Вторая смена.

А в «Совёнке» смена шла к концу. В воскресенье отъезд. А пока ещё только четверг, очередное приятное утро. Но после похода все спят без задних ног. Проснуться оказалось невероятно трудно, но и лагерная администрация не дремала — включила горн. Народ потянулся из домиков бегом к умывальникам, Кто-то — на площадь. Линеек нет, но и завтракать тоже рано! Автобус на Волгоград ждать не будет! Рей и Мику проснулись с преогромным трудом. Рей помогла подруге привести в порядок волосы-водопады. — Отдохнула, — проговорила Мику. — Второй раз уже тут! Хорошо как! А вот за лагерь ещё ни разу не ездила! — А в прошлой смене только спортсмены ездили? — спросила Рей. — Считай, да! И младшие, несколько с первого отряда. Меня не пустили! Ольга-сенсей говорит, что не положено. — Юля запретила? — Не знаю, не знаю! Юля, помню, постучалась к нам после похода. Я засыпаю, а Лена вышла. Слышу, какие-то голоса. Один — Лены, другой такой, как у кошки, с такими интонациями. Лена вернулась, довольная! — Мику, на завтрак опоздаем! Мику посмотрела на часы и снова включила словесный пулемет. — Рано! Рей, смотри, рано ещё завтрак! Наверное, его перенесли, или случайно дали. — Сейчас увидим. За нас не съедят. А вот автобус… — Автобус?! — и Мику застрочила пулемётом, зашевелилась, переодеваясь в свитер и шорты. Рей прервала её. — Ты на Мамаев Курган едешь! Не пойдёт! У тебя же платье какое-то есть, я видела. Или свежий комплект формы, так лучше! — Сейчас… Посмотри kudasai, автобус не приехал? Вдруг меня забудут?! Рей выскочила на улицу и пробежала по лесу к музыкальному клубу, потом, мимо умывальников, к клубам. Там она встретила пару пионерок из младшего отряда, заверивших, что автобус не приехал. Мику попалась Рей уже на площади. Она узнала, что горна на завтрак не было, прозвучал горн на побудку, чтоб народ успел позавтракать. Мику щеголяла в новом комплекте формы, а на груди висел кулон в виде золотого скрипичного ключа. На стройных ножках — тёмные чулки. — Вот так пойдёт! — заметила Рей. — Смотри, будут просить продать чулки. И только сейчас на весь лагерь прозвучал горн на завтрак. Пионеры поспешили туда. Один за другим, медленно, неохотно, только 4-й отряд шагал стройными рядами. Первый отряд полностью пришел в столовую с опозданием, второй отряд не намного быстрее. Пионеры зевали, боролись с Морфеем с переменным успехом. Сегодня давали кашу со сметаной — в виде бруска, но нереально вкусной. Рей и Мику улыбнулись: Рей — от мамы, а Мику — от дедушки слышали рассказы о советской еде. — Все, кто едет — просим после еды собраться на площади! — объявила Мисато. — Приедет автобус. Рей поискала глазами Аску — та сидела на самом краю столовой. Только она доела, схватила переданную Катей Вострецовой булку с конфетками и выбежала из столовой. Что же она задумала? А к Рей подошла Роза и протянула ключи от библиотеки. — Спасибо, я подменю тебя, — ответила Рей. Народ собрался на площади, Мисато пересчитала пионеров и повела их к воротам. Мику, Роза, Карина, вот и Сергей. Он улыбался, а Адам грустил. — Ой! Адам! А-АДА-А-АМ! — позвала она. Адам добежал до Мику и получил заветный ключик от клуба. — Хорошо! В это время, просигналив, в лагерь заехал фургон «Москвич». — Не каблук, — отметил Артём. Старый, уже вымерший в 2010-е, фургон на базе универсала проехал к столовой, а Ольга Дмитриевна уже собирала пионеров с очередными «Ответственными поручениями». — А где Аска? — спросила Рей. Светлана Коробова пожала плечами, а сёстры-близняшки приложили пальчики к губам. Ребят послали разгружать фургон, а издалека раздался шум мотора, и автобус уехал. Аска не появилась, а Рей отправилась дежурить в библиотеку. Аски всё нет. Кто-то из младших спросил, где Аска, а Рей только пожала плечами. Потянулось время в библиотеке. Карточки, формуляры. Сдали пару книг — Рей вычеркнула и положила тома, чтоб потом вернуть на полку. Лев Толстой и Юрий Олеша, несравненные «Три толстяка». Вот сдали (правда, за другого пионера) книгу Некрасова «Приключения капитана Врунгеля». Рей глянула — книга была зачитана до дыр, несколько раз склеена, того и гляди, развалится окончательно. Обложка стёрлась, и от неё пахло костром. Вот пришла пионерка 4 отряда. — А? Э… А где Роза? Уехала? — Рита? — за ней вбежала Лиза. — Рей, — поправила и.о. библиотекаря. — Рей, посмотри, «Сказку о стране Терра-Ферро»! Её вчера должны были сдать… Рей прошла вдоль стеллажей — книги не было. Вернулась за стол — а вот и она лежит! Роза сдавила обложки, чтоб их склеить. Книга выглядела ещё хуже, чем про Врунгеля, и, похоже, на неё уже была очередь. — Вот, бери. Успеешь? — Нам срочно! Спасибо! Рей оформила книги. Одна пионерка ушла, а Лиза выпросила «Вокруг света». — Рей, привет! Ты тут? — дверь распахнулась, впустив Артёма. — Да. — Всё, можно у тебя посижу, пока ОДА не загрузила? — Конечно. Поможешь книги расставить? — Да. — А где Аска? Её Соня спрашивала. — После завтрака её не видела. А ещё вчера, в походе, Аска и Сергей задумали авантюру. Сергею хотелось, чтоб Аска, прошедшая горнило СССР, была рядом. Она хотя бы тут ориентируется, в отличие от него, знающего о Союзе понаслышке. Они придумали план. Аска должна была проскочить вперёд и заскочить в автобус. Сергей — отвлечь водителя. Эта первая часть плана прошла на ура — Аска выбралась из столовой первая и пробежала мимо площади в квартал, а потом к тропинке в Старый лагерь. Перемахнула через символическую калитку. Теперь куда? Направо, вдоль забора, по еле заметной тропке. Она должна вывести в сторону автобусной остановки. Кусты неохотно расступались, в лицо летели комары, поднялась в воздух и закричала потревоженная птица. А вот стоянка! Там уже виднелась круглая задница автобуса «ЛАЗ». На удивление, он был коротковат, как автобус 105-го маршрута, но двери и сиденья на нём — как у междугороднего. Теперь надо выманить водителя… Водитель сам пошёл смотреть мотор, открыл створки капота и принялся изучать ремни, а потом полез в чём-то ковыряться. На шелест кустов не обратил внимания. Аска прошла мимо него, вдоль автобуса. А дверь-то закрыта! Но была открыта дверь водителя, куда Аска и запрыгнула. Какой тут неудобный руль, коленкам мешает! Приборы. Круглый спидометр, манометр, слева выключатели, справа — кнопки, и ещё радио, где шёл концерт по заявкам. Дикторша хорошо поставленным голосом зачитывала поздравления от трудового коллектива Волгоградской обувной фабрики в адрес мастера, а потом поставила песню в исполнении оркестра Константина Орбеляна (солист Ара Бабаджанян). А пока она все это читала, Аска перебралась в салон. Перегородки между местом водителя и входом в пассажирский салон тут не было, рычаг КПП был у приборной панели, а из охраны разве что товарищ Сталин над водительским креслом да несколько переводных картинок с девушками и Олимпийским Мишкой на консоли. Аска прошла в хвост автобуса и спряталась там. Было слышно, как водитель поковырялся в моторе, а потом захлопнул капот. А со стороны его кресла доносился припев с лёгким кавказским акцентом: «Галисес, галисес, ты идёшь, песенку весело ты несёшь». Аска обнаружила, что песня ей нравится, хотя она слышит её первый раз в жизни. Вот это СССР! А в это время к автобусу подошли пионеры. Водитель открыл пассажирскую дверь, снизил громкость, что-то спросил. Похоже, ему нужен «путевой лист». В это время Аска расслышала, что по радио опять кого-то поздравляют, а народ уже запустили. Сергей проследовал в конец и уселся с Аской, рядом — Карина, Роза и Мику. — АСКА?! — ТИХО! — шепнул Сергей. — А ещё… — Аска, а ты… — Мы вместе, — ответил Сергей. — Она в Волгограде уже была, и все знает. — ТС-С-С! — теперь уже Мику цыкала на всех. — Кристи, иди сюда! А по радио передали: — …Валентины Толкуновой «Вечер школьных друзей»… Зазвучал красивый и по меркам 2011 старинный вальс, из администрации пришла какая-то женщина и вручила водителю путевой лист. А пока что попаданцы наслаждались очередной годнотой и прекрасным голосом подзабытой певицы. — Это какой год? 60-е? — спросила Карина. — 50-е*? — спросила Роза, внимательно вслушиваясь, пока песню не перекрыл дребезг стартёра и ворчание мотора. — Доброго утра, сегодня мы едем в Волгоград, — объявила в микрофон «Мисато», а автобус тронулся. — Мы побываем в парке Юрия Гагарина, Мамаевом Кургане, в музее-панораме Сталинградской битвы, увидим стену Дома Павлова и площадь Павших Борцов. В районе ЛЭП мотор заглох, автобус проехал по инерции, остановился. Мотор снова завёлся, и поехали дальше. Аска устроилась на коленях Сергея и смотрела в окно. Роза о чём-то задумалась, а Карина потянулась записывать видео. — Ну вы даёте, — заметила Мику. — Я Асю взял, — заявил Сергей. — А Адам где? — Он вместо меня в клубе сидит, — ответила Мику. — Серёжа, ты молодец! — Тихо сидите! — ответила Карина. — Сергеева! Мисато снова прошла по автобусу, что-то сказала своим пионерам, потом объявила, что ехать будут полчаса, можно поспать. — А куда едем? — спросил Сергей. Он умудрился прослушать. — Мамаев курган, парк Гагарина, музей обороны, — ответила Роза. — Спасибо. — Был здесь? — спросила Мику. — Первый раз! Скоро проехали деревню. Сергей сказал, что он был только здесь, когда пионера Льва сдавали медикам. Поехали дальше на Волгоград. По радио продолжался концерт по заявкам. Попаданцы узнавали забытые имена. Ксения Георгиади с «Шуточной песенкой». Сергей, Аска и Мику, Роза и Карина переглядывались — кто это? Куда делась эта певица? А за ней цех завода синтетического каучука поздравил какого-то передовика производства, молодого специалиста и передал ему песню «Подберу музыку» Яка Йоаллы. За ним — песня какого-то ВИА «Аккорд». — Сейчас по радио не крутят… — заметил Сергей Аске. — Я не знаю, если ли они в интернете… — ответила та. — Не уверена, — вмешалась Мику. Проехали дальше. Аска задремала, а Сергей смотрел в окно. Живой Советский Союз! Пусть смотрит. Девушки тоже замолчали. Аска проснулась, когда впереди показались