100% твоего внимания

      И Зонт снова просыпается… Но на этот раз утром и не в своей комнате.       — Стоп! Как я оказался у Вару? — не понимает, оглядывая помещение. Интерьер не такой, как во сне, — отлично. Повернув голову, треф видит мирно посапывающего хозяина комнаты.       Решив не будить объект обожания, Зонтик аккуратно и тихо встаёт с кровати и, потоптавшись на месте для небольшой разминки, выходит в коридор, напоследок глянув на зеленоволосого.       Придя на кухню, шестой клон поставил чайник закипать, боковым зрением замечая ухмыляющегося Ромео, но не придавая этому значение, и открывает холодильник.       — Зонтик, — протяжно проговаривает седьмой клон, начиная, по его мнению, диалог, —А почему ты из комнаты Вару вышел? — наконец задаёт вопрос, явно намекая.       Выдохнув и сказав себе мысленно не реагировать, треф игнорирует. Поняв, что ответ он не услышит, червовый король решает закинуть ещё одну провокацию для проверки своей теории:       — Эх, а я надеялся, что Вару мне достанется…       — Что он только что сказал?!— проносится в мыслях до того, как глаза перекрашиваются в алый цвет.       Седьмой клон встаёт со стула и не успевает опомниться, как после удара голубоволосого в скулу падает на пол, из-за чего ударяется головой. Звон в ушах, резкая и острая боль в затылке, в глазах всё двоится и плывёт. Мгновение — и Ромео ощущает телом, как на него наваливается треф, а через секунду он снова чувствует неприятное жжение на своей щеке.       — Повтори, что сказал! — срываясь на рык, требует Зонт, схватив лежащего за ворот рубашки. У розоволосого не то, что сил на ответ не было, он на какое-то время даже забыл, кто такой он. Шестому, очевидно, не понравилось игнорирование, он не собирается входить в чьё-то положение, поэтому ещё раз ударяет с большей силой.       — Повтори! — в очередной раз приказывает трефовый. И в очередной раз, не получив ответа, ударяет Ромео.       — Повтори! — удар. — Повтори!— удар. — Повтори! — удар, удар.       Не известно, чем бы это закончилось, если бы не вовремя подоспевший Пик, который оттащил Зонтика со словами:       — Что на тебя нашло?! Псих! Успокойся!       Голубоволосому не нравится то, что его кто-то, кроме Вару, трогает, так ещё и называет ненормальным, хотя сами виноваты в такой реакции: не нужно провоцировать. Немного присев, Зонт ударяет Пикового короля с локтя и, пока тот дезориентирован, выбирается из хватки. Вмазав ещё раз рогатому, чтобы перестали его недооценивать, шестой оглядывает королей пиковой и червовой мастей с высокомерным, понятным для всех пренебрежением взглядом.       — И Феликс ещё спорил, что на меня найдётся управа… М-да, они даже наравне со мной не стоят… Оппоненты из них некудышные,— думает Зонтик, глаза которого, наконец, перекрасились обратно в сапфировый.       В голове сразу же всплывает образ осуждающего, но понимающего и принимающего ненаглядного. Голубоглазый же обещал, что не будет реагировать на подобное… Не получится же измениться по щелчку пальцев, верно? Но треф всё равно не хочет, чтоб объект его воздыханий переживал, чтоб накручивал себя, чтоб выслушивал от всех то, что он в чём-то виноват, хотя не причастен ни к какой из произошедших ситуаций.       Лучше бы, наверное, вообще не рассказывать об этом. Но опять же… Он знает наперёд: обязательно потом кто-то да вымолвит словечко, обвинит… Вару, возможно, неправильно поймет или примет, но будет недоверчиво относится к Зонтику, опасаясь предательства… Надо самому всё рассказать и объясниться, тем самым морально подготовив.       Опять посмотрев на седьмого и восьмого клонов взглядом, наполненным жалостью и брезгливостью, голубоволосый выходит из кухни, позабыв о закипевшем чайнике и готовки завтрака, направляясь к пиковому вальту. Открыв дверь, не вспомнив о том, что нужно стучать, и войдя как к себе в комнату, Зонтик застаёт сидящего на мягкой кровати пятого клона, который, по всей видимости, проснулся несколько минут назад.       — Доброе утро, Вару! Как спалось?       — А?.. Да хорошо вроде. Где был? — с непониманием оглядывает с головы до пят трефового.       — Скажем так, пытался завтрак приготовить. Но, видимо, навыки покинули меня, поэтому ничего не вышло…— врёт Зонт. Он, конечно, не смог что-то накашеварить, но по другой причине, которую после обязательно расскажет.       — То есть мне нужно снова готовить? — обречённо вздыхает зеленоволосый, утыкаясь лицом в подушку. Нет, ему однозначно не нужно видеть кого-то из клонов!       — Как насчёт того, чтоб пойти гулять и позавтракать в каком-то кафе? Я плачу́!— из вежливости спрашивает треф, но утвердительная интонация выдаёт то, что в любом случае они бы пошли. Из-за такого настроя Вару, не выдержав, смеётся.       — Ха-ха, я не против!       — Вот и отлично! — восклицает с искрящимися глазками Зонтик, мысленно уже решая, куда они сходят и что будут делать, — Ладно, собирайся. Я подожду тебя в коридоре.       Пролетев мимо клонов так, чтоб их не заметили (всё же не хотелось портить настроение перед замечательной прогулкой), Вару и Зонтик выходят из дома на улицу.       Прохлада встретила вальтов, отчего они поёжились, а кожа покрылась мурашками, но те сразу же прошли, как только парни привыкли к температуре. Ветер взъерошил волосы, создавая на голове своеобытное гнездо. Трефовый ещё легко отделался, в отличие от пятого клона, у которого и так кудявые и непослушные волосы запутались ещё сильнее.       — Ну, блин! — недовольно протянул пиковый валет, пытаясь навести у себя на голове хоть какой-то порядок, всячески приглаживая и чуть ли не прилизывая свои локоны.       Такое поведение ненаглядного у шестого вызвало только безобидный смех, что не понравилось самому Вару.       — Чего ты смеёшься? Я на клоуна, что ли, похож?! — театрально злится кудряш, несильно пихая в бок спутника.       — Э-эй! За что? — Зонт находит в себе силы сказать сквозь смех, уворачиваясь.       Было понятно, что это своеобразная игра, но в какой-то момент пятый клон, по всей видимости, не рассчитав, сильнее толкает трефа. Из-за неожиданности тот грохается в листву только опавших листьев, на какое-то время потеряв осознание происходящего, глупо пялясь на свои же ноги в то время, как сам виновник, сохранив координацию, устоял на ногах и, глядя на своего друга, смеётся заливисто, ехидно.       — Не-не! Так не пойдёт! — возразил Зонтик, приподнимаясь и толкая объект обожания в те же «сугробы» из жёлто-оранжевых листьев. Ради того, чтобы их «толкалки» прекратились, трефовый падает рядом, не переставая хохотать.       — Ну, что? Мир? — повернув голову и нормализовав дыхание, спрашивает голубоволосый.       — Мир наступит только тогда, когда я не буду чувствовать себя голодным!— явно намекая, Вару недовольно отвечает, поднимаясь и отряхиваясь.       — И в самом деле… Что же мы тогда тут сидим, пошли быстрее! — следуя примеру ненаглядного, Зонт вследом встаёт и, схватив спутника за кисть, с энтузиазмом в глазах, вдохновившись настолько, что, кажется, готов хоть на Эверест забраться, бежит прямо, в сторону дороги, перебегая её не по правилам дорожного движения (не будем сильно осуждать его, он всё-таки хоть как-то следил за тем, чтоб не попасть под колёса, но не советую остальным так же делать) под гул автомобилей, которые обычно по этой трассе редко проезжают.       Оказавшись на другой стороне и отошедши от лёгкого шока, Вару осуждающе предъявляет:       — Куда ты смотришь?! А если бы нас машина сбила? Не забывай, что я вообще-то рядом, поэтому у тебя ответственности в два раза больше!       — Вару, не ворчи, пожалуйста… Не забирай мою роль человека-клона, беспокоящегося о безопасности!— с ухмылкой проговаривает шестой, сильнее сжимая чужую ладонь, боясь того, что объект обожания из-за этой ситуации потеряет доверие к нему и отстранится (во всех планах, не только в физическом), отдёрнув руку.       — Ладно… Смотри мне! Но в следующий раз так просто не отделаешься! — предупреждает кудряш, внимательно следя за путём, действиями и выражением лица голубоволосого, а после чего, вспомнив, спрашивает, — Так, куда мы идём?       — В кафе, — помедлив, отвечает Зонтик.       — Логично… А куда именно? Где оно находится?       — Секрет, — игриво говорит, повернувшись и подмигнув попутчику, треф, наблюдая за тем, как тот недовольно и возмущённо надувает щёки и губы и из-за какой-то злости, наверное (возможно, он уже научился видеть сквозь зелёные очки со спиралями, но так и не понял, какого цвета у того глаза), отводит взгляд, насупившись.       — Ну, скажи хотя бы, долго ли ещё топать? — обречённо-умоляюще спрашивает через какое-то время пиковый, не справившись со своим любопытством и сдавшись в этой игре «Продержись обиженным как можно дольше» с самим собой.       — Мы, похоже, и вправду местами поменялись…— смеясь и вспомнив их недавнюю совместную прогулку, голубоглазый пытается перевести тему, надеясь, что это сработает, ведь, в другом случае, он не сможет устоять этому тону своего возлюбленного и ему самому, в целом, и всё же вскроет все карты.       — Давай не увиливай! — недовольно цыкнув, требует зеленоволосый. И это работает: Зонт, взглянув на него (что было ошибкой, ведь по ощущениям кажется, что Вару — Медуза Горгона; только, вместо обращения в камень, он очаровывает и делает так, как ему нужно, подчиняя Зонтика) и как-то обременительно выдыхая, поняв, что клюнул на удочку, наконец отвечает на ранее поставленный вопрос:       — Минут десять-пятнадцать по короткому пути.       — Вот так бы сразу и сказал! А то ходили вокруг да около, — говорит пятый клон, по всей видимости, забыв про то, что буквально недавно сам так поступал, но Зонт решает промолчать, усмехнувшись своим мыслям.       Они идут по какой-то улице со множеством магазинов, ресторанов и других мест времяпрепровождения в абсолютной тишине, которая никого не беспокоила, потому что каждый из парней был занят своим. Вару любопытно и заинтересованно, как ребёнок, смотрел по сторонам, читая вывески помещений и рассматривая всё, что попадалось по пути. Зонт просто наслаждался этим моментом, когда никто не беспокоил и можно было вот так идти с возлюбленным, не думая о других людях и их мнениях. Но счастье длилось недолго, и всему хорошему приходит конец в виде Сойо, задача которого — кажется, испортить настроение Зонтика только своим присутствием.       — Привет, горелюбовник. Или ты уже встречаться со своим ненаглядным начал? — усмехнувшись и показательно метнув взгляд на ладони клонов, которые всё ещё были сцеплены в замок, спрашивает личность, отчего треф чуть-чуть краснеет и косо смотрит на того, телепатически передавая, что, если бы не было рядом кудряша, а красноглазый был бы виден всем (потому что по-другому того нельзя тронуть, всё проходит сквозь, словно Сойо — призрак), он ему давно бы врезал.       — Ой-ой, не злись так! Я ж как лучше хочу, считай меня своим ангелом-советчиком, а не врагом!       —«Ангелом»? Хах, серьёзно? Ты максимум на чертёнка тянешь!— не сдержавшись, хмыкает шестой клон, чего никто из-за шума постоянных болтовней проходящих людей не услышал.       — Ну… В аду душа человека будет находится не всегда, а лишь до Второго пришествия Спасителя и Страшного Суда, а потом она может отправиться в рай. Всё сходится! Если на то пошло… Тебя бы, скорее всего, в гиеенну огненную отправили за боязливость и лживость,— спокойно продолжает дискуссию алоглазый так, будто его спрашивают таблицу умножения. Настолько спокойно, что у Зонта невольно закрадываются мысли насчёт того, что Сойо — самый настоящий демон, побывавший во всех местах, в которых только можно было побывать, и прошедший ту, так называемую, «гиеенну огненную», неслыханной трефовым вальтом ранее, не менее семи раз! Но Зонтик, поматав головой, сразу же откинул мысли эти, вспомнив о том, что тот чёрт ещё и их читать умеет. Да и сейчас не до этого: шестой наконец соизволил посмотреть вперёд и увидеть, что ещё бы немного и они бы прошли кафе, в которое они так долго шли.       — Вару, нам сюда, — махнув головой вправо, в сторону заведения, говорит голубоволосый, направляясь к двери после того, как объект обожания обратил внимание на это, и заходя в помещение, всё ещё ведя за собой пикового вальта.       Само кафе представляет собой уютное, лаконичное место, интерьер которого выполнен в современном стиле. Неброская и сдержанная роскошь и идеально гладкие поверхности в противовес традициям создают свою атмосферу комфорта. В тонах интерьера превалируют серый, белый, черный и акцентные яркие штрихи: синий, голубой, фиолетовый. Стены отделаны чередованием натурального камня и кирпича. Помещение декорировано мраморными столами, мягкими пуфами в центре зала, стильными светильниками, бра, потолочными люстрами разной формы, подчёркивающими выигрышные стороны интерьера, и яркой посудой. В заведении можно было как перекусить, так и просто поговорить с кем-то, сидя за столиком, за кружкой горячего чая. Комфортно и тепло...       Внутренний вид кафе произвёл приятное впечатление и какое-то эстетическое удовольствие на Вару. Ему, кажется, даже пол нравится… Быстро отдернув себя (глупо просто стоять на входе и разглядывать с широко открытым ртом: мало ли подумают, что он псих какой-то), они проходят до конца зала и садятся за стол друг напротив друга. На столах уже находились меню в специальных подставках и звонок с кнопкой для вызова официанта.       — Что хочешь заказать? — интересуется Зонт.       — Хм… Не знаю. Я впервые здесь и не пробовал ничего… А что посоветуешь на завтрак из представленного?       — Ну, мне тут нравится всё… Если хочешь наесться, возьми пиде с сыром и яйцом. Можно салат какой-нибудь или булочки, а также..— не успевает треф договорить, как его перебивают, дабы не давать чувствовать себя неловко:       — Ладно, я понял, можешь не продолжать. Возьму это пиде, или как его там... А что насчёт тебя?       — Я привык к панкейкам, поэтому не буду изменять своему вкусу! — восклицает Зонтик и нажимает на звонок.       Через какое-то время к ним подходит официантка и, представившись и узнав у Зонта, что тот хочет заказать, задаёт вопрос:       — Хорошо, поняла. А что будет Ваша вторая половинка?       — Ч-чего?..— раскрасневшись, как помидор (впрочем, как и голубоглазый), что не скрыли даже очки, спрашивает Вару, опасаясь, что ему это послышалось… А треф был настолько смущён, что не смог проронить и звука.       — Это не так?.. Ох, п-прошу прощения… П-просто вы зашли, держась за руки, и я подумала… Извините ещё раз!       — Пиде…— будто загипнотизированный, проговаривает трефовый, на что получает недоуменные взгляды, и, опомнившись, дополняет, кивком указав на кудряша:       — Он будет пиде.       — Х-хорошо, я Вас поняла. Так, получается, вы заказали… Э, панкейки с шоколадом и пиде с сыром и яйцом. Ожидайте, в течение пятнадцати-двадцати минут вам принесут ваш заказ.       Официантка ушла какое-то время назад, а пиковый валет до сих пор кусает губу, намереваясь кое-что сказать, но раздумывая, сто́ит ли и как бы правильнее сформулировать мысль.       — Вару, ты всем своим видом даёшь понять, что хочешь что-то узнать, — усмехнувшись, подмечает голубоволосый, намекая на то, чтобы объект обожания выкладывал всё, как есть, на что тот открыл рот в удивлении.       — А… Это, конечно, не важно, но меня почему-то зацепило... Она сказала, что мы похожи, кхм-кхм, на пару. Но ты ничего ей не сказал… Почему? — наконец, кое-как ответил пятый, запинаясь.       — А… Э… Я в тот момент был в шоке и не мог ничего проговорить… Да и, может, мы и вправду так выглядим со стороны?       — Понятно...       — Но ты же наверняка хотел не только казаться, но и быть на самом деле парочкой? — хохоча спрашивает Сойо. И опять он появляется ниоткуда ни возьмись, без предупреждений, портя в очередной раз настрой своего подопечного. Но Зонтик решает придерживаться тому, чтоб никак не реагировать на это существо.       