Доверься мне

— Только тихо, хорошо? Мама, наверное, уже спит. Яо на цыпочках прокрался в квартиру и посветил Сичэню фонариком, чтобы тот не споткнулся в узком коридоре. Сегодня они загулялись допоздна и на настойчивую просьбу Лань Сичэня проводить Яо до дома тот ответил приглашением на чай. Иначе оправдать такую дальнюю поездку было бы просто невозможно. — Я сейчас что-нибудь приготовлю, мы же так и не поели. Лань Сичэнь, разувшись и повесив пиджак на вешалку, прошёл за Яо на кухню. Та была совсем крошечной, метра четыре, но при этом уютной. — У вас здесь красиво. — Да, у мамы хороший вкус, она всё сама выбирала. — У нас всё обустраивали дизайнеры по вкусу дяди. Мне нравится, но немного похоже на образец из каталога. — Очень стильно и красиво, — успокоил его Яо и нежно поцеловал в щёку. — Присаживайся, я поставлю чайник. И отойду на минуту, хорошо? Хочу посмотреть, как мама. — Конечно, — кивнул Сичэнь, устраиваясь на стуле. Он с интересом рассматривал мелкие детали, которые Яо видел каждый день и любил потому, что их выбирала его мама. У них с Ванцзи не так много осталось от мамы, и он был искренне рад, что у его парня всё это есть. Пусть хрупкое, пусть на грани исчезновения, но есть. Красивые пиалы для чая. Голубые с лепестками сакуры и красные с белыми журавлями. Очень тонкая работа, изящная. Вазочки со сплетёнными из бисера цветами, очень замысловатые, но красивые и наверняка сделанные своими руками. Здесь везде был виден женский вкус и Сичэню всё очень нравилось. Яо вернулся через несколько минут, переодетый в домашнюю одежду. — Мама спит, всё хорошо, — он заглянул в холодильник, достал оттуда несколько больших пиал, накрытых крышечками и одну поставил в микроволновку. — Здесь овощи и рис, а перед тобой тофу. Будешь? — Конечно, спасибо. Яо обрадовался, будто ожидал отказа от столь скромного ужина, и принялся быстро накрывать на стол. Приборы были простыми, но красивыми и изящными, как и сам юноша. — У вас хороший дом, А-Яо, мне здесь нравится. Улыбнувшись, Яо подошёл к Лань Сичэню и ласково поцеловал его в щёку. — Мне жаль, что я не могу предложить тебе остаться. Комната только одна. Лань Сичэнь едва сумел скрыть удивление. Двум взрослым людям жить в одной комнате наверняка трудно, да ещё и матери с сыном… Яо заметил его смущение и опустил взгляд. — Я вырос здесь. Мама после моего рождения отделила половину комнаты тяжёлой тканью и у меня есть свой угол. Немного стыдно стеснять её, я думал съехать, но потом мама заболела. — Я понимаю, правда. Ты не должен стыдиться. И должен использовать шанс вырваться, — Сичэнь сжал Яо за руку, чтобы заглянуть в глаза. — Прости, но я не могу не настаивать. Я вижу несколько выходов из этой ситуации и знаю, что они реальны. Так часто бывает, когда смотришь со стороны. Просто позволь помочь, и всё изменится. — Сичэнь… — прошептал Яо, замотав головой. — Пожалуйста, не нужно. — Но почему? Я люблю тебя и хочу, чтобы ты увидел всё моими глазами. С твоим талантом ты можешь выступать на сцене. Да, будет много работы, но ты и сейчас работаешь. За мамой будет профессиональный уход, здесь, дома, ей не нужно будет переезжать. — Ты уже всё распланировал, да? — Нет. Я прикидывал варианты и знаю, что они реальны. Ты просто слишком долго был один, без опоры и поддержки. Ты выстроил свою жизнь так, как того требовала ситуация. Я понимаю. Но сейчас есть возможность всё изменить. Яо нервно кусал губы, и Сичэнь понял, что ждёт ответа, затаив дыхание, только когда слегка закружилась голова. Выдохнув, он