I don't belong among the angels

Natalia Lacunza - Olivia

***

      Познакомьтесь, это – Лилиан.       Ей двадцать четыре года, она молода и обаятельна настолько, насколько вообще может быть таковой зеленоглазая американочка со вздернутым носом и копной кудрявых русых волос. То есть абсолютно полностью.       На часах почти полночь. Девушка сидит за столиком в ночном клубе «Дракон» и с весьма раздосадованным видом потягивает коктейль. Она пришла повеселиться, но веселье пока не удаётся, и скучающим взглядом девушка сканирует танцпол из-под пушистых подкрашенных ресниц.       На танцполе куча народа. «Дракон» - популярное заведение в этом районе Нью-Йорка, хотя он открылся всего около года назад. Двухэтажное здание ночного клуба снаружи выкрашено черной матовой краской и даже днем выглядит как средоточие мрака. Внутреннее оформление тоже исключительно в черных и золотых тонах. Площадку в центре первого этаже окружают столики для гостей, по правую сторону от входа вдоль стены расположился бар, а по левую – две витые лестницы, ведущие на второй этаж, к VIP-зонам.       Некоторые столики – высокие и круглые, с барными стульями. Некоторые – пониже и с комфортными диванчиками. На одном из таких на мягком диванчике сидит Лилиан. Напротив нее – её подруги.       Они бурно обсуждают новость о том, что начальник на новой работе Лил распускает руки и постоянно её домогается. Яркая толстушка Бэтти занимает активную жизненную позицию и громко доказывает, что поганого старикашку необходимо срочно засудить, и вообще куда смотрит профсоюз и разве не в двадцать первом веке мы живём, где же пресловутые права женщин. Высокая суховатая Кэт, презрительно скривив намазанные красным тонкие некрасивые губы, бросает фразы о том, что ради карьеры можно и потерпеть немного приставаний, вряд ли там что-то серьёзное. Невнятная Дотти с белёсыми бровями и неаккуратно зачёсанным пучком волос вставляет своё мнение о пользе постельных утех в продвижении по службе, тем более "Лилиан - девочка заметная, мужика можно понять..."       Сама Лилиан их не слушает, убогий бред, который они несут, её не волнует, а по поводу старикашки-начальника у неё уже имеется пара собственных идей. Возможно, идей, не одобряемых законом. Пусть подруги, которые вовсе и не подруги ей, болтают, что хотят. Она позвала их для массовки и ради прикрытия. Буквально полчаса назад они выложили в инстаграм сторис из этого клуба, где весело смеялись и чокались бокалами с разноцветными напитками. Целых полчаса. А Чон так и не отреагировал. Вот же чёрт...       - Ну так что ты думаешь, Лил? Лил? Ты где витаешь?       - А? Я здесь, - Лилиан вымученно поворачивает к ним голову. - Просто... Я не спросила разрешения у Чона, чтобы пойти…       Подруги закатывают глаза почти одновременно.       - Это неправильно, Лил. Ты свободная женщина и можешь делать то, что тебе хочется. – наперебой начинают стрекотать все три девушки. - Мужчина не права имеет диктовать тебе, как жить...       - Развлекаетесь, девочки? – сзади на оголенные плечи Лилиан с двух сторон мягко опускаются руки с длинными пальцами.       Девушки максимально натянуто улыбаются и бормочут приветствие, испуганно отводя глаза в сторону. Мужчина ухмыляется и тут же забывает об их существовании. Он смотрит на Лилиан, плавно спускает ладони с плеч к ключицам, почти соединяя их посередине, большими пальцами обхватывая шею со стороны затылка. Девушка чувствует, как по телу пробегают искрящиеся мурашки, а кожа под мужскими руками начинает гореть. Извернувшись, она бросает на него взгляд, в котором нет ни тени страха или раскаяния, только азарт.       - Папочка! Ты пришел за мной! Прости, что я не предупредила… - ресницы хлопают быстро-быстро с максимальной наивностью, а пухлые губы сами складываются в подобие цветочка.       Мужчина убирает руки и позволяет Лилиан броситься себе на шею – разве можно сопротивляться этому выражению лица? Как пить дать эта маленькая чертовка специально решила его позлить и придумала намылиться в клуб, еще и в таком сексуальном виде! А теперь подмазывается…       Лилиан моментально считывает все мысли с его недовольного лица, хитро улыбается и тянет его на танцпол.       - Папочка! Пойдем танцевать, мне без тебя не хотелось совсем…       Мужчина позволяет себя увести, оставляя трех подруг неодобрительно перешептываться за столиком.       Лилиан лишь раз оглядывается: «сучки лицемерные…» - но эту мысль тут же перебивают другие мысли. Ах, она добилась своего и вытащила своего вечно занятого красавчика потанцевать, хоть и с помощью такой манипуляции. Пофиг. Главное, он здесь. Он рядом. И всё будет так, как ей хочется.

