Вторая смена.

Рей и Аска опять благополучно проспали. Сергей завёз букет цветов и укатил, как сказала его возлюбленная, по делам. Рей напомнила, что идёт куда-то на Звёздную. — Тут рядом! Прогуляемся. Завтракать будешь? — Конечно. — Пойдём готовить! Мать ушла на дежурство. За завтраком Аска показала ещё один альбом — под заголовком «Москва, 2000 год». Это было после эвакуации из Германии. Самолёта пришлось ждать, вот они и пожили пару дней в Москве у кого-то из знакомых. Гостеприимный хозяин квартиры послушал-послушал рассказы о Германии и остался в России: в Москве он уважаемый человек, врач с учёной степенью, а кем он будет там? Санитаром-уборщиком? Фу, низость! Пару дней погуляли по столице, решили кое-какие дела, постояли в километровых пробках, где рядом с убитыми «Жигулями» тащились новенькие «Мерседесы» всех кузовов (и с джипами сопровождения), БМВ и прочие «Ауди», на которые жителю Омска пришлось бы откладывать зарплату целых 100 лет. Казино «Кристалл», “Шангри-Ла” и “Golden Palace” с выводком дорогущих иномарок, где за ночь проигрывались суммы, равные годовому бюджету Омска. Какая-то грандиозная стройка Третьего транспортного кольца посреди улицы. Бетонная эстакада, бетонные конструкции, грузовики с арматурой и бесконечные стрелы кранов — и за эту цену можно построить пару-тройку микрорайонов в Омске. — Откуда он так казино всё знает? — спросила Рей. — Я так думаю, он какое-то время там играл, пока не проиграл много денег, отложенных на новую квартиру. — Там квартиры стоят… Как подъезд в Омске. Или в Калининграде. Кстати, у нас цены тоже московские, и губернатор был из команды Лужкова, а зарплаты… — А вот наш дворик, — Аска показала фото, где она с отцом и парой родственников на фоне каких-то кустов и гаражей-«ракушек», да ещё с затесавшимся туда новеньким «Мерседесом». Посмотрела на машину и заметила: — Я обнаружила, что «Мерседесов» в Москве даже больше, чем в Германии. На какие деньги их покупали — до сих пор не пойму. Вот этот «Мерин» видишь? Машина верхнего соседа. До сих пор не знаю, чем он занимался, выглядел как обычный человек, но в 2001 году он пропал, а в его квартире и подвали милиция делала обыск, нашли оружие, а в подвале — пару бочек с замурованными трупами. Короче, я решила, что ноги моей в Москве не будет. — Я ни разу до 1987 там не была, — ответила Рей. — Ты знаешь. А Анжелика там жила и работала до 2009 или 2010… Говорит, ей Москва понравилась. — Ты сравнила! Москва 2008-го и Москва 2000-го. Они совершенно разные! С её Амазаром не идёт ни в какое сравнение! Она ж оттуда, где этот Амазар? Кстати, она же вторую вышку хотела получать? — Она сказала, что ей потом грозил уход с работы на жалкие 5 000 рублей, потому что следовало распределение на её родину. Она не тот человек, который ради какой-то идеи вернётся в прежнюю жизнь. — Я б тоже не хотела возвращаться в проклятые нищие 90-е, — ответила Аска. — Не садомазохистка. Аска подумала и предложила Рей устроить у себя дома фотосессию в белье для своих любимых. Рей поддержала. А ещё Рей стало интересно, как шли дела у ребят из первой смены. Например, у Лены Тихоновой, чью кровать она заняла. Или у Алисы Двачевской и Ульяны Советовой из домика 23? А Славяна? Вот интересная девушка! Рей ещё со школы, а потом в университете много говорили про литературу, про жертвенность у русских классиков, про помощь людям. Народ слушал. Но был ли отклик? Неужели время подвижников ушло или остановилось из-за клятых 90-х? А сейчас перед Рей был пример такого человека, который бескорыстно служил людям. Что её побудило? Случалось ли выгорание? Справилась? Сколько вопросов без ответов! А Лена? Со слов Мику и Алёнки, она готовилась создать семью и вышла замуж. Как она живет? Может, что-то посоветует? Поделится опытом, а не голой теорией. На их факультете преклонялись перед «Дневниками» А.