Вторая смена.

Утро. Аску разбудили устроившие драку подушками сестрички, а потом и кот, что пробежал по лицу девушки и скрылся под кровать, к юркнувшей туда кошке. В этот раз кошачьи перед лицом двух девчушек вели себя мирно. — Чего надо?! — Аска видела сон, как она стоит перед университетским госпиталем Мюнстера, а мимо проносится кортеж из «АУДИ А8», «Мерседесов S-klasse», БМВ 7-Reihe и катафалка на базе E-klasse фирмы Rappold, где в роскошном гробу лежит довольная Раиса Максимовна в платье из новой коллекции Pierre Cardin. А за рулём — сам Раис Сергеевич или Михаил Раисович. Рядом стоят немцы и российские морды из числа хронических либералов и клинических демократов, они на немецком выражают скорбь, а сосед, поднявшийся на прихватизации активов ГДР, говорит «Danke, danke herzlichst, Herr Gorbatschoff»! Горбач рулит не спеша, он даже в этот скорбный миг тешит своё ЧСВ, и мёртвая Раечка довольно улыбается — она по-прежнему в моде. Катафалк едет мимо Аски, но она не скорбит, а в ответ демонстрирует средний палец и громко сказала: «Fick dich, du Fotzelutscher!». В ответ у Горбача пятно тут же засветилось ярко-жёлтой краской, он от неожиданности мотнул рулём. Катафалк свернул влево. Аска закрыла глаза, раздался удар о забор… Аска открыла глаза и ощутила, что лежит в кровати лагерного домика, а не в Мюнстере, и на лице синяк. И на лицо опустилась подушка. — АНТА БАКА! Ну вы там… — А что мы? — спросила Катя. — Это она! В ответ Катя сверзилась на пол, получив подушкой от Светы. — Это всё ты! — Сейчас вы обе получите… звездЫ… — пообещала Аска и поднялась. — Пойдём умываться! Коты пулями выскочили из домика, а на пути девушек встретился какой-то пионер из 3 отряда, из соседнего домика, и спросил совета. Он копит денежки на магнитофон «Протон-401», а тут в школе или у родителей собирают очередные пожертвования в «Фонд мира» и в Фонд помощи голодающим Мозамбика. Знаете, там гражданская война идёт? Что-то послушал он Авдеева про эту страну и задумался. Там режиссёра безнаказанно убили, а я в ответ им деньги давай?! — Аска, а ты бы что сделала? — Послала бы далеко и подальше всех попрошаек, — ответила она. — У тебя в Германии тоже так? — Да. Иногда целая очередь — один собирает каким-то африканским оборванцам, второй — ближневосточным обосранцам, третий — на защиту какого-то кусачего клопа с далёкой Тонги, а четвёртый — ещё на какую-то чепуху. А! На восстановление земель в далёкой ЮАР. Я как-то проверила потом, куда эти деньги девались. Основатель фонда восстановил себе дом в закрытом посёлке с охраной и пару машинок. — Всё украл? — Да. Так что жители Мозамбика обойдутся. На твои деньги кто-то купит «Мерседес», а вам скажет, что средства погибли при пожаре от попадания ракеты. Или эти деньги осядут где-нибудь. В Германии такое часто. — Аска! Как не стыдно! — вмешалась какая-то пионерка из 3 отряда, холёная, едва не лопающаяся от собственной важности. Точно, дочка какой-то шишки! — Мне? Нисколько! Правды не стыдятся! — Ты не поддерживаешь голодающих негров из Мозамбика?! — Пожертвуй им сама тогда хотя бы свой плеер, раз их так любишь. Тоже мне, Вяземская* выискалась, — ответила Аска. — Не хочешь? Вот и не лезь! Пионер кивнул. Сестрички объяснили, что в его дружине поворчат-поворчат и забудут. Зато у него будет магнитофон и уважение во дворе. Активисты в твоей школе что, живут на другой планете? А негры, точнее, их вожди, перебьются. — Нет. А главу ячейки, ябеду, уже пару раз били. Просто у него мама — завуч. — Интересно, и часто у вас сборы всяким неграм? — спросила Аска. — В фонд Мира и ещё недавно собирали в поддержку Африканскому Национальному Конгрессу и Нельсону Манделе, которого режим апартеида посадил в тюрьму из-за борьбы за права угнетённых африканцев. Надеюсь, его выпустят. Вот их очередь умываться. Аска промолчала — ей было известно, что Нельсона Манделу выпустят, он станет президентом ЮАР, но страна этой манделой и накроется. Так накроется, что даже жизнь в России эпохи 90-х станет казаться раем. Но об этом кошмаре Аска узнает уже после возвращения в Россию, из переписки. Кто-то из знакомых её семьи уехал туда после школы попутешествовать, поволонтёрить в местном сафари-парке. Один вернулся живой и здоровый. Другой стал инвалидом на социале — на его глазах местные кого-то зарубили. Третью хоронили в закрытом гробу. — Ты что, в Германии жила? В ГДР? — снова эта зам с плеером модели . — Что-то много знаешь. — Nein! В ФРГ! — ответила Аска и метнулась к освободившемуся умывальнику. — Да-да, — ответили сестрёнки. — И как там, у буржуев? 100 сортов колбасы? Они там от жиру не лопаются? — издевалась зам. — Дались вам эти 100 сортов! — простонала Аска. — Нет там столько! 4-5, иногда 10, но съедобные именно 4 или 5. — А остальные что, из туалетной бумаги? — спросил пионер. — Да, — ответила Аска. — Невкусные. И то немцам много не надо — они сильно экономят, отовариваются в дискаунтерах типа LIDL. Рей, услышав знакомое слово, кивнула. Но заметила Мику, что в Польше русские отовариваются в местной сети “Biedronka” — там ещё дешевле. — А по-немецки сможешь поговорить? — спросила зам. — Говоришь, была в Германии… — Хорошо, ja, — ответила Аска. А дальше, до линейки, Аска и пионерка говорили на немецком. Лучше бы пионерка этого не делала — разница была слишком заметна. Зато Аска смогла посмотреть её крутой и дорогой кассетный плеер — «Grundig Beat Boy 100». Рей и Мику тоже пришли на линейку, как и Алёнка. — Мику, это всего лишь кот! — Алёнка показала на умывающегося на противоположной скамейке чёрного кота. — Вот, смотри! Кот, когда Алёнка взяла его на ручки, сверкнул разными глазами, недовольно сказал «УГУ», спрыгнул и поспешил в сторону медпункта жаловаться хозяйке. Линейка чуть задержалась. Пионеры выстроились, Ольга Дмитриевна прохаживается вдоль строя, а директора нет. Появился! И не один, а в компании 3 человек при мундирах, с орденами и медалями. Ветераны Сталинградской битвы! Один ещё и на костылях. Наград у него всего ничего — две медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда» и ордена Славы III степени и Отечественной войны I степени. — Доброго утра, пионеры! Флаг — поднять! — скомандовал директор. Торжественная линейка. Поднятие флага под гимн, проход знаменосцев. Рей подумала, что специально никто не репетировал, но всё прошло чётко — пионеры хотели выложиться перед очень важными гостями. Ветераны были довольны. Доволен и могучий Саныч, а 2 его гостя из пока ещё братской Чехословакии, похоже, нет. Они натянуто улыбались, а после торжественной части медленно, пошатываясь, пошли к столовой. Один ещё потирал больную голову. — Похоже, бухали вчера, — шепнул Сергей Аске. — А сейчас всех просим на завтрак! — объявила Ольга Дмитриевна. У столовой Рей потянулась за телефоном, прикрывшись Артёмом, сняла на телефон зелёные «Жигули 2103» и красную «Копейку» с багажником на крыше и досками. — ??? Зачем??? — У нас таких уже нет. — ответила Рей. — Вот такое авто, такого цвета, видела в 2001 или 2002. А зеленые «Жигули» раньше вообще не видела. — Только телефон не свети. Для чего он тебе? — Ветеранов записывать на диктофон. Как изучать историю, когда их не станет? — Ты права, нужное дело, — согласился Артём. — Телефон не свети. — Расступитесь! — велела Анжелика. Впрочем, пионерам было не до Рей. Народ штурмовал столовую, а Виола, Анжелика и директор в сопровождении Вадима и Геннадия сопровождали гостей. Васину тоже было не до них — он что-то обсуждал с дедом Иваном и ещё каким-то стариком в мундире с наградами. Проходим. Столовая полна. Вместо привычной музыки играют «Журавли» Марка Бернеса. Сергей, что сидел с Аской, заметил: — Сегодня что, день ностальгии? — У меня её хватило, — ответила Аска. — Ты, кстати, в Волгоград не хочешь? — А ты там… — Уже была. 2 раза! — Я бы поехал. Но денег советских у меня нет… А! Это же Сталинград, да? И там ещё этот, как его… Дом… в школе нам