Парни вышли из кафе несколькими минутами ранее. Сейчас они идут по тому же парку, по ровной, асфальтированной дорожке, ограниченной белыми, по всей видимости, недавно покрашенными бордюрами, около которых в определённом расстоянии друг от друга находятся деревянные скамейки в изогнутой форме с чёрными перилами. За поребриками, по сторонам, расположились «островки», густо покрытые травой и кустарничками. Дальше по дороге, прямо, идёт расширение в виде кольца, где посередине находится высокий, орнаментированный фонтан с тремя ярусами плавной, в основном, дугообразной формы.       Вальты идут в той же тишине, изредка перекидываясь фразами по типу: «красиво тут…», «ветер, дуя, освежает»— всё так же держась за руки, будто до этого не они выслушали ту фразу официантки (которая, кстати, потом принесла комплемент-извинение в виде двух небольших пирожных). Зонту в какой-то мере льстило, что их посчитали парой, а Вару, поняв, что к чему, и не увидев в этом ничего такого, никак не поменялся в тактильности по отношению к Зонтику. Кажется, они теперь могут не предупреждать друг друга, а просто подходить, брать за ладонь и куда-то отводить или обнимать.       — Кхм, Вару, пошли присядем,— внезапно предложил треф, на что пятый, угукнув, согласился.       — Слушай…— начинает спустя минуту молчания трефовый валет, уже сидя на лавочке, — Как ты вообще относишься к ситуации, что сейчас происходит в доме? К отношениям клонов к нам?       — Э… Никак? В том смысле, что… Мне всё равно на них, на фразы биполярки, на агрессию рогатого, на нотации курилки, на идиотизм розового. Уж тем более — мне глубоко фиолетово на то, как они ко мне относятся, но к тебе… А, не знаю как-то… Если ты в состоянии с этим разобраться сам, что я сейчас наблюдаю, или тебя всё устраивает, то не вижу смысла беспокоиться, — отвечает пиковый, согнув руки в локтях и убрав их под голову, облокотившись на спинку скамьи.       — Понятно…— немного удивлённо проговаривает голубоглазый, делая пометку у себя в голове, — А… Если, чисто теоретически, их вдруг не станет, как ты будешь чувствовать себя?       — О, ты всё-таки прислушался к моему совету! Решил почву прощупать, да? — раздаётся весёлый голос Сойо под ухом.       — Заткнись!— в мыслях пресекает Зонт.       — Я точно не могу ответить, конечно, но… Думаю, всё равно какое-то время будет непривычно без них и, возможно, я буду ходить подавленным, но вскоре меня, скорее всего, устроит такая жизнь…— чуть монотонно сказал кудряш, на что Зонт уже хотел было ответить, но не успевает,— А к чему вообще эти вопросы?       Много времени для раздумий и выбора правильно ответа — такого, чтоб не возникло других вопросов, стало всё предельно ясным и хоть как-то совпадало с правдой — не было, поэтому пришлось Зонтику импровизировать:       — Учитывая всё это, у меня появились мысли о том, что… Может, нам жить отдельно от них? Либо съехать, либо их выселить или ещё что-то… Так никакой ругани не будет. Вот и узнаю, сможешь ли ты на это пойти и к этому подводил…       — Жить отдельно? Было бы неплохо. Давно мечтал, но постепенно стало безразлично на эту ругань, хотя я не трогал их весьма долго… О, кстати, надо будет перед выездом им всяких ловушечек наставить! Жаль, не увижу этого, но надо же как-то о себе напомнить? — с полным энтузиазмом рассуждает Вару, полностью нарисовав у себя в голове картину того, как они съезжают, и мысленно представляя, кому какую памятку о себе оставит, на что сам виновник «переезда» лишь облегчённо выдыхает, в очередной раз понимая, что выкрутился.       — Хах, переезд? Ты имел в виду, наверное, переезд всех тех, кто мешал моим несуществующим отношениям, на тот свет? — хохочет личность, но у Зонта настроение поднялось, из-за чего, вместо злости, он просто улыбнулся, со всем не отрицая этих слов. Ну, а смысл? Зонтик всерьёз начал думать о том, чтобы переселить ту четверку куда подальше, даже если это «подальше» свершится с помощью убийства…       Парни не заметили, как за их разговорами стало смеркаться, но они не торопились идти домой. Во-первых, там их точно кто-то поджидает с очередными разборками. Во-вторых, им было комфортно вдвоём, они могли болтать без умолку всю вечность, поэтому никто не спешил это обрывать. Да и чего греха таить, ночное время суток добавляло какой-то шарм к их прогулки. Кажется, что в это время они особенно могут друг друг открыться и доверить все-все свои тайны по принципу: «Всё, что сделано и сказано ночью — останется там же». Ночь лучше всех клятв в том, что кто-то обязательно сдержит чей-то секрет.       