поднёс руку Яо к губам и нежно поцеловал пальцы. — Прошу тебя, давай хотя бы попробуем? А-Яо, я никогда тебя не брошу и не подведу. Яо молчал, но за него ответил, заставив обоих вздрогнуть, другой человек: — Прекрасное предложение, молодой господин. А-Яо давно пора что-то изменить к лучшему. В дверях кухни, держась за дверной косяк, стояла невысокая и очень худая женщина. Несмотря на болезненный вид, было очевидно — когда-то она отличалась небывалой красотой, а сам Яо походил на неё многими чертами. Встрепенувшись, юноша подбежал к матери и бережно взял её под локоть. — Мама, зачем ты встала? Тебе же нельзя! — Ты считаешь, что я не встаю, когда тебя нет, А-Яо? Пока я могу стоять на ногах, оставь мне такую возможность. Я устала, пока дошла сюда, но не уйду, пока ты не познакомишь меня со своим гостем. Яо закусил губу, вскидывая на Сичэня умоляющий взгляд, и тот пришёл на помощь. — Моё имя Лань Сичэнь, госпожа. И если вы позволите, я хотел бы иметь возможность продолжить знакомство в ваших покоях. Женщина улыбнулась. — Меня зовут Мэн Ши, идёмте. Яо нежно взял мать под руку и помог ей дойти до постели. В комнате горел ночник, было прохладно из-за приоткрытого окна, очень скромно и чисто. — Я прилягу, простите мне мою слабость. — Конечно, конечно, — закивал Сичэнь. — А-Яо, принеси гостю стул из кухни. — Да, мама, — юноша тут же исчез, чтобы вернуться со стулом. — Вот, присаживайся. — Спасибо, Яо, — поймал его за руку Сичэнь и взглядом попросил успокоиться. — Ты тоже присядь. Взгляд Яо метался от матери к Лань Сичэню, ему явно было страшно и дискомфортно. Но прикосновение немного успокоило, и он присел на край постели, выпрямив спину и сложив руки на коленях. — Я… Мэн Ши улыбнулась, демонстрируя на щеках очень знакомые Лань Сичэню ямочки. — Значит, вы и есть тот молодой господин, что похитил сердце моего А-Яо? — Мама… Мэн Яо покраснел и принялся кусать губы, а Лань Сичэнь не замедлил с ответом: — Так и есть, госпожа Мэн, и могу вас заверить — моё сердце также безраздельно принадлежит вашему сыну. — Я рада, что он встретил достойного человека несмотря ни на что. Материнское сердце всегда болит за своё дитя, сколько бы лет ему ни было. И каким бы взрослым он ни был, — Мэн Ши погладила сына по руке. — Что вы хотите предложить А-Яо, господин Лань? — Просто Сичэнь, прошу вас, — он дождался кивка и продолжил: — Уже начались просмотры и идёт набор в труппы, Яо не ходит на них, упуская возможность танцевать профессионально. Я хочу уговорить его на просмотр у моего бывшего учителя. Он сам танцевал на большой сцене, имеет огромные связи и талант Яо заметит, я уверен. — Яо учится и работает, — женщина опустила глаза, и Сичэнь истолковал это по-своему. — Я могу помочь. Знаю, как сложно принять денежную помощь от незнакомца, но это от чистого сердца. Работа Яо не самая престижная, сцена даст ему больше шансов. Мать и сын переглянулись, и Сичэню это очень не понравилось. Он не знал, не понимал, что за тайна связывает их и не даёт ему возможности помочь. И от бессилия хотелось кричать. — Сичэнь, правда не стоит, я же говорил тебе… — Подожди, А-Яо… — Мэн Ши сжала ладонь сына. — Я вижу, что вы благородный и искренний человек, господин Лань. Сичэнь. И мой сын не получит от вас нож в спину. Проблема не только в деньгах, скорее в контракте, который мой сын вынужден исполнять до моей смерти. — Мама! — А-Яо, разве я учила тебя перебивать старших? Мэн Ши грозно посмотрела на сына, и он, смутившись, замолчал. — Что это за контракт, госпожа