Доверься мне

— Лань Чжа-а-ань, — Вэй Усянь требовательно смотрел на своего парня и тряс его за плечо. — Я устал, идём погуляем. — Нет, — без особых эмоций ответил Лань Ванцзи. — Мы занимаемся. Сначала подготовка к экзамену, потом прогулка. — Вредина, — вынес вердикт Вэй Усянь и перевёл невидящий взгляд на конспекты. Ему было скучно. В доме у Ланей, конечно, красиво и занятно, особенно из-за того переезда, кажется, парня Сичэня, но сейчас всё интересное закончилось и начались постоянные зубрёжки. Он привык к этому с детства, как и Лань Ванцзи, но в детстве у него не было парня, с которым так интересно целоваться и ещё куча всего, что можно делать и при этом получать удовольствие. Не так давно Вэй Усянь зашёл в магазин для взрослых. Совершенно случайно. Немного перепутал входы, задумался. В общем, теперь у него всегда была с собой смазка, презервативы, и он не удержался от покупки наручников. Ему хотелось купить настоящие, но в секс-шопе продавались только простенькие, со всякими стразами и блёстками. Однако он выбрал самые брутальные, за что надеялся получить от своего парня чуть больше внимания. Но парень, кажется, наручники особо не оценил и окинул их довольно равнодушным взглядом. Зато в эту же ночь связал ему руки откуда-то взявшейся в доме верёвкой и трахал так, что искры из глаз сыпались. Так Вэй Усянь понял, что польза от наручников всё-таки есть, причём немалая, и сейчас нащупал их в сумке, вынул на свет и покрутил на пальце. — Лань Чжань, им грустно и они ждут своего счастливого часа. Лань Ванцзи покосился на него так, будто хотел заткнуть рот кляпом и продолжить решать задачи, но Вэй Усянь чувствовал — осталось совсем немного до того, как они перейдут к чему-то более приятному. — Лань Чжань, я больше не хочу писать задачи, я хочу пойти к тебе… Лань Ванцзи тяжело вздохнул, закрыл конспект и обратил всё своё внимание на Вэй Усяня. Наконец-то! — Если мы завалим экзамен, дядя запретит нам общаться. — С чего это мы его завалим? — возмутился Вэй Усянь. — Ты всё знаешь, я процентов на девяносто. Сдадим. Лань Чжань, пойдём погуляем? — Нет. — Почему? — Потому что мы идём в мою комнату. Вэй Усянь посмотрел на него с триумфом, тут же запихивая наручники обратно в сумку, а вместе с ними и конспекты с учебниками. — Я готов! — И он, совершенно ничего и никого не стесняясь, полез целоваться. Дома они были вдвоём, и только упрямство Лань Чжаня не давало ему и шанса пошалить с ним же. Стоило Лань Ванцзи отпустить себя, как он в ответ на поцелуй прикусил губу Вэй Усяня и, подхватив его под ягодицы, понёс в комнату. Судя по настрою, бедной заднице Вэй Усяня грозила неминуемая опасность, но тот был только этому рад. Уложив юношу на кровать, Лань Ванцзи быстро стянул с него одежду, уделив немного внимания отдельным частям тела, и достал свою излюбленную верёвку, на этот раз не просто скрутив руки Вэй Усяню, а привязав их к изголовью. — Ай, Лань Чжань, я совсем не могу шевелиться, что ты задумал? В ответ не послышалось ни звука, а когда Лань Ванцзи полез в шкаф, стало не по себе. — Эй, ну правда, я хочу знать! — Узнаешь. Из шкафа Лань Ванцзи вынул ещё одну верёвку и сел у ног Вэй Усяня, начав опутывать и их. — Если ты сейчас начнёшь мне зачитывать конспект по экономике, то я за себя не отвечаю. Честно, Лань Чжань. Это будет слишком сурово даже для тебя. Я такого не заслужил. — Не буду, — пообещал тот и погладил его по впалому животу, вызывая приятные судороги в паху. — А что ты будешь? М? Ну расскажи, Лань Чжань, а то я сейчас лопну от любопытства. — Помолчи, пожалуйста. Я куплю тебе кляп. — М-м-м, как интересно. У тебя ведь есть фантазии на мой счёт, а Лань Чжань? — Есть, — без особых эмоций ответил Лань Ванцзи. — Страшно представить. — Тебе понравится. Во всех моих фантазиях, — он склонился к самому уху Вэй Усяня, — ты стонешь и просишь ещё. От такой откровенности осталось только застонать. Вэй Усянь дёрнулся, чтобы поцеловать Лань Ванцзи, но тот успел отстраниться и снова занялся верёвкой, приматывая щиколотки довольно свободно, но всё же ограниченно к ножкам кровати. — Лань Чжань, ты что собрался делать? Я же так не смогу тебя ногами обнять! — Не нужно. Вэй Усянь возмущённо засопел и начал дёргаться, на что тут же оказался с силой вжат в матрас. — Перестань. — Ай, Лань