рассказывали! — Дом Павлова! — ответила Аска, а ей ещё подсказали Близнецы. Рей и Артём, что сидели рядом, тоже навострили уши. — Он! Его сколько дней обороняли? — 58 дней, или 2 месяца, — ответила Аска. — А мы там были и видели, что от него осталось. И мельницу, и на Мамаев Курган поднимались! — А, там меч был поднят! А опущен в Берлине, — вспомнил Артём. — В Восточном Берлине, в Тиргартене, — ответила Аска. — Мне бы ещё побывать в Магнитогорске, увидеть скульптуру «Тыл — фронту». — Смотри, а ведь побываем! — ответил Сергей. А близняшки в это время, завтракая, о чём-то шептались, потом спросили, почему Рей такая загруженная сидит. «Артём, не твоя работа?» — Нет… — Я просто, — ответила Рей и потянулась за компотом. Она в этот момент понимала, что ничего особого ветераны не расскажут. И очень жаль — скоро придёт время, когда пришедшие к власти с жуликами-ворами безродные космополиты будут усердно марать грязью историю Великой Отечественной войны. Она поделилась мыслями с Артёмом. — Понимаю. Слушай, а ведь сейчас… ну, в наше время, есть такие. «Я служил в разведке», «Я дрался на Т-34». Драбкин, кажется. Опрашивал ветеранов и публиковал их рассказы. Очень интересно. Меня коллега подсадил, он сам крышей на военной истории съехал. У него семья вся военная, служили в танковых войсках. А он не успел, отслужил только срочную и 2 года по контракту. Рей прошла и ещё раз сфотографировала «Жигули». Артём указал на советский тюнинг — рулевое колесо было убрано в оплетку из проводов, а под зеркалом висела ёлочка-ароматизатор. — И красиво, и руки не скользят. — Собирайтесь в спортзал! — объявили вожатые. Сергей ещё раз окинул взглядом «Жигули». — А когда-то… когда-то их в Омске было… — Сейчас мало, — согласилась Аска. — Они смогли покинуть наш Омск… Только стало ли лучше? Пионеры отправились в спортзал. Саныч и ребята 1 отряда расставили скамейки. Отряды рассаживаются, сели, как и на просмотре фильма. Колонки готовы, микрофон. Директор сообщил, что лагерь находится недалеко от тех мест, где 45 лет назад состоялась судьбоносная для страны Сталинградская битва. О ней надо помнить, о подвиге наших дедов и прадедов, отдавших жизни за нас. На импровизированную сцену вышли ветераны. Они начали рассказывать, нет, скорее, читать лекцию о Сталинградской битве. Перед пионерами разворачивалась панорама неудачи в Барвенково, прорыва немцев в степь, битвы за Воронеж, окружения Сталинграда и боёв в городе. Радость от контрнаступления и ожидание победы после 19 ноября 1942 года. Постепенное падение духа у немцев и их капитуляция 31 января и последних остатков 2 февраля. Выступил и дед Иван с рассказом, как он на бронекатере возил снаряды и пополнения в город и вывозил раненых под непрерывным обстрелом. Пионеры задали вопросы, и народ стал медленно расходиться. Ветерана-инвалида взял под опеку 1 отряд, а к ним присоединился ещё один старик. Он сидел тихо, не выступал, слушал. Раз он даже вступил в беседу, когда один из ветеранов заговорил о боях в Беларуси в 1944-м. Рей успела шепнуть Анжелике, что хотела бы его расспросить и разговорить. Артём привёл в пример Драбкина. — Хорошо, — кивнула Анжела. Ветерана провели в тенёк, он сел отдохнуть, поговорить. Отряд собрался рядом. Анжелика. Гена. Рей, Мику. Аска и Сергей. Близняшки. Артём подошёл и устроился рядом с девушкой. Даже Роза тут! — Как вас зовут, где воевали? — спросил Артём. — В Сталинграде? — подхватила Аска. Аска, Артём и Рей переглянулись — всё правильно! Контакт установлен! — Венков, Анатолий Андреевич. — представился ветеран. — 650 стрелковый полк майора Печенюка, 138 стрелковой дивизии. Остров Людникова знаете? — Конечно! — ответила Аска. — А вы туда переправились сразу, когда обозначился прорыв немцев к Волге? Я не помню, за какой завод шли бои. — Да, ещё в октябре, как только дали приказ сменить другую дивизию и оборонять завод «Баррикады». Вот мы там сражались 2 месяца. Про нас молчало Совинформбюро, не было сводок новостей, приказы отдавали устно. А мы держались! Ветеран поведал, что уже плохо помнит, что и когда было. Дни слились с ночами — глубокая осень, темень от дыма, постоянная канонада. Руины, развалины, битый кирпич, горящая земля, остовы того, что было танками, орудиями и заводским оборудованием. Вспомнил героический гарнизон Ивана Свидрова, оборонявший дом в Нижнем посёлке — о подвиге 3 человек, державших там оборону, говорил солдатский телеграф. Немцы несколько суток штурмовали дом, оказавшийся у них в тылу, защитников становилось всё меньше и меньше. Анатолий Андреевич задумался, продолжил, что шли слухи, будто гарнизон дома, где плечом к плечу в последнее мгновения сражались русский с казахом, полностью погиб, родным послали похоронки. Но это оказалось ложью. Во-первых, во время контратаки он лично ворвался в подвал, где из последних сил отстреливался сержант Свидров, и вынес его в расположение батальона. А встретились они спустя 19 лет, в Волгограде, разговорились. Тогда к Венкову на работу приехали работники райкома КПСС Центрального района, вспомнили войну, и Свидров оказался одним из инструкторов. Он после ранения в 138-ю дивизию уже не вернулся, воевал под Ленинградом, тяжело ранен под Тарту. Был комиссован по инвалидности. А бои не утихали — 11 ноября остатки дивизии были прижаты к Волге, где шёл ледостав, и окружены со всех сторон. Кончались патроны, провизия, бинты. Враг беспрерывно атаковал, даже 19 ноября, когда его самого стали окружать. Война для Венкова Анатолия Андреевича закончилась 22 декабря, когда его дивизия перешла в наступление. Продвинулись на 30-40 метров, а потом фашисты перешли в контратаку. Анатолий Андреевич вспомнил, что он стрелял из подвала по серым теням, а потом резко наступила тишина. Очнулся он уже в госпитале от боли — отходил наркоз. В том бою он был тяжело ранен осколком от разорвавшейся мины, в бессознательном состоянии эвакуирован на левый берег Волги, в полевой госпиталь. Задачу он выполнил, рубеж удержал. После выздоровления в армию он не вернулся. — Но военкомат о себе напомнил. Через год, в 1944-м, меня туда вызвали. Еле-еле прикондёхал, а военком вручил мне медаль «За оборону Сталинграда» и орден Славы. — А за какой подвиг? — подала голос Карина. — Не помню. Даже так скажу — не знаю. У меня каждый день был как подвиг! Я не за иконостас на груди воевал, а чтоб выгнать фашистских гадов! Эх… Если бы послушался старлея, за 2 дня, пошёл бы сдаваться медикам (меня зацепило пулей), наверное, отдохнул бы и не попался бы. — А почему не пошли? — спросила Светлана. — Легкое ранение? — Мне повязку наложили — и привет. Просто, пионерка, надо было идти в разведку. У нас наступление, надо ещё раз прощупать передок. А я там каждый камень знал, каждый ориентир, каждую мину. Не посылать же молокососов с пополнения! Они ничего не поймут, а если их подстрелят? — Сходили? — спросил Сергей. — И удачно? — Ещё как! — ветеран улыбнулся. — Я ж помнил, где какой камень лежит, какой сугроб, какая железка. Нашел, что в сторону дома перед носом шел провод, и были на снегу следы… или снег лежал… как вам объяснить? — Поняла, — ответила Рей. — Это не объяснить. Надо увидеть. Видеть вашими глазами. — Доложили комбату и старлею расчёта «сорокапятки». Похоже, фрицы приготовили пулемётную точку, чтоб отсечь первый эшелон. А утром, во время артподготовки, мы первыми шарахнули прямой наводкой. Там потом такая канонада стояла от рвущихся патронов! В это время подошёл ещё один ветеран, хозяин «Жигулей». Послушал. — Вот тебе, Венкович, «Славу» за этот дот и дали! А в разведке можно было и БКЗ получить! У второго наград было больше, включая 2 ордена Боевой Красной Звезды. — Ты сам расскажи, — обратился Анатолий Андреевич к сослуживцу. — Как ты шпионов в степях калмыцких ловил! Рей пригнулась, вытащила телефон, остановила запись, сохранила и запустила новую. — ОК! — шепнул Артём. А ветеран заговорил. Он сразу огорошил