Ф. Романовой, «Один раз на всю жизнь» И. Шугаева, читали ещё какие-то труды XIX века, но ведь надо увидеть, как эти принципы воплотились в жизни. Чем Лена руководствовалась? Она знакома с этой литературой? Или нет? У Рей на курсе были примеры, но, увы, для неё не применимые. Одна на 3-м курсе вышла замуж: сначала один академ из-за декрета, а потом вовсе ушла на заочное — рожала одного ребёнка за другим каждый год и выпала из общества. Ещё одна девушка резко изменилась, стала одеваться в длинные юбки и платки, меньше общаться, собралась поступить в магистратуру на заочное куда-то в Москву изучать церковно-славянский язык. Мать Рей, узнав об этом, посоветовала дочке присмотреться, да и задать себе вопрос — хочет ли она стать похожей на сокурсницу? Нравится ли такая жизнь? Посмотри на подруг со школы. Хорошо. Василиса пока незамужняя. Она учится на биофаке. Марья, её одноклассница, поступила в СПбГУ, вышла замуж. Работает, в том числе занимается исследовательской работой. Рей решила, что всё равно всё узнает. Ведь Мику ей показывала какую-то визитку! Вспомнить бы, что там за человек, написавший своё имя и фамилию на тайском языке! Скоро Рей и Аска снова шли по улице. Тепло. +19 градусов, солнце. Идти не очень далеко. Обычная городская жизнь. Машины. Редкие прохожие. А раз тут частный сектор, то можно услышать и пение петуха, и бессильно-злобный лай собаки на идущую по забору чужую кошку. Скоро мелькнули какие-то пацаны в школьных брюках, пиджачках и свитерах с портфелями. Шли и озирались, словно начинающие подпольщики. — Прогульщики, — заметила Рей. — А школа рядом. — В советское время, — вспомнила Аска, — вызвали бы на совет дружины и прополоскали. Или вместо «Совёнка» отправили бы в «Лагерь 70-летия Ильича», где и еда не такая хорошая, и все живут в общих спальнях. А в Германии родителям выписали бы штраф и прислали инспектора югендамта. — А сейчас, — вздохнула Рей, — если ребёнок прогуливает уроки, виноват учитель, что перед ребёнком не пляшет. Но… В моём лицее было так — прогуливаешь уроки, как историю, что вёл сам Владимир Григорьевич Кобер, директор, он узнает, потом родители будут делать ремонт. — А у меня одноклассник был… Которого убил другой мой одноклассник по пьянке. Этот убитый если прогуливал, все отдыхали. А вот уже дом. Во дворе — сквер, машины, даже очень редкий среди японцев «Мерседес» с левым рулём. Позвонили в домофон — проходите. Рей осталась заниматься с той девчонкой, Викой. Она учится в 48 школе рядом, в 6 классе. А дома оказалась из-за перелома ноги: 2 сентября неуправляемые «они_(же)ребята», несущиеся, как стая диких обезьян, на перемену, снесли её с лестницы. В классе учительница сначала не поверила, думала, что Вика хочет улизнуть от контрольной, но стоило только показать распухший сустав, сразу вызвала скорую. — А ты куда хочешь поступать? — спросила Рей, увидев в комнате девочки микроскоп, какие-то пробирки и кучу старых талмудов, в которую затесался «Анатомический атлас». — В Омский мед. В ОМГМА. — А на кого? — На инфекциониста. На бюджет, мои родители 65 000 не потянут. Биологию Вика знала отлично, даже проводила какой-то эксперимент. А вот с русским и литературой у неё дела шли неважно. Не нашла общий язык с учительницей? Или программа по русскому языку с очередным ФГОС и новейшими дорогими, красочными и столь же бессодержательными и тупыми учебниками оказалась слишком сложной? Зато Рите удалось, вспомнив лекции из прошлой жизни, объяснить Вике теорию простыми словами, так что та наконец поняла. — Рита, а идите к нам в школу! А то у нас учитель всё время недовольная и задёрганная. — Увы, я через 2 дня улетаю. Программа у вас другая — если буду объяснять, как тебе, будет проверка, и меня уволят. А твоя учитель недовольная ещё и потому, что вместо обучения она пишет кучу отчётов и планов, которые никому не нужны. — Жаль… Потом из школы вернулся брат Вики, на 2 года моложе. Уставший, но довольный — сегодня после занятий он был в секции борьбы и сумел побороть какого-то Мустафу. И поэтому он занимает компьютер. — А назавтра его поборет Мустафа, а послезавтра они с Мустафой, Кириллом и Ахматом опять пойдут разбираться с 90-й школой, — заметила Вика. — Борцы… Рей ещё поболтала с Викой про биологию, перекусила, проверила сообщения через WI-FI. Написала Артёму, что всё в порядке. Сестрички сообщили, что выложат видео с концерта, калининградские подруги спрашивали, где она, как, когда вернется. А гостеприимные хозяева показали фотоальбом, прапрадедушку, павшего смертью храбрых при штурме Пиллау 22 апреля 1945 года. «Это же у вас в области, не так ли?» Рей объяснила, где это находится, рассказала, как ей живётся в Калининграде. Ребята слушали с