Leslie Odom, Jr. - Standards

***

      Лилиан без ума от своего Чона. Что бы ей не говорили родители и не советовали лицемерные подруги. Да, он старше. Да, он кореец. Да, у него подозрительное прошлое. Ей все равно. Как только она его увидела, решила – он будет принадлежать только ей. Весь. Его глаза, его губы, его руки, его тело, его душа – будет только её. И он принадлежит. Безропотно. Как и она теперь принадлежит ему. Это оказалось очень приятно, принадлежать такому, как он.       Вот и сейчас Лилиан полностью сливается в танце с мужчиной. Чон любит танцевать. Он двигается плавно, уверенно, красиво, а она просто тает, прижимаясь к нему сильнее и повторяя каждое его движение. Они созданы друг для друга: высокий, стройный, но сильный и властный Чон и хрупкая, мягкая, но полная страсти и азарта Лилиан.       Строгие черные брюки на твердых как камень мышцах, синяя рубашка с четкими линиями, черные волосы, аккуратно уложены набок и лишь немного сбились от танца, спадая на высокий лоб и подчеркивая острые линии лица.       Струящееся по нежным округлостям золотистыми блестками полупрозрачное платье, слегка прикрывающее бедра и совершенно не прикрывающее плеч тонкими лямками, тонкие каблучки и совершенно дикая кудрявая копна, обрамляющая личико, полное окружностей: круглые зеленые глаза, круглый носик-кнопочка, круглые щеки и пухлые губы.       Чон заворожен ею не меньше, чем она им: он неотрывно смотрит на нее, крепко обхватывает ее руками и не может надышаться сумасшедшим ароматом тела. Каждая ее округлость компенсирует его остроту. Каждая ее мягкость обволакивает и плавит его сталь. Воздух вокруг неё нагревает его холод. Её взгляд разрушает его спокойствие и непоколебимость, перерезает тонкие проводки внутри. Пусть снаружи он – крепость, холодная, бесстрастная, неприступная. Человек из стали с душой, опутанной титановыми прутьями за металлическими ограждениями.       Она прижимается к нему всем телом – бам! металлическое ограждение разорвано в клочья.       Она ведет руками по его груди и обхватывает шею – бах! титановые прутья превращаются в труху.       Она встает на носочки и тянется к его губам, нежно прижимаясь к нему своими, сладкими от коктейля – душа открывается перед ней нараспашку, вместе с сердцем, а мозг тихонько умирает за ненадобностью в этом пире страстей и эмоций.       Он опускает руки на её бедра, гладит по пухлой аппетитной заднице, бесстыдно наслаждаясь принадлежащим ему телом. И тут пальцы посылают в умирающий мозг последний сигнал – Лилиан пришла в клуб ТОЛЬКО в платье.       Платье и туфли на тонком каблучке.       Под платьем ничего нет. Под тонким невесомым платьем ничего нет вообще.       Внутренний демон мужчины поднимает голову и не видит больше ни единого ограждения, всё разодрано в клочья и измолото в пыль. Демон ухмыляется, но на секунду раньше ухмыляется Лилиан: когда перерезаны внутренние проводки, снаружи – одевается поводок. Теперь это её демон и она одна властвует над ним.       - На выход, детка. – Мужчина твердо подхватывает девушку за талию и тащит за собой.       - Но папочка... - девушка наигранно тянет слова, изображая недовольство, - я так хотела еще потанцевать…       Чон разворачивается, останавливается и грубо, с силой прижимает ее к себе: цвет глаз жженой карамели сменился на антрацитовый черный, полный похоти, губы приоткрыты так, что еще секунда – и появятся жаждущие её крови острые клыки, в живот ей упирается живое подтверждение того, что не только мышцы его ног тверды как камень. Вопросительное движение острой мужской брови – и Лилиан покорно обмякает в его руках, позволяя тащить себя в нужном направлении. Нужном ЕЙ направлении.       Мужчина вытаскивает ее из клуба и уводит на парковку у заднего входа, в слабо освещаемый переулок за углом здания. Его черный BMW стоит прямиком под единственным фонарем в этом переулке. Чон опирается на капот и расстегивает ремень на брюках.       - На колени, детка.       - Но папочка! Прямо…здесь?       - Я не собираюсь терпеть до дома. На колени. Мне все равно, кто нас увидит. Я трахаю свою женщину, где хочу и как хочу.       