Вторая смена.

Кто уж точно был не равнодушен к этим событиям — так это Женя Мицголева. Прошла уже неделя с момента её визита в лагерь. Лётчиков ищут. Запрос в ИЗМИРАН в Калининграде отправлен. Даже есть успехи по ликвидации очередных последствий «Метеорита-4» в Верхнемарково. Электроник обустроился на новом месте, починил проводку, навёл порядок, так что смог позвать своё сокровище. Но вот на следующий день… — Будь хорошей девочкой, Женечка! — Сергей поцеловал свою принцессу. — А то что? — промурлыкала Женя. — Получишь животом по попке! Хочу тебя прямо сейчас! — Ты сначала научись получать удовольствие, а не спешить, — ответила Женя и очень недовольно посмотрела на Эла сквозь очки. А тут подошёл автобус и забрал Серёжу. Женя решила пройтись или проехать. Вот какие-то школьники идут, что-то обсуждают. Спорят, какой коммунизм лучше — советский или европейский. Молодцы. Женя даже выдавила улыбку, но потом приняла серьёзное выражение, свернула на Железнодорожную и вскочила в автобус. Наушники — в уши с серёжками, в телефоне «Siemens SXG75» — композиция Далиды «Io t'amerò». Машина-то осталась дома, а идти далеко и в лом. В ИЗК ей пока не надо — карта сейсмического районирования Свердловской области прилетела к ним из «Пермьнефтегеофизики». Данные их, карта — института геофизики Уральского отделения РАН. Вчера Женя прошла пешком и встретилась с Серёжей в парке Парижской коммуны. Они заглянули в кафе. Женя продемонстрировала свой наряд — закрытое тёмное платье на пуговицах в зоне декольте и тёмные чулки на стройных ногах. Серж оценил, а потом поплыл, когда Женя сняла туфли и положила на него ноги под столом. Скажи ему купить кольцо с бриллиантом — побежит! Только потом кредит придется платить всем вместе, кормить зажравшихся спекулянтов и ростовщиков. Женя спросила, как идут дела. Как он устроился, как дела на работе. Ничего необычного не было? — Странный клиент у меня был, рвался в Омск с магнитофоном. Говорил, что его девушка пропала. — И? — Не появился. Даже обещанный отзыв не оставил. — Ты найди его В.Контакте и спроси. — Так он в контакт не заходил, — простодушно ответил Сергей. — Напишет ещё, — успокоила девушка. А вот сейчас Женя вспомнила. — У тебя интернет есть? Работает? — спросила она. Сергей тут же закивал, улыбнулся. — Всё работает! Что-то надо? — Вот ты мне и нужен! И твой интернет. А дома, пока Электроник готовил ужин, Женя подключила телефон и с его флешки загрузила карты, наложила вид с викимапии. — Жень, ты… — Сергей склонился рядом, положив руки на плечи. — Я. А теперь, Серёж, ещё раз покажи, где ты сел на 410-й. Электроник показал, где. Его вызвонили из Екатеринбурга за Ганину Яму, в район Нейво-Рудянки, перекрёсток в сторону дач. Неблизко — за Верхнюю Пышму, мимо Новоуральска. Он набрал инструментов, пару «доноров», электричкой и попуткой добрался до этого места и вышел. Водитель умчался — там была развилка, и он скрылся на лесной дороге, а прямо, по асфальту, в туман не поехал. Туман сгустился, и тут выскочил красный «Икарус», куда он и сел. — Там ещё кого-то забрали? — Да. Только не в 2011, а раньше… — ответила Женя. — Тут у одного профессора из института геофизики РАН имени Булашевича память проснулась. — Он кого-то отправил… — Скажу так, он решил доказать, что перемещения во времени и пространстве невозможны. Поспорил. Проспорил. — И? — Всё совпадает, — Женя сверила координаты. — А ты проверь еду! Электроника словно ветром сдуло — мясо с картошкой начали пригорать. Скоро ужин, немного подгоревший, уже стоял на маленькой кухне. Женя отведала угощения от души, думая, как ей успокоить кавалера, не прибегая к тяжёлым предметам. В «Совёнке» Славя умела привести Семёна в меридиан одним взглядом! Впрочем, пусть попробует повторить последнюю ночь в лагере. — Ты что-то хотела мне показать? — спросил Сергей. — Женечка… Последнее слово он произнёс так, что теперь Женя растаяла. — Вот, иди сюда! — она уселась за ноутбук, закинув ногу на ногу, так что юбка открыла коленки, затянутые в чулки. — Посмотри. Да не сюда, а вот! Женя показала на участок леса на экране. — Лес. Недалеко Верхний Тагил, — кивнул Электроник. — Ты не знаешь, в этом лесу раньше что-то было? Прииск? Медь? Золотые россыпи? — Сейчас, милая, сейчас, — Сыроежкин задумался, глядя в этот участок. — Вся ночь впереди, — проскрипела Женя, стараясь произнести как можно нежнее. Увы, скрипучий голос подчинялся плохо. Глянув на экран, отключила телефон. — Я пойду, а ты подумай… — произнесла она с некоторым металлом. Ей было интересно, что сделает Серёжа. Будет ломать голову, поступив, как каблук, или… Но пока Женя нарочно медленно надевала туфли, нагнувшись так, чтоб юбка ненароком обнажила чулки на подвязках и округлую попку с кружевными трусами. — Жень! Погоди! Женя собралась открыть дверь, но Электроник встал и развернул её к себе. — Жень, скажи… Что у тебя с голосом? Может, можно помочь? А дальше… их губы нашли и впились друг в друга, Сергей обнял Женю, а другой рукой поднял юбку и полез гладить её попку и лобок. Женя в ответ потянулась рукой к его брюкам, расстегнула пуговицу и стала гладить его суть. Незаметно они вернулись в комнату, где Сергей стянул непослушные трусики, а Женя ощутила, как в неё вошли его пальцы — 2 вперёд, а один… Тут Женя оторвалась от него. — Ты чего? Куда спешишь?! Извращ-щенец-ц-ц-ц-ц… Сергей вытащил пальцы, стянул с Жени платье через верх на лицо, опрокинул девушку на диван и на несколько секунд замер, любуясь открывшейся картиной. Его малышка в чулках с поясом, вся мокрая. Он поднял её ноги, запрокинул на плечи и, подумав, овладел ею и быстро задвигался. Сдёрнул платье через голову и замкнул рот Жени поцелуем, одной рукой обняв её, другой спустив лифчик, прошёлся языком по её набухшим соскам. Женя в ответ захрипела и провела когтями по спине любимого. Но тут Электроник сплоховал — он и так был на взводе, а касания его рук хватило, чтоб он дал победный залп, так и не доведя Женю до оргазма. Что Женя, когда он слез и лёг рядом, ему и поведала. — Любимая… счастье моё… — Так доведи дело до конца! — ответила Женя и отвернулась. — Подожди… он сейчас… Сергей сел, ожидая, когда его орган будет готов к следующему раунду. Женя села рядом, и Сыроежкин снова залюбовался ею. Красивая, пусть и небольшая, грудь с набухшими сосками, округлые бёдра, жёлтые глаза, приоткрытый влажный и манящий рот. — Женечка, можно второй шанс? — Ладно, Серж, — прохрипела-прошептала Женя. — А теперь убери руки и не мешай! Женя встала, опустилась на колени между ног Сергея и потянулась губами и пальцами приводить его аппарат в чувство. — Женёк… ты… — Я тоже французское кино смотрю, как и ты! Снова плоть восстала, а Женя поднялась, окинула могучую фигуру Сержа оценивающим взглядом. — Повторим? — Надеюсь, тебя хватит на большее, или совсем голову потерял? — в ответ улыбнулась Женя, прошлась немного туда-сюда, видя, как Сергей разглядывает