пионеров, что ни в Сталинграде, ни под Сталинградом не воевал и лазутчиков в степях не ловил. Он ловил шпионов и пособников в Беларуси, в 1944-м, во время операции «Багратион». Но и про Сталинград кое-что знает — ориентировки на беглых карателей, пособников и предателей сыпались постоянно, и надо было отрабатывать и держать на контроле. Во-вторых, на Свердловских курсах ГУ КР НКО СМЕРШ был преподаватель, что участвовал в обеспечении секретности подготовки к контрнаступлению под Сталинградом. Следил, чтоб соблюдалось радиомолчание, пресекалась болтовня и слухи (и запускались только нужные) и вёл поиск и нейтрализацию разведок противника. Наступление вышло успешным и неожиданным. А потом его ученик занимался тем же самым, но уже в бо́льших масштабах. После начала наступления работы меньше не стало — теперь фильтровали пленных, искали спящую агентуру абвера, вычисляли бандитов и диверсантов из всяких «дальвитцей», «Армии Крайовой» и прочих коллаборационистов. А ещё остаточные группировки немцев! Ветеран подумал и сказал: — Мы кого там только не находили… Биографии там на несколько страниц. И строки схожие. — Шпионы? Или предатели? — спросил Сергей. — А эти, хиви так называемые? — Дезертиры, шпионы… А «хиви»… Нам попался один, копался в разбитом «Опеле». Обычный шофёр из местных, — ответил ветеран. — Воевал в 29 мд 6 мехкорпуса 10 армии, попал в плен под Суражем 25 или 26 июня 1941 года. По документам — Фомчук П.Р., уроженец города Сумы. Вот тут непроницаемый разведчик, не соизволивший даже представиться, сделал театральную паузу и вдруг коварно улыбнулся. — А теперь, пионеры или комсомольцы, «момент истины»! Настоящий Фомчук погиб зимой 1941 года в концлагере для пленных. А передо мной стоял Нижинский В.У., командир бригадной разведгруппы при штабе 57 сбр 2-й Ударной армии Ленинградского фронта. Дезертировал 2 или 3 апреля 1942 года с секретными документами и оружием. В дальнейшем выдал фашистам политруков и своих непосредственных командиров. Закончил 1 отделение разведшколы абвера в Варшаве, имел забросы за линию фронта. До сдачи в плен считался отличным разведчиком, во-вторых, я его видел у нас в тылу в 1942-м, когда Нижинский, замаскированный под гражданского, вел сбор данных. В Беларусской СССР он должен был осесть и вести агентурно-диверсионную работу, страхуя местных коллаборационистов. Он думал, что наш штаб был полностью уничтожен, но мы встретились. — Вы так хорошо всё помните, — заметила Анжелика. — А как вас зовут? — Вы воевали на Ленинградском фронте? В кольце или под Новгородом? — спросила Роза. — Это, девушка, был первый крупный шпион, кого я разоблачил и за кого мне дали орден, — ответил ветеран. — А зовут меня Пахомов Кирилл Вениаминович. Я всю войну прошёл от звонка до звонка. До сентября 1942 служил в разведчастях Волховского и Ленинградского фронта. Притащил 10 языков. Был ранен и на Ленинградское направление уже не вернулся. После госпиталя пошёл ловить шпионов. Читали «В августе 44-го»? Почитайте, там про нас и нашу службу. — А много ещё потом поймали? — спросила Аска. — Хватало, — ответил Пахомов. — Особенно выпускников разведшколы в Дальвитце и 203-й абверкоманды. Как они только не легендировались, кто-то даже попал в штрафной батальон, был ранен, награждён. Должен был внедриться в наше разведывательное подразделение или в штаб, а тут мы на него вышли. Мы сообщили в контрразведку, а агентурную сеть абвера те сами вскрыли. В ответ Рей и Аска попробовали вывести гостей на диалог. Сергей и Анжелика объяснили, что для «стенгазеты». Пахомов сказал, что жил в Ленинграде, его призвали в армию в 1940-м, на финскую войну он не попал. Его направили в разведку, прошёл учёбу и был отправлен на фронт в октябре 1941 года. После войны пошёл дальше защищать родину, сейчас в отставке и живёт в Астрахани. Коротко и ясно. Анатолий Андреевич заметил, что его призвали в 1942-м, а до этого он работал сначала в поле, а потом на заводе, а после ранения и демобилизации остался восстанавливать город, окончил вуз, женился и работал на тракторном заводе, пока его всё же не спровадили на пенсию окончательно, по здоровью. Катя спросила, как он принял решение идти на работу, а Света — хотел бы он вернуться. Ветеран ответил, что, несмотря на проблему с ногой, он очень не хочет сидеть дома. Пусть у него всего одна рабочая нога, но ведь руки не дрожат и голова ещё думает! Рей мельком бросила взгляд на ребят. Алёнка делает вид, что ей не интересно, сестрёнки, наоборот, округлили глаза, словно героини аниме. Они читали о людях, из которых можно было делать гвозди, что не щадили себя в борьбе за общее дело и труде на благо Родины. Может, видели по телевизору. А сейчас встретили такого человека и даже задали пару вопросов. Но тут разговор закончился — Анатолий Андреевич тяжело вздохнул и начал копаться в кармане, а Пахомов протянул блистер с таблетками. Светлана тут же подошла, что-то спросила. Через минуту подошла Виола, тоже что-то спросила, прослушала пульс и позволила принять таблетки. Пахомову объяснили, что они как медики и сандружина отвечают за здоровье гостей, во-вторых, от неправильных таблеток может возникнуть токсикологический шок. В это время Анатолий Андреевич довольно улыбнулся — таблетки подействовали. — Не подсобите до машины? — спросил он, глянув на часы на руке. Ребята и Анжела помогли ветерану добраться до «Жигулей-2103» Пахомова. Экс-ветеран спецслужб ехал из Астрахани в Волжский и собрался подбросить Венкова до дома. Пахомов развернул «Жигули», потом остановился у площади возле Толика с Ольгой Дмитриевной, сказал, что им пора, поблагодарил и уехал. Толик подошёл к пионерам. — Утомили вы их, — заметил он. — Впрочем, правильно. Пусть молодое поколение знает. — Интересно, а кем был второй, бывший разведчик? — спросила Алёнка. — Ответы из него клещами вытягивали. — Алёна, бывших разведчиков не бывает, — ответил Толик. — Он и до пенсии служил, только уже в «конторе», поэтому и слов с него не вытянешь. Но вам удалось. Толик хитро улыбнулся и ушёл в сторону библиотеки, где отряд Мисато проводил встречу с ветеранами. Мику утащила сестричек в музыкальный клуб, Сергей и Аска поспешили в клуб кибернетики. Шурик, Соня, Алёнка и Пионер шли рядом. — Когда работаем? — спросила Алёнка. — Сегодня поход, — отозвалась Соня. Пионер осмотрелся. Никого лишнего. — Сергей, иди-ка сюда. Что ты там потерял? — SD-карточку. — Вот и отлично. — А ещё поездка в Волгоград, — вставила Аска. — Это же для викторины, младшие поедут, — сказал Шурик. Кружки. Сергей зашёл в авиакружок, рядом села Аска. Поговорить, посмотреть, как её парень будет делать модель. На удивление, хозяин кружка тоже был здесь. Он о чём-то думал и что-то писал в ежедневнике. — Это вы? Эх, были мои годы… — сказал дед, а потом достал с полки какой-то альбом и углубился в просмотр живописи. Аска поинтересовалась, что это. — Репродукции художников, — ответил Афанасий. — Дед Иван вечно меня просвещает. То передвижники, то Васнецов. Так досидели до обеда. Сергей, Шурик, Аска и Соня взяли курс на столовую. — Что решили? — спросила Аска. — Сегодня поход, а завтра экскурсия, вот чего! — ответила Соня. — Как студенты, отдыхают, а в день перед экзаменом учат, — ответил Шурик. — Так и мы. Отдыхали, ну, робота доработали, а теперь не можем выкроить время. — Завтра Алёнка может уехать, — ответила Соня. — А ты? — спросила Аска. — Меня не звали. Анжелу спроси. Анжелика, Варя, Лена, Юля, Виктор, другие пионеры уже подходят. Лиза и Роза. Катя Гасай — все спешат на обед. — Анжелика, а что с нашей поездкой? — спросила Соня. — Да, — вмешался Шурик. — Кто едет? — Вот, — со стороны «Волги» вышел «Пионер». — Так кто едет? — Сначала надо было отобрать 11 человек, — ответила Анжелика. — А теперь будет больше, 21. Или 31, смотря, какой автобус приедет. — Ты едешь? — спросила Соня. — Поедут те, кто ещё не ездил, — ответила Анжелика. — Роза. Алёнка. Ты. Я не