Чжань, ты что собрался делать? Ему, естественно, не ответили. Лань Ванцзи вообще мало говорил, больше действовал, но его лёгкая улыбка в данный момент вызывала больше вопросов, чем ответов. — В такие моменты ты напоминаешь мне маньяка. Прости, прости, неудачное сравнение. Милого, плюшевого, сексуально озабоченного маньяка. Моего личного. Это возбуждает. Ай-яй-яй! — воскликнул Вэй Усянь оттого, что острая коленка довольно грубо втиснулась ему между ног, прижимая самое драгоценное. — Ох, Лань Чжань, сделай так ещё. Ты такой сильный! А сразу ведь и не скажешь, в одежде так совсем не заметно. Вэй Усяню заткнули рот жёстким поцелуем, на что он, собственно, и напрашивался. Ванцзи сам притирался к нему членом, не забывая весьма грубо трогать и трахать языком рот. Вэй Усянь едва не терял сознание от такого неприкрытого желания и наслаждался своей скованностью. От трения о верёвку на запястьях и лодыжках образовались ссадины, но Вэй Усянь специально дёргался сильнее. Его возбуждали и лёгкая боль, и ухаживания Лань Ванцзи после секса. То, как он целовал следы, оставленные в порыве страсти, и мазал их мазью, уносило на какие-то новые вершины блаженства. Когда Лань Ванцзи развёл его ноги сильнее и засунул между ягодиц сразу два смазанных пальца, Вэй Усянь всхлипнул в поцелуй. Куснув любовника за губу, он шепнул: — Давай так, Лань Чжань. И, о чудо, Лань Ванцзи послушался. Из-за их частых практик принять любовника стало не так сложно, и когда член стал медленно протискиваться внутрь, Вэй Усянь лишь постанывал и часто-часто дышал. Это распирающее ощущение, когда сначала больно, а потом невероятно хорошо, сводило его с ума. Хорошо смазанный он мог бы насадиться и сам, но Лань Ванцзи предусмотрительно связал его и теперь сладострастно мучил, входя и выходя слишком медленно. — Сильнее, Лань Чжань, пожалуйста, — стонал он, пытаясь вымолить то самое, отчего тело будет вибрировать изнутри. — Тише, — попросил его Лань Ванцзи и толкнулся чуть грубее. Ему нравилось делать это именно так. Доводить Вэй Усяня до той грани, после которой он кончал без рук, от его члена внутри себя. Тугой, хоть уже и покорный проход растягивался под его напором так правильно, что эти мгновения хотелось растянуть дольше. Он нежничал, зная, что сводит этим с ума, но полностью обездвиженный возлюбленный будил в нём такой контраст чувств, что их нужно было держать под контролем. Хотя бы первое время. — Лань Чжань, ну Лань Чжань! Вэй Усянь приподнялся, насколько мог и укусил любовника за плечо, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции. Лань Ванцзи строго посмотрел на него и двинулся грубее, войдя до предела и тут же вынув член до конца, чтобы снова жёстко войти. — Ах! Сделай так ещё, какой ты жёсткий… Мой Лань Чжань просто огромный, как такое выдержать… Вэй Усянь, как всегда, нёс чепуху и распалял этим только сильнее, его болтовню хотелось как-то прекратить, и Лань Ванцзи, плохо себя контролируя, сорвался в жёсткий темп, пытаясь выбить из любимого парня дурь. Добившись своего, Вэй Усянь запрокинул голову и только громко стонал, получая при каждом толчке сноп искр по позвоночнику. Это было сродни падению со скалы, раз за разом, снова и снова. Он умирал и рождался за доли секунды, срывая голос и кончая от члена внутри себя. Лань Ванцзи с наслаждением двигался внутри, продолжая трахать уже кончающего парня. Этот миг, когда Вэй Усянь распадался на атомы в его руках, он любил больше всего. Не увидев этого в их первый раз, не поняв, что это правильно, он чуть было всё не испортил. Теперь же он знал, что лёгкая боль делает его парня чувствительным настолько, что их ждут ещё многие и многие эксперименты. — Пить, — смог прошептать Вэй Усянь, когда пришёл в себя. Ноги и руки были свободны и немного саднили от снятых оков. Он жадно выпил всё из поднесённого стакана и откинулся на спину, чувствуя, как из него вытекает сперма. — Мы опять испачкали покрывало, — заметил он сонным голосом. — Я постираю, — пообещал Лань Ванцзи и принялся смазывать ему запястья. — Я тебе помогу, — ответил Вэй Усянь и ласково улыбнулся. — Люблю тебя. Лань Ванцзи замер, как всегда поражаясь невероятной откровенности Вэй Усяня, а потом прижался к его губам, нежно целуя и признаваясь в любви на свой манер — без слов.