Свет от уличных фонарей отражается в лужах и мокром асфальте, что не успели высохнуть со вчерашнего дня. Погода чудесная: нехолодно и не жарко — так, как нужно. Бледноватый полумесяц с мелкими звёздочками красуется на тёмно-синем полотне — небе.       Вальты и не поняли, как дошли до какого-то заброшенного, уже покосившегося набок двухэтажного дома с почти ровной, но дырявой, видимо, от молнии крышей, с выбитыми окнами, с дряхлыми, сырыми деревяшками, с плесенью и мхом в щелях, фундаменте и местах, где, по идее, должен быть плинтус. Что ими двигало в тот момент, когда он решили зайти вовнутрь, — неизвестно. Так совпало, что, несмотря на разные характеры, предпочтения и вкусы, они похожи во многом, и представление о заброшках, как о месте уединения, юношеской, чутка романтизированной и уличной влюблённости (все мы принимаем, что речь идёт о дружеской любви, да?), где приоритет не в деньгах и других корыстных побуждениях, а в чувствах — не исключение.       Они заходят, что не было проблемой, ведь то, что было на креплениях на входе, нельзя назвать дверью. Данное здание, похоже, являлось общежитием. Ранее голубые стены разрушились, зыпылились и кажутся серыми. Пол скрипит, и в некоторых местах имеются отверстия, что доказывает, что в любой момент можно провалиться, создав очередную такую дыру, куда-то в подвал, где грязная горячая вода затопила всё. В ней виднеются непонятно откуда взявшиеся разводы бензина. Любое попадение огня — и дом вспыхнет. Но Зонтика и Вару это не остановило, наоборот, придало больше запала. Они пробираются по шатающейся деревянной лестнице на второй этаж, по пути встречая старую, потрёпанную и рваную мебель, откуда уже выходят на чердак и дальше — на крышу, которой, по сути, уже практически не существовало.       Аккуратно и медленно, чтоб не поскользнуться и не упасть, парни подходят к краю. Зонт снимает с себя ветровку, оставаясь в бирюзовой толстовке и чувствуя кожей холод, но понимая, что скоро привыкнет, и ему будет тепло даже в такую погоду, расстилает её на поверхности, садясь сверху и хлопая рядом с собой, чтобы Вару последовал его примеру.       — А не было других вариантов? — спрашивает пиковый валет, указывая на куртку.       — Нет, ничего другого постелить нельзя. Твои вещи даже не рассматриваются.       — Это, конечно, всё замечательно, но… Эм, мы могли бы постоять в таком случае, разве нет? Или пойти в другое место, где можно было бы присесть…— пятый мог бы до конца света предлагать альтернативу, но его останавливает треф:       — Н-ц, Вару, хватит. Просто садись — и всё, о другом позабочусь я.       Это заставило кудряша приятно удивиться. Он привык жить по лозунгу: «всем на всех побоку, и я неособенный». Слова его друга звучали так убедительно, что казалось, тот имел в виду не только сегодняшний день, но и вообще всю их жизнь. В том плане, что пиковому ничего не нужно делать, он может просто быть, Зонтик всё сам решит. Деловой, н-ц.       Зеленоволосому, безусловно, это приятно до смущения и чёртиков, но отстать так просто — не в его характере:       — Уверен? Снова не заболеешь? Я не намерен тебе потом сопли вытирать! — недовольно с нотками заботы говорит пиковый, всё так же не решаясь сесть.       — Уверен… Садись уже, а то насильно посажу! — не сдерживается Зонт, на что его спутник, не проронив больше и слова, приземляется. Трефовому показалось, что тот обиделся, но нет, лёгкая и обворожительная для него полуулыбка Вару на это не указывала. Шестой клон кое-как отводит взгляд, ведь это может выдать его, ну, и как-то неэтично смотреть так долго.       