Cause darling it was good
Never looking down
And right there where we stood
Was holy ground
Это было первым путешествием в жизни Эйвы. Уже на пятом часе полета она зареклась больше никогда не путешествовать, потому что полет был изматывающим, а для подвижного ребенка, почти сутки в закрытом пространстве было сравни детскому аду.
Первые пару часов она старательно пыталась не показать Глории, как ей было некомфортно. Место посредине самолета, между не самых приятно пахнущих граждан Америки, каждый раз приходилось «проситься» в туалет, ну и наконец, ее ipod сел, она забыла зарядить его перед поездкой. Мир Эйвы рушился, и на пол пути к Таиланду, она уже жалела о том, что согласилась, да еще и уговаривала мать на эту работу. Глория сидела недалеко от нее - им не достались места рядом друг с другом, и так как у обеих это был первый полет на самолете, они не догадались попросить кого-нибудь пересесть.
По прилету в аэропорт Пхукета у Эйвы так сильно болели уши, что она едва могла слышать, а слезы так и норовили политься из глаз. Она не была «сильной» девочкой, которая держит все в себе, и в поездке на микроавтобусе до отеля то и дело жаловалась маме, как ужасно прошел полет, несмотря на то, что ей все-таки удалось зарядить ipod с помощью стюардессы в последние и уже невыносимые пару часов. Эйва даже подумала, что останется в Таиланде навсегда, потому что не переживет еще одного такого полета. Выучит язык, может быть, устроится на работу в какую-нибудь забегаловку, в общем, что-то придумает…
Но уже зайдя в роскошный, по ее меркам, номер отеля, который был очень бедно обставлен и по факту был просто чистым, но с отличным кондиционированием, она смогла вздохнуть полной грудью и даже позволить себе улыбнуться. Отель был не очень далеко от моря, его было видно через небольшое окно, всего каких-то 10 минут пешком.
На этом «беды» Эйвы не кончились, а уж тем более Глории. Из-за разницы часовых поясов у Эйвы началась лихорадка, появилась температура и беспокойный сон. Всю ночь мама просидела у кровати дочери, пытаясь хоть как-то помочь, сбить температуру, хотя сама пребывала практически в таком же состоянии, а ведь на следующее утро был первый рабочий день. В целом, начало не предвещало ничего хорошего.
Первые несколько дней Эйва почти не выходила из номера, а только издалека смотрела на море и выходила на приемы пищи в столовой отеля. И практически все время была одна. Но уже к концу первой недели она была бодрее, чем было нужно. Ей не терпелось посетить съемочную площадку, познакомиться с новыми людьми и помочь маме в ее работе, чем она только могла. Все дни болезни, проведенные в номере, она посвятила учебе, что бы наверстать и перегнать положенную ей школьную программу, что бы еще какое-то время вообще об этом не думать.
Вечером третьего дня, еще чувствуя слабость в ногах, Эйва все еще лежала в кровати. Когда Глория вернулась со смены, девочка решила поинтересоваться, о чем вообще снимают фильм. Она хотела задать этот вопрос целый день и уже несколько часов строила догадки. Может быть, это какой-то документальный фильм об акулах? Или романтический фильм о любви с известными голливудскими актерами. Или боевик в стиле «Форсаж».
Как только мама зашла в номер, на нее сразу посыпалась тысяча вопросов, из которых она смогла разобрать всего пару.
«Погоди, погоди, погоди. Дай мне хоть передохнуть.» Сбрасывая сумку на кровать и останавливая поток мыслей ее дочери. «Я приму душ и все тебе расскажу, хорошо?» Эйва одобрительно закивала. Не было смысла настаивать на том, чтобы мама рассказала все прямо сейчас, она может подождать еще несколько минут. «Как ты себя чувствуешь?» Глория поднесла ладонь ко лбу дочери, немного нахмурившись, понимая, что она снова целый день просидела под кондиционером. «Завтра попробуй выйти прогуляться по территории отеля. Тело должно привыкнуть к температуре снаружи, иначе ты проваляешься в постели всю нашу поездку.» С этими словами Глория взяла полотенце и направилась в душ.