Мэн? Может быть, его можно выкупить? Мэн Ши тяжело вздохнула. — Боюсь, держатель контракта заломит такую цену, что подобное будет невозможно. Для него это дело принципа. — С принципами бороться очень сложно, но не попробовав, мы никогда не узнаем своих возможностей. Вижу, что вам нелегко говорить на эту тему, но поверьте, я полностью на вашей стороне, что бы вы ни рассказали. Яо не смел поднять на него глаза. Он не осуждал возлюбленного за стремление помочь, но боялся, что правда разрушит их отношения. Желание облегчить жизнь маме было столь же велико, сколь страх всё потерять. Поэтому он молчал. Что бы он ни выбрал, всё равно проиграет. — Моя жизнь не была простой с самого начала, — начала Мэн Ши, решив для себя самое важное. — Не буду рассказывать как, но я попала в непростую ситуацию, выходом из которой было продавать своё тело. Я была молода, красива, мне хорошо платили. Наверное, я была ещё и немного глупа, но тогда мне действительно были нужны деньги. Вернее, моей семье. Много денег. Я заключила контракт до конца жизни. Сичэнь сидел, словно поражённый молнией. Ни мать, ни сын не смотрели на него, пока женщина признавалась в столь для него диком поступке, что он не мог держать лицо, как делал это всегда. Потрясение было слишком ярким. Яо сжал кулаки и выглядел сейчас как дикий зверёк, готовый наброситься на Сичэня и вцепиться ему в горло, если тот осудит его мать. — Когда родился А-Яо, его отец на время дал мне немного свободы, чтобы прийти в себя, но не позволил закончить свою деятельность. Я пыталась накопить денег, чтобы выкупить себя, но для того чтобы воспитывать ребёнка, нужны средства, и я снова оказалась всё в той же ловушке, в которую себя загнала. — Мама… — Помолчи, А-Яо, я уже много раз говорила, что ты мой единственный свет в этой жизни и я никогда не жалела о твоём появлении. Юноша замолчал и только сильнее сжал кулаки. — Когда я заболела, А-Яо уже был взрослым мальчиком и начал учиться в академии. Он сам пришёл к своему отцу и попросил разрешения отрабатывать мой контракт. Танцами. Не так как я. Он зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе не иметь порочных связей. — Госпожа Мэн, вы хотите сказать, что… его отец? Лань Сичэнь уже не понимал, на каком он свете, и не мог поверить в то, что слышит. — Его отец Цзинь Гуаншань, владелец клуба, в котором вы познакомились. Это его легальный бизнес, отмывающий доход от публичных домов. — Немыслимо, — прошептал Лань Сичэнь, пребывая в настолько глубоком потрясении, что даже не мог анализировать состояние Яо. — Он не отпустит А-Яо просто так, не потому что любит или привязан, как раз наоборот. Он жестокий человек. Вся его жестокость обрушивается на близких ему людей. Лань Сичэнь пытался успокоиться и сложить воедино картину, что раскрывалась перед ним. Он действительно ничего не знал о подобной стороне жизни. Какие-то слухи, разговоры сокурсников, статьи в газетах. Всё это было таким далёким, словно из чьей-то чужой жизни. И оказалось таким близким для Яо. Он поднял на него глаза и наткнулся на взгляд, полный боли и отчаяния. Одно неверное слово, один неверный жест, и всё рухнет. Сичэнь постарался взять себя в руки, хотя и понимал, что всё его видение ситуации Яо не шло ни в какое сравнение с правдой. — Поэтому трижды подумайте, стоит ли вам предлагать свою помощь, Сичэнь, — произнесла Мэн Ши. — Я хочу для своего сына лучшей доли, как любая мать, но я сама привела нас в этот тупик. Я была влюблена и мне казалось, что меня тоже любят, что