сооружения НПЗ и окраина города. Знакомые пейзажи. Вот мост через канал. Жилой квартал. Дома. Трамвай. Машины. Люди. Возле киоска небольшая очередь. Женщина с коляской. Ещё стайка ребятишек на переходе, ждущая зелёного сигнала. — Что, интересно? — спросила Аска. — В наше время бы сказали, что в доме отключили интернет… — заметил Сергей. — А это что за завод? — спросила Роза. — «Сарепта», — ответила Аска. — Судостроительный. Серый, а вон там мы кровь сдавали. А ещё… Новостройки Красноармейского района сменились районом Кировским. Над автобусом в небе прочертил кривую самолёт. Справа потянулись то степь, то поезда, то заводские трубы. Пронеслась электричка. Слева — частный сектор и поле. Потом снова настали городские кварталы. Лимонная улица сменилась улицей 64 армии, потом Череповецкой, потом маршала Рокоссовского. Сергей всё смотрел в окно. — Одни «Жигули»… О, а я таких уже 100 лет не видел! Навстречу проехала армейская колонна из «УАЗ», «ГАЗ-66» и тройки цистерн ЗИЛ-157. — О, «колуны», я в деревне на таком ездила, — заметила Аска. А дальше… Автобус не ушёл в центр, а проехал прямо. Аска пожала плечами — район не знаком. Мисато уже объявила, что справа можно увидеть легендарный Мамаев Курган, где шли жестокие бои в 1942-1943 годах. Точно! Сам курган, подножие статуи. Вот мелькнули рельсы под мостом. — А там мы ехали с Рей из Москвы на поезде, — заметила Аска. Дальше опять частный сектор и снова привычные городские кварталы со стройками, новостройками и всякими грузовиками и самосвалами, ещё не расселёнными старыми бараками, частными домами, одиночными гаражами и гусеницами из гаражей. — Ни одной рекламы, ни одного ларька… — заметил Сергей. — Погоди ещё… — ответила Аска. — А вот тачки… — Сергей снял на телефон зелёный фургон «ЕРАЗ», замерший на обочине. — Гляди, «Запорожец»! Горбатый! А это что за авто? Навстречу не спеша проехала небольшая машинка с круглыми фарами и тентом. — Глядите, из «Операции Ы», — послышались голоса впереди. — Помните?! — Конечно! — Хорошо сохранилась… — отметил Сергей, успев снять. Автобус уже повернул на Германа Титова, как сказала Мисато, а потом остановился в тени почти напротив входа. Аска тут ещё не была. Никто тут раньше не был. — Как красиво, так зелено! — заметила Роза. — Провинция. — А у тебя в Питере каменные джунгли, — отозвалась Карина. — Но исторические каменные джунгли. Аска заметила, что видела что-то похожее в Калининграде, когда шла с Рей с вокзала. Такая же аллея. Только там был не парк, а старинный школьный двор, а справа — кинотеатр «Октябрь». А здесь слева парк, справа — дома. Тут своя жизнь. Куда-то несутся мальчишки с деревянными саблями, бабушка с авоськой медленно бредёт из магазина с дефицитом. В кустах резвятся воробьи, а на них глядит чёрно-белый кот. Пионеры вышли, и теперь Мисато ахнула. — Ася Сорью?! А ты откуда? Я думала… — Она поехала, чтоб мы не заблудились, — ответил Сергей. — Она ж тут была. — Но не в музеях, — добавила Мику. — Какой пример показываешь! — возмутилась зам вожатой 3 отряда, с которой Аска сцепилась утром. — Как не стыдно! Давайте её отправим обратно с выговором! — Люда, — Мисато недовольно на неё посмотрела, а потом на Аску. — Раз приехала, будешь мне помогать. Следить, чтоб пионеры соблюдали дисциплину. Отряд перешёл улицу, а бабушка так и осталась стоять, глядя на Мику, на её длинные хвосты-водопады. — Девушка… а что это такое? — спросила она. — Вот молодёжь пошла, не знают уже, чем выпендриться... — Она иностранка, — Аска уже тут как тут. — Из Японии, у них так модно. — Из Японии??? Но отряд уже скрылся за воротами и обступил Мисато. Она рассказала, что сквер был основан в 1925 году, благоустроен рабочими завода «Баррикады» в 1930-м, и стал называться парком в 1936 году, с открытия дворца Культуры. Вон он, далеко. А вот портреты передовиков производства — традиция пошла с тех времён. Пионеры узнали, что парк назывался Аэропортовским, но из авиационного тут была только парашютная вышка. В годы войны здесь оборонялась 308-я стрелковая дивизия Гуртьева. — Её потом сменила 138-я дивизия Людникова, — дополнила Аска. — Образовался «Остров Людникова». Мисато кивнула и повела ребят дальше, мимо клумб, к памятнику погибшим воинам 62й и 65 армий и братской могиле. Рассказала, что на его территории шли жестокие танковые бои. Вся земля была заминирована и обложена бутылками с зажигательной смесью. При прорыве фашистов требовалось правильно стрелять, чтоб устроить ловушку. Что и было сделано 8 октября 1942 года при очередном штурме. Первый танк подорвался на бутылках, его стали тушить, а от пожара и прицельного огня остальные бутылки полопались, и возник непроходимый огневой вал, вынудивший немцев отступить. Но вскоре район был оставлен, и 308-я дивизия отошла за завод «Баррикады», на тот самый будущий «Остров Людникова». Рядом прошёл какой-то старичок. Увидел толпу пионеров и каких-то взрослых в пионерской форме, подошел, поглядёл. Девушка-экскурсовод — вожатая. А это кто — одна девушка с длинными волосами-хвостами, другая — бравая девица с огненно-рыжей шевелюрой? Рядом с ней какой-то великовозрастный пионер. Дед спросил, кто это, получил ответ, что пионеры, и вмешался в лекцию, когда Мисато сделала паузу. Он рассказал, что территория парка в 1943 году после освобождения представляла собой одну большую яму с окопами и следами войны. Он лично вёл разминирование, собирал останки воинов, что похоронены в общей братской могиле. — А братская могила открыта в 1954 году, — заметила Мисато. — Вы правы, девушка! А ДК Гагарина, по-моему, сразу восстановили… — заметил старичок. — В 44-м или 45-м. А в 1961 назвали в честь Первого Космонавта. Прогулка продолжилась. Пионеры увидели местные аттракционы, а Карина обратила внимание, что на клумбах редкие растения. Мисато показала кафе «Лукоморье» — местную достопримечательность, где отдыхают заводские рабочие и гости города, и пару летних кинотеатров. Но сейчас они не работают. Сергей и Аска, Мику, Роза и Карина смотрели ещё и на людей. Беззаботные советские ребятишки. Мать, что читает какую-то книжку, пока в коляске спит малыш. Двое немолодых мужчин, что режутся в шахматы, а рядом лежит сильно потрёпанная книга «Моя система» А.Нимцовича. Кто-то из младших из 3-го отряда, лагерный гроссмейстер, объяснил «старшим», что это очень хорошее пособие по игре в шахматы. У них в школьном кружке это настольная книга. Рядом — ещё двое шахматистов. Одеты поскромнее, на доске идёт сражение — один двигает пешку в ферзи, другой королём и уцелевшим конём пытается помешать. Из сумки под скамейкой высовывается приз — бутылка водки. Вот какие-то молодые люди. Парень и девушка. Парень проводил взглядом Мику, наблюдая, как покачиваются её хвосты, а девушка уставилась на Аску. Дальше сочный звук пощёчины, голос: «Чего уставился?!» и вопрос: «Рыжая, рыжая, а где ты краску такую достала?» — У меня натуральные, — ответила Аска. — А это кто с тобой с хвостами? — Японка. — Японка? — подал голос парень и съёжился от ревнивого взгляда. — Да. У вас тут в прошлом месяце японцы приезжали, газеты надо читать! — заявила Аска и пошла дальше, к скамейке, где уселись Мику и Сергей. Карина стояла недалеко и украдкой снимала, как Роза катается на аттракционе. Прокатились? Пора дальше. Аска предложила показать остров Людникова, и не просто показать, а прогуляться. Уникальное место, где сражалась целая дивизия. Помните, ветеран рассказывал. — Мамаев Курган все видели, — заговорили пионеры. — А можно? — Я бы посмотрела, — решила Люда. — Можно, но сложно, — ответила Мисато. Скоро народ расселся в комфортных креслах. Аска уже не пряталась. Мисато переговорила с водителем, и поехали. Поехали… Оказалось, что нужная локация расположена за территорией огромного завода «Баррикады», и там непростая схема движения. Начиналась она с площади Германа Титова, где стоял памятник основателю и прародителю советской космонавтики — Владимиру Ильичу Ленину. За ним — магистральный проспект Ленина и проходная промышленного гиганта. Водитель не стал разбираться, куда ехать, и повернул налево, параллельно проспекту Ленина на Малый проспект. — Серый, как тебе? — Ась, круто. Никому во сне не приснится. А Роза довольно улыбалась. — Вы представляете? Я читала об этом сражении, слышала от ветеранов, а теперь сама всё увижу! Ребята, вы, кстати, тоже! Пионеры, кто сидел рядом, закивали. Аска и Сергей по-прежнему смотрели в окно, на жизнь спального района. Машин мало, народу тоже. Какая-то гопота с парой уезженных мопедов. Укрытый брезентом мотоцикл и лежащая на нем кошка. Но вот поворот, улица Тарифная, выскочили на проспект Ленина и повернули рядом с очередным заводом. Трамвайные, железнодорожные пути и огромный бетонный забор. Очередные пути. Поворот. Дальше автобус ехал по какой-то пыльной и ухабистой дороге мимо подъездных путей, мимо гружёных грузовиков, вагонов, заборов, корпусов и труб. Вот снова громада завода «Баррикады». Высокий забор, колючка, пост ВОХР. Поворот. Стоянка. Потом какое-то здание за забором из рабицы. Остановка. Автобус встал рядом со спортплощадкой. Недалеко виднелись стела и какие-то руины на уровне 1 этажа. Пионеры вышли, собрались вокруг белой плиты — братской могилы солдат и офицеров 138 дивизии. Постояли, почтили память погибших героев, возложили цветы. Аска сняла на телефон. Потом прошли к руинам какого-то здания. Когда-то был дом директора завода. Красные кирпичные стены. Перекрытий нет. Одинокое окно. Куча из земли, кирпичей и кирпичной крошки — всё так и осталось, как в 1942-1943м году. Стены были довольно толстые, они смогли выдержать обстрелы и бомбежки. Аска и Мисато рассказали о боях, о подвиге 138 дивизии. Вспомнили рассказ ветерана. Аска теперь лично видела, в каких условиях воевали наши. Узкое пространство, простреливаемое по всему периметру. Холм — трудно забираться и подносить имущество. Прошли дальше, к другому монументу, а потом к автобусу. Какие-то спортивные