Доверься мне

Лань Ванцзи поставил перед братом стакан с успокоительными каплями и, глядя ему в глаза, произнёс: — Пей. Сичэнь, выглядевший как собственная тень, отвернулся, но всё же ответил, хотя разговаривать было невероятно тяжело. — Ванцзи, я сейчас не могу спать, вдруг появятся новости. — Пей. Если появятся — я тебя разбужу. Поняв, что отвязаться от брата не получится, Лань Сичэнь залпом выпил горьковатую воду и закашлялся. — Ты сколько налил? — Достаточно. Спи. Мы подежурим. — Если что-то станет известно… — Я попробую тебя разбудить, — заверил его Ванцзи и погасил свет в комнате. — Всё будет хорошо. Сичэнь знал, что это ложь, но согласно кивнул и уныло посмотрел на диван. Он не спал уже двое суток. Сразу после защиты диплома он включил телефон и на него обрушился самый отвратительный и липкий страх. Яо не отвечал на звонки. Сичэнь помчался в его академию, расспрашивал всех, кого только встречал, добрался до преподавателей и выяснил, что экзамен Мэн Яо сдал, а потом просто исчез. Не помня себя от паники, он позвонил дяде. И ад на земле продолжился. Ему ничего толком не говорили, взяли показания, и тишина. Сичэнь пытался не сойти с ума. Спасибо дяде, тот позвонил уже ночью и сказал, что вышли на какой-то след, но велел сидеть дома и ничего не предпринимать. Лекарство взяло верх и Сичэнь провалился в сон. Без сновидений. Лань Ванцзи укрыл брата одеялом и вышел на кухню, где заваривал чай Вэй Усянь. Тот тут же засуетился и полез к нему с расспросами. — Как он? Совсем плохо, да? Я бы тоже с ума сошёл, если бы тебя похитили. Лань Чжань, а Лань Чжань, а почему этого гада нельзя схватить? Он же наверняка расскажет, где парень твоего брата. Подвинув к себе чашку с чаем, Лань Ванцзи хмуро уставился в неё. — Его пока не нашли. Он уехал из города. Лань Чжань провёл ладонью по столешнице. — Если его не найдут, брат себе этого не простит. Вэй Усянь погладил его по плечу и уткнулся в него лбом. — Это самое ужасное, что я встречал в жизни, — произнёс он глухо. — Ещё и Мэн Ши в больницу попала. Какой-то злой рок. — Злые люди, — резюмировал Ванцзи. — Люди… — глухо согласился Вэй Усянь, прикрывая глаза. Они мало спали эти двое суток. Им пришлось караулить Лань Сичэня, а тот совсем обезумел, когда госпожа Мэн потеряла сознание из-за того, что сын не вернулся домой. Её состояние и до этого было плохим, а на фоне стресса врачи вообще не давали положительных прогнозов. И теперь они с Лань Чжанем сидели на кухне их квартиры, обложенные телефонами, и ждали новостей то ли из больницы, то ли от полиции. Это выматывало. Пусть Вэй Усянь и не очень хорошо знал того парня с ямочками на щеках, он волновался за Яо и его маму. Ещё Цзян Чэн писал и требовал дать ответ, что случилось и какого чёрта происходит. А он не мог, их просили не разглашать информацию. — Лань Чжань, давай полежим? Возьмём всё с собой и просто будем обниматься. Лань Ванцзи нахмурился, обдумывая предложение, а потом сделал глоток чая. — Идём. Ты поспишь, я посторожу. Вэй Усянь тут же надулся. — Эй, я не для себя, Лань Чжань! Я хочу, чтобы ты тоже отдохнул! — Не могу. Я обещал брату. — Но мы же просто полежим, разве это плохо? — Мгм. Глянув на телефон, Вэй Усянь горестно вздохнул. Лань Чжаня было не переупрямить, и он уселся на стул. — Тогда я с тобой. Ожидание было невыносимо тягостным и скучным. Энергия Вэй Усяня зудела под кожей и требовала выхода. Он ещё раз заварил чай, разогрел поесть, посмотрел несколько роликов в Вейбо, но они отозвались неприятным