её попку. Повернулась к нему лицом, нависла над ним. — Женя! А теперь ложись на стол животом и отставь попку, я тебя накажу! В ответ Женя осталась стоять, но её глаза метали молнии. — Это я тебя сейчас накажу! Ложись! Она толкнула Сергея на диван, а потом, накрывшись одеялом, оседлала его. — За то… что… будем… как… протестанты в США… — Женя… Женечка… милая… Пожалуйста… — Ладно! — Женя распахнула простыню, позволяя Сергею видеть всё, но касаться уже не позволяла, положив на него руки. — Виноват… терпи… о… — чёткие слова сменились стонами, а Сергей, чувствуя приближение конца, распрямился и впился губами в её губы, прижав девушку к себе. Кончили они в этот раз одновременно, а Женя ещё и громко завизжала, захрипела — и влюблённые свалились на кровать в объятья друг друга. Очнулись они спустя какое-то время. — Серж… ты молодец, — выдохнула Женя. — Ты слышала? — спросил Электроник. — Что? — Как будто соседи постучали… — Пусть завидуют, — усмехнулась девушка. — Жень, а что у меня… на спине? — Повернись… Mon Dieu! Где у тебя аптечка? — Где-то в туалете лежит. Женя встала, вернулась и обработала Сергею раны. В это время из-за стены послышался ритмичный скрип пружин и едва слышные стоны. А Женя и Сергей уже завернулись в одеяло. Пора отдыхать после напряжённого дня и ночных забав. — Женечка… — Да, Серж? — А всё же… любимая моя, совушка, что у тебя с голосом? Я могу тебе помочь? Женя с любовью посмотрела на него, погладила по голове. — Дурачок мой… Радуйся, что я не стала как Мухина. Сергей снова обнял Женю, и они потихоньку уснули. А сейчас Женя обнаружила, что она стоит, нет, идёт по улице, а автобус удаляется дальше по Лермонтова. — Хорошо, успела! Женя перешла дорогу, увидела трамвайные пути. А дальше всё ясно. В мелодию в наушниках влилась другая, вместо Далиды — Илона Митресей, «Allô, j't'appelle du portable». — Я! — Женя чуть не столкнулась с каким-то джипом на тротуаре. — Женёк, привет! Я опаздываю, кто-то сломался напротив «Академического». — Даш, я сама ещё не дошла. Возле СИЗО и электроразведки. — Ты остановку проехала? — Нет. — А, у тебя ж свидание! — Похоже, и у тебя! Женя пришла раньше Даши, но и Даша почти не опоздала. Началась работа. Сначала планёрка, потом раздача материалов командировочным. Кто-то едет на базу в Усть-Кут. Ещё трое специалистов вылетают в золотоносный город Бодайбо чартерным рейсом на АН-24. С ними летят учёные ИЗК (Института Земной Коры) СО РАН — у них проект по мониторингу на экспериментальных полигонах Монголо-Байкальского региона. Один из них там и находится. Ещё будут студенты с геологического факультета ИГУ на практике с кафедр динамической геологии и геологии полезных ископаемых. — Интересно, — заметила Женя. Ей снова хотелось оказаться с ними, снова оказаться на базе и снова засесть за геодезические карты и протоколы измерений. А сейчас она сама пишет доклад по геопатогенной зоне в районе дороги с Нейво-Рудянки на Верхний Тагил. — Что, Жень, успеешь? — спросила Даша. — Да. Если не будут мешать. — Кстати, а ты взвесишься? Весы показали, что Женя похудела. — Вот видишь! Я же тебе говорила попробовать диету… — А я и не пробовала, — ответила Женя, вернувшись за компьютер. — Это все Серёжка. Даша кивнула, улыбнулась. — А ещё он в курсе, где эта Рудянка, — Женя зашла на викимапию. — Дай я. Жень, что там посмотреть? — Есть ли там горы, водоёмы… Это ж Урал. — Жень, мы в школе книгу читали, что-то про хозяйку медной горы! — Это