Спустя пятнадцать минут, полусидя на кровати, обнимая дочь одной рукой, а в другой, держа маленький стаканчик воды с трубочкой, она начала свой рассказ о съемках. О том, насколько здесь все по-другому, в отличие от тех мест, где она работала раньше. Ей казалось, что люди в этой съемочной команде как-то добрее друг к другу и всегда старались помочь, кто водой, кто зонтиком от солнца. Рассказ Глории воодушевлял Эйву, и ей уже не терпелось там побывать. Но как только мама перешла к описанию съемок, девочке стало немного страшно. Она рассказала дочери, что фильм снимается по мотивам книги одной женщины, семья которой пережила страшную трагедию. Глория начала издалека, рассказывая о природном катаклизме, который случился в декабре 2004 года. Тогда произошло одно из самых сильных в мире землетрясений в Индийском океане, которое повлекло за собой ужасное цунами, унесшее жизни тысяч людей. Это произошло утром после Рождества, и было очень много туристов из разных стран, и эта женщина отдыхала в Таиланде со своей семьей. «Это тяжелая история, но со счастливым концом.» Сказала Глория, когда завершала свой рассказ о съемках. На глазах у Эйвы стояли слезы, возможно, от того, что ее мама так красочно описывала эту историю, а может из-за того, что у Эйвы было отличное воображение. Она представила, что было бы, если б она также потеряла маму. В эту ночь она долго не могла заснуть и в целом спала плохо, не только из-за джетлага.
На восьмой день пребывания семьи Рид на Пхукете, Эйва была готова к приключениям, в полной экипировке. Она запаслась двумя бутылками воды, парой сэндвичей и стаканчиком с фруктами, зарядила ipod, на случай, если станет скучно, обмазалась кремом от загара с головы до ног и надела свою любиму розовую панамку. Она выглядела как маленькая ведущая программы по выживанию в джунглях с рюкзаком и длинными белыми косичками. Цвет волос достался ей от отца. Он был блондином с очаровательной улыбкой и милыми ямочками на щеках, которые тоже передались Эйве. А вот насыщенный зеленый цвет глаз достался ей от матери, чем она очень гордилась, и как только научилась правильно краситься, всеми способами подчеркивала этот факт, пока не забросила это дело, придерживаясь своего кредо «Сон важнее».
Первый съемочный день для Эйвы был как пугающим и восторженным. Она с восхищением смотрела на все, что происходило вокруг нее, и старалась запомнить каждую мелочь. На площадке было очень много людей, и каждый из них что-то говорил, поэтому иногда ей становилось страшно от большого потока информации в ограниченном пространстве. Мама познакомила ее со своими коллегами по цеху - визажистами и мастерами экстрим-грима, как позже их у себя в голове называла девочка, так как они делали невероятные вещи с телами актеров. Они заставляли резиновые бутафорные кусочки превращаться в ужасающие куски человеческой кожи, которые «кровоточили» и «гноились», и все выглядело на столько реально, что ланч, который ты ел за пару часов до увиденного, просился обратно.
Эйва уже успела познакомиться с большей частью съемочной команды, прежде чем ей удалось увидеть основных актеров этого фильма. На самом деле, она хотела познакомиться с ними не больше, чем со всеми остальными. Она понимала, что они тоже работники этой индустрии, как и все остальные, только их лица чаще мелькают на экране.
Сначала ей удалось познакомиться со старшими актерами - они были первыми, из актерского состава, в гримерном вагончике - трейлере. Женщина по имени Наоми показалась ей очень вежливой и милой, но видно было, что та не выспалась и ей не сильно хотелось болтать с ребёнком. Пока Глория гримировала Наоми, Эйва помогала - что-то подносила, что-то относила, сбегала за кофе и сэндвичами для команды визажистов. Когда девочка поняла что делать ей в гримерной пока нечего, она решила прогуляться по разрешенной на площадке территории и увидела нескольких мальчиков - один примерно ее возраста, и двое, очевидно по младше. Они дурачились возле небольшого бассейна, играли в мяч. Эйва не знала кто они такие, но, как и все дети, не очень стеснялась знакомиться с другими, поэтому ей не составило труда подойти к ним поболтать, ведь с ребятами своего возраста обычно бывало интереснее чем со взрослыми, да и поиграть она была не прочь. Проведя неделю в четырех стенах, и еще пол дня со взрослыми, было очевидно, что ей хотелось повеселиться со сверстниками.
