуть-дальше. Слева рос густой лес, справа — лес пожиже, заливной луг. Набрели на какой-то недавний раскоп на полянке среди травы. Что-то разрыли и забросали землёй. Недалеко валялась трухлявая коряга. Вышли на небольшой пляж на берегу Волги недалеко от железнодорожного моста. Тут старый след от костра и потемневшая бутылка. Посидели, посмотрели на широкую реку, где изредка проходили корабли и вернулись обратно. Снова лес. Пустынная железная дорога, уходящая вдаль. Опять лес. — Грибы тут есть? — спросил Артём. — Наверное… — ответила Рей. — Любишь собирать? — Если есть время и возможность. В Ордынском есть места, а ещё где у нас новый мост и на пути в Колывань. — Я 3 года назад в своем времени, — ответила Рей. — С родителями. Сейчас больше бабушки ездят, а тогда кризис, людям надо было есть. И не так далеко ехать. — 100 километров? — Артём почему-то назвал такую круглую цифру. — Поближе, к польской границе, где Долгоруково и Корнево. А 100 километров — это уже на другой конец. — А ближе есть? — Интересно, где это, — ответил Артём. — У вас всё рядом, смотрю. Скоро они добрались до лагеря, по пути уклонившись от каких-то пионеров 3 отряда. Те вышли с костровой поляны и прошествовали в сторону ворот. Артём сбегал-вернулся. — Тут, по-моему, можно обойти… — Зачем? — У спорткомплекса какие-то очередные делегаты с той «Шкоды». Пойдём… — Да, как-то можно. Рей и Артём обошли со стороны забора и вошли в лагерь через кусты по тропинке. Где-то далеко зазвучал горн на ужин. Вышли в районе домика вожатой, снова взяли поправку к сцене, а там вновь через кусты. Аска, сёстры, Соня, Шурик, даже Карина и кружковцы пришли на испытания самолётов. В это время уехали югославы, а вместо них явились какие-то чехословаки — их проигнорировали, некогда. Началось! Первая модель пролетела и приземлилась. Вторая. Что-то пошло не по плану, и самолёт выписал какую-то невообразимую траекторию над лодками, потом непредсказуемо сделал бочку, вошёл в штопор… И был пойман дедом Иваном, вышедшим поглазеть. Третья модель, доработанная, взмыла вверх, а потом, со снижением, ушла в сторону острова Ближний, где и совершила жёсткую посадку. Создатель из 3-го отряда доволен. Теперь продукт СП кружков. Громадная модель кое-как разогналась на дорожке, взлетела прямо с обрыва, чуть не угодив в лодки, и полетела, набирая высоту. Набрала. Теперь автоматический режим. Пионеры с волнением смотрели, как самолёт летел вдоль островов над водой (вдруг упадёт!) но потом развернулся в районе пляжа. Шурик смотрел безучастно, а Аска с Вилором включили глиссадный маяк. Минута — и модель уже пролетает над крышей лодочной и автоматически заходит на посадку. На пробеге двигатели останавливаются, и Шурику с сестричками пришлось бегом спасать от кустов и ствола дерева. Удачно. — Кто молодцы? Мы молодцы! — заметила Аска. — Молодцы, пойдём кушать холодцы! — улыбнулся дед Афанасий. А пока что двое пионеров отправились на остров за самолётом. Конструктор, чьё поделие восстало, поковырялся в недрах, налепил синюю изоленту, какую-то палочку, сел в лодку, отплыл и запустил снова. Самолёт пролетел ровно расстояние от лодки до земли, а потом опять сделал несколько немыслимых виражей, чуть не сбил Соню, напугал Карину и был пойман Аской. Опять дефект… — В следующий раз не забудь поплясать с бубном на полнолуние и плюнуть через правое плечо, — сказала она незадачливому конструктору. — Шучу. У тебя нарушена центровка, видишь? Или проверь свой сборный винт, что-то он разрегулировался. Или асимметричен… Вернулся Сергей, и компания пошла в