же Бажов! — вспомнила Женя. — «Малахитовая шкатулка». А хозяйка медной горы — один из персонажей эпоса уральских горняков. — Жень, а тут и в самом деле медеплавильный завод… — заметила Даша. — Где? В Нейво-Рудянке его нет. — Выше город Кировград, там. Там и завод, и хвостохранилища, и железная дорога. — Ветка для подвоза руды и вывоза готовой продукции, — поправила Женя. — Но рудника нет. Переработка. Даш, должно быть что-то ещё… Не прошло и минуты, как Женя указала на систему озёр. Касьяновы озера, Грязное, Чигирское, какое-то безымянное. Так и есть — золотой прииск! Когда-то в этом районе добывали золото и создали систему намывных озёр. Прииск истощился, зарос лесом, а водоёмы остались. Похоже, тут где-то была аномалия или её признаки. — Жень, ты видела результаты геосканирования? — Вроде что-то похожее, но тектоническая структура отличается. Вот… Женя показала бумагу с графиком и двухмерной моделью в разрезе. — Структура, вижу, отличается… Жень, это не признак? — Наша аномалия имеет чёткую сигнатуру, я её тут не вижу. Возможно, она не сформировалась, или там «зеркало». Или там небольшой участок, что мы не поймали, или она была, а потом скрылась во время тектонических подвижек. Как «чёртов круг». — Жень, а ты смотрела графики активности? — Аномалии колебаний магнитного поля зафиксированы в 2007м и 2011м. — Поняла… Скоро Жене позвонил Сергей. — Я вспомнил, вспомнил! В Екатеринбурге был нелегальный прииск прямо в центре города, недалеко от Ипатьевского дома. — Серж, это не то, я уже всё узнала. — А когда мы снова встретимся? Вот так… — Серёж, мне надо заехать домой, сегодня если только возле дома. А если ты хочешь, чтоб я тебе приготовила беф-бургиньон или пуатье, напишу, что тебе купить. Но сделай, чтоб у тебя был выходной! — Постараюсь, Жень, обязательно. — Вот это правильно. Au revoir! День продолжался. Даша пару раз заметила, что свидание у Жени прошло очень хорошо, что Женя ходит довольная и расслабленная. Женя написала Сергею, что если он «хочет повторить», то пусть выберет день, когда он будет выходной и когда выходной будет у Жени. Женя пожалела, что не может высказать ему всё с фирменной интонацией. А ей с ним понравилось. — Хорошо Серёга постарался? — снова заметила Даша. — Сколько раз? — А твой спортсмен? Накачался в зале, что уже сил на тебя не хватает? Даша посмотрела недовольно: 1-1. — А как твой Серый предпочитает? — снова стало интересно Даше. — Мой любит изображать «Камасутру». Я же гибкая… Но ответить Женя не успела — позвонили, а потом заглянул главный инженер. — Женя, можно увидеть отчёт? — Какой? Ярослав… — Отчёт по Уралу, что нам передали. — Пишу. Инженер посмотрел, задал несколько вопросов. Тут и магнитное поле, и тектонические подвижки. Женя ответила: — Заметных толчков не было. Это у нас 3 балла было. По сейсмограмме — 0.1 или 0.13 по Рихтеру. Или станция далеко, или действительно, при аномалии колебания фиксируются только приборами. Это не наш сейсмически нестабильный Иркутск. — Хорошо. Отразите так. В это время заскочила секретарша генерального, поздоровалась. — Женя, ты где? Чай всё гоняешь? — Отчёт делаю. — Жень, слушай, а отсыпь свой чайный микс, я тебе тоже кое-что принесла. А ещё тебя письмо из Калининграда дожидается. Женя сбегала и принесла огромный конверт с печатями Калининградского филиала ИЗМИРАН — института земного магнетизма и распространения радиоволн имени Пушкова. Адрес — Калининград, проспект Победы, 