еду! — Нет, не хочу, — отказалась Соня. — У меня шекелей нема. Быть в Волгограде и не пройтись по магазинам? — Я тоже не хочу, — добавил «Пионер». — Давайте тогда обсудим в походе, — предложила Анжелика. Аска, Сергей, Рей и Роза оказались за одним столиком. Артём вернулся, обнаружил, что опоздал, и устроился напротив, с какими-то пионерами младших отрядов. Аска и Рей посмотрели на Розу. — Сколько ей? — спросила Рей. — Мне интересно, из какого она года? — ответила Аска. Роза, не забывая о первом, спросила, что там за поездка. Кто едет. — Ты едешь, — удивилась Аска. — Кто решил? — спросили Роза и Рей. — Сегодня в походе тебе скажут, — ответила Аска. — Должны ехать те, кто не ездил раньше. — Хорошо, — ответила Роза и немного расстроилась. Потом вдруг спросила, есть ли у Аски или Рей телефон. Ей было бы интересно записать экскурсовода. — Есть, — ответила Рей. — Philips X503, — сказала Аска. — А что? — А диктофоны? — А у тебя? Тоже нет? — Похоже, нет, — вздохнула Роза, огляделась. Адама не видно. — А точно? — Мы с Аской всё слышали, — ответил Сергей. Разговор прервал Адам. Роза уже успела найти взглядом Мику, убедиться. А тут и он. — Я тут. ОДА дала поручение — перевести текст на венгерский. А ещё тут пионерам из ТАСС и из 3-го отряда, передать кое-что. — И? — спросила Аска. — У того, блатного, отец и корреспондент попали в аварию, когда ехали в аэропорт Гамбурга. Говорит, живы и даже здоровы. У Рахимова из 3-го отряда отца выпустили за границу. Так что ему придётся добираться до Баку самому. На тихом часе пусть подойдут в администрацию и ждут звонка. Адам отправился на свободное место, и разговор затих сам собой. Рей поинтересовалась тихо у Аски, что там слышно с Шуриком и его роботом. — Только тихо, — ответила Аска. — Никто ничего не знает. — Как обычно, в самый последний день! — ответил Сергей. — Люди одинаковы! После обеда народ отправился кто куда. Парням Анжелика и Ольга Дмитриевна поручили разбирать скамейки. Шурика отправили в клуб — сегодня очередные тесты. Но — с условием посмотреть проводку в администрации и картофелечистку в столовой. Вожатые младших отрядов тоже выдавали распоряжения — кому привести домик в порядок, кому проверить костровую поляну, кому — подойти в клубы для настройки моделей. А Саныч объявил, чтоб через час народ собрался на тренировку. Роза, Рей и Аска сумели через лес и площадь попасть в квартал. По пути Роза попросила помочь с библиотекой. — Я посижу, не волнуйся, — ответила Рей. — Проследи, чтоб 3-й отряд вернул Майн Рида. «Всадника без головы». Убедись, чтоб страницы были на месте: книгу надо подклеить, она рассыпается. «Понятно. Пионеры зачитали до дыр». — Вот! — Роза заскочила в домик и вынесла телефон — Nokia 2600. По меркам 2010-х — уже устаревший. — И? — спросила Аска. — Посмотрите, есть здесь диктофон? Я так и не нашла. Адаму не показывала. — Давайте не здесь, — предложила Рей, — Младшие ходят. — А почему? — спросила Аска. Телефон тут же был убран в карман. В ответ ещё и подозрительно зашуршали кусты, а на «кис-кис» никто не показался. Аска ответа не получила. Роза закрыла дверь и повела девушек в библиотеку. Со сцены опять какие-то стихи. Потом прошла Катя Гасай, подозрительно посмотрела и поспешила дальше, когда на горизонте мелькнула её вожатая. Роза заперла дверь в библиотеку и вытащила телефон, протянула девушкам. — Нам с сестрой купили в «Евросети» на Балтийском вокзале зимой в честь успешных экзаменов в школе. Почти 2500 рублей стоил! Папа сказал, что мы ещё маленькие, нам надо учиться. — А почему Адаму не скажешь? — спросила Аска. — Так, а диктофона, похоже, тут нет! Рей, посмотри! — Вот же… — расстроенно вздохнула Роза. — А телефон Адама я видела! С большим экраном, без кнопок! Такие у нас стоят раз в 10 дороже! Он ещё говорил, бурчал под нос, что там какой-то аудиоредактор у него не очень работает! Он музыку прямо в нем может обрабатывать! Если не этот, американский… А тут… Он как увидит… Роза загрустила. Рей понимала — она хочет казаться взрослой, современной, чтоб Адам воспринял её всерьез. Но чтоб такой телефон стоил 2500?! Так, девушка, что-то у тебя со временем не то… — Типа такого? — Рей показала и дала Розе в руки свой HTC Wild Fire. — Я его за 11000 взяла. Вот, смотри — Андроид, Wi-Fi, мобильный интернет, неплохая камера. — Только мобильный интернет тут не работает! — заметила Аска, видя, как Роза зашла в меню, потом ткнула пальчиком в ярлык «ВК», а в ответ получила ответ «Отсутствует интернет-соединение». — Сколько ты сказала? 11 000? А что это такое? — Сеть «В контакте», — ответила Рей. Роза о такой слышала если не первый раз, то второй или третий. — Аналог Facebook, — дополнила Рей. — Или «Одноклассников». — А о них ты слышала? — спросила Аска. — Я, например, в Facebook с 2007 года, у меня друзья из Германии. — Моя сестра в Facebook зарегистрировалась, но её оттуда выгнали, а я пока не успела, — ответила Роза. — У неё характер такой. Роза проверила камеру, зашла в плеер и вернула смарт хозяйке. — А у меня вот такой, — Аска показала «Philips». — Тут тоже все есть, и в 2 раза дешевле. Если Рей на поводке у зарядки, то у меня мощная батарея! В «Связном» брала. У вас такая сеть есть? — Есть, — ответила Роза. — В Ленинграде несколько магазинов. Не знаю, мне Ленинград ближе, чем Петербург. Да… — Так из какого ты года сюда попала? — спросила Рей. — Вот мы с Аской — из конца августа 2011-го! — В 2011 в Омске таких телефонов уже нет! — ответила Аска. — Из июля 2007-го, — ответила Роза. — Из ПИТЕРА? То есть Ленинграда?! — спросила Аска. — Нет, с Урала. Нас родители отправили к бабушке. Мы сначала на поезде добрались до Екатеринбурга, потом тётя отвезла нас в Верхний Тагил, а оттуда — в Белоречку, к бабушке. А потом приехал этот автобус, и мы кинули жребий, — ответила Роза. — С ума сойти! Мы в июле приехали в Питер на косплей-кон! — ахнула Аска. — И как вам мой родной город? — Я была шокирована, — призналась Рей. — Не город, а история в каждом метре и камне! А ещё машины, что у нас в городе нет. У нас все из Германии тащат, а у вас — отовсюду. — Ага, особенно американские здоровенные джипы, — вспомнила Аска. — По моему Омску на таких в 90-х бандиты ездили. — Или дом-колодец, — добавила Рей. — Помнишь? Довольно старый, а во двор заехал кабриолет «Порше» с какой-то девицей в модном платье и чёрных чулках. За рулём. — Там ещё какой-то крутющий «Мерин» стоял, — вспомнила Аска. — И огромный пикап, словно из американского кино с московскими номерами. — А на входе во двор, наверное, автоматические ворота с камерой? — поинтересовалась Роза. — Это где-то в центре. Там коммуналки расселили или почти расселили, там теперь очень дорогое жильё. — Да. Иномарок дорогих очень много, я в Германии столько не видела, — ответила Аска. — Немцы богатство напоказ не выставляют. А в Питере прямо по узкой набережной едет огромный чёрный Hummer с хромированными дисками под громкую музыку. — Только номер у него не питерский, — вспомнила Рей. — Понятно, — ответила Роза. — А где были, не расскажете? Я понимаю, по Ленинграду можно бродить бесконечно! — Эрмитаж, училище Вагановой, — заговорила Рей. — Летний сад, Петропавловка. — А ещё фотосессия на Крестовском острове, — Аска покопалась в папках телефона и показала всем фото, где она в контактном комбинезоне позировала полулёжа на какой-то машине красного цвета с молниями. — Профессиональное. — Это, как его «КЕНИГСЕГГ», единственный в России! — заметила Аска. — На котором хозяин хотел меня прокатить в Сестрорецк и тут же помял подъехавший «Мазератти»! — Это его хозяин так хвастался, — ответила Рей. — Там ещё яхт-клуб был, но туда девчонки из Воронежа ездили, Sailor Moon, Sailor Venus и Sailor Mars. Мне ещё кто-то говорил, в музее Пушкина, помнишь? — А о чём? — О декабристах… — Есть версия, — вступила Роза, — Что казнённые декабристы не были похоронены на Васильевском острове, что так и называется, а на территории