ребята в шортах и майках смотрели на Мику, словно заворожённые, а Мику, о чём-то говоря с Розой, прошла мимо. Карина мельком глянула на них, потом на Аску. — Надо было сказать, что за просмотр деньги платят. А к тем подошел мужчина в спортивном костюме и напомнил: — Чтоб вас узнавали, играть надо лучше, больше тренироваться! Пионеры собрались в автобусе и поехали дальше. Мисато подсказала, что это база местной футбольной команды «Ротор». В этот раз свернули налево, Автобус встал возле какого-то дома, рядом с рощей. Мисато вывела пионеров и повела во двор, мимо мотоцикла, мимо старого «Москвича». — Вон, слева, раньше было здание заводоуправления, где находился укреплённый пункт. — Опорный пункт, — дополнила Аска. — Да! Прошли дальше в рощу. Тут пели птицы, шумели деревья. Ни души. Только где-то прогудел корабль, и снова воцарился покой. Тропинка привела к бетонному монументу с танковой пушкой, потом — к металлической схеме обороны 138 дивизии, и к стеле в память связистов. — Где-то здесь должен быть «Ролик», — задумалась Мисато. — Узел связи между 138-й дивизией и 62-й армией. «Ролик» не нашли, и отправились обратно. Какой-то прохожий смотрел удивлённо — делегация пионеров?! Здесь?! — Похоже, они тут редко бывают, — сказал Сергей. Аска кивнула в ответ. Автобус ждёт. Сели. Мотор завёлся со второй попытки, и поехали по району. Проехали мимо каких-то особняков, промелькнула чёрная «Волга 3102» с антеннами. Во дворе какого-то дома мелькнула ещё одна солидная чёрная «Волга», только 24-я. Повернули на проспект Металлургов вдоль металлургического завода «Красный Октябрь». За забором — постройки, печи, дымящие трубы. Потом путепровод и знакомый уже проспект Ленина. — Когда-то тут везде и всюду шли бои, — заметила Варя. Она села впереди с Леной. — Это же каким надо быть мужественным, чтоб держать этот пятачок! — выдохнула Лена. — Невский пятачок и Ораниенбаумский плацдарм тоже держали, — ответила Аска. — А на самом деле тут лоскуты… Часть за нашими, часть за немцами. — Чересполосица, — подсказал Сергей. — Вот! — закивала Варя. — Я так скажу, — подала голос Карина, теребя косу. — В тех условиях, если вас не убьёт в первые дни, это был не подвиг, а обычная жизнь. Привыкаете. — Нам ветеран рассказывал, — вспомнила Роза. — Венков Анатолий Андреевич, что воевал на острове Людникова. — Тот, что на протезе? — спросил кто-то из младших. — Героический дед! — Он. Зато такая привычка помогла его отряду, — ответила Роза. — Как? — спросили младшие. — Нам он просто про бои говорил. — Он привык ко всему. К обстрелам. К погоде. К руинам, что он постоянно видел, когда стоял в дозоре на передовой. А как увидел что-то странное, сказал артиллеристам, а те обезвредили пулемётное гнездо. — Немцы в руине дома в районе «Баррикад» оборудовали пулемётное гнездо, чтоб отсечь наступавших, — подсказала Аска. — А он это заметил. Привык уже к сугробам, к осколкам, к воронкам, и глаз сразу выхватил что-то новое. — Вот так простой скромный рядовой, не считавший себя героем, а просто защищавший Родину, совершил подвиг, — подытожила Роза. Приехали. Автобус замер на стоянке рядом со скульптурой «Память поколений». Вот и легендарный Мамаев Курган. Видно высокую статую с поднятым мечом, видно, как у подножья ходят люди. Они тут есть всегда. Какие-то туристы на красном «Икарусе». Какие-то пионеры, что выгрузились из старого «РАФ-977» и прошли строем, запевая «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд». — Пришкольный лагерь, лучшие в группе, — заметила Мисато. — Из Волгограда? — спросила стоящая с Мику девочка Кристина. — Нет, из области, из Бузиновки. — ответила вожатая. — Их наградили поездкой. Вот, под стеклом машины написано. Когда я была пионеркой, нас за успехи в учёбе и общественной работе награждали или грамотами, или внеочередными выездами на экскурсии. Мисато огляделась и произнесла уверенным голосом: — Ребята! Есть силы? Пойдём! Аска, Люда, помогайте! — Пойдём, — сказала Гасай. Она тоже тут. А Сергею было всё нипочём. Аска немного устала от жары, а он идёт и идёт. Второго шанса не будет, в 2011-м ему в Волгограде делать нечего. Надо использовать время, что дано. Народ прошёл к памятнику, Катя Гасай возложила цветы — похоже, их заготовили заранее. Пора возвращаться — по плану ещё музей и площадь. Спустились. Прошли по мосту над ложбинами, где проходят железные дороги, по аллее. Святое место. Место силы и памяти народа. Памяти о запредельном мужестве и отваге, почти безнадёжной, о самопожертвовании во имя Родины, когда каждый знал, что эта высота — ключ к господству над городом. А народ с такой психологией и уверенностью в победе и осознании правоты — непобедим. Немцы думали, что всех положат, займут. Положили. И не вспомнили слова своего же короля Фридриха II Великого в битве при Цорндорфе: «Русского мало убить. Русского надо ещё и повалить». Русский боец — не сверхчеловек, его можно ранить и убить. Но пока будете его убивать, он положит врагов раз в 10 больше. И, умирая, всё равно задачу выполнит, а врагу достанутся обгоревшие развалины, а потери просто зашкалят. Так и вышло — русские дивизии вгрызлись в восточные склоны, выкашивали штурмующих и сами пытались взять вершину, пока после артподготовки и минометного обстрела 12 января 1943 года окончательно её не взяли. А тут и контрнаступление подоспело. — Аска, ты как ты думаешь, почему немцы проиграли? Не вырвались из окружения? — спросила Мисато. — Думаю, Паулюс со штабом не ожидали. Они думали, что русские либо опять увязнут у семафора** или подо Ржевом, или устроят вытеснение, как под Москвой, или ещё один котёл, что так и не был окружён и снабжался по воздуху***. И сильно вцепились в Волгу, это же очень удобный путь снабжения. — Особенно перевозки каспийской нефти и ленд-лиза из Ирана! — добавил Сергей. — А потом они ждали, что Манштейн восстановит снабжение, — продолжила Аска. — Пассивно ждали. Вероятно, думали, что у Красной армии не получится. Наши же полководцы рискнули — и победили. Отработали классическую операцию на окружение. Вот их автобус. Водитель слушает какую-то песню на каком-то языке что-то про «Леди Карнавал». Кто-то из младших вздохнул, что «опять Карл Готт, сколько можно?!» Народ занял места, поехали… поехали… скоро оказалось, что никуда не поехали — автобус стоит на месте, а мотор не работает! Водитель выключил музыку и пошёл смотреть. Заскрипели створки капота. — Как говорит мой папа, — заметила Роза, — надо ещё попинать колеса. — Или поплясать с бубном, — вздохнула Аска. — Что случилось? — Сергей встал и вышел. Вскоре он вернулся, а Мисато сказала, что надо выходить. — Карбюратор сдох, или около того, — объявил Сергей. — Водитель попробует починить, но как скоро… Пионеры вышли. Кто-то из парней, узнав, что рядом находится волгоградский институт физкультуры, предложил позвать его абитуриентов или студентов, подтолкнуть. «Мисато» сказала, что сбегает куда-то позвонить. — Куда нам теперь? — спросила Люда. — На автовокзал, — ответила Катя Гасай. — А он тут далеко? — поинтересовались Варя и Лена. — Далеко, — отозвалась Аска. — Полчаса на автобусе в Красногвардейский район. — Нам надо в музей-панораму, — заявила вернувшаяся Мисато с бутылкой свежего кваса. — Давайте, я помогу! — предложила Аска. — Чем нам тут жариться. — А на чём доехать, знаешь? — На метротраме! — ответила Аска. Группа перешла улицу к скверу у института физкультуры, а Мисато пошла звонить куда-то по таксофону. Народ ждал, а водитель на другой стороне улицы ковырялся в моторе. Прохожие, машины. — Сергей, что, интересно? — спросила Аска. — Сколько винтажных авто! Автобусы! Речь шла о «барбухайках» на базе «Газонов» и «УАЗов». — Ась, а вот «Жиги» почти не изменились! Кстати, тут чего-то «Жигулей» много. — И относительно новых… — заметила Аска. — Здесь же много оборонных заводов, — подсказала Роза. — Уверена, они и сейчас работают, как и в 40-х. — Да, — ответила Лена. — Там хорошо зашибают! Квартиры быстро дают, очереди на машину подходят быстрее… — Будем ждать? — спросили ребята. — Сергей, какое решение? Ты тут старший… — Едем в метротраме! — решил Сергей. — Ась, дорогу… — Покажу! — Метро… что? — спросила Роза. — С удовольствием! — ответила Мику. Она, пока на неё не обращали внимания, зацепилась языком с каким-то местным в чёрной майке и с гитарой, что-то спросила, ответила. Потом парень сбежал куда-то в парк в районе академии. — А что тут за стадион? — спросил Вилор. — Это стадион «Ротор», — ответила Мисато. — Я сейчас. Она сбегала к водителю и вернулась. Отряд пошёл к остановке трамвая. Мисато купила билеты. Трамвай. Обычная двухвагонная «Татра», такой же красно-жёлтой расцветки, как в Калининграде. Да, там ходили не только бело-красные! Сели. Поехали. — А где метро? — спросила Роза. — Это кто? Это что за мода? — какие-то кумушки уже уставились на Мику. — Трамвай как трамвай, — заговорили младшие. — А в Хабаре таких нет! Аска стоит в хвосте трамвая у пионеров, слушает. Вот пара мужчин что-то громко обсуждают. В кинотеатре «Ровесник» сегодня «Кин-Дза-Дза», всем смотреть! А в «Салюте» — «Выкуп» всё идёт, классный фильм! И «Тайны мадам Вонг». «Почему вспомнил?» — «Смотри, какая девочка с длинными зелёными волосами! Точно, не русская, азиатка». Рядом какие-то тёти обсуждают свои дела. В магазине в районе партийной школы выбросили мясо и даже копчёности, но их уже не осталось. В хозмаге на Продольной ожидалось поступление чехословацких стульев и кухонного набора — надо не упустить. Чем чехословацкие ложки-вилки лучше советских, Аска не узнала — при виде Мику народ резко замолчал. Какая-то тётушка даже протёрла глаза — видение не исчезло. Но в это время трамвай поехал вниз и оказался в туннеле. Вот уже платформа, как в метрополитене. Трамвай остановился, вагоновожатый объявил: «Остановка — площадь Ленина! Следующая остановка — Комсомольская». Пионеры ринулись на выход, построились — никого не забыли. Даже Розу и Сергея. Теперь всем