ощущением в животе. — Поспи, — снова предложил ему Ванцзи и посмотрел так грустно, что захотелось его обнять. Вэй Усянь так и поступил, привыкнув обнимать своего парня всегда и везде. Если бы он мог, то вообще никогда бы от него не отлипал, но приходилось. Да и жить вместе они пока ещё не стали, хотя это витало в воздухе. Цзян Чэн снова позвонил ему, и он со вздохом ответил на звонок. — Что? — Ничего, — рявкнул брат. — Долго ты там будешь сидеть? У тебя своего дома нет, что ли? — Я не могу бросить Лань Чжаня. — Ну конечно! Разве твой убогий брат может сравниться с личным божеством? — А-Чэн, прекрати. Я не могу, и всё тут. — Яньли звонила, — мрачно известил он. — Хочет встретиться и погулять. Я врал как мог, где ты и чем занят. — Ох… — Вот тебе и ох! Имей совесть, Вэй Усянь. Не любишь меня, хотя бы сестру не огорчай. — Цзян Чэн, я… — Ты! Вот именно: всё время ты-ты-ты. А на твою семью тебе плевать! Вэй Усянь нахмурился и беспомощно посмотрел на Лань Чжаня. Тот покачал головой, но коротко бросил: — Иди. Отдыхай и завтра гуляй. Мы справимся. Вэй Усянь выпятил губу, расстроенно глядя на Лань Ванцзи, и ответил брату. — Я скоро приеду, А-Чэн. Но ты меня не расспрашивай. Просто побудь со мной, я соскучился. — Как же, соскучился он. Так я тебе и поверил. Приезжай, ужин готов. И он положил трубку. — Прости, — начал было Вэй Усянь, но Ванцзи покачал головой. — Ты ни в чём не виноват. И твоя семья тоже. Позвони мне, как доберёшься. — У меня сердце разрывается оставлять тебя здесь одного, — обнял он своего парня. — Я не один. — Да, да, Сичэнь в своей комнате… — Ты со мной всегда, — прервал он и потянулся за поцелуем. — Всё, уходи. — Хорошо, я позвоню. И ты позвони, если появятся новости. — Хорошо. Уходить было странно, ощущение, что он предаёт Лань Чжаня, не покидало всю дорогу, но Цзян Чэн был прав, семьёй пренебрегать тоже не стоило. — Явился, — буркнул брат, разворачиваясь от плиты. — Руки мой. — Привет. — Здоровались уже. — А-Чэн, пожалуйста. Цзян Чэн повернулся к нему и сложил руки на груди. — Что там случилось? — Ты обещал не расспрашивать. — Не было такого. — Неприятности. Большие. Я не могу рассказать, честно. — Ладно, — смягчился Цзян Чэн, видя непривычно тихого брата. — Садись и ешь. Потом расскажешь, когда можно будет. Яньли зайдёт завтра. Она сдала все экзамены и хочет погулять. — Мянь-Мянь тоже возьмём? — Она скоро уезжает домой, вещи собирает. И ты бы знал это, если бы не влип в своего парня по уши. — Можно подумать, ты в своего не влип. — Что? — Цзян Чэн тут же побагровел от злости и смущения. — Ты в своём уме? Стал геем и теперь всех такими считаешь? — А если не называть тебя геем, ты с братцем Не спать перестанешь? Цзян Чэн отошёл от плиты и треснул кулаком по столу. — Ты с чего это вообще взял, а?! Куда лезешь, если ничего не знаешь? Это он тебе сказал, да? Болтун чёртов! Вэй Усянь только сильнее развеселился. — Ай-яй, Цзян Чэн, как не стыдно! Братец Не так старается тебе понравиться, а ты нос воротишь. — Не твоё дело, Вэй Усянь! Мне не нужны никакие братцы Не, я вообще девушек люблю и послезавтра иду на свидание! — С кем это? — искренне удивился Вэй Ин, присаживаясь за стол и подтягивая к себе миску с маринованными кабачками. — Уж не с Мянь-Мянь ли? И он прищурился, готовый защищать подругу от поползновений этого недонатурала. — Не твоего ума дело. С кем хочу, с тем и гуляю. Со своим Лань Чжанем разбирайся лучше. — А что с ним разбираться? У меня всё в порядке. Но если ты обидишь Мянь-Мянь, а