Если бы он мог, то запечатлил этот момент на холсте, а готовую картину повесил у себя в комнате на потолке, чтоб каждый раз, вставая утром и ложась спать ночью, любоваться ненаглядным. В таком случае, Зонтик точно свихнётся, будет постоянно сидеть в комнате, никуда не выходить и тупо пялиться, запоминая каждый миллиметрик, подмечая новые детали.       Ещё какое-то время продолжало висеть молчание. Но и это нарушилось сообщениями, пришедшими на телефон Зонта с разницей в несколько секунд. Он нехотя разблокировал гаджет, видит, написали Феликс и Куромаку. Только от их имён накатывает злость, ведь даже на расстоянии они смеют испортить этот день. Не вдаваясь в подробности, читая невнимательно, но так, что можно понять суть всего, треф закрывает глаза, ухмыляется, что не скрылось от объекта обожания, и уже представляет, что их ожидает, вспоминая о том, что сто́ит рассказать Вару об утренней драке с Ромео.       — Что-то случилось? — беспокоится пиковый, а голубоглазый уже хочет расплавиться от этого, превратившись в лужицу.       — Хм, да, если честно…— отвечает, не видя смысл отнекиваться, и продолжает. — Кратко говоря, нас заждались дома, но они, естественно, нерадостно настроены. Снова будут верещать, как дикие, и пытаться доказать, что что-то неправильно…       — Хм… Что произошло? До этого они хотя бы повод находили.       Этот вопрос ставит Зонта в тупик, ведь как объяснить ту ситуацию? Не может же он сказать: «Слушай, я тут Ромео чуть-чуть поколотил из-за того, что он, как показалось, претендовал на тебя, а ведь ты мне давно нравишься» Но и не говорить об этом — тоже не вариант, и понятно, почему. Единственный способ вновь не спалиться — соврать в некоторых местах. По идее, он и скажет правду, и сохранит тайну своих чувств.       — Эм, всё-таки, произошло кое-что утром. Я хотел тебе рассказать чуть позже, но что уж поделаешь… В общем, я, когда ты спал, ушёл на кухню готовить. Там уже был Ромео. Пока я думал, что делать, он непонятно с чего начал всячески провоцировать. Если я на что-то и не повёлся, то в какой-то момент ему как-то удалось меня задеть… Я взбесился и... Эм, ударил его. Не один раз ударил… Спустя пару минут прибежал Пик и оттащил меня, но я был не в совсем адекватном состоянии, почему досталось и ему… Вот так как-то.       Словесная реакция не сразу последовала. Кудряшу потребовалось какое-то время, чтобы проанализировать, соединить все пазлы воедино.       — М-да… Я думал, розовый самый адекватный из них в этой ситуации, но оказалось, что он как остальные…— замаливает на время Вару, видимо, делая выводы об этом человеке.— А ты? Что будешь делать ты? Мы же не можем не прийти домой, поэтому не встретиться с ними невозможно. Опять дракой будешь решать всё?       — Я не знаю, Вару… Я буду действовать, отталкиваясь от их слов и поступков. Если они разом начнут внушать и говорить что-то на подобии: «Вару испортил Зонтика!»— то, естественно, я снова не сдержусь. Они уже должны понимать это и стараться хоть как-то подбирать выражения, потому что видели, чем заканчивается в ином случае…       — Они, конечно, должны понимать, но в таких ситуациях это вряд ли первое, что придёт в голову.       — А говорить: «Вару во всём виноват! Он испортил Зонтика!» — и отчитывать так, будто готовились к этому моменту лет пятьсот — первое, что приходит в голову? Они же даже в ситуации не могут разобраться, а уже пытаются чему-то научить! Да и вообще, не они ли раньше, до отъезда, пытались сделать так, чтобы мы нормально контактировали, а теперь винят во всём тебя, хотя ты никак не относишься к этим ситуациям?       — Они. Но я же всё равно имею какое-то отношение к твоим, по крайней мере, первым двум дракам, — немного вопросительно проговаривает пиковый валет. Он, похоже, сам запутался, где причастен, а где — нет…       — Конечно, меня тогда взбесил Феликс своим отношением к тебе, но я же ударил его, а не ты. Я же в тот момент полностью отдавал отчёт своим действиям, а не ты. Я же дальше не желал контактировать с ними и был инициатором остальных потасовок, а не ты. Как тогда ты виновен?