нынешнего яхт-клуба. А на острове Декабристов были зарыты какие-то бичи. А фразу «Бедная Россия, повесить толком не умеют» Рылеев не произносил, это ему приписали гораздо позже. Белинский или петрашевцы. Я тут вспомнила Достоевского, вы не были в его музее или квартире Раскольникова? Наш класс ходил. — Нет, — ответила Рей. — Ты его читаешь? — «Преступление и наказание» и «Братьев Карамазовых». Жаль, тут не оказалось его переписок, а полного собрания у нас нет. Мне Анжелика рассказывала о его творчестве по лекциям Дунаева. Жаль, он преподаёт в Москве… — Если ты не будешь им увлекаться, то и не надо, — ответила Рей. — В литературоведении есть несколько подходов к его творчеству, и, как я поняла, на практике их последователи не очень-то дружат. — Да ладно вам! — сердито заявила Аска. — Давайте о Питере поговорим! — Если вы из будущего, скажите, — вступила Роза. — Южный тоннель к Кронштадту и КАД достроят? Вернее, Обуховский мост. У нас в школе говорят, что много денег распилили и теперь сроки затянутся лет на 5. Рей и Аска только пожали плечами. А в это время в дверь постучали — пришли младшие пионеры. Кто почитать свежие журналы, кто сдать книги. — А ты в каком классе? — спросила Рей. — 10-й окончила, — шепнула Роза. — Сейчас стала бы комсомолкой. Только Адаму не говорите, пожалуйста! Я чувствую, что он ещё и старше, и тоже из будущего, а к тому времени, откуда он прибыл, уже закончу школу и поступлю! Да, Рей, у него телефон такой же, почти такой же, как у тебя. — Не волнуйся, поменяешь. Во-вторых, если он тебя любит, ему будет все равно. Роза показала Рей, как работать с формулярами. Затем Аска повела подругу на спортплощадку — тренировку никто не отменял. — Вот привалило, — заметила Рей. — И ничем не поможешь. Я тоже помню старые телефоны, “Siemens” или “Nokia 3310”. — У меня были “Siemens”. «А35» 7 лет назад, потом два «А50», потому что один остался на дне Иртыша, а на фесте «М75». Почему я его не взяла?! — У Анжелики попросит, — сказала Рей. — Так Адам из какого времени? — А это не он с зимним пальто был? Уже не помню! Или Светлана? — Нет, не она. Народ собрался. Началась тренировка. Саныч выпустил смешанные составы на волейбол и побежал на футбольное поле. Гасай заметила, что он всё переживает, что Ульяна Советова второй раз не приехала. Она в матчах за «Совёнок» рвала в клочья защиту соперников, начиная атаки со своей штрафной, а потом ей в помощь наиграли Ярика и пару его приятелей, что во время матча ещё и говорили на каком-то экзотическом языке. — Ольга Дмитриевна, у меня для вас поручение! — раздался бас Саныча. — Потренируйтесь с вашим отрядом! Соня вздохнула. Зато с Ольгой Дмитриевной тренировка пролетела быстро. Аска и Сергей убежали на пристань, Рей отправилась к Мику. Артёму пришлось бегать туда-сюда. Шурик тоже заглянул к Мику, спросил, как дела, взял на 5 минут камертон и ушёл, но вскоре вернулся. — Робота готовлю, — сообщил он. — А сейчас пойду полёты смотреть. — А ты какой-то робот-самолёт делал? — вспомнила Мику. — На концерте ещё красиво так пролетели. — Их потом еле собрали, а ещё одна модель вообще улетела на остров Ближний, — ответил Шурик. — По-настоящему, модель с автоматическим управлением я сделал только сейчас! Рей и Мику остались в кружке. Мику спела пару песен, включая "Say you'll never". Потом к ней пришли пионерки из 3 и 4 отрядов готовить номера на концерт. Рей отметила, что в 3-м была пионерка Кристина, с которой Мику разучивала «Песню куклы» и песню про белого кота. И эта пионерка лет 11-12 пела просто великолепно, вкладывая душу. Интересно, что с ней будет дальше? Рей пыталась вспомнить, слышала ли кого-то похожего в детстве? Не помнит! Был какой-то ребёнок, но не то — кажется, сын Газманова. На лодочной собрались пионеры-моделисты и сочувствующие. Аска и Сергей должны были с лодок ловить модели, Артём стоял недалеко с телефоном. Он тоже должен был помогать. Шурик, Афанасий, Вилор — все тут. Хабаровчан нет — они в клубе ремонтируют схему с какого-то магнитофона. Дед Иван вышел, потер бороду, снял ратьер, подал сигнал. Первая модель. Тот самый «кривой самолет», что раньше вводил в ступор создателя и зрителей своими непредсказуемыми манёврами. Взлетает. Летит. Сергей не зря стал бешено грести к середине водоёма — самолёт так же летел и летел, чётко выдерживая прямую. Вскоре он прилетел и приводнился прямо у берега острова. Утонуть не успел — Сергей его поймал. Аска заметила, что пионер-создатель от волнения свалился в воду. Только ноги намочил, и был недоволен — по задумке, модель должна была вернуться обратно. — ПОЙМА-А-А-А-А-АЛ! — крикнул Сергей. В ответ ему флажками и голосом сказали отплыть на середину и дежурить там. Аска отметила, что создатели все равно недовольны. Вторая модель, дебют. Хорошо, Сергей не успел далеко отплыть — ему пришлось под вопли с берега лихорадочно грести обратно, вскакивать с лодки и ловить руками подхваченную ветром модель. Поймал. Тут её конструктор решил попробовать сделать команды с пульта управления, потом таймер. Таймер удался, работал чётко, но что-то пошло не так. Сергей разбежался и запустил модель в воздух. Стало ясно, что пошло не так — руль направления заклинило, а потом он вдруг ожил. Самолет перешёл в полёт по кругу, пока не попал в руки Аски. Братья-хабаровчане уже прибежали, взяли самолёт в руки и в крепких уже не пионерских и даже не комсомольских выражениях громким шёпотом объяснили создателю, что думают о расположении его верхних конечностей. Аска вздохнула и пошла объяснять, что может быть не так. — Артём, посмотри, — попросила она. — Я сейчас ребятам помогу… Аска принесла модель внутрь лодочной станции, поковырялась при помощи инструментов с приводом — ну, да, гибкая проволока, что вы хотели? Дед Иван покопался в грязном ящике и протянул латунный шток. Готово. Зато теперь всё движется как надо. В это время прошёл ещё запуск, за ним выпустили автоматический самолёт. Шурик схватился за голову, кто-то куда-то побежал… В общем, Аска, когда вышла из лодочной станции, узнала, что с пульта набрали высоту с кабрирования, потом выполнили самолётом петлю Нестерова, загнали в управляемый штопор, потом ввели в набор высоты и в резкое пикирование. И на этом самолёт окончательно вышел за пределы дальности. «Пилоты» ругались, кто виноват и что теперь делать. Наконец виновник потащился искать. Шурик пробежал, что-то сказал, указывая на район пляжа. Артём сказал, что самолёт точно ушёл на пляж. В это время пришла сандружинница Светлана, осмотрела пионера и осталась наблюдать. Обруганный создатель 2-й модели, по совместительству спортсмен-велосипедист, запустил модель и самолично принялся ею управлять с дебаркадера. — Смотри, не утопи! — крикнули ему. Аска же смотрела, что творится. Сергей стоит на берегу, а Артём снимает на телефон. А дальше произошло то, чего никто не ожидал. Пионер отошёл к лодкам, не выпуская пульт, размахивая рукой, и вдруг вскрикнул и свалился в лодку! Аска, другие пионеры побежали помогать. — САЖАЙ, САЖАЙ ЕГО!!! — раздался крик Антона. — Дайте мне!! МНЕ! — пульт оказался в руках Вилора, тот нашёл взглядом самолёт, сделал несколько нажатий на кнопки, уводя его от столкновения. — АСКА! — ГОТОВА! Аска в прыжке схватила самолёт, что шёл на посадку и задел голову деда Ивана. А теперь… а теперь… — ВРАЧАААА! — раздался рев. — Тут я, что такое? — со стороны дебаркадера показалась Светлана с сумкой. Только сейчас стало ясно, что случилось. Пионера укусила оса, и, похоже, серьёзно! Его достали из лодки и положили на берегу. Светлана уже требовала принести ей «ремнабор» из медпункта, а кому-то велела поднять пионера за ноги. Сама при этом одной рукой копалась в чемоданчике, другой — проводила манипуляции. «Да твою ж мать… да держись ты!» Потом нашла какое-то лекарство и вколола. — Зовите Виолу и скорую помощь! Носилки мне! — сказала она. — Карина! В это время Карина и пара пионеров принесли