сторону столовой. Катя и Света, исчезнувшие после испытаний, материализовались уже там и вручили по конфете «Мишка косолапый». — Только оставьте на потом! — Иначе аппетит собьётся, — засмеялись они. — А кто приехал-то? — спросил Антон. — Вон те? Корреспондент журнала «Огонёк», — ответила Катя. — Серьёзно? — Да. Чешского журнала «Огонёк», — ответила Света. Аска в ответ шепнула на ушко Кате и Свете, что в СССР был такой очень популярный журнал, не надо его путать. — А Рей где? — спросили близняшки, когда горн позвал на ужин и распахнулись заветные двери. — Пошла в поход, наверное, — подсказала Варя. — У 3 отряда сегодня. Или опять в Старый лагерь? — А что ей там делать? Вопрос повис без ответа. А вот Рей и Артём. Они даже зашли в столовую по отдельности, но уселись вместе, к Аске в угол. Скоро все поели, да ещё выслушали от корреспондента послание чехословацкого журнала “Ohnik” от местных пионеров. 3 и 4 отряды собираются в поход, бегают пионеры, вожатые раздают поручения. Агеев и «мажор» о чём-то громко беседуют. — Опять… А ты видел, на чём он приехал? — Какая-то иномарка, — ответил Агеев. — Это «Шкода». Мотор сзади, как у сраного «Запорожца». — А разве это плохо? — Мотор сзади у нормальных машин, «Порше 911», «Феррари» или «Ламборгини Кунташ». А у этих… убожество одно. Мы в Праге были, там вся Прага на них ездит. В ГДР были, там социализм, весь такой, компьютеры, индустрия! А нормальных машин сделать не могут, все на этих перестарках «Вартбург» и «Трабант» ездят. У них ещё и очередь, Вась, представляешь, очередь! На это дерьмо, на которое в цивилизованной Европе ни один нормальный человек не посмотрит! — Почему? — спросил Виктор. — Я жил в Бельгии, там такие «Шкоды» попадались. — И много? — Одна, две… — А «Трабант» ты видел? — Ни разу… — Вот именно. А в ФРГ сейчас машины с компьютерами, с электростёклами, магнитолы информацию о пробках сообщают! — А сколько это стоит? Обычным бюргерам по карману? — В ФРГ всё по карману. И без очереди! — Да ладно! А я сам видел, как на некоторые авто очередь записывалась. — Это когда новая модель, например, «Фольксваген Гольф» второго поколения вышла. — А как он выглядит? — А ты видел первый? Ну, 3 двери, худой, фары круглые. А этот располнел. Рей шепнула Аске, что в Калининграде «Фольксваген Гольф 2» отличат даже школьники, по советским меркам октябрята. В это время Виктор с тем пионером вспомнили о «Фольксвагене Гольфе» 2 поколения, и что на него действительно были очереди, что потом рассосались, и ждать надо было не сам «Гольф», а какую-то редкую комплектацию или машину с какими-то опциями типа бортового компьютера или спортивной подвески. — А в ГДР до сих пор очереди на самый простой и убогий «ТРАБАНТ»! До сих пор нормальную машину сделать не могут, уже 20 лет идет, — презрительно припечатал экономику и возможности Восточной Германии пионер из Германии Западной. — Советскую «Ладу Самару», ну… — 2108, — подсказал Виктор. — Сделали куда быстрее… — Уже 3 года на конвейере, а с этого будет «девятка» с пятью дверьми. — А в ГДР так ничего на смену «Вартбургу» и «Трабанту» не родили, — заметил мажор. — Наверное, не то кино смотрели… А в ФРГ уже третье поколение «Мерседеса» вышло, второе поколение «Фольксвагена Гольф», третье поколение «Ауди 80»! Пока немец из ГДР дождётся своего «Вартбурга», западный уже сменит 2 машины! — Если не заболеет или не потеряет работу, — отозвался Виктор. — Или жильё. Цены в бельгийских франках или гульденах назвать? Цены ещё и растут, многим людям не хватает, а капитализм сосёт все соки. — Значит, люди