***

Мэн Яо нервно ходил из угла в угол и пытался понять, как ему поступить. Он сообщил в институт о трудностях и попросил разрешения пропустить часть занятий, но по основным предметам, особенно в практической части, выходили сплошные проблемы. Места для репетиций в новом доме не было, а записанных программ оказалось недостаточно, их вес не давал возможности сделать пересылку. К тому же у него были парные танцы, которые он тоже не мог завалить, а его «прекрасные» сокурсники никогда не пошли бы на репетиции вне учебного зала. Решив, что благоразумной идеей будет написать Лань Сичэню, Мэн Яо так и поступил и теперь ожидал ответа. Вряд ли произойдёт что-то плохое, если он будет присутствовать хотя бы на практических учебных занятиях. Ответ пришёл через несколько минут: «Прости, я был занят и не могу позвонить. На занятия только со мной, А-Яо. Так будет спокойнее. Скинь мне своё расписание, я посмотрю, что можно предпринять. Дядя сказал, что на твоего отца завели дело, но очень мало улик. Ты сейчас важный свидетель». Яо кусал нижнюю губу, пытаясь успокоиться. Думать нужно было трезво, чтобы не навредить Сичэню. Хорошо, что хотя бы маме стало немного лучше после назначения новых лекарств, но врачи не давали положительного прогноза, и это отравляло его горечью неминуемой утраты. «Хорошо, спасибо тебе и твоему дяде. Я до конца жизни не смогу с вами расплатиться». Ответа не было очень долго, и он написал преподавателю, что вынужден пропустить эту репетицию. Реакция была неприятной, но ожидаемой. Яо винил себя, что всё идёт совсем не так, как планировалось, но изменить уже ничего не мог. Лань Сичэнь приехал через несколько часов уставший и голодный. — Прости, этот диплом, кажется, забирает мою душу. Радует только то, что всё это скоро закончится. Как твоя мама? — Спит, эти капельницы намного лучше. — Я рад. — Покормить тебя? — Яо нежно обнял мужчину и получил за это мягкий поцелуй. — Если тебя не затруднит. — Никогда, ты же знаешь. — Знаю, А-Яо. Просто хочу, чтобы ты помнил, что не обязан это делать. Мэн Яо нежно улыбнулся Сичэню и полез в духовку за овощами под сыром. Он не всегда знал, когда Сичэнь вернётся с учёбы, но старался, чтобы в доме постоянно была свежая еда. — Я хотел сделать лимонад, но не успел. Мама уснула, и чтобы её не будить, я не стал включать технику. Но у меня есть пакетированный сок, если ты не против. — Я готов съесть и выпить всё, что ты предложишь. Только у меня вопрос: когда ты сам в последний раз ел, Яо-Яо? Ты сильно похудел. Поставив овощи разогреваться в микроволновую печь, чтобы было быстрее, Мэн Яо решился ответить, хотя знал — Сичэню это не понравится. — Я сейчас стараюсь есть меньше. Нагрузки нет, а терять форму мне нельзя. Я похудел из-за потери мышечной массы, и это плохо. — Ты можешь тренироваться здесь? — Могу, но это не очень удобно. Поэтому мне нужно ездить в класс. — Я смогу сопровождать тебя, а в те часы, когда занят, с тобой может ездить Ванцзи, я уже его спросил, он согласился. — Сичэнь, — воскликнул Яо, — я не могу так пользоваться добротой вашей семьи. Это… Это… Лань Сичэнь приобнял его и погладил по спине. — Я волнуюсь за тебя, А-Яо. А у Ванцзи другое расписание, к тому же он наверняка будет со своим парнем. А ты помнишь Вэй Усяня, он весьма шумный. Мэн Яо улыбнулся помимо воли. Юношу он запомнил во время их переезда, тот пришёл с Ванцзи, сразу объявив, что он его парень и глядит в оба глаза. Это было так забавно, что Яо