прямо, прямо, к эскалаторам на выход. Это не Питер с глубоким заложением, тут всё близко к поверхности. Снова улица, широкий проспект, в центре — аллея. Тут ещё стоянка, через дорогу — монументальные здания. Одно жилое, а дальше? — Политехникум и технический университет! — ответила Мисато. Перешли дорогу. Тут ходили автобусы — жёлтые «Икарусы». А впереди — памятник Ленину с колоннадой на заднем плане. — Нам дальше, — сказала Мисато. — К дому Павлова! — Вон он! — узнала Аска. — Он?! — Сохранился?! Мисато подвела пионеров к торцу, где сохранились кирпичные руины того самого дома, рассказала его историю и кратко — про отдельные дни его обороны. Не забыла она и о лейтенанте Афанасьеве, что взял на себя руководство обороной. — Ещё раз, это был Яков Павлов, — сказала Роза. — Да, а что? — спросили вожатая и пара пионеров. Аска только усмехнулась — Роза словила «флешбек» из своего времени. — Поняла, перепутала с другим Павловым. Мне в Ленинграде одна знакомая рассказывала, что Павлов тот в этом доме воевал, но его звали по-другому. Но точно воевал в Сталинграде. — Много однофамильцев, — ответила Мисато. — Есть и артиллерист Павлов, и санитар Павлов, что погиб, спасая моего деда на Мамаевом Кургане. — А вы встречались с Павловым? — спросила Варя. Мисато рассказала, как Яков Федотович Павлов приходил к ним в школу. И добавила, что он уже помер, его хоронили всем городом. Роза сделала очень недовольное лицо. — Что такое? — спросили Карина и Аска. — И вот зачем… зачем так врать… — спросила Роза в пустоту. — Это там, в твоём времени? — шепнула Аска. — Да. Одна знакомая расхваливала, когда её любимый Кирилл**** приехал в Лавру. Всем говорила, как он сидел в Доме Павлова, а кто не верил, сыпала проклятья. — Зато сейчас ты знаешь правду, — возразила Карина. — Не обращай внимания. Тут одна экзальтированная рецидивистка вообще воображала себя святой старицей и кидалась с ножом и проклятьями на тех, кто был не согласен, — ответила Аска. — И она тоже в Сталинграде воевала, имеет награды. Надеюсь, все же за наших, а не фашистов. Люди всякие бывают. — Да, — кивнула Роза. — Как моя соседка Анжела. Надёжная подруга и очень умная. Почему она насовсем не уйдёт в церковную сферу? Там такие люди очень нужны! — Потому что в авиации зарплаты раз в 10 больше, чем там. И психов не держат, народ там более вменяемый. Роза кивнула. А теперь сам музей. Народ уже утомился, но охотно шёл, слушал экскурсоводов и глядел на стенды, рассказывающие о великой битве. Роза узнала, что тут есть библиотека, и под конец куда-то ушла. Когда народ осмотрел панораму, нашлась и Роза. Она общалась с библиотекарем, записывала книги для чтения. Мемуары Чуйкова, Ерёменко. — А «В окопах Сталинграда» Некрасова? — спросила Роза. — Автору дали Сталинскую премию 2-й степени, её широко ценили фронтовики. — То же самое, что с фильмом «Солдаты», — отрубила библиотекарь. — Мы литературу антисоветчиков и беглецов на Запад не держим. Стыдно пионеркам такие книги не то что читать, а даже знать! Откуда вам о нём известно? — Мои знакомые, и фронтовик… — Значит, плохие твои знакомые, при Сталине их бы сдали в ГУЛАГ подумать за рубкой Тайги. Или диссиденты какие-то. Сахаровичу Боннеру стучат? Или Солжу? Роза отошла, задумавшись. Аска и Карина уже встали рядом. Вообще, Аска с Кариной общалась мало, а сейчас охотно отвечала ей на вопросы. А теперь они поддержали Розу. — Не обращай внимания, — посоветовала Аска. — Роза, ты эту книгу читала? — Не успела. Просто она появилась ещё при Сталине, её высоко оценили, — заметила Роза Аске. — А потом автор эмигрировал. — Какую? — спросила Карина. — «В окопах Сталинграда», — ответила Роза. Карина о такой книге и не слышала, хоть и закончила школу. То ли прогуливала литературу, то ли учительница у неё была слишком старорежимная. — А вы о чём? — с интересом спросила Мику. — Что за книга? Аска ответила. Мику мотнула головой — такие книги у них в Японии не проходят. Аска и Мику ещё удивились гримасе советской действительности — автор уехал, так его книга, признанная при «страшном» Сталине, вдруг стала жутко антисоветской при Брежневе! Ну, не абсурд ли? Вышли на обрывистый холм. Вниз уходит лестница на ярус, где распускаются фонтаны, и потом ещё ниже, к улице у самого берега Волги. Видно далеко-далеко — широкая река, корабли, буксир с баржами, а на горизонте в дымке — противоположный берег. Далеко приходилось переправляться! — Смотри, смотри! — заговорил Вилор, указывая куда-то на юг, на реку. Видно! Буксир тащил полузатонувшую баржу. — Вон, на том берегу, — объяснила Мисато, — Краснослободский судоремонтный завод. Всё нормально, там её починят. Там во время войны ремонтировали лодки, плоты и бронекатера, стояли батареи и госпиталя. Кстати, там находится пионерский лагерь имени Саши Филиппова, они ходят в памятный поход, им всё показывают. — А вы там были? — спросила Катя Гасай. — Да. В детстве, — ответила вожатая. — Я говорила, что и с Яковым Павловым общалась. Помню времена, когда в мельнице Гергардта жили люди, а нынешний музей ещё не построили. Наш отряд стоял вон там, и Глафира Ивановна, наша классная, с Михаилом Романовичем, старшим вожатым, ветераном Волжской флотилии, показывали, где была переправа. Летом было светло, как днём, постоянно канонада, вспышки, а красноармейцы и краснофлотцы не боялись. Переплавляли раненых, боеприпасы. Вон там, видите, — Мисато указала пальцем на косу, — выгружали раненых и на волокушах тащили в полевой госпиталь. Да быстрее, быстрее! Туда ещё снаряды могли залететь, и самолёты, хоть там повсюду стояли зенитки, а чуть дальше — прожектористы. Не один «Юнкерс» был сбит. — Вы там гуляли? — А вон те острова? Пионеры стали задавать вопросы, Мисато отвечала, как её отряд возлагал цветы на потемневший якорь у причала, как с ними общались ветераны-моряки. Один встретился там, а другой потом приехал к ним в лагерь "Совенок". Аска и Сергей, Роза, Мику, Карина внимательно слушали. — А наш дед Иван? — спросила Роза. — Он воевал сначала в Волжской флотилии, а потом на Черноморском флоте. Он — однополчанин Сергея Романовича Архипова, только после окончания боёв Сергей Романович Архипов остался на Волге на разминирование. А на перекрёстке Советской и 13-й гвардейской дивизии их ждал автобус, знакомый «ЛАЗ-697Р». Водителю удалось одержать верх над карбюратором и завестись. Народ снова расселся в креслах, мотор заворчал, можно ехать. Прямо, прямо, повернули на Коммунистическую, в сторону вокзала. По сторонам проносятся дома, вагоны, путепровод Комсомольской. Вот и сам легендарный вокзал, что во время боев переходил из рук в руки. Сейчас об этом ничего не напоминает. Люди. Такси. Автобусы. Аска шепнула Сергею, что они тут с Рей уже были, когда приехали. Автобус повернул, проехал вдоль сквера (и почтамта) на площади Павших Борцов и остановился за гостиницей «Волгоград» рядом с ВГМУ. — Сейчас мы выйдем и отправимся на Аллею Героев, — сказала Мисато. — Увидим наш ЦУМ, где 31 января 1943 года сдался в плен фельдмаршал Паулюс и его штаб. — Виктория Сергеевна, можно я подружку проверю? — попросила Аска. — Хорошо, но недолго. Мы на дачи не поедем. Сергей и Аска поспешили в сторону входа. Она на углу, там какие-то студенты, еле живые абитуриенты после сложного экзамена на блатной стоматологический факультет. — Кого-то ищешь? — спросил Сергей, когда Аска провела его внутрь. — Вон, видишь списки с результатами? Ищи лечебный факультет, Нефёдова М. или Нефёдова Мария. — Вот, изложение-сочинение. Хорошо, я сдавал… — ТИХО! Нашли! У Марии стояло «хор». А ещё у неё прошёл экзамен по химии. — А кто она? — Мы с ней ехали в поезде, Рей её готовила, — ответила Аска. — Идем! Аска уже на улице дополнила: — Её бабушка нас приютила на ночь, иначе бы остались на вокзале, как бомжихи. — Понял. Где тут переход? — Вон… Красный светофор. Какой-то парень с усиками и в костюме в сопровождении солидного отца лет пятидесяти в брюках и белой рубашке. — Не разрешают ничего заносить в аудиторию, пап… — Правильно, заносить надо было раньше. Или учить-болванироваться*****. Не выгорит, пойдёшь на лечфак. Нет, сын, я не хочу продавать «Айву». Строгий отец замолчал, всем видом давая понять, что давать взятку на блатной стоматологический факультет он не будет. Зелёный. — А что за айва? — спросила Аска. — Как-то не похож он на торговца фруктами. — Наверное… — Сергей задумался. Когда перешли и отправились искать свой отряд (а его отлично видно) на Аллее Героев, вспомнил: — это японская аудиотехника «AIWA». В 90-х крутые музыкальные центры делали. Он ещё раз поискал взглядом абитуриента — тот с отцом скрылись в толпе. А вот их отряд. «Нашли? Встретили?» — «Нет, вроде химию сдала!» А пока Аска показала Сергею памятники и легендарный тополь, ощетинившийся осколками снарядов. — Ого, до сих пор жив****** … — присвистнул Сергей и снял его на телефон, пока пионеры разглядывали захоронение Ибаррури, а потом слушали лекцию об истории ЦУМа. — О, вот! — отметила Мику. В этот раз в ЦУМ не зашли, а пошли в сторону автобуса. Снова мимо ВГМУ, мимо студентов. Выходят очередные абитуриенты на блатной факультет после экзамена. Кто-то доволен, кто-то — не очень. Карина что-то шепчет Мику, Роза задумалась, Гасай вздыхает, встретившись взглядом с какой-то девчонкой. Ладно, дальше, дальше, в автобус. Сели. Аска и Сергей рядом. — Ничего себе… Вот это да… — проговорил он. — ЕГЭ сейчас ещё не ввели… Автобус тронулся. Со свистом захлопнулась дверь. Мотор чуть слышно ворчит. До свиданья, ВГМУ, до свиданья, Марина. Автобус уже повернул на проспект, проехал мимо здания обкома, краеведческого музея. Взяли курс домой. Мост над поймой реки Царица, детская железная дорога. Молочный завод. Элеватор. Мисато рассказала, что за него шли жестокие бои в 1942 году, бойцы морской пехоты отбили его у немцев 19 сентября. 