я особенная. Но увы, любовь оказалась мыльным пузырём. Но даже сейчас он не хочет отпустить нас. — Госпожа Мэн, я сделаю всё, что в моих силах, сделаю даже больше, чтобы избавить вас двоих от этого человека. И моё предложение теперь, когда я всё знаю, ещё в силе. Моя семья сможет обеспечить вам хороший уход, а тебе, А-Яо, я всё же советую сходить на просмотры. Даже если ты сможешь начать не сейчас, тебе нужны связи. Вскинув взгляд на Сичэня, Мэн Яо что есть силы вцепился в его руку и только теперь понял, насколько был напряжён всё это время. Его медленно отпускало и, чтобы не разрыдаться от облегчения, пришлось сильно прикусить губу. — Если ты готов забрать маму и ты, мама, не против, я хочу уехать отсюда как можно скорее. — А-Яо, но ведь здесь наш дом. — Наш дом — это мы с тобой и наши вещи, он даже эту квартиру нам не оставил. Я… если всё и правда реально, я лучше буду платить за аренду любого угла, чем останусь там, где отец может нас найти. Правда… Мэн Яо снова скис. — Я тороплюсь, ведь ещё ничего не решилось. — Всё будет хорошо, — Сичэнь сжал в ответ его руку и заставил посмотреть в глаза. — Я живу не один, но мне уже двадцать шесть и я могу распоряжаться деньгами фонда, который основали родители. Дядя, конечно, консервативных взглядов, и я не знаю, как он ко всему отнесётся, но верю, что поймёт. А-Яо, я говорил тебе однажды и повторю снова. Я никогда не даю слово, если не уверен. Сейчас я уверен. Думаю, нам нужно дать отдохнуть твоей маме и обсудить всё на кухне. Не волнуйтесь, госпожа Мэн. Я постараюсь уладить всё как можно быстрее. Переезд сейчас организовать очень легко. Отдыхайте. — Спасибо, — женщина с трудом улыбнулась. — Небожители наконец послали мне спокойствие и надежду. Сичэнь встал и поклонился перед уходом. Яо задержался, чтобы помочь маме устроиться удобнее, и пришёл на кухню через несколько минут. — Ты должен был сказать раньше, — мягко упрекнул его Сичэнь, привлекая к себе. — Это трудно. Я не хотел, чтобы ты… — Тише, тише. Я немного шокирован, не буду скрывать, но теперь я ещё сильнее хочу, чтобы ты ушёл из этого места и всё изменил. Твоя судьба только твоя, А-Яо. Никто не вправе её вершить. — Но иногда просто нет выбора. Мэн Яо уткнулся носом в плечо Сичэню и крепко его обнял. — Если отец узнает, будет очень плохо. Он и без того следит за каждым нашим шагом. Если мы хотим переезжать, то нужно делать всё очень быстро. Лань Сичэнь поцеловал Яо в макушку и провёл ладонью по его спине. — Ни о чём не волнуйся. Чтобы ты был спокоен и не жил в чужом доме, я присмотрю для вас с мамой твой, оформлю его на тебя, ты не против? Прости… ты так сказал про эту квартиру, что это показалось мне важным. Не подумай, что я не желаю привести вас в свой дом. Мэн Яо как-то судорожно вздохнул и изо всех сил вцепился в Сичэня. — Ты понял мою душу так, как я сам не мог понять. Но пусть это пока будет твоя квартира, хорошо? Просто, чтобы он не смог отобрать её за долги. — Хорошо, — Лань Сичэнь продолжал мягко поглаживать его, наслаждаясь теплом и доверием. — Смею надеяться, что мы с тобой родственные души, А-Яо. И ты понимаешь меня и мои поступки так же. Начинай собирать вещи. Я найму фирму по перевозке и попрошу брата помочь. Сделаем всё одним днём. И ничего не бойся. Твой отец всего лишь преступник и негодяй, мы найдём на него управу. — Я всё равно боюсь. — Я знаю, но верю, что всё получится. Они ещё раз обсудили план действий и Сичэнь скрепя сердце уехал домой. Ему предстоял очень серьезный разговор с дядей.