плохо работают или зарабатывают, — ответил «мажор». — Это в СССР со всякими пьяницами, лентяями возятся, а в цивилизованной Европе их с работы выпнут, и пусть живут, как хотят. В Штатах вообще сразу пусть идут на помойку подыхать. Капитализм не виноват, что люди ленивые! Виктор выругался и отправился в другую сторону. Слова о пьянстве его сильно задели. Агеев махнул рукой. — У тебя в Африке, что, не так? Тогда почему такие бедные? — Да ну её, эту Африку! Уйдут наши советники, наши врачи, инженеры, так они быстро вернутся в каменный век, племена РЕНАМО и ФРЕЛИМО, когда у них закончатся патроны, будут резать друг друга копьями и дубинками. А ЮАР будет добывать газ, бокситы, ещё что-то ценное. — Золото и серебро? — Сейчас уже не добывают. Не знаю, почему. — Потому что они не умеют делать деньги, в отличие от цивилизованной Европы. Как и те оборванцы, что митингуют за какие-то свои права ничего не делать и много получать! Пионеры ушли за пределы слышимости. «Мажор» что-то объяснял, собеседник механически кивал. — Потом такие люди будут строить нам так называемую рыночную «экономику», — прокомментировала Катя. — Этот не будет, — ответила Аска и поморщилась. — Доучится в школе в ФРГ, поступит… Или по блату в МГИМО, или в Гёттинген, за границу. Останется в своей ФРГ на ПМЖ с хорошим дипломом. — И правильно, Россия и без них проживёт, — заметила Света. Мимо пробежали пионеры 3 и 4 отряда — у них построение и поход. Вот Шурик со своим котёнком на плече. — Сегодня придёте? Аска мотнула головой. — Ладно, я сам тогда… — и кибернетик поспешил дальше. — Он что-то задумал? — спросила Света. — Давно задумал, — ответила Катя. — Я не слепая! — Давно, давно, — подтвердила Аска. — ВОСТРЕЦОВЫ!!! — раздался громовой голос вожатой. — Бегите! — махнула рукой попавшаяся по дороге Лена. Впрочем, сестрёнки и так убежали. Когда красная и недовольная вожатая нагнала Аскк на пути к умывальникам, та делала вид, что ничего не видела, не знает, и вообще она идёт мыть руки и умываться. А ещё тут были Виктор и Катя Гасай. Они о чём-то говорили, причём Виктор — очень громко, и Катю со Светой они не видели. — Опять он! Да! Я жил за границей, в Бельгии! Он в Германии, но я не пойму! Мы как будто жили в разных мирах! — В смысле? — спросила Гасай. — Во всех смыслах! Например, для него ФРГ — это элитная университетская клиника Фрайбурга, где на парковке одни «Порше», «Ауди», и где богатеньких пациентов возят на дорогих машинах скорой помощи. Или тихий спокойный Бонн. А когда мы жили в Бельгии, в Антверпене, там народ, в большинстве, небогатый, постоянно каждый год, а то и полгода крупные забастовки. В больнице надо страховку покупать, их там 3 класса. Не повезло — потом лечишься за свой счёт. Или, как у меня, лекарства заказали в Союзе. — Что, заболел там? — Угу, — кивнул Виктор. — Страховка вызов скорой не покрывала — а это дорого, поехали сами в обычную больницу на улице Lindendreef. 3 часа в очереди. Все ждут. Скорая привозит больных — тоже ждут. Наконец осмотрели, выписали лекарство. Надо было ложиться, но лечился дома. А он мне про клинику Фрайбурга тут заливает… — Сочувствую, — ответила Гасай. — В США ещё хуже: нет денег — помрёшь.*** А сейчас как самочувствие? — Отлично. Анализы уже в Тольятти сдавал, хорошие. — А что вы в Антверпене делали? — Мой отец был в командировке от АВТОВАЗа на фирме “Scaldia”. 