22 сентября немцы опять захватили элеватор, потому что у защитников кончились патроны и пришлось отступить. Второй штурм состоялся 24-27 января 1943 года, фашисты его упорно обороняли, но моряки сначала захватили бронепоезд, открыли огонь, немцы растерялись, и наши броском отбили здание обратно. Снова туннель и дорога, дорога, дорога. Улица 64 армии. Стройка будущего Волгоградского государственного университета. Снова жилые кварталы. Опять поле с заводом. Знакомый Аске район. Мост. Автобус вдруг свернул налево, по какой-то улице, и скоро замер недалеко от берега Волги, рядом с очередным памятником Ленину. А здесь Аска и остальные ещё не были. Тут был живописный вид на широкую-широкую реку Волгу, на песчаный остров почти посреди реки с чахлыми кустиками. За ним — фарватер, где шли баржи на буксире и танкер. — Хотел бы я там позагорать, — вздохнул Сергей. — А как добираться? — спросила Аска. — На лодке, — отозвалась Карина. — Или, вообще, вплавь! — улыбнулся Серый. — А, далековато будет. А для тех, кому плыть было «далековато», внизу, у воды стояла «Казанка» и её капитан в тельняшке, делающий вид, что удит рыбу. Не сегодня. — Маяк! — крикнул кто-то. — А почему такой маленький? — спросила Лена. — Этот маяк обозначает фарватер Волго-Донского канала, — пояснила вожатая. — А ещё — это памятник морякам Сталинградской битвы. Его стены украшены рострами. — Как в Ленинграде! — воскликнула Роза. — Ростральные колонны? Это, как его… где Центральный военно-морской музей? — поинтересовался какой-то пионер. — Да. На стрелке Васильевского острова! — ответила Роза. Полюбовались? Пора обратно, в автобус. Домой, в «Совёнок». Автобус едет через квартал по улице 50-лет, свернул мимо кинотеатра на проспект Героев Сталинграда, сменившуюся улицей 40 лет ВЛКСМ. Дома. Заводы. Овощебаза с фургонами, трамваи. Пара поворотов мимо завода и здания ТЭЦ, и наступила бескрайняя степь вдоль шоссе. (С другого окна ещё иногда было видно Волгу, а также Райгород и деревеньки). А пока автобус возвращается, жизнь в опустевшем лагере идёт своим чередом. Ольга Дмитриевна, похоже, не заметила отсутствия Аски. Или заметила? Но в библиотеку с вопросами, где Сорью, никто не обратился. Рей с Артёмом дежурили. Артём перечитывал старые журналы, Рей принимала книги и смотрела, что она упустила на полках. Мелькнул какой-то труд Шопенгауэра, Полное собрание сочинений Ленина. Ради интереса Рей посмотрела — одну книгу никто не брал, другую — в 1983 и 1985, третью в 1982, очередной том — 1981, 1984 и 1987! Кто такой попался? Какая-то Мицголева Е.! Перед обедом заглянула Юля. Рей подняла голову, глянуть… А перед ней стоит уже знакомая девочка с кошачьими ушами и жёлтыми глазами, только одетая не в пионерскую форму, а в бурое платье. — Э… Ю… Ю-ля? — удивилась Рей. — Я — это я, Юлей надо звать меня. — ответила Юля. — Как вам? Предаётесь воспоминаниям? — Ты что-то брать? — Не, вернуть, — Юля протянула потрёпанный талмудик «Съедобные и ядовитые грибы» автора Сержаниной Г.И. Рей с интересом открыла, пролистала — книга старая, 1964 года, но уже с цветными рисунками. Только качество печати сильно подкачало, и реальный цвет гриба сильно отличался от своего портрета. — А на кого книга оформлена? — спросила Рей. — На Коллайдер В.Ц. Формуляр найдешь? Рей нашла формуляр, раскрыла, среди нескольких медицинских книг увидела, что надо, и вычеркнула. — Ты все грибы знаешь? — спросила она. — Раз книжку сдаёшь? Юля не собиралась уходить. — Да, все, что тут растут, это во-первых. А во-вторых, у меня теперь новый определитель, МРРР! — Юля, да вы грибовед! — вмешался Артём. — Я не миколог, — ответила Юля. — А кто? — Смотри, скажу, испугаешься, спать потом не будешь, — улыбнулась Юля. — Рей, а ты про свои дневники говорила? Расскажи. — А что, тут есть книги по грибам? — спросил Артём. — «Дары русского леса»! МРРР-МЯУ! — ответила Юля. В это время послышался шум. — Рей, расскажи! А мне пора! — Юля прошмыгнула мимо, скрылась за стеллажами, скрипнуло окно. Зашел какой-то пионер из 4-го отряда, сдал «Трёх толстяков» Олеши и вышел. А Артём сходил, проверил — Юля эвакуировалась через окно. — Странная девушка… Я её вижу, то она в пионерской форме, то в халате. — То в платье, — ответила Рей. — Нет, в бальном. — А в таком? — Тоже видела. Когда-то… Рей нашла по каталогу «Дары русского леса», автор Зуев Д.П., издание 1960 года, взяла прочесть, показала Артёму. Книга старая, но какой у неё аппетитный, сочный слог! Наслаждение от чтения прервал горн на обед. В столовой пустовато. Вот сестрёнки, вот прошёл в дальний угол Пионер. Анжелика. Она идёт и спрашивает. — Шурика не видели? Соню? Алёну Тихонову? — Нет! — ответила за всех Алёнка Тихонова, забрала первое и уселась в другом углу. — Понятно… — вздохнула Анжелика. В столовой объявили, что выздоровел пионер, отправленный вчера в больницу. Сегодня его выписали. Пионеры обрадовались. — Кстати, — задумалась Рей. — А где Анжела наша была? Артём пожал плечами. Спросить тоже было не у кого. Спросить удалось после еды. Рей поинтересовалась у Светланы, как дела с пионером. — Нормально, — ответила та. — Выписали. Сегодня в больницу за ним ездили. А не знаешь, куда Аска делась? Неужели, уехала? — Не знаю, а что? — Перед ужином будет тренировка по волейболу, — ответила медик. — Ты куда? — В библиотеку, я Розу заменяю. — Удачи, увидимся! — Светлана убежала в сторону площади. Рей и Артём сели за стол в библиотеке. Рей открыла фотографии из дневника деда, передала Артёму по Bluetooth. — Рей… Вот, смотри… А что это за Давыденко? Ты его знаешь, знала? А вот запись… «Кравчук, Мельниченко и я слушали лекцию о построении социализма с помполитом. Договорились через 10 лет встретиться и посмотреть, чем всё кончится. Мельниченко собирался вернуться в Николаев, прикупить машину, обустроить дачу. Кравчук наш, светловский, мечтает о моторке с «Вихрем». Не такой и дефицит, надо же что-то детям оставить, помимо речей о грядущем светлом будущем». — Я про них ничего не знаю, — ответила Рей. Снова запись от 25 апреля 1980 года. «Идём курсом на порт Конакри. Патрубок починили, течь ушла. Пару раз назойливо вились какие-то патрульные самолеты США. По радио продолжается вакханалия, только теперь к Афганистану добавился «несчастный» академик «правозащитник» Сахаров, что так страдает, так страдает в Горьком, аж есть не может! Жил на всём готовом в Москве, жил на дефиците, зажрался, ударился в лютую антисоветчину, пусть теперь народной еды поест, поживёт, как все мы! Давыденко и помполит после Пшеничной проговорились, что такие, как Сахаров, жили по высшему разряду, в очередях не стояли, квартиры, машины по 10 лет не ждали. У Кравчука брат живёт в коммуналке с семьёй, а квартира ему не положена — из-за какой-то ниши в стене им насчитали лишний квадратный метр! И где наши названые трибуны, где эти «правозащитники»? Вот вам человек, помогите ему! Или для вас, товарищ Сахаров, это недостойно внимания, потому что брат Кравчука обычный рабочий, а не из вашей шайки? Жара стоит такая, что если предложат путевку на Ладогу или в Эстонию, соглашусь. Это Давыденко молод, все на юга рвется. В Сочи очередь на 5 лет, а в Ялточку его не пустят. Молод ещё и не начальник». — А вот этот по фамилии Давыденко? Юнга? Студент? — Курсант, — поправила Рей. — Только уже не курсант, а вахтенный матрос-моторист. Считай, правая рука моего деда. — Понял. У тебя дед в моря ходил с молодости, с войны, наверное, молодые матросы к нему просились в ученики. — Да, ещё с войны. — Интересно, кем стал этот Давыденко? — спросил Артём. — Ты сейчас деда не видела, когда добиралась? — Нет. Бабушка сказала, что он опять пошёл в море. Скорее всего, на ходовые испытания или в учебное плавание с курсантами мореходки. В прошлом, 1986 году, он перенёс инфаркт, но как-то вернулся. В это время заглянули посетители из 4 отряда — они готовили сценку, выпросили «Мурзилку» и стихи Маяковского. Артём углубился в чтение, а Рей надела наушники, включила мелодию с телефона и углубилась в чтение книги о грибах. Снова кто-то пришёл. Открылась дверь, и заглянули Адам с Розой! — Вернулась! — обрадовалась Рей. — Артём, всё, наша очередь! — объявил Адам. — Вернулись. — Как дела? Много народу? Роза посмотрела формуляры, книги — всё в порядке. — Что нашла? — Вот. — Я её не видела! — А расскажи о Волгограде! Роза коротко рассказала, где была. — Устала, — заметил Адам. — Не выручите, не посидите до ужина? — Ну, наверное, я… — Роза зевнула. — Рей, посидим? Нам не жалко! — предложил Артём. — Хорошо, потом расскажешь! — ответила Рей. — Адам, а ты как? — Пойду поплаваю! Только Розу провожу. Они вышли. Худенькая девочка Роза в очках и довольный, широкий, пусть и невысокого роста, её кавалер. — Интересная пара. Тём, если Адам — музыкант, наверное, за ним девушки бегают… — Он не рок-звезда с волосатой грудью и мощным хаером, — ответил Артём. — И как Крис Паркер, не выступает, подрабатывает на свадьбах и в ресторане. Он вообще говорил, что жениться не хочет. — А потом увидел Розу… — Нет, он просто разок заглянул в библиотеку с обходным, потом ещё… Запал... У меня спрашивал, из какого времени Роза, и как можно узнать, и сочинил ей музыку. — Молодец. У него дома, наверное, пианино есть. — Какое пианино? Рей, у него дома навороченный студийный синтезатор ценой с неплохую подержанную машину! Там функций… В советское время на целую студию звукозаписи бы хватило. — Где Шурик? — заскочил Вилор. — Извините, не видели? — Нет, — ответила Рей. — После завтрака он в клубы ушёл, — вспомнил Артём. — А там закрыто… — Виктор-Вилор убежал. — И ладно, — ответила Рей. — Найдется, не обращай внимания. Шурик взрослый уже. — Он с Соней был. Наверное, в Старом лагере на пикнике загорает, — предположил Артём. — Пусть отдохнут, как считаешь? Всё время в клубе сидят. — Согласен… «ЛАЗ» ехал долго, а вскоре народ открыл глаза. Вот их любимый лагерь «Совёнок»! Вернулись. Аска выпорхнула, а Сергей еле вышел. Вот Карина, Мику, девочки из младших отрядов, Мисато. У административного корпуса Аска столкнулась с Ольгой Дмитриевной. — СОРЬЮ?! — Ольга