Видя на его лице только неприкрытое желание и полностью сорванные тормоза, Лилиан снимает маску напускного недовольства и показывает себя: довольную маленькую хозяйку этого шикарного черноволосого демона. Сейчас будет весело, так, как она и хотела, сейчас она с ним поиграет.       Девушка опускается на колени, ловко зацепив по пути пальчиками брюки и белье. Возбужденный до предела член оказывается прямо перед её глазами. Она облизывается и протяжно, громко, с лёгким стоном выдыхает. Одним взмахом перекинув волосы набок, она приближает лицо к члену и обхватывает его ладошкой, делая на пробу пару движений. Она знает, что без смазки мужчине больно, это ее маленькая месть за то, что ей пришлось так долго его ждать сегодня. Чон шипит сквозь сжатые зубы, но продолжает толкаться в её руку, потому что боль вперемешку с кайфом нереально сносит крышу. Лилиан перестает мучить и медленно проводит языком от основания до самой головки несколько раз. Отстраняется. За губами тянется тонкая ниточка слюны. Девушка плотоядно улыбается и мажет языком несколько раз по уздечке.       - Ну же, ну что ты медлишь… - он запускает руку ей в волосы и с силой притягивает её голову к вожделенному месту. Её губы плотно обхватывают головку, всасывая и упираясь языком прямо в уретру, не позволяют загнать его глубже. Мужчина рычит, давит сильнее, но получает тот же результат: язык никак не позволяет ему проникнуть дальше. Он пытается усилить давление, но внезапно Лилиан сильно втягивает щеки, создавая вакуум вокруг головки и мелкими касаниями быстро-быстро начинает выводить по кончику окружности.       - Ох, блядь... – мужская рука от неожиданности ослабляет хватку и давление и, вздрогнув, бессильно обмякает. В этот момент девушка расслабляет язык и погружает член глубоко в горло. Один раз, второй, продолжает.       - Оох… - теперь он, вздрагивая, нежно поглаживает её по волосам и тихо безостановочно стонет.       Ему в ней горячо и безбожно хорошо. Он открывает глаза и всё вокруг покрыто темной мутной дымкой и только наверху брызжут искры, почти физически ощутимо касаясь растрепавшихся волос. Весь мир сконцентрирован на пухлых персиковых губах внизу, обхватывающих его так плотно и так нежно скользящих по нему. Если бы можно было описать словами ощущения, он сказал бы, что это кипящий мёд с острым перцем (член почти полностью погружается в горло, зубки нежно покусывают основание, пока девушка стонет, разгоняя вибрацию по стволу), горячая соленая карамель с воздушными зефирками (губы медленно соскальзывают с него и тихо дуют, заставляя дрожать), сладкая вяленая вишня, политая дымящимся шоколадом (она всасывает обильно смазанный смазкой и слюной ствол и двигается медленно и тягуче, почти касаясь его внутренней стороной щек).       Лилиан обожает своего Чона, обожает член своего Чона, обожает в нем каждую клеточку, каждый стон и каждую его реакцию на себя. Его любовь к ней она любит так же, как и его самого. Нет ничего более возбуждающего и крышесносного, чем её мужчина, вздрагивающий и порыкивающий от каждого её движения языком. Картинка за пушистыми ресницами для нее сузилась по максимуму, всё её тело находится в режиме вибраций и ощущений. Нет ощущения холода или тепла, есть только плавящий тело жар, стекающий от макушки в упертые в асфальт коленки. Нет света фонаря, только блеск влаги на нежной коже, когда она выпускает член изо рта, чтобы довольно осмотрев, снова погрузить его до упора. Нет звуков и ощущений, кроме дрожи его бёдер под её острыми коготками, которые она по-кошачьи то втягивает, то вонзает глубже.       Две официантки, выбежавшие покурить с заднего хода, тут же скрываются обратно, смущенно хихикая и перешептываясь.       