большой самолёт. Он не пострадал. Только сейчас стало не до него. — Что сказать? — Пионер, ребёнок, 12 лет, укус осы, аллергия, развитие анафилактического шока. Требуй БИТ! — Кого? — БРИГАДА ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ! Аска! Тогда ты! Карина и Аска побежали в администрацию, по пути разминулись с Виолой и пионером с носилками. Вот дворик, здание. Телефон. Карина набрала 03. — Я правильно звоню? — спросила она. Но тут в трубке пошли длинные гудки. — Попробуй 103, — ответила Аска. — Ой, я же… — Скорая помощь слушает, что у вас случилось? — длинные гудки в трубке сменились голосом оператора. Карина, сбиваясь, рассказала, что случилось. Пионера укусила оса, какой-то шок. — Дай, я! — Аска подбежала и крикнула: — Пионер, 12 лет, анафилактический шок. Аллергия. — Поняли. А можно услышать вашего врача? — Врач и её фельдшер оказывают помощь! А нам сказали вызвать. — Какой у вас лагерь? — Лагерь «Совёнок»! — ответила Карина. — А где он находится? — Я! — Аска взяла трубку и объяснила, что это на берегу Волги, Черноярский район, ориентир — село Старица. По прямой дороге от Чёрного Яра. — Ждите, бригада выехала. — ответила диспетчер. В это время обнаружилось, что рядом стоит Толик. — А вы куда звонили? — спросил он. — В «скорую». На лодочной пионера оса укусила! Какой-то шок, — выпалила Карина. — Секунду, побежали! Толик провёл пионерок через администрацию к «Волге». У него была не 24-я, а свежая 24-10. — Садитесь! Толик завёл мотор, автоматически включилась кассетная магнитола. Поехали! Вот дорога, поворот. Толик просигналил, а потом подкатил к медикам. Пострадавший уже лежал на носилках, Сергей держал капельницу. — Я приехал! — Толик вылез. — Вызвали, — сообщила Аска. — Как он? Виола объяснила, что с пионером. Он стабилизирован, ему сделан укол супрастина, а ещё по пути заставят принять таблетку нового лекарства лоратадина. — Жить будет? О, у него отец… Зам главы отдела МТО ВМБ Совгавани. Большой человек… — Будет, но его надо под наблюдение, — ответила Виола. В это время пионер очнулся и что-то спросил. — Нормально, нормально! — успокоил Сергей. — Народ, что с его самолётом? — спросила Светлана. — На месте! Приземлился нормально! — ответил Вилор. Пора увозить. Толик открыл двери. Пионера, обколотого кучей лекарств, посадили в середину. Рядом села Светлана, а Сергея пихнули на переднее кресло. Тут ещё подбежала Анжелика — её усадили слева. Толик сел за руль, закрыл двери, и машина уехала — в Старицу, встречать «скорую». Артём уже тут. Шурик. Остальные кружковцы. Даже Карина. — Он… — Пионерка, приходит в себя, сознание пока в сопоре, — ответила Виола. — Лекарства подействовали. Я решила его госпитализировать под наблюдение врачей. — А что с самолётом? — ожил дед Афанасий. — Вот он, вот, только испачкался, — буркнул Шурик. Карина рассказала, что отдыхала на пляже, а тут с неба спикировал самолет, сам выпустил шасси, приземлился на дорожку и проехал до перекрёстка со спортплощадкой. Кружковцы стали расходиться. Виола оказала помощь деду Ивану — у него на голове после столкновения с самолётом образовалась шишка, а ещё стало плохо с сердцем. В это время прозвучал горн на ужин. Рей пришла в столовую, села с Артёмом. — Что-то случилось? — Да. Один пионер искупнулся, а другого оса укусила. Вызывали скорую. Ольга Дмитриевна уже допытывалась, куда пропала Анжелика — Аска с Кариной объяснили, что их со Светланой и Сергеем забрал Толик. — Куда? Как забрал? — не поверила вожатая. — Льву стало плохо, — объяснили Варя и Вилор. — Его увезли в больницу. — Не в больницу, а навстречу скорой, — поправила Аска. — У него аллергический шок. — У нас же поход! Спохватившись, вожатая объявила, что после ужина 1 и 2 отряду надо построиться на площади. Какой-то кот в микрофон добавил своё веское «мя». Рей почти не ела, думала, пока Артём уже чуть ли не как родитель заставил её ужинать. «Ложечку за папу! Рей, ложечку за маму!» — Ладно, ладно! — девушка недовольно сверкнула глазами. — Вот, думаю. Это опасно. Моя подруга так попала в больницу. Что с ним случилось? — Оса, говорят, укусила. И это всё, что я знаю, — ответил Артём. — Я только видел, как началась беготня, и его самолёт чуть не врезался в лодочную, а потом ударился брюхом о голову деда Ивана. Это не он? — А, вон они… — оживилась Рей, увидев, как в столовую вошли Виола и дед Иван. Доктор подошла к поварам и потребовала какую-то отдельную еду. — А это что? — Вольвариелла и меланолеуки варёные в картошке с мясом! — объяснила повар. — Что??? А это… — Это персональное блюдо, — ответила повар. — Я таких грибов и не знала! Рей отвернулась, а когда повернулась, блюда уже не было. Только какая-то пионерка небольшого роста в панамке шла с тарелкой меж рядов, издавая сочное ур-р-рчание. А Артём вообще не обратил внимания, трудясь над ужином. После ужина народ собирался на площади. Солнце уже клонится к горизонту, по небу плывут лучи заката, облачка подсвечиваются красным. Скоро стемнеет. Кто-то поспешил в домик, сёстры-близняшки обсуждают какую-то проделку с младшими. Хабаровские и ещё один кружковец — успехи в ремонте блока БР-2 и испытания модели. Вилор и ещё один пионер пришли к выводу, подтвержденному дедом Афанасием, идущим мимо, что их система дистанционного управления все же сработала и передала сигнал аварийного приземления. — Да, «Супранар 8-2» может ловить до 500 метров, — ответил дед и поспешил дальше, к уже ожидающему его «Москвичу» с другим работником. — Хорошо, буду знать, — ответил Шурик. — Я б ещё проверил усилитель сигнала в том блоке, на всякий случай. Потом Шурик обратился к пионерам с вопросом, почему те подумали, что «БР-2» неисправен? Кто определил? Скоро окружающие узнали, что какой-то хозяин телевизора «Электрон-714» то ли сам, то ли где-то увидев, соорудил схему контроля за потреблением тока, что в случае нарушения то ли выдавала звуковой сигнал, то ли просто срубала питание на реле между розеткой и телевизором. Шурик идею оценил. — Я такого что-то не припомню, — заметил он другим. — Может, в журнале «Радио» что-то было? Или в книге «Бытовая радиоаппаратура и её ремонт» ? — Было, но там как снизить нагрузку кинескопа, — ответил Антон. — Как снизить? — спросил Шурик. — Чтоб высокое напряжение подавалось не сразу, а после прогрева катода. Ещё там реле времени для прогрева, постепенное увеличение яркости свечения кинескопа. — ответил другой пионер. — А, помню такую книгу! Еле уговорил родителей купить! — сказал Антон. — Мне интересно, — заметила Аска Рей и Артёму. — Почему в Союзе заводы не занимались? Почему людям самим приходилось всё доделывать? — А помнишь, как у нас загорелся телевизор? — спросила Света. Катя кивнула, а затем они хором спросили, куда делась Анжелика. — Отряд, строимся! — скомандовала Ольга Дмитриевна и начала речь про поход. Аска вспомнила, что Сергей тоже уехал, и с концами. Они появились, когда отряд был построен и начал движение. С площади шли мимо администрации, мимо поворота на музклуб, где стояла Мику с зачехлёнными гитарами, мимо клубов. Остановка. А вот и Анжелика, Светлана и Сергей. — Что? Как? — посыпались вопросы. Строй распался. — Нормально, нормально, — ответила Анжелика. — Спрашивал, что с самолетом. — Сдали пионера врачам, — пояснила Светлана, — Он улучшился, пришёл в сознание, но жаловался на боль в боку и ноге. Короче, его подержат до завтра и сделают рентген. Завтра позвоните и узнаете. — С самолётом всё нормально! — доложили несколько человек. Аска и Сергей встали вместе и пошли дальше. Отряд растянулся вдоль дороги. Прошли мимо ЛЭП и свернули направо, на дорогу вдоль леса, где когда-то Артём мчался на велосипеде, чтоб вытянуть Рей из надвигающейся аномалии. Сергей говорил, даже показал несколько фото на телефон. — Реально! Старая деревенька! — Я её уже видела… — Там до сих пор на мотоциклах ездят, «Минск» и «Юпитер». Это я глянул, пока мы ждали скорую. — А «Ява»? — Не видел. Да и не помню, как она выглядит. У нас много таких было? — Я какой-то видела. В детстве и сейчас. Эти мотоциклы все как пропали. — У нас на завод один приезжал на каком-то советском, тоже давно было. «Днепр» или «Урал», такой огромный, с коляской, в идеале. Рей и Артём шли сзади и тоже слушали. Они ещё оглядывались по сторонам — слева кусты, деревья, лес. Справа — тоже лес, но за тем лесом прячется лагерь. — Вот здесь — ну, почти здесь, мы Анжелику нашли, — заметила Аска. Сзади Адам говорил Розе, что вот тут, недалеко, можно пройти на озеро. — Ась, Сергей, — вступила Рей. — А скорая какая приехала? Куда повезли? — РАФ, — ответил Сергей. — Наша медичка всё доложила, что кололи, что смотрели, пионер пожаловался, что у него нога и бок ноют. Короче, его в какой-то Чёрный Яр отвезли, а мы обратно. 