***

Мэн Яо успокоился, только когда мама уснула в новой квартире. До этого реальность происходящего ускользала от него и он боялся верить, что всё завершится благополучно. Наверное, он не сошел с ума только благодаря поддержке Сичэня. Тот и сейчас был рядом, не выпуская его руки из своей и пытаясь успокоить. — А-Яо, тебе нужно поспать. Ты сможешь разобрать вещи и завтра. Это совсем не обязательно делать ночью одному. Идём, я покажу твою комнату. Прости, здесь всё довольно безликое, сделать ремонт на ваш вкус не было времени. — За что ты просишь прощения? Ты спас нас и я не знаю, чем тебе отплатить. — Просто будь рядом и перестань нервничать. Дядя вызвал на завтра врача, у твоей мамы возьмут анализы и ей будет лучше пройти обследование. Я помню, что диагноз есть, и он неутешительный, но мнение нескольких специалистов не повредит. — Хорошо, да, ты прав. Спасибо тебе. Я до сих пор хочу ущипнуть себя, чтобы проснуться. Такое странное состояние. Нужно радоваться, но пока я ощущаю огромную пустоту внутри. — Это пройдёт, ты просто устал и весь день был в напряжении. Но, как видишь, всё более-менее хорошо. Дядя вошёл в наше положение, пошёл навстречу. Переезд прошёл без проблем, всё хорошо. — Мне нужно уволиться, — произнёс Яо. — И забрать наши документы. — Документы? — Да, мы ведь были практически заложниками. Я никуда не мог пойти или поехать, у меня нет даже банковской карты, потому что без паспорта её нельзя оформить. — Это просто не укладывается в голове. Я поговорю с нашим юристом. Всё это очень и очень дурно пахнет. — Мама по бумагам должна очень много денег, Сичэнь. Даже если мне помогут восстановить документы, у мамы будут проблемы, она даже может попасть в тюрьму. Я… я постараюсь забрать документы сам. Может быть тайно, не уверен, что с отцом есть возможность договориться. Лань Сичэнь покачал головой и заглянул Яо в глаза. — Я пойду с тобой, не хочу отпускать одного. Мне всё это ужасно не нравится. — Лань Сичэнь… пожалуйста, дай я попробую сам. — Мне неспокойно на душе, А-Яо. Я общался с твоим отцом всего один раз и он вызвал у меня очень много нехороших чувств. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Хорошо, хорошо. Я знаю, что слишком опекаю тебя. Поверь, будь моя воля, я бы замотал тебя в уютный плед и никогда бы не спускал с рук. Но я понимаю, что ты взрослый и самодостаточный мужчина. Верь мне, пожалуйста, — он улыбнулся, видя смущенную улыбку и ямочки на щеках. — Ложись, мы очень устали за этот день. Завтра решим как поступить. Хорошо? Мэн Яо согласно кивнул и потянулся за поцелуем, который немедленно получил. Сичэнь огромным усилием воли смог заставить себя покинуть квартиру и, взяв такси, вернулся домой. Дядя ещё не спал, загруженный его проблемами. — Входи, Сичэнь, — ответил на стук Лань Цижэнь. — Мы можем поговорить? — Конечно, присаживайся. Как устроились твои подопечные? — Всё хорошо, спасибо. Госпожа Мэн уснула практически сразу, Яо же я уговорил оставить разбор вещей до завтра. У меня новая информация по их делу. И она крайне неприятная. Отец Яо фактически держал их заложниками. У них нет документов, и Мэн Ши должна очень много денег. Яо хочет договориться с этим человеком, но как по мне, стоит подключить органы правопорядка. — Я пришёл к такому же выводу, — ответил ему Лань Цижэнь. — Я навёл справки, дело очень странное и грязное. Мне бы не хотелось, чтобы ты туда лез, но я тебя знаю. Благородство и доброе сердце у тебя от отца. Ты не останешься в стороне. — Не останусь, дядя, ты прав. — Позволь только обезопасить всех нас. Я подключу свои связи в департаменте правопорядка, найму адвоката. На этого человека можно воздействовать только через закон. — Я согласен. Только не уверен, что А-Яо и госпожа Мэн решатся писать заявление. Это, наверное, странно, но мне кажется, А-Яо всё же испытывает какие-то добрые чувства к отцу. Но надеюсь, мне это только почудилось. — В любом случае мы не станем нарушать закон, Сичэнь. Ты и без того сделал всё возможное, и мы не остановимся. Помнишь, как любил говорил твой отец: молчание лишь преумножает зло этого мира. Лань Сичэнь почувствовал, как у него сдавило горло от эмоций, и лишь коротко кивнул. Поклонившись дяде, он вышел из кабинета, надеясь только на возможность уснуть без кошмаров и что А-Яо послушает его и будет терпелив.