ты обидишь, потому что всех привык обижать, я тебе этого не прощу. — Это не Мянь-Мянь, отстань. — Ла-а-адно, — протянул Вэй Усянь и сделал знак рукой, что следит за Чэном в оба глаза. — Если что, она мне всё расскажет. Цзян Чэн закатил глаза и тоже присел за стол. Вся эта ситуация с Не Хуайсаном его здорово раздражала. Они трахались время от времени, тем более что квартира часто была в его полном распоряжении. Но признаваться, что друг ушёл часа два назад, он не собирался. И с девушками завязывать тоже. Это просто взаимное удовольствие, пока он не встретит ту самую. Вэй Усянь, дожевав свою порцию, решил расспросить брата о Хуайсане подробнее. Братец Не явно влип по уши, и чтобы Цзян Чэн обидел парня, ему тоже не хотелось. — Эй, Цзян Чэн, а что у тебя всё-таки с братцем Не, а? Он вот совсем не девушка, а в рот тебе смотрит. — Не твоё дело! Не лезь ко мне, ничего между нами нет! Вэй Усянь фыркнул, отступать он не собирался. — Как нет, если я его вещи здесь вечно нахожу, а один раз вообще видел, как он тебе массаж делал. Так что не прикидывайся. — Вэй Усянь! Ты на своей голубой радуге совсем помешался! Не приплетай меня к этому, всё это баловство и ерунда! — А-а-а, баловство, — протянул он, понимающе кивая. — Конечно, побалуйтесь немного, ничего страшного. Нежелательных беременностей не предвидится, поэтому всё это так, ерунда. Ты прав. Секс — это ведь просто чтобы расслабиться. Чувства тут совсем ни при чем. Вэй Усянь прекрасно видел, как злится брат, как трещат палочки у него в кулаке, но останавливаться не собирался. Для него секс был логичным продолжением чувств, а не ерундой, как думал Цзян Чэн. Тем более он прекрасно знал: брат нравится Не Хуайсану. Нравится не просто, чтобы дурака в постели повалять, а гораздо больше. Но мягкий характер может сыграть с ним очень злую шутку. А Цзян Чэн даже не поймёт, что разбил парню сердце. — Чего ты добиваешься? — прорычал Цзян Чэн. — Чтобы кружок замутили и друг другу косички заплетали? А потом пришли к отцу и благословения попросили? У меня свидание с девушкой. И всё. — Тогда не морочь голову братцу Не, раз всё. Люди не твои игрушки, понятно? Я всегда на твоей стороне, но сейчас ты не прав. Цзян Чэн швырнул палочки на пол и саданул кулаком в стену. — Ты никогда не был на моей стороне. На чьей угодно, но не на моей. Хочешь утешать Не Хуайсана — твоё дело, а меня не приплетай. Завтра же ему скажу, что всю эту ерунду пора заканчивать! Вэй Усянь вскочил со своего места и упрямо уставился на брата, не понимая, зачем он дурит сверх меры. — Оттолкнёшь его и уже не вернёшь, понятно? Какая разница с кем ты, если к нему тянется сердце? Не делай глупостей, о которых потом пожалеешь! Цзян Чэн зло схватил его за рубашку и дёрнул на себя, рыча сквозь зубы: — Заткнись и никогда больше не упоминай о моём сердце. Ты ничего не знаешь. — Ты, судя по всему, тоже, — не испугался Вэй Усянь. Драться они не стали, хотя кулаки у обоих чесались. Цзян Чэн оттолкнул его и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Через пару секунд из неё донесся тяжёлый рок, и Вэй Усянь вздохнул. В этом был весь его брат. Никогда не признается, что любит, потому что вбил себе в голову, что любить — это слабость. Он доел куриные крылышки в соусе, не пропадать же добру. Убрал всё остальное в холодильник и пошёл к себе. Брата всё равно трогать сейчас бесполезно. Перед тем как лечь спать, он написал и Яньли, и Мянь-Мянь, и, конечно, Лань Ванцзи, по которому уже успел соскучиться. Новостей не было.