100 пудов, в прошлой жизни Света эта, медик, была докторшей! — Не докторшей, а фельдшером скорой помощи, — поправила Рей. — Респект! А Анжелика тоже неплохо разбирается. — А тебя почему взяли? — Да я тоже в армии санитарную подготовку проходил, — ответил Сергей. — Раны перевязать, капельницу, уколы. На учениях был в экипаже санитарно-эвакуационного БТРа. — Не знала, — ответила Аска. В это время дорога сворачивала направо, огибая лагерь, но Ольга Дмитриевна и Виктория Сергеева-Мисато повели отряды через лес. Стемнело. Солнце стремительно садилось, и уже ясные предметы темнели на глазах. Кажется, что всё видишь, но на самом деле не видно ничего. Взвизгнула Мику — её подхватили, освободили волосы. Роза даже в очках шла наощупь, держась за руку своего парня. Зато Карина и близняшки своими улыбками работали, словно огоньки, подбадривая пионеров. Их смех звучал то спереди, то сзади. Наконец пересекли темную дорогу и вышли на большую поляну. Ночь. Ольга Дмитриевна послала собрать хворост, что и было сделано. Скоро потянулась струйка дыма, а потом заалело пламя. Рей прошла кругом, передала Артёму дровишек. Задумалась. В небе мерцают звезды, а с дерева долетел поток воздуха. Сова! Она бесшумно снялась с ветки и улетела! Рей вернулась к костру. Аска и Сергей уже там, а ещё Катя, Света, Вадим. Шурик и Адам возятся с магнитофоном. «Арго-004». Роза заговорила с кем-то из младших, а потом они подсели к какой-то пионерке, в панамке, с пышными каштановыми волосами и косичкой. Пионерка разложила грибы и попросила угадать, какие съедобные, а какие нет. Рей подошла, посмотрела. Девочка выслушала ответы и дала правильные: — Это и это — полевой шампиньон, коллибия и луговой опёнок, съедобные. Это перечный гриб — без правильной обработки будете плеваться и глотать воду стаканами. Это краснопластинковый паутинник — он ядовит, отправитесь в токсикологическую реанимацию. Это овечник и серная рядовка. Будете сидеть с приступом диареи весь день. Это пантерный мухомор, могут отправить в психбольницу с галлюцинациями. А это — правильно, бледная поганка. Это — сразу в морг. — Ты так грибы знаешь, — заметила Варя. — У нас ещё какие-то рядовки, говорят, деликатес у китайцев. — Шиитаке, — ответила девочка. — А грибы я лучше Слави знаю! НЯ! Аска и Сергей подслушали, о чём говорил «мажор». Оказалось, его отец попал в аварию. Спешили в аэропорт, а тут какой-то водитель на «Талботе» выскочил, помял их машину, врезался в «Рено», а потом перевернул автодом и заблокировал дорогу. Вот же гад, сейчас ему полицаи покажут! Он ещё пытался вякать, будто активист какого-то левого движения. — А где ваша солидарность с трудящимися? — спросила Аска. — Да! — поддержал Сергей. — Человек этот в «Талботе», может, торопился по работе, чтоб его не уволили, а у него семья большая, и от усталости из-за капиталистической эксплуатации потерял управление! А вы, пролетарии, на своего же пролетария в капиталистический суд! — Иди ты… — последовал ответ. — Мы с ревизионистами-еврокоммунистами не общаемся! — Как всё сложно! — покачал головой Сергей. — Когда надо, все едины, а как что не так, так «не общаемся» и в суд подаём. — То же самое, — заметил идущий мимо Гена. Сестрички, что подошли поближе, оказались ещё откровеннее: — Как надо субботник устроить, представление воскрески, так все верные! А как защитить оклеветанных братьев и сестёр — так сразу все «обновленцы», «еретики», «отступники», в ад и погибель! — Э, вы это о чем тут? — Роза и Карина уже рядом. — Да так… — ответили девушки и уселись у костра. Ольга Дмитриевна сказала речь, а магнитофон исполнил красивую песню «Rainy days never say goodbye». Аска закинула в костёр несколько картофелин, Светлана и Карина приготовили трав и насыпали в тёмный котелок. Будет чай! Сергей улыбнулся. Продолжил рассказывать Аске, что он видел на теплоходе и в деревне. — Какой-то мужик на теплоходе, не знаю, откуда, говорил, что допился — он на берегу «Икарус» увидел. В итоге он не пил очень долго — до самого вечера, когда мы уже покинули гостеприимное судно. А сейчас вот вспомнил, какой-то пьяница на меня таращился, глаза тер. — Не надо было ему телефон показывать, — ответила Аска. — Зато весело, алкаш из ХХ века передаёт привет алкашам века двадцать первого. Картошка готова. Народ набрал себе. — Минуточку! — сказала Анжелика. — Давайте решим вопрос! — Какой? — спросила Алёнка. Она расселась в стороне, лениво хлопала комаров и посматривала то на небо, то в кроны деревьев за совами. — Кто завтра поедет на экскурсию в Волгоград! — сказала Анжелика. — Вот ты и поедешь, — заметила Соня, что возвращалась из кустов, а потом села прямо на колени к Шурику. Подумала и пересела рядом. Шурик чуть не поперхнулся картошкой. — Завтра экскурсия в Волгоград. Я там уже была, второй раз не еду, — ответила Анжелика. — Предлагаю только тех, кто не был. Роза, Соня, Адам, Алёнка. «Пионер», что сидел рядом с Шуриком и Соней и что-то им говорил, тут же испарился, только колыхнулись кусты. — Карина ещё осталась. Шурик… — Да я был уже. И в Волгограде был, и в Астрахани. — И Сергей. — Давайте его, — сказала Светлана. Она не успела переодеться из спортивной формы в пионерскую, но на плечи ей набросили шаль. — За помощь. — Карина? Роза? Роза, ты обязательно должна поехать. Увидишь сама, что было в книге, — продолжила Анжелика. — Да, «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, — ответила библиотекарь. До этого Роза сидела тихо, что-то сказав Адаму. Тот был удивлён. — Роза, едешь? — Еду! — Я нет, — ответил Адам. — Но если будет место… Может быть. — Записала! Тебя под вопрос. Карина? — Пиши, — кивнула Карина, теребя косу. — Сергей, ты тоже, — сказала Анжелика. Возражений не было. — Алёна Тихонова! Алёна! — Ну, я это, — Алёна встала рядом с Анжеликой. — Едешь завтра на экскурсию? — Нет, — ответила Алёна и что-то шепнула заму. — Поняла, — кивнула Анжелика. — Соня! — Кто бы мне дал шекелей… копеек! — ответила она. — Мику! Мику! — Нет, я останусь, — отказалась Мику. — Кружок. А Гена, Вадим, Рей… — Не едем, — ответил Гена. — Уже были, — пояснил Вадим. — Мику, съезди, ты, может, потом никогда Волгоград не увидишь, — предложила Рей. — Мику, раз тебе выпал такой шанс… — настаивала Анжелика. — Не зря. — Ладно, а… — Мику задумалась. — Скажем, что ты иностранка из Японии, — ответила Анжелика. — Ты же не из Хиросимы? — Я живу в Осаке, а родом из Саппоро. Это северная Япония, откуда через пролив Вакканай ваш Сахалин. — Сойдёт, — ответила Анжелика. — В Хиросиме была? — Да. И в Хиросиме, и в Нагасаки. — Отлично, записала. В это время к большому костру подошли пионеры 2 отряда, спросили, можно ли что-то сыграть? Гасай, Варя уже тут. Лена с Кариной о чем-то шепчутся. — Конечно, — ответила Анжелика. — Не хотите нашего чаю? — Давай! Рей шепнула Артёму: — Интересно, она вожатой уже была? — Не знаю. Но у неё бы получилось. Ты видишь, ей дети доверяют? — Вижу. Это талант, — вздохнула Рей. — Её ещё в ПСТГУ или раньше научили, как его использовать на пользу людям. Или ближним… Вот такая вот «Железная леди». — Она не в педагогике работает, — ответил