***

Всё шло как по маслу. Мэн Яо давно узнал, где хранится ключ от кабинета отца, а недавно подсмотрел код от сейфа и точное его расположение. Рано утром в клубе никого не было, а охранник спал без задних ног, устав за ночь. Прокравшись в кабинет, Мэн Яо на всякий случай заперся на ключ изнутри и залепил плотным скотчем камеру. Теперь оставалось только открыть сейф, забрать документы и выбраться незамеченным. Внутри всё тряслось, но он велел себе собраться и ни о чём не думать. Хотя мысли всё равно хаотично лезли в голову. Он сильно подводил Сичэня своим поступком, но всё равно решился, ибо не хотел тому неприятностей. Такой добрый, местами даже наивный Лань Сичэнь и наполовину не понимал, насколько опасен Цзинь Гуаншань. Да, Яо хотел бы иметь нормального отца. И в какой-то момент ему показалось, что тот признаёт его, видит, считает равным. Но годы спустя он осознал, что для отца самое главное — деньги и любовь женщин. Как только мама начала угасать, он потерял к ней интерес как мужчина, но ни одного фэня не простил и загнал в ещё большие долги. С масляной улыбкой, пользуясь чувствами любившей его когда-то женщины, он использовал и её, и сына в своих целях. Яо не осуждал мать, но так и не смог понять, за что она когда-то полюбила отца настолько сильно, что оказалась словно слепой в его жестоких руках. Сейф открылся, к его удивлению, с первого раза. Яо лихорадочно перебирал чужие паспорта, выискивая свой и мамин. А потом наткнулся на паспорт женщины, которая была мамой Мо Сюаньюя, его сводного брата. По телу пронеслась волна омерзения, когда он представил себе, что и этот ребёнок уже в лапах их общего отца. Решение пришло само собой. Он просто выгреб всё, что было в сейфе, за исключением денег и пистолета, в свой рюкзак. Запер, вытер всё, чего касался, и также тайком покинул кабинет, а затем и клуб. Сердце билось набатом в ушах и горле, но Яо ни о чём не сожалел. Что делать с чужими документами Мэн Яо решал довольно долго. Свой и мамин паспорта он спрятал в надёжном месте, неготовый снова доверять их документы даже Сичэню. Долговые расписки сжёг. Но теперь нужно было помочь всем остальным. Если дом, где жила госпожа Мо с сыном, Мэн Яо знал — однажды он приносил туда послание от отца и помнил, как позавидовал условиям жизни его другой семьи, то обо всех остальных людях не имел ни малейшего понятия. Подбросить паспорта местным органам правопорядка показалось неплохой идеей и, как следует замаскировавшись, Мэн Яо отправился к ближайшему отделению. Бросив аккуратно упакованные документы в ящик для корреспонденции, А-Яо покрутил в руках паспорт госпожи Мо, её медицинские бумаги и документы брата. Отдавать всё это лично в руки не хотелось, но он решил подбросить бумаги и убежать, чтобы эта семья могла решить сама, стоит ли им быстро уехать и не разбираться при этом с полицией. Ощущая себя то ли вором, то ли бесстрашным супергероем, у которого на самом деле тряслись поджилки, Яо смог добраться до адреса и огляделся. Было тихо, но в отдалении уже выставляли свой товар торговцы, появились спешащие на работу люди, и он постарался как можно незаметнее засунуть документы в почтовый ящик. Только сев в такси, Яо понял, насколько сильно вспотел и устал. Он на самых изматывающих тренировках не чувствовал себя таким разбитым и опустошённым. Мысли уже не роились у него в голове, а медленно ползали и старались вообще не шевелиться, как и он сам. Тихо прокравшись в дом, он застыл на месте, увидев Лань Сичэня за столом на кухне. — Доброе утро, А-Яо. Даже не знаю, стоит ли спрашивать, как ты спал. Сердце заколотилось так, будто собиралось пробить грудную клетку, и Мэн Яо едва устоял на ногах. Лань Сичэнь тут же поднялся с места и придержал его за талию, помогая сесть на стул. — А-Яо, я не собираюсь тебя осуждать, но хочу знать, где ты был и что делал. Тяжело сглотнув, Мэн Яо решил, что от правды никому хуже не будет. — Я был в клубе и забрал все документы, что хранил там отец. Большую часть подбросил в местный отдел общественной безопасности, а госпоже Мо отвёз