***

Цзян Чэн клял себя за слабость и нерешительность на чём свет стоит. Свидание, на которое он рассчитывал, каким-то непостижимым образом сорвалось в последний момент, и когда Не Хуайсан подсел к нему с предложением своей компании на день и вечер, Цзян Чэн просто не смог отказаться. Теперь же, сидя у себя в спальне и дожидаясь из душа друга с каким-то обещанным «сюрпризом», он всё больше нервничал. Ещё и чёртов Вэй Усянь, слова которого никак не шли из головы. Чтоб ему пусто было! Когда дверь спальни открылась, Цзян Чэн потерял дар речи. Наверное, он выглядел очень глупо, хватая ртом воздух и утратив способность произнести хоть слово. Вид у Хуайсана был… какой-то нереальный. В первый момент Цзян Чэн даже подумал, что друг ушёл и вместо себя вызвал девушку лёгкого поведения. — Братец Цзян, ты так смотришь, будто хочешь убежать через окно. Разве мне не идёт? Не Хуайсан провёл ладонями по ноге, затянутой в плотные чулки и, двинувшись выше, слегка приподнял короткую, подчёркивающую аппетитную задницу юбку. Наверху у Хуайсана был топик, а волосы забраны в высокий хвост. — Это, блядь, что? — хриплым голосом удалось спросить невероятного придурка, который только что заставил его член ощутимо напрячься. — Ты чего творишь? — Ну, тебе нравятся девушки, мне захотелось тебя порадовать, — пожал плечами Не Хуайсан, подходя ближе. При этом он вилял бёдрами и опустил руки на талию, подчёркивая её отсутствие, но даже это было чертовски сексуально. Всё было сексуально. Да так, что дыхание перехватывало. — Ты бы ещё трусы девчачьи надел, идиот. И тут же юбочка была задрана до пупка, а его взору открылись розовые в полосочку трусики, в которых непотребно выделялся бугор. — Да, блядь, — Цзян Чэн притянул весь этот разврат к себе и усадил на колени. — Скромная школьница, значит? Его руки нагло полезли всё щупать и трогать, это хоть как-то компенсировало нездоровое возбуждение и злость за то, что Хуайсан такой вызывающе желанный сейчас. — Ай, Цзян Чэн, или тебе очень нравятся скромные школьницы, или ты слишком рад меня видеть. Не Хуайсан провёл ладонью по явственно возбуждённому достоинству Цзян Чэна и слегка сжал его, ёрзая на коленях так, будто нарывался. Рыкнув, Цзян Чэн завалил Не Хуайсана на кровать и заставил перевернуться на живот. Вид распластанного под ним юноши в девичьих трусиках и задранной до талии юбке, просто лишал воли. Сжав ягодицы Хуайсана обеими руками, Цзян Чэн притёрся к нему сзади. — Чэн-Чэн, я готовился, чтобы тебе не нужно было тратить время. Хочешь почувствовать, как я тебя хочу? — Просто заткнись, — прошипел Цзян Чэн, утыкаясь ему в спину лбом и продолжая ощупывать задницу. Его нереально вело от всего происходящего, он и подумать не мог, что когда-нибудь такое увидит. Не Хуайсан словно залез в какие-то его самые потаённые фантазии, о которых он и сам не знал, и достал нечто совершенно непотребное. От этого сладко тянуло в паху, а руки никак не хотели отлипать от трусиков. Однако член уже ощутимо давил на ширинку и он уделил себе немного внимания. А затем выпрямился, стянул трусики пониже и закусил нижнюю губу, чтобы не застонать. Не Хуайсан вставил себе пробку и она тоже была розовой. От этого член дёрнулся так сильно, что пришлось его пережать у основания. Чтобы хоть немного отвлечься, Цзян Чэн пару раз шлёпнул Хуайсана по заднице, оставляя отпечатки ладоней, а после потянул на себя пробку, во все