Дмитриевна… — ТЫ ГДЕ БЫЛА?! — Ольга Дмитриевна, — Мисато уже тут как тут, — ездила с нами, помогала мне проводить экскурсию. — Чего? А как же Люся? — Люда не была в Волгограде, — возразила Мисато. — Зато Аска была. Мы на остров Людникова съездили, не то что в прошлую смену. Аска и Сергей подсказали. Аска отошла, да ещё Карина звала их с Сергеем в столовую. После обеда Роза пошла в библиотеку, а Аска с Сергеем и Карина направились в домик. Это был домик, похожий на дом вожатой, а располагался недалеко от домика Рей. Карина постучалась и открыла. В этом домике стояли двухъярусные кровати на 4-х пионеров! И пространства там было больше, чем обычно. Жили здесь 3 человека, а верхний ярус пустой кровати был забит какими-то вещами. Ещё тут были шкаф, тумбочка, где стояли ваза с цветами и синий магнитофон «Вега 326» с кассетой, одним динамиком и радио. На одной кровати лежали какие-то книги, на другой — Алёнка. — А кто тут живёт? — спросил Сергей. — Я, — ответила Карина, — Алёнка, Света. А раньше — Роза, но она переехала к Лике. — Соня перебралась к Шурику, — пояснила Алёнка и повернулась лицом. — Я — отдыхать! — Карина запрыгнула на верхний ярус, укрылась пледом, потом сняла форму и потянулась за телефон. — Алёнка! — Только тихо! — ответила Алёнка, положила на стол какие-то бумаги. — Идём! Алёнка неохотно поднялась с кровати, натянула галстук и повела ребят на выход, потом вернулась и зашторила окно. Вышли на улицу. Алёнка повела в лес. Прошли через кусты на полянку, где висела кормушка для птиц. Пионерка положила горсть пшена. Ещё тут находилось кострище с золой и сгоревшими щепками. — Тут деревяшки лущили? — спросил Сергей. — Да. Тут авиаторы постарались, — ответила Алёнка. — Садитесь. Сели. Алёнка оглянулась, прислушалась. Никого. — Меня зовут Алёна Тихонова, и я из 2011 года. Как и вы, — начала она. — А ты сама из ИГМ, — ответила Аска. — Геолог? Как и Гасаева… — ИГМ имени Соболева СО РАН, — поправила Алёнка. — А Гасаева представляет ИМГРЭ, но не суть. Сергей, ты умеешь обращаться с проводами? — Немного. — Ты мне нужен. Будешь. Аска, ты тоже. Сергей, ещё раз, что ты потерял? — Микро-SD-карту. В коробочке. — Говорил кому-нибудь? — Тому, у кого кличка «Пионер», думали, как достать. Алёнка напряглась, потом успокоилась. — Тогда никому не говори, завтра мы с кибернетиками лезем вниз. Ты найдёшь свою карточку и поможешь занести робота. — Помогу. — А я чем занимаюсь? Кстати, а где Шурик? — спросила Аска. — Как техническая помощь, будешь провода разматывать, — ответила Алёнка. — Робот идёт сам, но надо быть готовыми тащить его обратно. — А Шурик-то где? — Куда-то уехал, — развела руками Алёнка. — Я видела, что они куда-то пошли с ящиком. А ты куда девалась? Уехала? — Да, — ответила Аска. — Мы были в музее. На Мамаевом кургане. А ты? — Ленка была в прошлый раз, я видела фото. А сейчас у меня и так дела. В это время зашумели кусты, хрустнула ветка. Алёна подняла глаза. Сначала показалась пионерка из младшего, 3-го отряда, а потом просунула голову Света. — А вы Шурика не видели? Катя из-за кустов позвала подругу. — Нет, Юля, это не те! — сообщила Света младшей. — Видела, — ответила Алёнка. — Он на лодочную станцию шёл. Ещё после завтрака. — Аска вернулась! — теперь сестрёнки были в сборе. — Короче, вы поняли, — ответила Алёнка. — Да, — кивнул Сергей. — Скоро ужин, у меня голова вот-вот лопнет. — Два часа осталось, — добавила Алёнка. — Вот поэтому я и не поехала. Готовилась. Сергей ушёл к себе в домик, Аска встретила Анжелику и пошла на спортплощадку на тренировку. В этот раз народу там было всего трое — Анжелика, Светлана и Аска. Ужин. Аска успела принять душ и вовремя добраться до столовой. В этот раз пионеров было много. Народ гудел, рассказывая, как они съездили в Волгоград, что видели, включая памятный тополь и метротрам. Ольга Дмитриевна и Анжелика пытались понять, где Шурик. — Он что, уже пропадал? — спросила Рей у Кати Гасаевой. — Это уже не смешно. Он в прошлой смене пропал на весь день. Теперь опять! Интересно, кто его искать будет? — А в прошлый раз где он прятался? — В Старом лагере, в подземельях, словил там галлюцинации. Смотри, Рей, кто-то из вас пойдёт его искать! Только сейчас он не один… — В Старом лагере его нет, — послышался голос Пионера. Тот шёл впереди и общался с Геной и Вадимом. — Ты что, смотрел? — Ну, смотрел. Нет его там. Шурик нашёлся, когда народ ужинал. Неожиданно и как-то банально. Дед Иван опоздал, взял еду, уселся за стол к вожатым, что-то спросил. А потом Ольга Дмитриевна поднялась и объявила: — Шурик, Соня и ещё один пионер нашлись! После ужина мне надо двух добровольцев помочь их вывезти! Сначала поешьте! Рей и Артём заметили, как из глубин столовой встал Толик и подошёл к Ольге Дмитриевне, дедам Афанасию и Ивану, что-то спросил. Отошёл, будучи очень недовольным, что-то сказал Анжелике и вернулся на место, а местный DJ повар включил песню под народным прозвищем «ШИЗГАРА». Младшие гадали, откуда будут вытаскивать Шурика. Мику с соседнего столика говорила, что Шурика нашли в прошлый раз — знаете где? — под землёй! Еле вытащили! Куда он пропал сейчас? Ужин прошёл, пора. Аска, Рей, Карина, Анжелика, а потом Сергей с Артёмом предстали пред очи Ольги свет Дмитриевны. — Барта тут… Левина… нет, вы не нужны. Вот! Васин! — Да! — «Пионеру» не удалось выскочить. — Идёте на лодочную станцию и вытаскиваете Шурика и Соню! — объявила Ольга Дмитриевна. — Вопросы есть? — Из воды? — поинтересовалась Аска. — А водолазное снаряжение нам дадут? Или трубку? — спросил Сергей. — На лодке с острова! — Да они там ходят, так что кричите! — сказали сестрички. Народ отправился на лодочную станцию. Там и увидели Шурика, Соню, пионера. Они стояли на берегу острова и ждали, когда их снимут. — Старость — не радость… — Пионер прыгнул в лодку и поплыл на остров, за ним — Сергей. Девушки ждали на причале. — Вот, ничего себе… Как они там оказались? — шептались пионеры. — Сейчас узнаем, — ответила Рей. — Как оказались? — спросила Анжела. — Оказалось, ездили по делам, а кто-то решил, что опять пропали. — А ты тоже ездила? — спросила Карина. — Куда? Анжелика, Толик и Гена съездили сегодня в Чёрный Яр, в райбольницу за пострадавшим пионером и по пути заглянули на рынок. Рей вспомнила, что сегодня Анжелику до обеда было не видно и не слышно. Поделилась бы! Лодки вернулись. Шурик. Соня. Младший по имени Никита. Аска вспомнила — он тоже занимался в кружке кибернетики, осваивал искусство радиоремонта и схемотехники, он же принимал деятельное участие в ремонте «Москвича». К нему протолкались двое его друзей-товарищей и зам вожатой. — Где был? Куда пропал? Шурик, а что он с вами делал? — Ваш пионер проходил производственную практику по изготовлению и ремонту радиотехнических устройств! — гордо заявил Шурик. — Так и напишите! Или я напишу в характеристике. — Мы сплавали в Ахтубинск и обратно, — объявила Соня, не дожидаясь расспросов. — Есть хочу! — Так идите в столовую, — разрешила Анжелика. — Вам оставили. — Анжела, сначала в клуб, — ответил Шурик. — У меня в сумке такие вещи… А вот это ещё, в коробке. — Ладно, иди. Младшие скрылись, внимательно слушая Никиту, а Шурик с Соней направились в клуб, открыли его. Пионер занес коробку — в ней лежал магнитофон «Дельфин-302М». Шурик взял сумку и вытащил оттуда сначала радиоприемник «Unitra Roksana R601», какие-то железки. Потом — коробочку, а из коробочки — заветные радиодетали. Резисторы, какие-то микросхемы. Аска и Сергей стояли рядом и слушали, что те скажут. — В Старый лагерь ходил? — к ним пробрался Васин. — Колись уже, все свои! А потом телепортнулся на остров? — Нет. — ответил Шурик. — Там таких схем я не нашел, это почти новые. Почему у меня раньше их не было? Шурик показал какой-то конденсатор. — Вот, смотрите! «В»! — он указал на букву, а потом на эмблему. — Это не Ереван! Это Серпухов! Такие шли только в космос, оборонку и на экспорт! — Не Ереван? — изумился Сергей. — Сергей, ты не застал, что ли? — ответил Шурик. — Есть такая мудрость, её знает каждый советский радиолюбитель или мастер: если что-то в технике сломалось, или не работает, замени армянские конденсаторы на нормальные. Постучались — пришёл Гена и выставил на стол судки с едой. Посмотрел, что принёс Шурик, оценивающе кивнул. — Где был? — Потом, — Шурик и Соня принялись ужинать. Другие пионеры ждали. Аска с Сергеем — когда расскажут, а Пионер — когда уйдёт Гена. А Соня полезла в карман за телефоном. Аска знала, что та из её времени, но не очень соображала, из какого года. Она с Рей, Анжелика с ребятами — из 2011-го, Мику — тоже. Роза делала вид, будто она вообще вне времени — оказалось, из 2007-го, Адам из 2010-го. А Соня? У Сони была декорированная серебристым узором строгая раскладушка «NOKIA 7390» с центральной вставкой медного цвета с дисплеем и кнопками на внешней панели. Девушка ещё раз проверила фото и закрыла телефон. Гена отнёс судки, а Пионер предупредил, что завтра будет погружение. Робот готов? — Вот, экранированные детали, я их запаяю, всё будет отлично. — А я достал провод, — ответил Васин. — Ладно, колитесь уже, где были. — Давайте чай сварганю, — предложил Сергей. — Будете? — Давай, — согласился Шурик. — Опять смесь грузинского? Эх... За чаем Шурик и Соня поведали, чем они занимались. 