«Привет! Я Эйва, а как вас зовут?» Мальчики резко остановились и повернулись к ней. Не пойманный мячик покатился в сторону бассейна и упал в него. «Привет, я Окли. Приятно познакомиться» Маленький мальчик, лет 6-7 подошел к Эйве и протянул маленькую ручку. Маленького Окли с детства учили быть вежливым, особенно с девочками, и он не хотел ударить лицом в грязь. Эйве пришлось немного нагнуться, чтобы протянуть руку и пожать его. «И мне.» Она искренне улыбнулась ему. Следующим подошел Сэм, который оказался немного застенчивее Окли. «Я, Сэм» Сказал мальчик, последовав примеру Окли, протянул руку немного не уверенно. «Я Том» неловко ухмыльнулся самый старший из мальчиков, и почесал затылок. Эйва повернулась к нему после того как пожала руку Сэму, и протянула руку Тому. Тот посмотрел сначала на руку, потом на девочку, пауза показалась долгой, и он торопливо ответил ей рукопожатием.
«Чем вы занимаетесь на съемках?» Эйва обращалась ко всем, но взгляд ее остановился на Окли и Сэме - она сразу поняла что они будут по разговорчивее Тома, а значит и проще в общении. «Мы тут иглаем главные лоли» Гордо заявил Окли, не очень разборчиво, но это еще больше заставило Эйву улыбаться. «Правда? Это же круто! Как зовут твоего героя?» Эйва присела на корточки, что бы быть лицом к лицу с Окли и с интересом ждала его ответа. «Моего гелоя зовут Саймон. Сэма - Том. А Тома - Лукас» Эйва оглядела мальчиков с улыбкой. «Классно!»
«А ты что тут делаешь?» Эйва не успела закончить свое предложение, как ее прервал Том. Он не хотел спрашивать грубо, но так уж получилось. Девочка посмотрела на него, ее улыбка немного погасла. Она почувствовала что-то похожее на укол в грудь, но тогда она еще не знала как назвать это чувство, хотя по тону мальчика почувствовала что ей здесь не очень рады. «Моя мама работает гримером.» Спокойно ответила Эйва, вставая в полный рост, мальчик был чуть выше нее. «Прости, не хотел чтобы это прозвучало грубо, честно.» Том понял, что его вопрос прозвучал не так как он имел в виду, и поспешил извиниться. «Ты … Может … Хочешь побросать мяч с нами?» Он слегка улыбнулся и вздернул брови, приглашая ее присоединиться к ним. «С удовольствием!» Эйва снова улыбнулась. По телу разлилось приятное тепло, и это было далеко не от палящего солнца и тридцатиградусной жары.
На протяжении месяца, в течение которого шли съемки, Эйва помогала маме в работе и узнавала много нового о профессии визажиста. Как правильно начинать наносить макияж и как правильно заканчивать. Как нужно разговаривать с людьми в креслах, как можно и как нельзя. Она помогала Глории в любой мелочи, ей очень хотелось быть полезной, а не просто болтаться под ногами. Она видела как каждый человек работал, был занят своим делом, как винтик в огромном механизме, который Эйва не до конца понимала, но ей это все настолько нравилось, что иногда не хватало воздуха от восторга. Возможно именно эта поездка стала переломным моментом в жизни Эйвы. Возможно именно тогда она подсознательно поняла чем хочет заниматься, как хочет помогать людям и для чего.
Все свободное время на съемках дети проводили вместе. В свои выходные, Сэм и Окли учили Эйву плавать, в то время как Том смеялся над ее жалкими попытками плыть хотя бы по собачьи. Обычно такие насмешки кончались водяной битвой, в которой Том, как галантный британец, уступал даме. Но даже тогда она сдавалась. Она не принимала своего поражения, а тем более снисхождения от мальчика. Впоследствии это закрепилось и стало частью ее характера - она никогда не позволяла никому позволить быть снисходительным с ней, особенно мужчинам. Не принимала жалости, и старалась сделать все, чтобы ее, девушку, бизнес-вумен, признавали как равную.
Том не всегда злорадствовал. Чаще всего он был даже милым, добродушным и дружелюбным. Эйва узнала что он хорошо танцует и делает классные трюки. Мальчик даже пытался научить и ее, но она всегда падала в середине трюка, чем вызывала дикий хохот со стороны мальчиков, и они вместе начали смеяться в истерике, до слез, до боли в животе. На этом все тренировки заканчивались. Они часто играли в настольный теннис, один на один или два на два. И так как Окли еще был небольшого роста, его часто брали на руки взрослые, но это получалась очень странная игра, потому что вместо ракетки он начинал использовать свои ладошки, или, слишком увлекшись, чуть ли не падал с рук, держащего его человека.