сразу счёл юношу приятным. — Мне бы не хотелось загружать своими проблемами других, я привык справляться сам. У тебя диплом, а у твоего брата экзамены. Даже если ему будет составлять компанию Вэй Усянь, это трата их времени. — А-Яо, — в голосе Лань Сичэня появились строгие нотки, — твоя безопасность — это не пустой звук и не трата времени. Считай, что ты уже часть нашей семьи, а мы помогаем друг другу. Мэн Яо замер, оглушенный такими словами, а отмерев, крепко обнял Лань Сичэня, прижавшись к нему изо всех сил. — Ты удивительный! — Мне бы хотелось, чтобы ты и о себе так же думал. Не отказывайся от помощи, когда её предлагают. Хотя бы когда её предлагаю я. Хорошо? — Да, Сичэнь, хорошо. Я буду учиться доверию, обещаю. А сейчас тебя нужно покормить. Садись. — И он засуетился на кухне, стараясь скрыть волнение. Мэн Яо было трудно доверять кому-либо, но он действительно старался работать в этом направлении. И помощь других была для него в новинку хотя бы потому, что в их квартале редко кто-то помогал ближнему задаром. Но он больше не там, нужно привыкать к хорошему. И если Яо так и не сможет подпускать к себе чужаков, то семья Сичэня явно к ним не относится. Он присел рядом, ухаживая и подкладывая самое вкусное на тарелку своему парню. — Поешь тоже, уверен, что ты на нервах практически не питаешься. — Я недавно ел с мамой. Заварю нам чай. Сичэнь смотрел на Яо с теплотой и плохо скрываемым вожделением. Он наслаждался каждой секундой такой вот повседневной обыденности, от которой веяло домашним уютом и семейными ценностями. Эти мгновения наполняли его светом, заставляли мечтать и надеяться, что всё у них будет хорошо. Вера в лучшее всегда жила в его сердце и он никогда бы не смог её предать.

***

Мэн Яо нервничал. Утром староста группы сообщил о переносе зачёта на более ранее время и у него не получалось дождаться Сичэня. У того был государственный экзамен, а Лань Ванцзи с Вэй Усянем, как назло, уехали на практику в соседний город. Не явиться на зачёт к самому строгому преподавателю института означало почти катастрофу, и Мэн Яо, накинув капюшон толстовки, решил поехать сам. Сичэню он написал сообщение и попросил его не волноваться, уверенный в том, что ничего не случится. Они ещё ни разу не обнаруживали слежку и был шанс, что отцу хватает и своих проблем. До института Мэн Яо добрался без проблем и зачёт сдал одним из первых. Преподаватель был недоволен его нестабильной посещаемостью, но отметил прогресс в технике исполнения и старательность. Довольный благополучным исходом сложного дня, Мэн Яо посмотрел в телефон. Ответа от Сичэня не было — обычно на экзаменах телефоны выключали, это было правилом для всех. «Я всё сдал, еду домой, не волнуйся». Отправив сообщение, Мэн Яо пристроился к группе однокурсников и снова надел капюшон, стараясь соблюдать осторожность. На улице было солнечно и хотелось верить, что ничего дурного не случится. Хватку на руке он ощутил сразу, как и болезненный тычок в бок. — Пикнешь, и ты труп, — раздалось над ухом и его дёрнули в сторону припаркованной тонированной машины. Буквально несколько секунд, и он уже валялся на сиденье резко сорвавшегося с места автомобиля. Мужчина, что втолкнул его в салон, сидел рядом и набирал чей-то номер. — Да, он у нас. Хорошо, босс. Едем. У Яо похолодело всё внутри, и он осмелился повернуть голову, чтобы удостовериться, что это один из людей отца. — Долго же ты от нас бегал, сучонок. Ничего, добегался. Этот тон не