41. — Что это? А, привет из янтарного края? — спросила Даша. — Хоть бы янтарь положили, — Женя вскрыла конверт и вытащила ответы на запрос о магнитной активности в период 24-25 июня 1987 года. Надвинула очки и приступила к изучению данных. — У тебя вид, словно ты словила оргазм не от Сержа, а от цифр, — усмехнулась Даша. — Или там неизвестный французский эротический роман? Де Сад? — На, читай. Тут такой роман… Даша тоже стала изучать цифры. Как положено — график, разбивка по часам. Есть!!! На 8 и 9 часов — скачок индекса геомагнитной активности с 1.5 до 5.2. Похоже, оператор не спал или попался неравнодушный, или не было партсобрания? Но при виде таких цифр он начал мониторить каждые 5 минут! 5.2 — 5.0 — 4.6 — 5.2 — 5.1 — 4.7 — 4.5 — 4.2 — 4.0 — 3.7 — 3.3 — 2.7 — 2.1 — 1.8… — А вот подтверждение. — Женя вытащила ещё одну распечатку из конверта. — Это данные магнитно-ионосферной лаборатории под Ленинградом. Они тоже зафиксировали всплеск геомагнитной активности и запросили Калининград. У них были зафиксированы усреднённые значения в 2-3 раза выше нормы. — Поняла! А теперь… теперь… — Даша вскочила, принесла диск и поставила его. — «Совёнок»? Женя и Даша увидели график ЭМИ из «Совенка» июня-1987 года. 8 июня. 9 июня. 11 июня… 18 июня. Кое-где мелькнули схожие «горбы» колебаний. — Если бы эти двое побежали обратно… Они бы вернулись в своё время, — заметила Женя. — Видишь, переполюсовка здесь и здесь? — В лагере было то же самое? — Я не пробовала, — ответила Женя. — Один прошёл в лагерь, другой вышел. Это так выглядело глазами наблюдателя. А на графиках менялись направления потоков воздуха. — Вижу, вижу… Что, Женька, мы сделали открытие? — Его мало сделать, надо записать, — заметила Женя. Скоро всё было готово. Женя и Даша поспешили по домам. Им передали, что АН-24 ИрАЭРО с их коллегами уже прилетел в Бодайбо. А вот уже трамвай. Сергей сел к ней на Степана Разина. В этот раз они чинили компьютеры, а потом отвезли их обратно заказчику. — Да, видела, вон та машина… — Женя показала на проехавшую мимо «Хонду» его начальника. — Справился? — Да. Ремонт блока питания, да на материнке ШИМ контроллер сгорел. А ещё телефон «Nokia N91» принесли в ремонт. Серёга улыбался. У него всё хорошо, работа идёт. — А ты, Женек? — Хорошо, — Женя снова улыбнулась. — Пришел ответ из Калининграда. Не зря я по второму кругу ездила в «Совёнок». — Любимая ты моя… сова! — Электроник обнял Женю, не смущаясь ворчания какой-то бабки «а в наше время секса не было». Они ехали дальше, глядя в окно, на городские пейзажи Старого Иркутска. Сергей смотрел по сторонам. Вот, в палисаднике монументальное здание — школа. Трамвай повернул, из-за деревьев показались шпили и колокольня. — Это Крестовоздвиженская церковь XVIII века. 1760 год, кажется, — пояснила Женя. — Сибирское барокко. В журнале «Сибирь» о ней были стихи*. А рядом — несколько бывших вилл иркутского купечества. Как-нибудь прогуляемся, посмотрим. Потом был рынок, очередные дома. В трамвай зашёл какой-то пассажир, что завёл громкую дискуссию на тему «Россия вымирает, бабы не рожают, из абортов не вылезают». Народ лениво слушал. — «Предатели! Погибла Россия… Должно быть, писатель — вития…» — прокомментировала Женя блоковской цитатой. — Да от него любая умная баба не будет рожать, чтоб у неё родился на треть козел, а на треть обезьяна. К счастью, пассажир, что наехал на какую-то женщину, возразившую ему, и не заметил, как рядом вырос её