По вечерам Эйва занималась учебой, и наверное более упорно, чем когда-либо. Ей не терпелось сделать все задания, чтобы побыстрее встретиться с мальчишками и пройтись по пляжу, собирая необычные ракушки, хотя мама предупредила ее, что взять с собой они ничего не смогут, так как это запрещено законом. Но Эйва не сильно переживала. Ей нравился сам процесс поиска и нахождения чего-то необычного, даже если это нельзя было сохранить навсегда.
Глория была удивлена, увидев свою дочь такой счастливой и не могла не радоваться этому. Всю жизнь она старается сделать все, чтобы ее дочь была счастлива и ни в чем не нуждалась. Она догадывалась, что у девочки какие-то проблемы в школе, ведь за весь учебный год она так и не увидела ни одну из ее подруг в гостях, а Эйва ни разу ни к кому не отпрашивалась, даже ненадолго. Наблюдая как она общается со съемочной группой, актерами, сердце Глории почти разрывалось от переизбытка счастья. Она ежедневно видела улыбку своей девочки, которую не видела уже давно, такую искреннюю и яркую, что самой хотелось улыбаться до боли в мышцах.
Работа оказалась сложной и кропотливой, приходилось схватывать все на лету, учиться словно заново, у более профессиональных и опытных коллег. Глория знала что может стать лучше, сильнее и принять на себя все сложности, чтобы ее дочь могла улыбаться всегда. Она воспринимала эту работу как шанс, знак или даже какой-то немыслимый божий промысел, называйте как хотите, но это так. Она словно чувствовала, что теперь все измениться. Не будет больше этой захолустной съемной квартирки на окраине города, обшарпанных стен, отваливающейся побелки с потолка, непостоянной работы, жизни от зарплаты до зарплаты, вещей из секонд-хенда, скудных ужинов при свечах, когда не хватило денег на оплату счетов за электричество… Все изменится. И она была благодарна за то что у нее есть Эйва. Ее дочь. Ее единственная семья. Ее маленький смысл жизни.
Полтора месяца съемок прошли в один миг. Прощание было душераздирающим. Слезы, слова благодарности, обещания поддерживать связь друг с другом… И незабываемые воспоминания, которые остаются с тобой на всю жизнь. Мальчики сделали Эйве прощальный подарок - ожерелье из всех памятных вещей, которые они только смогли найти. Маленькие ракушки, крышечки от Кока-колы, засохшие цветы, и еще куча всякого мелкого хлама, как посчитал бы любой из взрослых, но этот подарок заставил Эйву плакать как никогда. И в этот момент ей не было стыдно за свои громкие рыдания в лобби отеля, к тому же плакала она не одна. Рыдали и взрослые и дети, для которых это было больше чем работа. Скорее это напоминало детский лагерь, где они завели новых лучших друзей, хоть и на такое короткое время. Все они разлетались по своим городам, странам и континентам, домой. Но частичка каждого оставалась в сердце.
Эйва обнимала на прощание каждого человека, даже того кого не знала, даже того, кому только один раз сказала «Привет!». Прощание с мальчиками она оставила напоследок, пытаясь оттянуть этот момент как можно дальше. Уже зареванная, подойдя к Окли, она присела на корточки, слезы текли из глаз не останавливаясь. Этот мальчик покорил ее сердце своей простотой и доверчивостью. В голове быстро пронеслись воспоминания о том, как Том и Сэм подкалывали Окли, заставляя его верить в небылицы. Вспомнила, как он дарил ей каждый новый цветок, который увидел, и спрашивал ее знает ли она, как он называется. И вечером, воспользовавшись бесплатным вай-фаем отеля, девочка узнавала его название и на следующий день рассказывала ему все что вычитала про цветок.