сулил ничего хорошего. Его тут же начали обыскивать, достали телефон из кармана и перевернули рюкзак. Телефон перекочевал в пиджак бандита, остальное он ему вернул. Больше они не разговаривали. Отец сидел в своём любимом кресле и, когда Мэн Яо втолкнули к нему в кабинет, поднялся навстречу, радостно улыбаясь, будто счастлив видеть. Подойдя к Мэн Яо, Цзинь Гуаншань крепко обнял его, шепнув на ухо: — А-Яо, ну что же ты решил пойти против родного отца? Ты ведь понимаешь, что теперь будет? Мэн Яо попробовал отстраниться, но отец держал его крепко. — Отец, может быть, ты отпустишь меня и мы поговорим? Цзинь Гуаншань, всё ещё крепко держа Мэн Яо за плечи, немного отстранил его, вглядываясь в лицо. — Совсем не похож на меня, одно лицо с этой шлюхой… Ярость всколыхнулась с такой силой, что Яо не удержался и занёс руку для пощёчины, но её тут же поймали. — И характер такой же. Ну, от её красоты уже ничего не осталось, а вот ты заплатишь мне сполна. И не её долги, а свои, — он прищурился и усмехнулся. — Думаешь, твои дела остались незамеченными? Ошибаешься. Я всегда и всё знаю. — Меня будут искать. — Конечно. И я даже знаю кто. Только не найдут. Но можешь порадоваться - если бы ты не попался сегодня, то на днях мы бы наведались в гости. Вряд ли Мэн Ши вынесла бы такой удар, моё терпение ведь не бесконечно. От ужаса у Мэн Яо перехватило дыхание, но он взял себя в руки. — Если убьёшь, то ничего не добьешься. — Яо внутри весь дрожал, но внешне сохранял спокойствие. — Убить? Какие глупости. Мёртвый ты ничего не стоишь. А вот живой… Жаль конечно, что я так долго берёг тебя и отказывал хорошему человеку. Но он согласен и на распечатанного тебя. У Яо заполошно забилось сердце. Он подозревал, о ком говорит отец, и отчаянно желал себе смерти. Господин Вэнь был частым гостем клуба и нередко заказывал приватные танцы, ведя себя при этом весьма несдержанно и распуская руки так, будто правила были писаны не для него. Однажды Цзинь Гуаншань вызвал Мэн Яо к себе и спросил, не хочет ли он заработать много денег. Но те условия, что он озвучил, напугали и заставили ответить отказом. Господин Вэнь желал приватных встреч на своей территории и за год готов был полностью погасить долги матери Мэн Яо. Тогда Яо всерьёз обдумал предложение и ответил категорическим отказом. А теперь, выходит, его могут отдать этому человеку просто так. — Ты не поступишь со мной так. — Мэн Яо ничего не мог поделать с тем, что у него дрожал голос. — Я всё-таки твой сын. Цзинь Гуаншань рассмеялся. — Ты всего лишь сын шлюхи и проблем от тебя стало больше, чем пользы. Я бы просто убил тебя, но господин Вэнь пообещал разобраться с тем делом, что завели на меня эти святоши. А твоё тело — его цена. — Ты омерзителен! — выплюнул Мэн Яо. — Надеюсь, что тебя всё равно посадят. — Не надейся, щенок, — Цзинь Гуаншань отвесил ему пощёчину и рассмеялся. — Думал, что тебе сойдёт с рук похищение документов? Плевать на них. Вы всё равно в моей власти. — Ты больной, — выразил Яо своё мнение об отце. Было страшно. Он уже много раз пожалел о своём необдуманном поступке. Но что стоят его сожаления, если скоро жизнь превратится в ад? Лучше смерть, чем то, что было уготовано ему отцом. От шока он потерял концентрацию и упустил из вида, что мужчина отошёл к столу. Укол Яо почувствовал, попытался вырваться, но было поздно. Что-то заструилось у него по венам, и он понял, что теряет сознание. А значит, и убить себя у него сейчас не получится.