огромным интересом, особенно про подземные ходы. Парень отметил, что в Омске сохранились подземелья в районе почтамта и вокзала, они до сих пор используются, но попасть туда невозможно, а поэтому он будет гонять монстров дальше. Рей откланялась. Вике надо было узнавать, что задали, а её братик теперь уже не гонял монстров, а монстры сами гоняли его по всей карте. Рей вышла на улицу, узнала, как пройти к остановке — надо было идти дальше, на улицу 10 лет Октября и налево. Она так и сделала и села в почти новенький автобус «НЕФАЗ» 72 маршрута. В Калининграде таких не было, больше старенькие «Мерседесы» и «МАНы», готовые музейные экспонаты, даже не ровесники лагеря «Совенок». Тут ещё много машин с правым рулём, особенно каких-то пухлых, округлых «Тойот». — Кто там? — Рей услышала мелодию. Аска! — Ты где? Рей ответила, что едет в исторический музей. Скоро «Либеров-Центр». — Выходи! Потом перейдешь улицу у театра, в сквер Борцов Революции. Я подойду. — Сейчас… Рей еле успела выскочить. Теперь перейти… А негде переходить! Какая-то местная тётенька храбро рванула через оживлённую улицу, Рей не решилась. Во-первых, умению лавировать между машинами омичи учатся с детства, а во-вторых, откуда-то возник полицейский и засвистел. — Денег не будет, — сказал ещё какой-то мужик, а Рей пришлось пройти мимо здания горсовета, где уже был нормальный переход, а за ним — подземный переход к большому скверу в честь борцов революции. Что за борцы? Аска уже ждала у входа в современное панельное здание о нескольких этажах — музея. Она и объяснила, что в 1918 в Омске произошло восстание против Колчака. Оно готовилось наспех, руководители были выявлены заранее, прошло неудачно. 49 человек были расстреляны без ведома «правителя омского» Колчака, что привело к трениями между Колчаком и эсеро-меньшевистским советом. Затем в честь неудачников разбили сквер. А дальше девушки бродили по музею. Народу почти нет, только какие-то ребятишки из сельской школы. Молодая учительница зацепилась языком с девушками и сильно удивилась, узнав, что они отдыхают. «ВЫ… ОТДЫХАЕТЕ… В ОМСКЕ?! Может, вы ещё на ПМЖ тут останетесь?!» — и бочком-бочком, словно от опасных монстров, бросив, что теперь окончательно решила валить отсюда в «цивилизованную Европу». — А чего такого? А я вообще тут живу! — возмутилась Аска. Рей мельком глянула на этнографическую выставку и долго изучала экспозицию «Природа омского Прииртышья». Животные, птицы, как древние, так и нынешние. Полезные ископаемые. Растения. Её привлёк и заинтересовал синеголовник — растение, соцветия и стебель которого были синие. Аска ответила, что не обращала на такое внимание, но попробует найти. Так они проходили до закрытия музея. Вышли. Звонил Сергей и спрашивал, где они. Потом Рей прокатилась на автобусе-гармошке 20-го маршрута до какой-то «11 Рабочей». Аска показала авиационные заводы. Вышли. Рей и оглянуться не успела, как подъехал Сергей и всех забрал. «Тебя Артём уже потерял», — заметил он. — Ты ему звонил? — Да, ещё в лагере обменялись контактами. Он скоро приедет, у них запарка на работе, он тебе фото скинет. Рей снова смотрела по сторонам. Заборы, заборы, ворота. Какие-то длинные фуры, грузовики. Снова жилой квартал, опять какие-то грузовики с логотипами «Магнит». Поворот. Снова едут, едут вокруг, пока наконец не доехали до дома. Артём обещание выполнил — прислал фото из цеха на фоне старого грузовика «Вольво» с краном «КС-45718». Комментарий — «Ставим крановую установку Юргинского завода на давальческое шасси «ВОЛЬВО». Пойдёт работать на торфяники Васюганского болота». Сестрёнки писали, что по-прежнему учатся, до ночи сидят в библиотеке и готовятся к какому-то семинару. Поездка в Екатеринбург сорвалась окончательно: один участник написал объёмный доклад о семье Николая II и «Великое Обличение к лютым врагам и ненавистникам Царя-Мученика Николая Второго и Семьи Его» и планировал читать его в поезде сестренкам и ещё кому-то. Слушать этот «шедевр» никто не пожелал, как бы участник и его экзальтированная мамаша не обзывали всех "моральными уродами" и не грозили адскими сковородками. — Я бы тоже не поехала, — написала Рей в ответ. — Знакомая история. Говоришь про недостатки и проблемы Российской Империи перед революцией, а тебе в ответ начинают про