3 дня назад Толик принёс шасси телевизора «Электрон-714» типа УЛПЦТ-61-II-11/0 с жалобой, что где-то коротнуло и на выходе пошло высокое напряжение. Телевизор должен был загореться, но внедрённая неизвестным Кулибиным защита отрубила питание на 220. Неисправность пионеры нашли, устранили, а теперь надо было вернуть плату на место. Заказчик везти тяжелую бандуру за много километров в лагерь не захотел, но предложил привезти мастеров на дом, чтоб они сами сразу все поставили и проверили. — Спать пора, потеряшки, — в клуб незаметно зашла Ольга Дмитриевна. — Хорошо-хорошо, закрываем и идём. На обратном пути завернули на ночную полянку. Народу стало больше — Алёнка, Рей, Артём, сестрички. Шурик рассказывал дальше. Заказчик решил, что приплывёт на катере. Хорошо. Сегодня он, Соня и Никита, что помогал с ремонтом, собрались и пошли на лодочную станцию. Ждали где-то полчаса, пока к ним в затон не зашла лодка типа «Прогресс-2М» под мотором «Вихрь». Её капитан — солидный полноватый лысоватый мужчина с хитрыми глазами, но располагающий к себе, одетый в штаны и майку, вышел, поздоровался со всеми — с дедом Иваном и дедом Афанасием, с ребятами, представился Кириллом Павловичем и пригласил на борт. Дед Иван отлил ему бензина, объяснил, где фарватер, называя фамильярно Палычем. Тот не возражал. Поплыли. Вот позади граница лагеря, навигационный знак. Видно кусты, заросли тростника, недовольные утки неохотно уступают дорогу. Вот уже выход на большую воду — и мель по колено. Шурик и Соня выскочили, лодка прошла, сели обратно. Кирилл Павлович посетовал, что прошёл мимо, да и леший с ним! Шурик увидел бухточку на Старый лагерь. Там капитан переждал волну, поднятую прошедшим навстречу катером. — Здесь бывший пионерлагерь. Сейчас там какая-то ерунда творится, — поделился Кирилл Палыч. — Люди, говорят, пропадают, пару недель назад видели какой-то автобус в тумане, что потом исчез. Вот был и исчез. — А кто видел, был трезвым? — спросил Никита. — Ну, наверное, после кружки пива… пошёл утром на остров поудить карасика и вытащить сома. А дальше Шурик и Соня видели, как река расходилась на несколько рукавов вдоль островов. «Остров Угрюмый, а вот остров Вязниковский!» — заметил капитан. — Тут в Робинзона Крузо сыграть можно, — сказал Никита. — Можно. А как есть захочешь, переправишься, — ответил Кирилл Палыч. — Тут зимой рыбалка подлёдная хороша! — Да, я видел, у берега сразу 2 лодки стояли. «Дон» и ещё какая-то, — заметил Шурик. Поворот. А тут река была широка, берег остался на горизонте. Увернулись от какого-то сухогруза, потом капитан помахал «коллеге» с «Казанки». Но это было не всё — в воздухе пронеслись с громким рёвом 2 реактивных боевых самолета, а за ними — огромный четырёхмоторный гигант. — Качинские сопровождение отрабатывают, — заметил Кирилл Палыч. — «Альбатросы L39CM» и «АН-22». Где мои годы? Вскоре причалили к лодочной станции «Дельфин», где на волнах покачивались ещё пара десятков лодок и катеров, а часть отдыхали кверху днищем на песке. В небе опять на низкой высоте пронесся самолет-истребитель с подвешенной ракетой под фюзеляжем. Кирилл Палыч глянул и ничего не сказал. На лодочной станции интересности продолжились. Лес. Потом ангар. Лодки, накрытые брезентом. Откуда-то слышно стук молотка. Сторожка, ещё один домик. Кирилл Палыч подошел к какому-то худощавому мужчине с серой «Волги ГАЗ-21Л». — Привет, полковник! Как ты? Когда? — Через 2 дня, в субботу будет готово. Полковник (только не ясно, каких войск) прошёл мимо с большой сумкой в сторону лодок. Соня заметила, что никогда бы не подумала, что это военный. Выправка — да, есть, но вдруг ещё со срочной службы? Но выглядит интеллигентно, чем-то, как заметила Соня, напоминает учёного. Кирилл Палыч заскочил к сторожу, дедку лет шестидесяти, ветерану войны, позвонил. Шурик и Соня не знали, куда попали. Какая-то Петропавловка. За заборчиком лодочной уже видны частные дворики с деревьями, дорога. Пронеслась ватага местных ребятишек, изображающих то ли партизан, то ли красноармейцев. Потом рысью — драная собака и скрылась. Из дома вышла женщина с пустыми авоськами и заторопилась в ближайший магазин. Кирилл Палыч вернулся, провёл ребят за ворота, мимо домов, на какую-то улицу. Тут обычная жизнь. Где-то поёт петух, с другой стороны кудахчет курица. Откуда-то доносится песня «You're my heart, you're my soul». Идёт бабушка с хворостиной, а за ней семенят откормленные гуси. Спешит-торопится какая-то девушка в лёгком платье по моде 80-х, как заметила Соня. Пролетел мотоциклист на «ИЖ Планете», потом другой несостоявшийся гонщик, но уже на «Яве». А в небе опять пронёсся знакомый истребитель, только уже без ракеты. И снова обычные деревенские улицы. Вскоре приехал «УАЗ» 469-й модели защитного цвета и с надписью на двери «СА», с мордатым парнем за рулём в форме и при погонах ефрейтора. — Вас куда, товарищ полковник? — Домой. Садитесь! Аска слушала, жалея, что её с ними не было. Увидеть эту загадочную Петропавловку! И что это за военные такие? А Шурик с Соней и Никитой глазели по сторонам. Частный сектор, слева — какие-то заводы. Машин очень мало. Маршрутный «ПАЗ». Какой-то автобус типа «Кубани». «Волга ГАЗ-22» универсал. Потом пронесся ГАЗ-69 с прицепом. Выскочили на приличную дорогу, разминулись с КАМАЗом. Оказалось, тут ещё ходят поезда — слева был какой-то порт, где грузились баржи. Мост над путями, снова дома, дома. Большая тут деревня, целый городок! Ещё какое-то здание, куда заехала «буханка» с красным крестом. — А это наркология, тут пьяниц лечат, — заметил Кирилл Палыч. — Опять кто-то перебрал «Массандры». — «Массандры», товарищ полковник? Или «Огней Кабула»*******? — У нас, в ГСВГ, ликёр шасси называют «Массандрой» . Знаю. Мост над какой-то рекой. Лес. А вот и очередной город. Слева всё ещё частный сектор, справа — какой-то памятник, похожий на флаг, а за ним — блочные дома. — «Крылья Икара», — ответил Кирилл Палыч. — Сейчас направо. УАЗ у стадиона, повернул и поехал по тихой улочке, начинающейся с кинотеатра «Октябрь». Тут снова дети, женщина, куда-то торопится военный в строгих синих брюках, форменной рубашке, пилотке и с портфелем. Потом попались ещё двое офицеров в летних рубашках и синих брюках, а тут УАЗ свернул в нужный двор. — Благодарю за службу, — ответил Кирилл Палыч, когда все вышли. «УАЗ» укатил. Теперь пошли в дом. Обычный подъезд. Обычные… Хотя какие обычные двери? «Обычных» дверей тут было 2 или 3, остальные выделялись кто чем. У кого обивка потолще, у кого дополнительные доски. — Что там? — буркнул Кирилл Палыч и вдруг посуровел. Вот их лестничная площадка. 2 «навороченные» двери со следами ног и одна обычная. Она распахнута и еле держится, да ещё на ней мелькнул след от удара. Шурик и Соня заглянули в ту уже пустую квартиру: мебели минимум. Старая разбитая кровать, пара еле живых стульев, стол, ржавая и закопчённая электроплита. На полу — батарея пустых бутылок из-под водки и пива, повисший в воздухе мерзкий запах тухляка и тошноты. Открылась «блатная» дверь, и оттуда выглянул мужчина среднеазиатской наружности, чем-то похожий на корейца, с короткой стрижкой с пробором. На плечи накинут мундир со змеями над чашами на погонах. — Военный медик, — шепнул Шурик. — Жумахан, что тут? — Палыч, белая горячка. Вылез, пьяный, начал орать, что он тут пролетарий, «гегемон», и что не позволит угнетать каким-то «буржуям», стал приемы каратэ на перилах и дверях отрабатывать. Приехали, надели вязки и увезли. Надеемся, надолго. — Я понимаю, гегемон, но двери зачем ломать? — спросил Кирилл Палыч. — Тогда на дежурство? — Завтра, а это кто? — Я ж говорил, у моего знакомого пионервожатые занимаются радиоделом. Вот, пришли разбираться. Шурик поинтересовался, о ком речь. Кирилл Палыч ответил, что сосед — бывший старлей топливной службы, спился, что его выгнали из армии. Сначала он выносил спирт, а потом стал его употреблять. А квартира Кирилла Палыча — просто контраст. Оазис посреди глухой провинции! Роскшоные ковры. Дорогие стенки и мебельный гарнитур «Роберт» производства ГДР! Телевизор «ROBOTRON Color Vision RC6075» с пультом, аудиосистема — смесь из компонентов RFT и вертушка «Электроника ЭП-017». Магнитола RFT SKR501, с виду похожая на тевтонскую стену. И второй телевизор — разобранный «Электрон-417». Никита сказал, что тут есть и третий — чёрно-белый «Рекорд 336» в идеальном состоянии. Соня показала фотографию. Хрустальная люстра, тот самый гарнитур с пышными креслами с тёмно-красного плюша. Дизайн 80-х годов! Красивые часы с кукушкой, обрамлённые отделкой под ветви. На столе, укрытом белой узорчатой скатертью — сервиз. Чашки, тарелки, чайник красного цвета с белыми крапинками. А пока что надо работать. Никита спросил, где хозяин так закупился, получил ответ, что это за безупречную службу в рядах Вооруженных сил на передовой с капитализмом. В ГДР. Родина каждый месяц перечисляет на сберкнижку довольствие, даёт офицерский паёк и возможность отовариваться в «Военторге». И под рассказ военного, как они готовили к вылету самолёты, чтоб пугать НАТО и западногерманских реваншистов, Шурик с Соней при Никите восстановили телевизор. Младшему при помощи тестера показывали, где и куда какое напряжение расходится, есть ли, где надо, сопротивление. Телевизор заработал. Переключение каналов, всё ловит. Сначала немного исказились цвета — лица стали фиолетовыми. Кирилл Палыч, похоже, не придал значения. — Давайте вернём его на место и посмотрим. Шурик отметил, что некий электрик усовершенствовал схему, чтоб кинескоп дольше служил, и чтоб мощность при включении увеличивалась не скачком, а плавно. Было ещё несколько доработок с установкой иной элементной базы, нежели на схеме, но всё работало. А когда тяжёлый телевизор вернули на место, цвета пришли в норму, удивив Соню. — У Вас другой телевизор? А какой? — спросил хозяин. — У нас дома «Panasonic». — Поздравляю, говорят, крутой телевизор, но у нас в гарнизоне ни у кого не было. Аска и Пионер одновременно заметили: — Смотри, время не путай! — Я уже поняла, точнее, тогда уже поняла, — ответила Соня. — Сказала, что родители в загранпоездку ездили, чтоб его не шокировать. Вот и купили в «Берёзке». Надеюсь, я всё правильно? — Да, всё так, — ответила Аска. — Была там? — спросили её. — Нет, в «Альбатросе». Дальше опять выпили чаю, и встал вопрос, что дальше? Но тут Кирилл Палыч предложил ребятам заглянуть на дачу к своему приятелю, инженеру-электронщику. Тот заехал сам — у него был «Москвич 2140-Люкс» зелёного цвета с магнитолой и отдельным кассетным плеером. Высокого роста, худощавый, обветренное лицо, очки с тонкой