— спрашивает треф, из-за чего Вару, не привыкший к такой поддержке от кого-либо, впадает в шок. Безусловно, пиковому валету это приятно слышать, ведь кое-кто полностью готов взять ответственность за свои поступки даже в тех ситуациях, в которых не виноват.       Спустя несколько минут тишины Зонт встаёт, чуть разминаясь и отряхиваясь, вызывая у своего объекта обожания вопросы.       — Ты решил сейчас возвращаться?       — Я хотел пройтись немного, но теперь думаю, это не нужно. Лучше всё-таки пойти домой, — отвечает голубоволосый, получая согласный кивок.       Вальты чёрных мастей подходят ко входной двери.       — Мне, возможно, кажется, но тебя, что ли, смешат их нотации? Ты выглядишь спокойным, словно знаешь, что выиграешь и битву, и войну с ними.       — Ну, а как же иначе-то, Вару? Они же новые аргументы не придумали, поэтому наша беседа закончится тем же, чем заканчивались они ранее.       Вставив ключ в замок и повернув его по часовой стрелке, они открывают дверь, заходят в дом. Буквально через минуту после того, как Вару включил в прихожей свет, Феликс и Куромаку предстали перед ними.       — Трефовый валет, я крайне недоволен твоим поведением, — сухо, но со злостью проговаривает второй.       — И что же я такого сделал?       — В смысле?! — вмешивается червовый, — Ты не понимаешь, что ли, что творишь?! Это какая по счёту драка?       — Третья, и? — монотонно и устало отвечает Зонтик, подходя ближе к отчитывающим, пряча за своей спиной зеленоволосого и тем самым огорожая его от внешних раздражителей.       — Ты так спокойно об этом говоришь! Это ненормально!       — Знаешь, мне как-то всё равно на то, что для тебя нормально, а что — нет…       — Хватит! — восклицает Куромаку. Похоже, это и вправду его выбесило. — Зонтик, Феликс сказал, несмотря на эмоциональность, правду. После того, как вы с пиковым вальтом начали общаться, ты стал агрессивно относится к остальным.       — Вы серьёзно это связываете? Мне искренне жаль, если вы не заметили, что я и до этого стал относится к вам негативно.       — Может, ты и относился к нам так, но это стало проявляться в физической форме с того момента, как вы сдружились! Вы однозначно повлияли друг на друга! Правда, Вару на тебя — с плохой стороны, а ты на него — с хорошей, — говорит Феликс.       — Ты хочешь сказать, что я стал тряпкой?! — наконец пятый принял участие в этом диалог,— Биполярка, я пока терплю, но скоро начну действовать так же, как и Зонт, поэтому выражения подбирай.       — Пиковый валет, с твоей стороны не уместны эти угрозы.       — Это не угроза, а предупреждение, — серьёзно говорит кудряш, подходя ко второму клону и с каким-то вызовом смотря ему в глаза, следом добавляет:       — И его не было бы, если бы не ваши провокации, — ухмыляется и, толкнув трефового короля плечом, уходит наверх, к себе в комнату.       — А твой ненаглядный, как я погляжу, тоже зубки им свои показывать начал! Да вы друг друга стоите, идеальная пара!— радостно, с умилением сказал Сойо, но после, подумав, договаривает, усмехаясь, — Мне кажется, ваша история любви способна потягаться с повестью о Ромео и Джульетте. Надеюсь, всё без яда обойдётся...       На речь личности Зонтик только улыбнулся, но после хладнокровно и уверенно произносит:       — Что вы на меня смотрите? Я согласен с Вару, вы сами виноваты во всём этом. Если бы не ваши слова и действия, не было бы драк. Да и мы к вам хотя бы нейтрально относились.       Они простояли в тишине минуту. Куромаку и Феликс не знали, что ответить. Зонтик, поняв это, победно скалится и направляется прямо по коридору, к лестнице, но останавливается перед ней и, повернув голову, проговаривает:       — Можете не переживать, это всё продлится недолго…— после чего наконец поднимается на второй этаж, оставляя ничего непонимающих клонов одних...