Артём. — Знаешь? — Слышала и догадывалась, — кивнула Рей. — В Толмачёво. — В авиации, и ещё на волонтёрке. — Она там больше не работает, — уточнила Рей. А Мику и кто-то из младших заиграли на гитарах дуэтом «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Горит костёр, потрескивают ветки, прохладно, а народ пьёт свежий травяной чай и подпевает. Аску сёстры угостили конфетами «Белочка». Роза прочитала стихи, Рей узнала, что библиотекарь ещё и член общества книголюбов! — Круто! — ответила Аска. — Роза, молодец! Карина спела какую-то песню под гитару, улыбнулась. Зато вожатые были довольны — было кому за них работать. Только Мисато украдкой поглядывала на время. Рей и Артём подошли к Соне — её оттеснили младшие и что-то спросили о математике и о фильме «Гостья из будущего». — Там нашли древнюю трагедию Эсхила! — сказала Варя. — И автограф Аристофана. — Да кому нужна эта трагедия? — спросила Соня. — Видно, автор дублировал школьный курс! Мне было бы интересно увидеть кое-какие работы древнеегипетских математиков по строительству пирамид. — Соня, как это трагедия Эсхила не нужна?! — удивилась Рей. — Специалисты по античной литературе скажут «спасибо» и защитят с десяток диссертаций. — Если вы нашли в подвале машину времени, никогда не включайте её без разрешения взрослых, — вспомнил Артём и улыбнулся. — Мы её вообще не включали, сама сработала, — ответила Рей. — Зато путешественник тот здорово отдохнул в Египте и на Средиземноморье, — вздохнула Соня. — Ещё и экстремальный отдых! — Экстремальный? Отдых? — удивились младшие. — Да, это у буржуев так принято, — ответила Соня. — И у нас. По горам лазить, сплавляться на плоту. — А к Вольтеру не хотели бы? — спросила Гасай. — Как у Гоги? — Какому? А, вспомнили! — Я бы не хотел, — ответил Артём. — Я бы хотел увидеть своих дальних предков. — Ты хоть знаешь, где их искать? — спросила Рей. Артём ответил, что где-то в Костроме или Кирове, который Вятка. — Я бы хотела увидеть своего пращура, — отозвалась Рей. — Он жил… Вот и не скажу точно, где он жил. Только как бы он сам от не умер от инфаркта, когда меня б увидел. Они отошли чуть подальше, к Гене. Он сидел рядом с Анжеликой и рассказывал двум пионерам про японских рокеров «босодзоку». Опять — со слов его дяди и знакомого, что ходили в Японию. Они стоят на якоре в порту, а ночью на весь городок слышен рёв мотоциклов и, иногда, полицейские сирены. А в следующий раз пара убитых мотоциклов из-под местных банд уже продавалась на стоянке. Движки убиты в хлам, только внешние элементы сохранились. Например, что-то типа сиденья. — Привезти бы такие… — задумались пионеры. — А мотор от «Планеты Спорт»… — А подвеску, руль где возьмёшь? Гена задумался. Артём шепнул: — Хорошая идея! — Это же хлам, — возразила Рей. — В Союзе из 2-3 убитых японцев соберут Франкенштейна, ещё и с нашими деталями, и будут ездить. — Точно, — согласилась Рей. — Садись. Присели, угостились чаем. Аска рядом. — Представляете, если бы мы попали в Питер. Ленинград! Там Цой ходил по улицам! — Взяла бы автограф? — спросила Рей. — Конечно! — Это сейчас «звёзд» на лимузинах возят, — хмыкнул Артём. — Только сейчас Цоя ещё мало знают, — ответила Аска. — Вы не знаете, он концерты уже даёт или нет? Сергей только пожал плечами. — Не помню. Сейчас ещё он один из… Не выделяли его. Ему ещё год-два до всесоюзной славы. Как и Шатунову. Эх, Ась, так хорошо! Аска вытянула ноги, положила голову на плечо парня. Как тут хорошо! Романтика! Рей и Артём чуть дальше, смотрят, кто как развлекается, Сестрёнки и Гасай с Варей во что-то играют, Мику о чём-то болтает с Соней и Кариной. Роза и Адам зачарованно глядят на огонь. Снова зазвучала гитара. — Какое счастье, — мурлыкнула Рей. — Переедешь ко мне? А? — спросил Артём. — Но обещай, что в отпуск будем ездить ко мне, — ответила Рей. — Хорошо… Я в Калининграде ещё ни разу не был! — Побываешь. Я тебе такие места покажу! Бальга, Донское, Филино… Косу. Куршскую или Балтийскую. — Уже интересно! А я тебя прокачу в Колывань и Тайгу! Грибов найдём. — Тоже интересно. Ну, грибы у меня родители тоже готовят. — Грибы — это хорошо! — заметила какая-то пионерка сзади. Рей обернулась, а тут Ольга Дмитриевна объявила… — Народ, было хорошо, а теперь пора идти спать! Васин! Помоги затушить костёр! Васильев, помочь! Тихонова! Затрещали кусты, и оттуда выбралась Алёнка. Отряхнулась. — Забери мусор, совы это всё равно не едят! Коробова! — Да, ОльгДмитрина! — Бери вещи, иди со 2-м отрядом! — Угу… Костёр потушен. На всякий случай залит водой — Пионер вылил остатки, в ответ зашипело, повалил пар. — Мику, не маши хвостами, чтоб не раздуть пламя! — заметили сестрёнки. Отряды потянулись на выход. Откуда-то позади даже заиграла музыка! Мику оказалась рядом с Рей и заметила: — Неужели сейчас все в порядке? Э… И осеклась — у дерева стояли Адам и Роза. Девушка утирала слёзы, а Адам стоял рядом, обняв её. — Всё в порядке? — осторожно спросила Мику. — Что-то случилось? — Анжелика тоже тут. — Всё, всё… сейчас пойдём, — ответил Адам. Артём и Рей обернулись — они пошли. — Поссорились? — спросила Мику. — Не похоже, — ответила Рей. — Потом узнаю, — заявила Анжелика и поспешила, треща ветками, вперёд. Гена бросился навстречу — чтоб его протеже опять не упала. Обошлось! А сзади послышалась музыка. Сладкий женский голос пел «Szerelemre születtem, sokan mondták már nekem»… Рей снова обернулась — не видно, кто. А вот уже дорога. Свернули налево. Строй пионеров скоро добрался до ворот, открывают… открывают… Только вот открыть не могут! Пионеры стоят, кто-то зевает. Только Адам что-то шепчет Розе, там кивает. — Это твоя музыка? — спросила Аска. — Zoltan Erica, первый альбом! — ответил он. — А чего стоим, кого ждём? — Ворота не открываются, — ответила Ольга Дмитриевна. — Так давайте через забор! — предложил Вадим. — ОК! — Сергей подошёл. — Подсадишь! — Так, так! Пойдём в обход! — остановила инициаторов Ольга Дмитриевна, а Мисато принялась строить своих. Пионеры повернули на лесную дорогу, огибающую лагерь. Кто-то ругался. Рей и Артём увидели — это «мажор» поминал, как всё плохо, и как в Западном Берлине всё хорошо. Там и комплекс «Ku'damm Eck». Там все в полном порядке! — Был там, что ли? — спросил Вилор. — Видел фотографии отца. А ты был? — Нет, — отозвался Вилор. Ночь разрезала команда Ольги Дмитриевны: — Всем налево, будьте аккуратны! Коробова, подойди сюда! Отряд проходит через кусты. Анжелика и Гена ведут, Ольга Дмитриевна и Светлана стоят на входе. Вот уже знакомый лес, тропинки. — ВЫХОДИМ И СОБИРАЕМСЯ НА ПЛОЩАДИ! — командует Анжелика. Народ вышел в районе сцены, потом проследовал на площадь. Оставили часть вещей, что-то, вроде магнитофона и аккумулятора, Шурик с Пионером отнесли в клубы. Мику успела попросить Адама посидеть в музклубе, раз он не едет. Аска и сёстры побежали к себе, Рей и Артём попрощались. — Спасибо за вечер! — сказал Артём. — И тебе! — Рей сложила ладони в форме сердечка, улыбнулась и, впустив Мику, закрыла дверь. — Всё замечательно! — засуетилась японка. — Поставь будильник! Мику вытащила телефон, покопалась там, не забыв рассказать о прошлой смене. — Представляешь, в походе Алиса с Леной поссорились! Потом друг с дружкой полдня не говорили, дулись! Ульяна изобразила привидение! Но это ладно, кто-то испугался, кто-то нет. Девочка ещё была, Венера, она взяла палку, как саблю, сказала что-то не по-русски и пошла пугать Ульяну. А вот Славя заболела! — А чем? Клеща подцепила? — Говорили, что простудилась. Нет, потому что накануне с Семёном лазила в подземелья спасать Шурика! Вот! А ещё Юля уехала! — Сейчас? Мне кажется, что она была. — Сейчас она была, а тогда уехала. Вот всё и посыпалось. Мику подумала и спросила, как Рей понравилась Кристина. — Очень красиво поёт для своих лет. Мику, а ты молодец, Лизу вытащила. — Каждый человек талантлив, — ответила Мику. — Просто таланты в нём спят, и никто не проверяет, как он их развил…