оправой, на руках — следы какого-то песка. С виду — как будто после болезни. — Воевали в Афганистане? — предположила Соня. — Угадали. Исполнял интернациональный долг, заразился. Малярия с тифом. Приехали в какой-то двор, где и жил инженер, что назвался Владимиром. Домик с мансардой, огород, где растут несколько сортов капусты, подсолнух, в парнике — помидоры, а вдоль забора — кусты смородины и крыжовника. Дома было пусто. Дети — один в лагере, другой в деревне, жена на работе. Он намекнул, что служит на военном аэродроме. Ещё угостил гостей тушёнкой с супом, и они обсудили конструкцию робота. Владимир пожалел, что узнал о роботе Шурика слишком поздно, Шурик — что поздно познакомился с единомышленником, да ещё эксплуатантом. Шурик делал робота-исследователя, а Владимиру был нужен робот-механик, но пути достижения были схожие. Владимир говорил про привод рабочего органа — он почему-то думал, что Шурик сделал, как на бормашине. Шурик ответил, что сделал двигатели в каждой руке. — А можно шкурный вопрос? Старший сын хочет поступать в авиатехнический, думаем, в КВАТУ в Калининграде или ПВАТУ в Перми. У вас нет там родственников? — Вроде в отряде кто-то оттуда есть… — ответила Соня. Пионер, закусывая помидором с грядки, промолчал, переваривая информацию, ведь Владимир и ему кое-что объяснил. — Почему я только сейчас узнал от Палыча, что вы уже 2 недели работаете! — Месяц как, — поправил Шурик. — А я только сейчас узнаю… Шурик, не подскажете, где можно узнать о таких талантах, как Вы? Шурик невесело усмехнулся — они тут с другими пионерами придумывают интересные и полезные устройства, изобретают, а внедрить не могут. А в это время представитель такой могучей организации, как Минобороны, плачет от того, что не менее могущественный ВПК нужных ему инструментов не выпускает. — Я посоветовал ему съездить в Астрахань и в Волгоград, в Дома Пионеров и станцию юных техников, — сообщил Шурик. — В Астрахани я видел чертежи и что-то похожее на рабочий прототип механической руки-захвата для рыбзавода. Попросил обратиться к ним, чтоб выйти на создателей. — Там всё просто, только рассчитать ограничитель движения, — вступила Соня. Время пролетело незаметно — пора в лагерь, за опоздание по голове не погладят. На автобусах нарезать круги — не вариант. Но Владимир придумал и повёз ребят на очередную лодочную станцию. — Если предложат что-то отремонтировать, согласитесь? — спросил он. — Конечно, — ответил Шурик. — Да. Закрепить знания. Вот знакомый памятник, а Владимир должен вроде ехать к мосту. Нет, он свернул направо, покатил по каким-то грунтовкам. Тут пара палаток, армейский «УАЗ» с компанией военных, жарящих шашлыки, вот компания комсомольцев и комсомолок с гитарами и выпивкой. А вот и цель — очередная лодочная станция с поднятым шлагбаумом и фигурной надписью «КАСАТКА». Лодок тут немного. Людей — раз-два, и обчёлся. 412-й «Москвич», 408-й «Москвич», «Запорожец». Владимир вышел и отправился к катеру у берега, где сидели, пили и закусывали какие-то старички, один — с протезом руки, и женщина богатырского телосложения. Пахло чем-то очень вкусным. Те отвлеклись, выслушали, потом позвали Шурика, угостили своим фирменным блюдом — шашлычком по-волгоградски, из стерляди, с луком и шпиком. Местные завсегдатаи. Рыбаки, ветераны. Один, что представился как «каперанг», сказал, что отвезёт, если ему починят польский приёмник марки «UNITRA». И «да, Шурик, вот, видишь, сидит старичок, Семён Петрович? Он в Сталинграде воевал, в морской пехоте, потом вернулся на Северный флот, десантировался в Петсамо. Ты его уважаешь? Надо бы помочь». — А чем? — спросил Шурик. Петрович приподнялся и объяснил, что у него сломался любимый магнитофон, он сдал в городскую мастерскую за чирик — и без толку. Раньше мотор тянул еле-еле, а сейчас совсем не тянет. — Давайте сюда, будем делать, — ответил Шурик. — А кто передаст? — Я через Палыча, — ответил Владимир. — Который с ГСМ. — Вот так и надо было сказать, — громко ответила тётушка. — Семён Петрович, он у вас с собой? — Дома лежит… А я за руль только трезвым. В результате Владимир взял в машину Петровича, и они съездили к нему домой. «Москвич» скрылся среди частных домов, в лабиринтах улиц, пока не оказался на какой-то площади с парком, с зоной, огороженной забором, где что-то интенсивно строили. Снова пара поворотов, и приехали к поросшему плющом дому, где красовался вишнёвый горбатый «Запорожец». Петрович сходил — вернулся с магнитофоном, и Владимир отвёз их окольным путём обратно. На лодочной станции в домике смотрителя магнитофон подключили к сети. Шурик и Никита вооружились отвёртками, сняли корпус, запустили, проверили напряжение тестером по схеме. Неисправность нашли сразу — сгорела пара резисторов электромотора, да ещё Шурику не понравился дроссель. И мотор надо бы проверить, только не здесь, а в их кружке. — Серьёзный подход, — заявила тётя. — Секунду… — ответил старичок. — Так что ж получается, мне сказали, будто бы резисторы заменили… — И конденсатор вздулся, — вздохнул Шурик. Тётя и её собеседники о чём-то заговорили, каперанг выругался, а потом позвал гостей сесть в лодку. Тётя на прощанье сказала: — Радиокружок ведёте? Молодой человек, езжайте к нам! — Пошли, — ответил старик и запустил мотор «Казанки 5М2». Плыли («шли») долго. По пути попадались моторки, вёсельные лодки. «Капитан» говорил, что вот это «HILLE» из ГДР, это польская «Альга». Миновали порт, мели — где-то просто песок, где-то уже проросли деревья и склонились к воде. «Каперанг» знал тут все фарватеры и лавировал так, чтоб не попасть под суда или волны. У него в лодке ещё оказался брутальный на вид радиоприёмник «Ленинград-015» цвета «серебристый металлик» и с выносными колонками, как у магнитофона. Включили на секунду — по радио передавали говорильню, на другой волне — концерт по заявкам и песню Виктора Вуячича. Ещё в лодке разместились 2 армейские фляжки, детали для удочки, инструмент. — Любите рыбалку? — поинтересовался Никита. Шурик и Соня сидели молча, иногда о чём-то переговариваясь, а Никита и «каперанг» обсуждали общее хобби. Каперанг после войны и послевоенной службы на флоте вернулся сюда, на Волгу, а Никита прибыл сюда с седого Амура. Рыбалка, со слов каперанга, была хорошая. Куча островов, протоки, стремнины. Можно выбраться куда-нибудь на шашлыки или заночевать с палаткой. Но мели и глубины у лагеря были деду неведомы, и он высадил всех на внешнем берегу острова Ближний. Младшие пионеры тут не бывают, кроме членов кружка деда Ивана, и Никите было интересно узнать, что за полоской леса и кустов земляники видно лагерь. Но с лагеря их не видели, если бы не дед Иван. — ОТБОЙ! В их слова ворвалась реальность. Ночь. Поляна. Потрескивает костёрок — кто-то поджёг ветошь и пару сухостоев. Ольга Дмитриевна и Анжелика стоят по разные стороны и предупреждают, что пора, пора расходиться. Затушили костёр, народ заспешил, пошёл по домикам. Пионер подошёл к Шурику и что-то зашептал. Рей и Мику вернулись домой. Снова знакомство с СССР и погружение — только в этот раз для Шурика и Сони. — Я не думала, что тут близко есть ещё один город! — заметила Мику. — Не только Волгоград. В прошлой смене наши там были! Аска прошла до домика Шурика. Пионер что-то сказал и скрылся, а Шурик и Соня вернулись к прерванному разговору. — Шурик, короче, «DЯgileV» сгорел в феврале. David Guetta там играл. Ждали Шакиру на очередной концерт. Я не ходила, а во дворе есть человек, что работал там и в “Famous”. За год он скопил на джип из салона, а жена у него теперь ездит на «Хюндае» тоже с салона, и не из Таганрога. Сам догадаешься, почему. — Мне Эл что-то такое рассказывал, но у него в Екате какой-то «Gold», и он до сих пор работает. И, говоришь, клубная жизнь понесла утрату? — Остался ещё «Рай». Там, говорят, и шоу, и цирк, и диджеи с Ибицы. Только цены там как половина моей зарплаты. Аска побежала домой. К счастью, Саныч к её приходу уже ушёл. Сестрёнки ещё не спали, а играли в какую-то настольную игру. — Привет! Ну, что, как там Шурик? Где ходил? Аска пересказала. Даже напомнила о разговоре между ним и Соней. — А мы сериал «Клуб» смотрели… — На MTV. Но он уже давно не выходит. — заговорили сестрички. — Теперь ясно, оказывается, клуб, где всё снимали, сгорел, — вздохнула Света. — А как Сонька сказала? — спросила Катя. — Мы тут со Светой думаем, что она вообще не из нашего времени. — А из какого? — 2007 или 2008. Если не 2009. Роза точно 2005-2007, как-то так. Ладно, Ась. Ты знаешь, что сегодня было? — Я уехала на экскурсию. Некому было в волейбол играть? — Мы в Старый лагерь ходили! — Да ну! Что-то искали? — Прятали послание потомкам! — Вот! — И наткнулись на «Жигули». Знаешь, старые такие жёлтые «Жигули»! «Копьём» ещё называются, — сказала Катя. — Их загнали в кусты у воды, — дополнила Света. — Даже нет, в воду багажником! — А изнутри кто-то стучал! — И кто? — Мы попытались открыть багажник, он не поддался, — ответила Катя. — Гвоздодёра не было, а машина была заперта, — сказала Света. — Мы побежали в лагерь, поймали Пионера… — За яйца. — И что? — спросила Аска. — Он пошёл сам, потом ещё Светланка куда-то испарилась. — Она за обедом сказала, что в машине лежал её хозяин. — Понятно, — ответила Аска. — Какой-то то ли кооператор, то ли надомник. Не заплатил «крыше», вот его решили показательно утопить, — объяснила Света. — Только машина заглохла быстрее, чем должна была утонуть. Это всё, что мы знаем. — Ну и ну… — покачала головой Аска. — Мы думали, что всё это началось в 90-е… — вздохнули сестрёнки. — Гораздо раньше, — ответила Аска. — Когда в СССР появилась цеховая экономика, а потом пошли реформы Горбача, стало ещё хуже. Девки, откуда в 90-е бандиты появились? Правильно, из Союза! Как сказал Задорнов: «Кто у нас теперь коммерсанты? ЦК и зк!» Ладно, я спать. Аска укрылась, уснула. Сестрички выключили свет, о чём-то пошептались и тоже замолчали под громкое мурлыканье кота, а потом пропало и оно.