В памяти осталась улыбка

      Губы привычно сложены в широкую ухмылку, уголки рта неестественно приподняты – Молодому господину интересно: насколько у глуповатого младшенького хватит терпения? Когда Росинанту надоест чувствовать на себе косые взгляды и улавливать шепотки за спиной? Дофламинго все замечает, но сохраняет непричастность к ситуации. Происходящее его откровенно забавляет уже не первый день и снисходительно смешит.       Кто бы мог подумать, что Росинант выжил и их встреча все-таки однажды состоится. От такой вещи, как надежда, глава семьи Донкихот отказался еще в детские годы. Не надеяться – действовать и брать жизнь в свои руки; ты – сам себе король и творец. Спасибо инфантильному отцу-мечтателю: это понимание – единственное, пожалуй, что этот человек мог дать. Но слишком высока оказалась цена за знание. Откупиться падший Теньрюбито, в чьих жилах течет «голубая» – божественная – кровь, не в состоянии по сей день.       Терпение. Ожидание «своего» времени, час которого Молодой господин приближает своими руками и нитями, постепенно оплетая паутиной интриг мир из тени подпольной стороны жизни. Так ли он, мир, чист и светел, каким старается казаться, каким его видят простые люди? Увы. В длинных пальцах Короля по рождению – знания, способные пошатнуть всем привычный уклад и разбить вдребезги веру многих мелких сошек, и ни Морской дозор, ни Мировое Правительство не сумеют этому воспрепятствовать; мир содрогнется под смех Победителя. Власть, данная только ему.       Момент настанет, а пока…       … пока есть неказистый младший, внешне похожий на старшего брата почти как две капли воды. Достойный по праву – равный Дофламинго по крови, – но немного туповатый и безмолвный. Знал бы Донкихот, кто и что сотворил с наивным и слабым духом Росинантом, что тот получил психотравму и лишился устной речи, – без внимания бы не оставил: виновники познали бы тяжесть своего деяния.       А может, братец всего лишь чрезмерно впечатлительный, и нечленораздельное и угрюмое мычание с возней с бумажками и вездесущим потрепанным блокнотом – его плата за слабость.       – Хоть бы раз улыбнулся, Коразон, нфу-фу-фу… – Дофламинго с усмешкой косится на родственника через стекла малиновых очков, привычно отпуская легкое замечание и подпирая голову кулаком руки, локтем на подлокотнике массивного кресла.       Комичный и строгий младшенький, условно, по легенде для него – «правая рука». Можно ли ему верить? Взявшемуся спустя столько лет из ниоткуда? Где он, немо молчащий напротив, пока Требол и Диаманте пересмеиваются между собой об успешном деле, был все эти годы? Чем жил и каким человеком стал? У главы семьи уверенность, что Росинант остался прежним. Слишком в мать и отца с юных лет. Возвышенный и «чистый» маленький принц, неуклюже воспламеняющийся от подожженной сигареты и рукоприкладством разгоняющий новых пешек, желающих присоединиться к пиратам. Даже детей.       Дофламинго чертовски смешно и немного любопытно. Росинант, который не способен на исповедь и дать ответы на вопросы, роящиеся на задворках сознания Молодого господина, загадочный и тихий, смиренно покорный, – только интереснее. Главное, чтобы «свинью» не подложил. Предательства от братца Джокер не потерпит. Ни от кого из семьи, и от него – особенно. Одна мысль, догадка – Донкихот не может исключить такую возможность, невзирая на якобы родственные узы, и оценивает будущее рационально и разумно – заставляет жилку на виске биться от темной и вязкой ярости, а безволосые брови сойтись на переносице; ухмылка в такие моменты из уголков губ исчезает бесследно, уступая тонкой нити рта.       Шут ли Росинант, так ли недалек, каковым желает показаться? Пусто ли в его голове, как в шутку полагают лидеры, относящиеся к Коразону покровительственно, а иной раз – как к дитя, или…?       Джокер просчитывает возможные варианты развития событий, и худшие исходы – в том числе.       Маленький принц и арлекин.

***

      Дофламинго в прекрасном расположении духа с утра. Все идет так, как и требовалось от всех участников и фигур плана. Марионетки, послушно вверяющие ниточки воздействия на себя в руки кукловода, сами того не осознавая. Предсказуемые и управляемые. На секунду стал ближе час триумфа.       Донкихот скалится в довольной ухмылке, отмахиваясь от слов Требола, что «господин сегодня в хорошем настроении», и мимолетно потрепав по макушке девчушку на ходу. Немного сбился бант, но Детка нисколько не против. А Джокеру до таких мелочей дела нет. Неспешной походкой вразвалочку глава семьи направляется в столовую. Росинант не явился на завтрак – не видно и не слышно главного мастера навести шумиху из ничего в поле зрения и слышимости. Что младший учудил на этот раз? Прошлого досадного инцидента, когда Коразона случайно обнаружили носом в яме, застрявшего, хватило сполна. Отсутствие брата не омрачает, но вынуждает задуматься на периферии сознания. На всякий случай. Наградить своим доверием младшего пока не за что, хоть тот исполнителен, силен физически и не пререкается ни по какому поводу. Интуитивно Дофламинго снова ждет от «Сердца» кульбит.       Коразон явил себя только к полудню.       Шагая в сторону своих покоев, старший Донкихот незапланированно столкнулся с братом в коридоре, вышедшим из комнаты. Окликать не пришлось – Росинант повернулся на знакомую поступь самостоятельно, молча и хмуро смотря из-под челки на Молодого господина и показывая ему новый образ. Дофламинго остановился, оценивающим взглядом скользя по одежде и макияжу. Повисла тишина на пару секунд.       – Все-таки решил «улыбнуться», Коразон? – со смешком протянул мужчина, веселясь с чудачества своей кровной «семьи». Терпения у Росинанта хватило чуть дольше, чем в уме предполагал старший из братьев. Очень забавный иногда.       Арлекин сделал пару шагов навстречу, на миг поравнявшись с Джокером, и прошел мимо, ни случайной эмоцией, помимо хмурости на лице, ни мычанием или «бумажным» словом не среагировав на вопрос и сутуля плечи. Ухмыльнувшись своим мыслям, Дофламинго ушел в противоположную сторону, слыша, как надрывается дэн-дэн муши в его спальне.       Росинант предсказуем, но все еще способен развлечь.