муж, комплекции как могучий былинный богатырь, вылетел на очередной остановке и проехал лицом по асфальту и по луже. — Ты вон, на холм посмотри, — посоветовала Женя, — а не на этого дебила. — А там что? — спросил Сергей. — Какое-то здание со шпилем… — Магнитно-метеорологическая обсерватория. XIX век. От нее мы получаем данные о геомагнитной обстановке. Только там оборудование лучше. — А! Это как мы в лагере, — улыбнулся Электроник. — Да. Вы тоже измеряли уровень магнитного поля, но у вас источник совсем рядом. Поэтому цифры получились точные. — А ещё сожжённый входной каскад, — ответил Сергей. — Пришлось перепаивать всё заново. — Всё, выходим. Сыроежкин с Женей вышли на Волжской, прогулялись и расстались у подъезда на Донской. Серёжа снова обнял своё сокровище. — До встречи, — сказала Женя и, развернувшись, послала воздушный поцелуй. Сергей постоял и ушёл обратно — ему надо домой, а ещё купить по списку продукты для совместного ужина. Трамвай — и вперёд. Он думал о Женьке. Вот так и вышло — все считали её синим чулком, стервой. Ярик прикалывался, Ульянка подшучивала. А на самом деле оказалось, что это очень милая и интересная девушка. Мудрая, как сова, элегантная и невероятно сексуальная. Женя вернулась домой. Отец спросил, всё ли нормально. — Дочка, ты взрослая, тебе уже пора. А мать была недовольна. Она так и не оставила планов свести дочку с тем самым кандидатом философских наук, даже пригласила его маму с ним в гости. Вчера они обсуждали, что было на защите, как выглядит далёкий-далёкий Калининград. Гости жили в гостинице «Москва», ходили по городским улочкам. Защита проходила в хорошо отделанной аудитории в корпусе на Чернышевского, было много народу. Доцент Наталья Андрейчук, профессор Владимир Брюшинкин, профессор Аркадий Троепольский и сам профессор и первый кантовед Леонард Калинников! — А кандидат новоявленный что? — спросила Женя, уплетая угощение. — Он столько говорил! Сначала философские концепции Беркли, потом натурфилософские пролегомены Канта и его диссертацию, и закончил Мартином Хайдеггером! Учение о «Бытии и времени». Такой философский ум! Вы учёные, найдете общий язык… — Скорее, с его мамой, — съязвила Женя. — Скорее, они друг друга не поймут, — заметил отец. — Натурфилософ и геофизик. Один рассуждает на основе логики, другой — на основе объективных данных. Жень, так как там твои исследования? Ты в Калининград поедешь? Какие данные вы получили? — Но без философии нельзя, — возразила мать. — Все науки вышли из философии! — Спасибо, пап, — ответила Женя. — Сегодня ИЗМИРАН прислал ответ. Похоже, уже не поеду. — В Калининград?! — удивилась мать. — Ты едешь в Калининград? Тогда тем более тебе надо с ним познакомиться! Они скажут, где остановиться, куда пойти перекусить. — С ним или, в первую очередь, с его мамой? Вообще я уже всё продумала. Зачем мне эта «Москва»? Нашла другую. Там трамвай рядом ходит. А в Калининград я не еду. — Очень жаль! Там в музее-библиотеке БФУ большая подборка философских трудов. Есть и Мартин Хайдеггер, и Иммануил Кант, включая издания на немецком. Вот у тебя в библиотеке какие-нибудь философы, кроме надоевших Маркса-Ленина, были? — Был Шопенгауэр, даже без грифа «для научных библиотек»**. Но мне он был неинтересен, — ответила Женя. — Его пусть Татьяна читает. Кострова. Моя однокурсница, что в религию ударилась. Все эти вины человечества, грехи — ей будет очень интересно, если она хочет стать ничтожеством. — Чего?! — удивились