3 года прожили. Насмотрелся. В Голландии были, в Англии, какой-то англичанин у нас жил в соседнем доме, в заплесневелом подвале. Взял кредиты, чтоб выучить дочку в институте, его уволили, он переехал. В другом подвале за год умер какой-то старик, бывший член Сопротивления, много работал, а потом его обманули и отобрали жильё. Ещё у одного жена тяжело заболела, его выставили из квартиры, потому что все деньги ушли на лечение. А в Союзе, с кем ни поговори, думают, что за границей какой-то рай настал. Жить там можно, и неплохо, но там нет такого рая, как у нас думают! — Поняла, — ответила Катя. — Но и дефицита такого, и очередей там нет. А знаешь… В прошлой смене был пионер, что тоже жил в Германии, но он как-то трезвее был. — Аска? — спросил Виктор. — Ты тоже жила за границей… Аска «тоже» жила за границей, только в конце 90-х, да и семья у неё была далеко не бедная. У них была хорошая страховка в KRANKENKASSE, на здоровье до поры до времени не жаловались, но и по элитным клиникам Мюнхена и Фрайбурга не бегали. В это время пришёл Сергей, а ещё раньше промелькнула шевелюра Светланы. Она убедилась, что помощь не нужна, и убежала догонять ушедших. Аска договорила. — Ась, что там ОДА бегает… — Не знаю, — ответила Аска. Аска и Сергей пошли в домик. На лагерь опустилась ночь. Ворота прикрыты, туманов нет. Клубы. — Я тут сбегаю к Шурику, помогу, мне ещё надо насчёт карточки договориться. Не, я её точно в подземелье выронил. — Правильно. — Ась, а там ничего страшного нет? Ты раньше меня приехала… — Ну, если тумана нет, значит, всё нормально. Ты что, собрался в Старый лагерь? Нет уж, я с тобой! — Если пойдём, позову! Увидимся! Вот уже домики. Тут пусто, только Алла с Варей стоят у домика Мисато, а из её домика поёт бессмертный Адриано Челентано. «Pay, pay, pay… Ma tu l'amore sul pianeta te lo fai? Pay, pay, pay, pay…” Света и Катя нашлись в 23-м домике. Свет не горел. Опять электричество? Нет, все в норме, просто они сделали вид, что никого нет, и спрятались под кровать. — Это я! — Привет! — сестрички выбрались. — «Панамки» нет? — Не видела. Так что случилось? — Что такое? — Этот, чех, начал Горбача хвалить! Какой он прогрессивный, как он перестройку ведёт, молодец прям против овец! — ответила Катя. — А мы ему сказали, что этот Раис Максимович — подкаблучник, коррупционер и дурак, которому лучше вернуться на комбайн, — подхватила Света. — Болтает, болтает, несёт его, как будто при диарее, а толку нет. — Не знаю, какой из него комбайнёр, но не вождь, а пустомеля хренов, которым управляет его Раечка! — ядовито заметила Катя. — Тут что, не видят, куда ведёт страну? — Бесполезно, сейчас в меченого ещё верят, — вздохнула Аска. — Должно пройти 3 года, чтоб наконец дошло. И то не до всех. — Кто-то верил? — Кто-то верит, — вздохнула Аска. — Даже в Германии были индивиды, что считали Горбача гением и таким прямо идеалом. Из эмигрантов. Даже заявление горбатого, что он специально развалил Союз****, не всех отрезвило. Сами немцы к нему хорошо относились, он регулярно приезжал, его принимали по высшему разряду. Сам Гельмут Коль его уважал — меченый ему слил ГДР, а как сосед один наш горбатого боготворил! Он в ГДР распилил завод и поднялся, 2 «Мерседеса» купил и зимой ездил в Альпы отдыхать. Помню, он к Гельмуту приходил, показывал автограф горбатого. Помните, горбач в 99-м привёз в Мюнстер свою Раечку? Аска остановилась, подумала, подбирая слова. — В Германию, в лучшую клинику, с*ка! А после его грёбаной катастройки сколько людей умерли из-за развала Союза и медицины?! У нас в школе училась девчонка-сирота, чьи родители и родня погибли из-за войны в Таджикистане. Кого-то убили, потому что в «братских республиках» русских начали резать, а кто-то умер, потому что