Lost/Потерянный

…       Хацуме Мэй редко выходила из мастерской. Ее оттуда скорее всегда выгонял Погрузчик. Зачастую почти что пинками, чтобы она шла домой. Но изобретательница чувствовала себя дома только рядом со своими «детками». Ее завораживал процесс их создания.       У Мэй было странное детство. В школе ее никто особо не замечал да и не любил (она была довольно шумной особой). Но она была умна. И поэтому в средней школе ей было очень скучно. Обычные уроки заставляли и без того усталые глаза закрываться.       Но сейчас все по-другому. Из всей кучи предметов и наук осталось только самая необходимая из масса. Все остальное время она могла творить. Не жизнь, а мечта.       На, удивление у неё появились друзья. Да, их отношения скорее деловые, но все же они определённо неплохо ладили. Особенно с ребятами с факультета героев.       Они ей нравились. С мечтами, яркими и блестящими глазами, готовые на подвиги. Милашки. Особенно один зеленоглазый. Не то что бы он ей нравился как парень (Мэй вообще плохо понимала, что такое любовь или симпатия), но наблюдать за ним было интригующе. Он забавный. Практически всегда.       Всегда, но не тогда, когда Мэй заметила его плачущим после уроков под лестницей. Мидория сидел, прижав колени к груди и старался сдерживать всхлипы. Но выходило плохо. Очень плохо.       — Хей! — бодро привлекла к себе внимание Мэй. — Ты же Мидория, так?       Тот дернулся и поднял на неё свои заплаканные глаза. Потом утвердительно кивнул.       — Ты чего тут ревешь? Разве герои плачут, а? — Мэй не была сильна в подбадривании, но мальчику даже ее неумелых слов вполне хватило, чтобы немного успокоиться , вытереть слёзы рукавом пиджака и отвернутся от изобретательницы. — эм… что-то случилось?       Мидория усмехнулся. Кажется, все-таки что-то случилось. Мэй огляделась по сторонам, а потом плюхнулась на пол рядом со студентом 1А.       Некоторое время оба молчали. Даже Изуку перестал вздрагивать от недавней истерики. Мэй не знала, что сказать или как ему помочь: она вообще мало что знала о взаимоотношениях с людьми (намного ближе ей были ее «детки») — поэтому она просто сидела рядом. Это оказалось достаточно.       — Спасибо, — нарушил тишину Мидория, — но тебе не стоит тут сидеть. Холодно на полу.       Мэй хихикнула. Даже сейчас ведёт себя как джентельмен. Этот парень вообще когда-нибудь думает не о других, а о себе?       — Зеленушка, ты дурак, знал? — Мидория недоуменно на неё оглянулся. — не обо мне тебе сейчас надо печься. А о себе. Расскажешь, что случилось?       — Н.. ничего особенного.       — Да, ну? Правда?       — Да.. — неуверенно промямлил Мидория, а потом тяжело вздохнул и уткнулся в согнутые колени, — нет. Случилось.       — Кто-то обидел?       — Не то чтобы… — Мэй настойчиво посмотрела в зелёные глаза, и Изуку, наконец, сдался. — все в классе… начали избегать меня.       — И что? Меня тоже избегают. Тебя это так задело?       — Ты не понимаешь. Раньше такого не было. Со мной перестали общаться люди, с которыми мы дружили. Ну, я так думал. Более того некоторые учителя теперь смотрят на меня, как на… как на врага, на злодея, понимаешь? — Мэй медленно кивнула, — Хотя я ничего не делал! А ещё Всемогущий! Наши причуды… ну… похожи. И он вроде как со мной хорошо общался, тренировал меня дополнительно после уроков. А теперь что? Даже не смотрит на меня! Делает вид, что меня не существует! Хотя я прямо перед ним! Единственные, кто хоть как то реагирует на мое существование — это Сотриголова, Сущий Мик и…. И черт возьми Каччан! Какого черта вообще?… — Мидория взмахнул руками от негодования и злости и чуть не задел голову Мэй. Это заставило его чуть поубавить пыл, — Ой, прости… заболтался. Вылил тут на тебя все это.       — Нет, нет. Все в порядке. Мне нравится твой бубнеж.       Мидория шокировано замер и уставился на неё. Видимо осмыслив, что ему сказали, он покраснел.       — Что?..       — Мне нравится, когда ты так много говоришь. Ты становишься таким живым.       — Мэй тоже подогнула колени, а рукой выводила только ей известные узоры на стене. — со мной никто в классе особо не общается. Я странная. Как ты успел заметить. А ты так много говоришь. Это… приятно.       — Знаешь, моя причуда… она поздно проявилась. — Мидория поморщился, — примерно.. года два назад. До этого моя жизнь была не очень то сладкой. Мои одноклассники в средней школе… мягко говоря недолюбливали меня. Поэтому сейчас дружба этих людей и их общение со мной очень ценны. Я раньше никогда не испытывал радость, когда проводил время со сверстниками. И эти пары месяцев в Академии были для меня сущим раем. Но за эти две недели… многое поменялось. Теперь я будто изгой. Снова.       — Я понимаю тебя, Мидория, — Мидория удивленно посмотрел на неё, — конечно, моя причуда проявилась не поздно, но она не была какой-то особенной. Людям со слабыми причудами тоже тяжело. — Мэй встала с пола, опирался о стену, — я всегда была одна.       Мэй потянула затёкшую спину и двигалась к выходу. Общаться с Мидорией было очень даже приятно, тем более раз они так похожи. Но говорить с кем-то для Мэй было не привычно. И немного смущающе.       — Хацуме!       Изобретательница оглянулась на запыхавшегося Мидорию. Тот оказывается бежал за ней и смог поймать только на лестнице. Девушка остановилась и Мидория подошёл к ней, покраснел и встал на против неё.       — Если ты хочешь… мы могли бы.. подружиться! Будешь моим другом?       — А мы разве уже не друзья?       — Э?       — Учимся в параллели, я помогаю тебе с костюмом. Что ещё ты понимаешь под дружбой?       — Я о другом! Такие вот разговоры, совместные прогулки, игры вместе. Я думаю мы могли бы проводить время вместе…       — Как парочка? — игриво спросила Хацуме, смутив Мидорию ещё сильнее.       — Дурочка, Хацуме. Ты поняла о чем я!       Хацуме громко рассмеялась. Этот парень ей определённо нравится. Как друг! Он был забавным.       — Какой ты забавный, Помидорка-кун, — отметила свежий румянец Изуку Мэй, а потом вдруг смутилась сама, — раз так, хочешь… посмотреть на мои последнии идеи для «деток»?       — Конечно, — мягко улыбнулся ей Мидория, а Хацуме широко улыбнулась и схватила Мидорию за руку, — ну тогда вперёд! Потопали обратно в лабораторию! Я тебе так много всего покажу!       И пусть Погрузчик разозлиться потом на Хацуме. Ей сейчас все равно. У неё наконец появился тот, кому она может открыться, с кем пообщаться и сблизиться. На остальное ей сейчас все равно.