родители. — Ты где её видела? — Видела 3 дня назад, где улица Декабрьских событий. Я ездила в Росгеолфонд, кое-что уточнить и передать новые сведения. Выхожу на Декабрьских событий. Идёт! Я её не узнала! Старуха какая-то! В платке, каком-то нелепом безвкусном закрытом платье, глаза в пол, не видит, куда идёт. Она меня снесла на ходу. Разговорились. Помните, она устроилась в Иркутскжелдорпроект? С перспективой потом, года через 3-5, защититься в Сибирском НИИ геологии, геофизики и минерального сырья? Всё! Она стала религиозной, ушла с «греховной работы», учится на каких-то курсах педагогического института ИГУ, преподаёт в частной гимназии на Декабрьских событий, 3, и ещё пошла в какую-то «Надежду». Я ей говорю, как мы работаем, а в ответ — что это всё не наше, наше только грехи, что мы все отходы и черви, во всём виноваты. И всё с таким апломбом! Я ей так и сказала, что раз ты червяк, то почему не ползаешь, а ходишь? Потом дела сделала, приехала на работу, меня Дашка чаем отпаивала с главным инженером, Серёжа беспокоился. А всё началось с невинного увлечения философскими учениями. Что с ней стало? Все 4 года учёбы и практики — коту под хвост. Женя погрустнела и приняла недовольный вид. — А когда-то мы вместе готовили статью, мам, помнишь, для «Геологии и минерально-сырьевых ресурсов Сибири»? Я ещё тогда в Росгеолфонде на практике работала с картами и районированием озера Байкал… Мам, ты говорила, что мы сможем сделать монографию в соавторстве? Уже не сможем… — Дочка, мне самой сейчас плохо станет! — взмолилась мать. — Не надо… — Кто-то опять перечитался книг для монахов, — констатировал отец. — Ну, вот зачем такие дебри, если в монастырь не уходит? Я не понимаю! Женя удалилась к себе в комнату, ответив на несколько вопросов отца. Его интересовало, как устроился Сергей, можно ли к нему подъехать, посмотреть. — Отлично, холодильник, говорит, починил. ещё какая-то ерунда с сантехникой. — Подойду, помогу. Я ж говорю, руки у него на месте, не пьёт, что ещё надо? Скоро на французском заговорит. Женя кивнула. — Жень, на выходные поеду на мыс Бурхан. Где скала Шаманка. К нам из Москвы заказчики приедут, очень хотят посмотреть. — Я не смогу, мне личную жизнь устраивать надо. Скажи им про гору. — Доченька, я вот и думаю, что им сказать. У Егорыча жена — баба вздорная, помешана на эзотерике, она ведь полезет… — Так и скажи, что там находится разлом. Место выброса геомагнитного излучения, влияющего на работу мозга. Я регулярно вам об этом говорю, могу геологическую карту показать. — А меня регулярно просят свозить. Жень, посмотри там у себя карту геомагнитной активности, что ожидается. — Посмотрю. Но там активность не прогнозируема. Так отвези на Шаманский мыс, и пусть радуются. — Спасибо. Жень, а лётчика так и не нашли? — Нет. Начальство молчит. — Я завтра буду в центре, зайду в собор, поговорю. Посмотрим, может, удастся. Женя, представляешь, какое дело! Священник знакомый мне не разрешал ходить на Шаманку, а теперь ты! Вот бы не подумал! Женя осталась в комнате. Да, знакомый отца не геолог, но он сказал всё верно. А как там Серёжа? Оказалось, уже дома. Скучает. — Почти всё купил, надеюсь на выходной! — написал он. Женя ответила, что к нему хочет заехать её отец. Поможет, посмотрит. А ей самой скоро отдыхать с чувством выполненного долга — хорошо поработала и хорошо провела время. Можно, например, снова углубиться в поэзию Поля Верлена в оригинале…