глаза глядя, как она плавно выходит. Судя по количеству смазки, Хуайсан и правда отлично подготовился, и не в силах больше ждать, Цзян Чэн приставил головку к приоткрытому входу и надавил, проникая внутрь. От наслаждения едва не посыпались искры из глаз, а Хуайсан ещё, как назло, громко застонал и начал крутить бёдрами, подаваясь навстречу. — Ах-х, Цзян-гэгэ, давай сильнее… Ещё раз шлёпнув неугомонного парня, Цзян Чэн сразу сорвался в жёсткий трах, не собираясь спускать ему подобное поведение и не жалея. Но Хуайсану всё было нипочём и он с готовностью отдавался, не прекращая шептать пошлости и комплименты. Это злило и злость выплёскивалась в резких толчках, в грубых прикосновениях и даже укусах. Он хотел не чувствовать ничего по отношению к бывшему другу, но назвать его своим парнем язык не поворачивался даже мысленно. Закрыв ему рот рукой, чтобы остановить поток бессвязных уже восторгов, он продолжал напористо двигаться внутри и только в последний момент понял, что так и не притронулся к члену Хуайсана. Кончая, он тут же про это забыл, а как только смог двигаться, краем глаза отметил, что Хуайсан додрачивает себе сам. Это не должно было его волновать, но он почувствовал запоздалый укол совести. — Прости, всё было слишком… — Не парься, — объявил ему парень и улёгся рядом, утыкаясь лбом в плечо. — Всё в порядке. — Угу, а потом ещё будешь мне претензии предъявлять, что не удовлетворил. Хуайсан закинул ногу ему на бедро и потёрся о плечо носом. — Не буду, мне очень хорошо с тобой. Если бы не Дагэ — уже переехал бы к тебе. Цзян Чэн, почувствовав панику, поспешил отговорить Хуайсана от этой идеи. — Кто тебя пригласил бы, а? Мы не пара, если не забыл. Не Хуайсан замер, а потом немного отстранился, приподнявшись на локте. — А кто мы? Оттого что ты замалчиваешь происходящее, оно не изменится. — В каком это смысле? — В прямом, — неожиданно вспылил Не Хуайсан. — Ты трахаешь меня уже несколько месяцев и продолжаешь смотреть на девчонок. Я знаю, что у тебя сегодня сорвалось свидание и только поэтому я здесь. Ладно, ладно. Я сам навязался, сам подставился. Но ты, как ярый натурал, каким себя считаешь, мог бы и не брать предложенное. Удобно, да? Трахать меня, пока никто из почитателей Вэй Усяня на тебя не клюнул? — Заткнись! — сквозь зубы прошипел Цзян Чэн. Всё удовольствие от пережитого оргазма испарилось и гнев снова овладел им с головы до ног. — Заткнусь с удовольствием, — дёрнул плечами Хуайсан и пошёл в сторону ванной комнаты. Оттуда вскоре послышался шум воды, возня и даже грохот, но Цзян Чэн не полез разбираться, что случилось и какого хера происходит. Видеть Не Хуайсана не хотелось, а его поведение только раздражало. Закатил истерику как девчонка, вот пусть сам с ней и разбирается. Когда хлопнула входная дверь, Цзян Чэн взбесился ещё сильнее. Встав с постели, он заглянул в ванную и тут же понял, что за грохот слышал. С полки свалились баночки с теми масками, что пару недель назад притащил сюда Хуайсан. А судя по тому, что он их даже не поднял, уходил тот в растрёпанных чувствах. — Ушёл и проваливай куда подальше. Всё равно я брату тебя бросить обещал… Цзян Чэн поморщился, поняв, что разговаривает сам с собой, и сгрёб все баночки в охапку, чтобы выкинуть в мусорное ведро. На душе было погано, особенно от мысли о том, что именно он виноват в ссоре и вряд ли Не Хуайсан захочет мириться первым. А он сам просто не умеет.