«Окли…» Начала Эйва, пытаясь взять себя в руки. «Ты станешь потрясающим мужчиной.» У мальчика текли слезы, и сопли уже доставали до его верхней губы, хотя он мужественно пытался стереть всю жидкость со своего лица, она не прекращала поступать, делая его еще более милым. «Я надеюсь что мы с тобой еще встретимся и сможем поговорить обо всех цветах на свете. И ты будешь рассказывать мне то, чего я еще не знаю.» Эйва улыбнулась, крепко обняла его и поцеловала в щеку. «Эйваааа…» Мальчик так и не смог сказать ничего внятного, но девочка прекрасно все поняла. Иногда очень тяжело переложить свои чувства и эмоции в слова. Она так же обняла родителей Окли и попрощалась с семьей.
Сэм нашел девочку через пару минут, когда она еще не успела прийти в себя после прощания с младшим из семьи «Беннет». Он подошел к ней и без слов бросился в объятия. «Да, я знаю. Я тоже, Сэм.» Мальчик старался сдержать слезы, но как только его голова коснулась плеча Эйвы, он затрясся от рыданий. Она гладила его по голове, успокаивая и говоря как сильно будет скучать и еще какие-то слова напутствия, которые потоком вырывались из ее уст. Немного успокоившись, он отпрянул от нее, посмотрел в глаза и серьезно сказал «Ты должна стать лучшим визажистом. Или кем ты там хочешь быть. Я верю что у тебя получится, Эйва.» Девочка застыла. Первый раз, кроме мамы конечно, ей сказали что она сможет, что в нее верят. Она резко закивала головой, в попытке сдержать новый приступ слез, накатывающий с еще большей силой. «Я буду стараться, Сэм, честно.» Скорее всего Эйва забыла этот момент, но само обещание так сильно «въелось» в ее голову, что она по сей день старается стать лучше чем была вчера.
Последним из мальчиков был Том. Он стоял со своей мамой и братом у ресепшена, что-то бурно рассказывая. Эйва взяла себя в руки, прекратила плакать. Перед ним она не хотела выглядеть слабой. Он был вежливым, и даже милым, но тоже частенько ее подкалывал, что не могло не задеть ее чувства. «Том…» Она позвала его, чтобы отвлечь от разговора с мамой. Он повернул голову, в глазах читался вопрос. «Мы уезжаем. Я хотела попрощаться с тобой.» Мама Тома, а это точно была его мама, ведь они очень похожи, посмотрела на Эйву, потом на Тома и снова на Эйву, и мягко улыбнулась. «Том, мы пойдем возьмем воды» И взяв за руку мальчка, она отошла к кулеру с водой, оставив за собой неловкую паузу. «Я уезжаю, и хотела попрощаться.» Снова начала Эйва. «Да, ты это уже сказала.» И снова его слова звучали грубее чем он хотел. Том шумно выдохнул и близко пошел к Эйве. Девочка думала что он как все обнимет ее на прощание, но тот лишь протянул руку, поместив то маленькое пространство что осталось между ними. «Был рад с тобой познакомиться.» Голос Тома немного дрожал, но Эйва была поражена его действием, что не расслышала этого. И не увидела наступающих слез в его глазах, потому что прикованным взглядом смотрела на полу вытянутую руку, медленно поднимая свою, чтобы ответить рукопожатием. «И мне…» Кое-как ей удалось вытянуть из себя, сквозь распирающий ком в горле. Но ей не удалось удержать негромкий всхлип и ее резко дернуло вперед. Том обнял ее так, что руки девочки оказались прижаты по швам к телу. «Я же пошутил.» Эйва услышала как он ухмыльнулся где-то рядом с ее ухом и поняла что это был очередной его подкол. «Дурак.» И слезы хоть и предательски, но беззвучно брызнули из глаз, оставляя следы на футболке мальчика. «Будешь в Лондоне, заходи. Буду рад тебя видеть.» Слова звучали искренне. «Я буду скучать.» Эйва не смогла сдержать всхлип. В какой-то степени, она считала что, проиграла ему. Но уже было все равно, ведь она понимала что вряд ли когда-нибудь увидит его еще раз. «Я тоже. Правда.» Они простояли так еще минуту. Когда Эйва попыталась высвободиться, он не отпустил, и она поняла что он тоже плачет и не хочет чтобы она видела. Одно дело плакать на экране, в фильме, а другое дело в жизни и перед девчонкой. Он попытался незаметно стереть слезы с лица и выпустил Эйву из своих объятий. «Еще увидимся?» Уже повеселевшим голосом спросил он. «Надеюсь что да.»
Эйва слегка улыбнулась, зная что в этот раз она точно не «проиграла».
И это было последнее, что они сказали друг другу.