сам. Лань Сичэнь нахмурился и едва удержался от резких жестов. — А-Яо, мы хотели решить всё законно, ты же подверг себя опасности, теперь тебя есть в чём обвинить. — Прости… — Одним прости теперь не отделаешься, — со вздохом произнёс Сичэнь, стараясь, чтобы в голосе не было слишком много от дяди. — Эти документы при обыске дали бы полицейским улики, необходимые для привлечения твоего отца к ответственности. Ты добыл их незаконным путём, и теперь Цзинь Гуаншань выйдет сухим из воды. О чём ты только думал, скажи мне, пожалуйста? — Сичэнь… — со слезами в голосе прошептал Яо, только сейчас осознав, насколько был не прав, что не посоветовался. — Я просто хотел забрать наши с мамой документы. Она не станет заявлять на него, понимаешь? Она боится и хочет умереть спокойно. Но когда я увидел документы мадам Мо… Не знаю, я забрал всё. Там были паспорта других женщин. Я отнёс их в полицейский участок, подбросил в ящик для корреспонденции. Я подумал, что так правильно. Они освободятся от него. — Яо, глупый ты мой мальчик, — прижал его к себе Сичэнь. — Благородный, заботливый. Что было ещё в том сейфе? — Оружие, деньги и большие тетради. Я не стал их брать. — Хорошо. Тебе теперь опасно выходить из дома. Уверен, что они быстро догадаются, чьих это рук дело и будут искать вас с мамой. Найдут ли они вас здесь или нет, предугадать невозможно, но прошу тебя, прояви благоразумие и никуда не выходи. Дядя уже начал искать хорошего юриста и вышел на старого знакомого из министерства общественной безопасности. Надеюсь, что тебя не привлекут за кражу, но в любом случае ты больше ничего не делаешь сам. Договорились? Мэн Яо кивнул и, пользуясь случаем, прижался к Сичэню покрепче, уткнувшись носом в приятно пахнущую свежестью ткань рубашки. — Но как быть с учёбой? Я же не могу её бросить. Отец крепко стоит на ногах и процесс может затянуться на годы. Может быть, он не поймёт, что это я, если не прекращать ходить в клуб? Лань Сичэнь нахмурился и крепко взял Мэн Яо за подбородок, заставляя его смотреть себе в глаза. — Никакого клуба больше, хорошо? Такой человек, как твой отец, способен на всё, я не хочу тобой рисковать. Мэн Яо опустил глаза и потянулся за поцелуем, пытаясь прервать неприятный разговор. Он понимал, что представления Сичэня о правосудии далеки от реальности, но расстраивать его не хотел. Лань Сичэнь с радостью ответил на поцелуй, но на душе всё равно было тревожно. Он даже представить себе не мог, с чего начать распутывать этот клубок интриг и преступлений, и только уповал на дядю, его мудрость и связи. Это давило на него, ведь он перекладывал свои проблемы на чужие плечи, чего не любил делать, но другого выхода просто не было. За своими заботами он совершенно забыл расспросить брата о его делах, но, судя по всему, у Ванцзи всё было хорошо. Он исправно посещал университет, сдавал экзамены и ни на что не жаловался. — Мне нужно уехать, только дождусь врача. — Что-то серьёзное? — Предзащита диплома. — Боже, Сичэнь, — Яо встревоженно посмотрел на него. — Прости, за всеми проблемами со мной ты совсем забыл о себе. — Всё будет хорошо, А-Яо. Я же сам писал диплом и хорошо подготовился. В любом случае это только предзащита, первая ступень. Я уверен в своих силах. — Я буду думать о благополучном исходе для тебя, — всё ещё виновато улыбнулся Яо. — Уверен — твоя поддержка поможет мне лучше всего. А ещё надеюсь, что когда вернусь, ты будешь выспавшимся и отдохнувшим. Мэн Яо улыбнулся любимому и, ещё раз коротко поцеловав, отошёл, чтобы налить себе воды. — Не жди врача, Сичэнь, я обо всём позабочусь сам, это не так уж сложно. Засомневавшись, Лань Сичэнь взглянул на время и понял — А-Яо прав. Оставалось всего три часа, а у него не было с собой материалов. — Хорошо. Я не сомневаюсь в тебе. Вернусь вечером с победой и мы куда-нибудь сходим, если ты не против. — С тобой я готов делать что угодно — идти куда-то или сидеть дома, мне всё в радость. — Люблю тебя, — мягко поцеловал его Лань Сичэнь и вышел. Нужно было поторопиться, чтобы не опоздать и не подвести дядю в очередной раз.