ад и бесов рассказывать. Например, говоришь, как голодали крестьяне, а в ответ слышишь про адское пламя. Катя ответила, что Анжелика столкнулась с тем же самым. Её далёкие предки сбежали из крепостной России в Забайкалье, ещё кто-то из родни сбежал уже в николаевское время от голода, бесконечных «недоимок» и поборов на крестьян в золотоносный Амазар. Её оппоненты до сих пор бесятся и грозят востребовать недоимки за все годы, похоже, себе в карман. — А почему их так бесит? — Потому что одна из жаб родом с Поволжья, а их семья всю жизнь росла с жалким клочком земли после «освобождения крестьян», в тесноте, голоде, болезнях и нищете, всё терпели, терпели, терпели, платили недоимки и пахали за гроши на кулака, пока не пришла советская власть и не лишила этих садомазохистов источника наслаждения. — Спроси, — подсказала Аска, — По Столыпинской реформе, нет? — Это не так просто, — ответила Рей. — Бросить всё и уехать непонятно куда. Психологически сложно. Мои пращуры так в Сибирь и не уехали, если только в провинциальный городок. Но я не понимаю, зачем все это мусолить? Сколько времени прошло, новый век на носу, сменились эпохи… — Делать кому-то нечего, — ответила Аска. Света Вострецова ответила, что есть такое — у них на волонтерке «хабалки» попали под влияние какого-то раскольника, ненавидящего СССР и фанатеющего от жизни в империи. Он и наговорил, что в империи даже нищие и голодные крестьяне жили отлично, в терпении, смирении, спасительных скорбях и послушании, и всем остальным надо так же. А СССР всю малину обломал! А мы в ответ смотрим, как на идиотов, они обижаются. Если хотят заниматься мазохизмом, пусть занимаются, но других в свои эротические фантазии не тянут! — Они перепутали монастырь и мир, — заметила Катя. — А мы смиряться и послуша́ться каким-то самозванцам не хотим! Света добавила, что благодаря СССР их род выбился в люди. В сословной царской России с циркуляром «О кухаркиных детях» их пра-прабабушкам-дедушкам ничего не светило, кроме беспросветной нищеты или прозябания в крестьянах с примитивными технологиями с образованием уровня ЦПШ, максимум — реальное училище. А в СССР — курсы ликбеза, доступные университеты! Предки Вострецовых выучились и распределились на Обскую ГЭС, а потом успели перед развалом Союза получили квартиру в посёлке Энергетиков в Нижних Чемах. Почему мы должны радоваться, что СССР больше нет, каяться за какого-то царя, горевать, что мы потеряли какую-то Россию, какие-то гимназические программы? Мы по ним не учились, а наши предки их НЕ НАХОДИЛИ И НЕ ТЕРЯЛИ! — Поняла, — кивнула Рей. — Только не предки, а «прародители». Или «пращуры». И да, нам каяться не в чем, и мы горюем не по дремучей старине, а по разваленному Союзу. — Это точно! Наверное, и у тебя в роду то же самое… — ответили сёстры. — О чём задумалась? — спросила Аска. — Своего отца вспомнила. Он родом из провинции. Любил возиться со всякими железками, а ещё впечатлился рассказами вернувшегося с войны деда-моряка с Балтийского флота. Подал документы в мореходку, прошёл конкурс, выучился и стал ходить в моря. Аска посмотрела и сказала, что с её семьёй не так всё отлично. Её прародители оказались тут в результате ссылки в 30-х годах. Во время Великой Отечественной кто-то угодил в Трудармию на рудники, а кто-то, как её прадеды — попали на строительство заводов в Омске, да там и остались: они были либо ценными специалистами, либо успешными организаторами. После войны их приравняли к ветеранам войны, а прадеда наградили медалями за успешное освоение продукции и выполнение плана. Беседу прервал Михаил Сорью: — Девушки! Если вы не на диете, идите ужинать! — Идём, — ответила Аска. За ужином состоялся разговор. Отец Аски сказал, что во дворе пока постоит машина, которую он перегнал. Завтра-послезавтра приедет человек из Перми и её заберёт. А вы? Где сегодня были? Рей рассказала, а затем подруги ушли спать. — Знаешь, похоже, Агриппина умерла, а дело живёт… — заметила Рей. — Не находишь? Откуда это всё взялось? — Лучше бы было наоборот, — вздохнула Аска. — Увы. — Всё, как по Конан Дойлю, — отозвалась Рей. — Просто раньше эти «страдальцы» сидели в катакомбах, а потом влились в ряды. Я уже стараюсь не обращать внимания. Рей пожелала Артёму спокойной ночи, прочла ответ и уснула.