там к чертям развалилось здравоохранение! А ещё привел к власти алкаша и его жульё. И до сих пор жив, тварь! Аска грохнула кулаком по столу, и обнаружила, что сестрёнки стоят рядом и смотрят с сочувствием и сожалением. — Не переживай так, — сочувственно кивнула Света. — В ад его не берут, чтоб перестройку не сделал, поэтому пока он живой. — У него Бог отнял Раечку с каблуком, — ответила Катя. — Он не остался безнаказанным, понимаешь? — Понимаю, — вздохнула Аска. — Думаете, для него это много? Он же до сих пор огромную пенсию получает, паразит. Аска вышла на улицу, подумать. Снова вспомнила далёкое нищее детство, юность. Семью. Германию, снова Омск. — Ася, Ася, что с тобой? Аска ахнуть не успела, как оказалась в объятьях Сергея. — Ты плачешь? Кто??? Сергей дождался, пока Аска успокоится на его широкой груди. Они так и стояли возле 2-го здания клубов. — Не обращай внимания. Вспомнила тут. — Давай я тебя провожу. Аска вспомнила Германию. 1999 год, госпитализация Раисы Максимовны. Каналы ZDF и RTL передавали в новостях, в Мюнстере у госпиталя дежурили репортёры. Горбачёв на экране мелькал, словно во времена СССР. — Немцы? Его? Показывали? — Немцы его любят. Не все, а те, кто нажился на распиле ГДР. Один из наших соседей, например. Сергей привёл Аску к домику. — А робот? Ты идёшь? — Всё, проверили. Дальше Шурик сам разберётся. Никто никуда не идёт. Вот домик. Зашли внутрь. — Кто её обидел? — Никто, просто настроение плохое, — объяснили сестрёнки. — Ладно, я пошёл. Спокойной ночи, — Сергей вышел. Аска кивнула. — Как бы Санычу не попался, — заметила Аска. — Красные дни… А Рей спокойно улеглась спать. Хотя… Щёлк — что-то зазвенело. — Артём! — позвала она, приоткрыв дверь. — Что было? — Рита! Рей! — Артём вернулся. — Ты слышал? Артём не слышал, но обнаружилось, что в доме не работают свет и розетки. Вскоре прибежал Адам, откуда-то взялась Роза и хабаровчане с ключами. Щиток был приоткрыт. Адам нажал на кнопку пробки — свет появился, только погасла лампа над дверью. — Адам, осторожнее! — сказала Роза. — Вот же рискуете! Артём сам залез на стул, снял стекло и вывернул лампочку. — Завтра заменим, — ответил он и вручил её Рей. — Положи на стол. А где Мику? — У себя. — Всё, пора спать, Саныч придёт, — Роза уже была готова тащить Адама до домика. — Всё, всё. Идём. — Спокойной ночи! — ответил Артём. Парни убежали, а на смену пришла Анжелика. — Что случилось? Роза… — Лампочку меняли, — последовал ответ, и девушки удалились. Мику не было. Рей только стала засыпать, как проснулась от громкого хлопка двери. Открыла глаза — по комнате носились вихри аквамариновых волос и Мику. — Ой, Рей, ой, я тебя разбудила? Извини, извини-извини, это… Ой, я боюсь! — Мику быстро-быстро разделась и нырнула под одеяло. — Тут такое… представляешь… тут… — Да что случилось? — Я с младшими занималась, потом поиграла… Пришла Алёнка. Мы с Алёнкой… сов нюхать… И Виолу встретили! Представляешь?! ТАМ! ВИОЛУ! — Успокойся и повтори. Ничего не поняла! Где «там»? Потом Мику объяснила, что они с Алёнкой пошли на костровую поляну нюхать и гладить сов, посмотрели в дупло, а там 2 разноцветных глаза, как у Виолы. — Виола в дереве сидела? Быть не может, — удивилась Рей. Она немного подумала и дополнила, — А это не мог быть её кот? Залез в дупло от вас… — Не знаю, не знаю… — ответила Мику. — Спи, утро вечера мудренее… Рей вздохнула. Ну и место! Путешествия во времени на таинственном автобусе и без него. Некая кошкодевочка, как с аниме. Попаданцы из разных эпох. Теперь ещё и медсестра-оборотень? Просто сюр какой-то!