С чпокающим звуком Лилиан отпускает предмет своей любви на свободу и с самым невинным видом поднимает взгляд снизу вверх. Чон смотрит на нее расфокусированно, медленно проводя языком по нижней губе, и не сразу ловит связь с реальностью. Девушка же со змеиной грацией скользит по нему вверх и обхватив обеими руками шею мужчины, подтягивается к губам и сладко впивается в них своими, опухшими и раскрасневшимися. После секунды промедления мужские губы отвечают ей грубовато, но с не меньшей страстью, а длинные пальцы обхватывают её задницу, прикрытую тонкой тканью, и нежно, но с силой сжимают. Её рот издаёт протяжный стон, который он вдыхает с нескрываемым наслаждением. Пальцы спускаются чуть ниже и подцепляют край платья. Теперь мужчина одной рукой массирует упругие ягодицы, а другой проникает ниже, к влажным складкам. На каждое его движение между своих ног она отзывчиво стонет, приоткрывая губы в резких вздохах, а он проникает языком внутрь её рта. Движения происходят синхронно, он как будто трахает её одновременно языком и пальцем с разных сторон.       Девушка жмётся к нему плотнее, трётся об него, сводя его с ума. Ему кажется, что её нежная распаленная кожа повсюду, электризует его, возбуждая всё больше, до немыслимого предела. Её руки гладят его шею, плечи, ласкают мочки ушей, нежно обхватывают лицо. Её губы податливо вжимаются в его, а язык послушно ласкает его язык, равномерно двигающийся у неё во рту. Стоя почти на одном носочке, она старательно продолжает ласкать его член и яйца своей пухленькой ножкой, согнутой в колене и просунутой аккуратно между его ног.       Вдруг Чон останавливается, приподнимает бровь и, резко развернувшись, укладывает девушку грудью на капот своего BMW. От неожиданности она раскидывает руки, пытаясь то ли ухватиться за гладкий холодный металл, то ли оттолкнуться от него. Одна его рука сдвигает с бедер платье к самой спине. Выверенным поворотом ботинка он расставляет ей ноги пошире и крепко прижимает её талию к изгибу автомобиля. Член входит одним движением до упора с громким шлепком, и девушка вскрикивает, срываясь на всхлип. Мужчина продолжает двигаться, а она между громкими стонами пытается найти опору на скользкой поверхности. Но из-за неудобного угла у неё не получается опереться ни на носочки ног, ни на руки. Край капота давит на бедренные кости, лакированное покрытие почти обжигает кожу на груди своим холодом, она чувствует себя почти подвешенной в пространстве, но одновременно ей ужасно хорошо. Там, в одной единственной точке, где её тело крепко зафиксировано его ладонями, там горячо, там жарко и сладко так, что хочется кричать. И она кричит, срываясь на стоны.       - Ещё, Хосок, ещё…       Чон наслаждается криками и стонами девушки как самой сладкой музыкой. В отличие от него, Лилиан тихо заниматься любовью не умеет. Они так давно вместе, но он до сих пор не выучил весь набор звуков, которые она может издавать: от мягких постанываний до рычащего крика, плавно переходя между нотами всех существующих октав, сменяя глубину звука от поверхностного до утробного, и всё это в сотнях разных комбинаций. Пофиг, что они на парковке, перед его глазами только это прекрасное тело и его изгибы, между которыми ритмично мелькает его собственный член. Девушка стонет его имя опять, умоляет его не останавливаться и его разматывает. Обе руки обхватывают бедра, чтобы глубже проникнуть в горячее изнывающее нутро.       Почувствовав, что её больше не пригибают к капоту, девушка опирается на ноги и приподнимается на руках, выгибая спину и позволяя себе отзываться на движения члена внутри себя. Рывки становятся резче, глубже, сильнее, она подаётся назад при каждом толчке, насаживается, трётся, скользит, вскрикивает.       - Блядь, как хорошо, как хорошо, ох… - мужчина выдыхает и с тихим рыком изливается внутри неё, плотно прижав её задницу к себе. Сделав ещё пару ласкающих движений, он выходит из неё, аккуратно поправляет платье и целует в шею.       Заправив рубашку обратно в брюки и одним движением откинув растрепанные волосы, Чон приводит себя в порядок и тут замечает недовольно нахмуренный вздернутый носик, нацеленный прямо на него. Он улыбается и подхватывает девушку за талию, приподнимая над землей: довольно неудобно возмущаться, когда твои ноги болтаются в воздухе. Несмотря на это он всё-таки получает сердитыми кулачками по груди, но прижимается к любимой сильнее и дышит ей в ухо:       - А я ещё не закончил с тобой, не сердись, детка…       Одной рукой открыв дверь автомобиля, он укладывает девушку на заднее сиденье. Располагает поглубже и, отодвинув переднее кресло, встает на колени перед ней и кладет одну ногу себе на плечо, начиная покрывать её от самой лодыжки нежными лёгкими поцелуями. Лилиан стонет и выгибается всем телом.       - Что, уже? Я ещё даже не начал. – Мужчина ухмыляется и добавляет к ласкам длинные пальцы. Пока его язык вылизывает её бедра, большой палец на мгновение погружается в её лоно, чтобы покрыться горячей смазкой, и начинает массировать клитор по кругу, надавливая то сильнее, то слабее.       - Ах, Хосок… - девушка мечется на сидении, заставляя кожаную обивку скрипеть. Её волосы разметались, губы приоткрыты, дыхание сбито напрочь, а в глазах только мольба не останавливаться.       Чон разворачивает кисть и складывает указательный палец со средним. Прикусив нежную кожу бедер, он вставляет пальцы внутрь, слегка согнув вверх, и снова прижимает большой палец к клитору.       - Ах, папочка…       Теперь три пальца двигаются синхронно, но в разных направлениях, одновременно лаская все самые чувствительные точки девушки. Пальцы двигаются, не останавливаясь ни на секунду, как и его язык, который уже спустился почти к промежности. Девушка почти кричит, подрагивая на каждое движение. Её наслаждение вибрирует в воздухе, смазка вперемешку с его спермой сочится по его пальцам, как вязкая карамель и он чувствует, что предварительно застегнутые брюки снова становятся нещадно тесными.       Когда она начинает вздрагивать всё чаще, дышать всё более рвано, он вынимает пальцы и приникает к нежным складкам языком. Несколько раз совершив вылизывающие движения по всей вагине и, чуть не рыча от животного удовольствия, он охватывает расслабленным языком кожу вокруг клитора и начинает вырисовывать на нём такие узоры, что яркой картинкой со вспышками отдаются перед глазами девушки. Блядь, если бы в книге рекордов Гиннесса была страница про самый ловкий язык в мире, там было бы фото её мужчины. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы мелкие подрагивания превратились в одну сильную дрожь. Лилиан стонет в сладкой судороге, обхватывая маленькими пальчиками растрепанную черноволосую голову мужчины.       - Ах… Хосок, ах, папочка…       Но он не отстраняется от неё, а с хитрым выражением лица, аккуратно целуя во все попадающиеся открытые участки кожи, медленно поднимается к её лицу, устроившись ровно между бедер, всё еще подрагивающих от экстаза.       Он лижет её по нижней губе, кусает вздернутый носик, покрывает поцелуями щеки и глаза. Она обессилена и не сопротивляется, лишь закинула руки ему на шею и подставляет лицо. Её губы встречаются с его губами, мягко посасывают их, ласкают языком нежно и с любовью.       - Я хочу ещё… - он шепчет ей в ухо. – Я хочу тебя снова. Ещё. Пожалуйста.       - Хосок…       - Ещё. Пожалуйста. Я умоляю тебя, ещё. Лилиан, пожалуйста.       Лилиан чувствует тысячи электрических разрядов по телу, отзывающихся на каждое его слово. Её мужчина, её шикарный красивый мужчина, её любимый мужчина – умоляет. Он хочет её, он здесь между её ног, им горячо и влажно. Они оба только что кончили, но оба хотят еще, оба не могут оторваться. Она согласно кивает и вновь ощущает блаженное чувство наполненности, когда его член входит в неё.       В этот раз они двигаются медленно и тягуче, первоначальная страсть осталась на улице, на капоте, а здесь только нежность, глубокая, всепоглощающая. Девушка обхватывает его ногами и прижимается всем телом, потираясь грудью и животом. Он продолжает покрывать её лицо и шею нежными поцелуями и шептать её в ухо возбужденный бред. Затем он отстраняется и, вынув член, несколько раз проводит стволом по влажным складкам и клитору. Несколько секунд восхищенно и откровенно любуясь, смотрит на её бедра и смакуя, медленно входит в неё до упора, а потом выходит полностью. Снова ласкает клитор головкой своего члена и повторяет. Девушка смотрит на него изнывающим и молящим взглядом, но он лишь улыбается, спускает лямки её платья и восхищенно проводит пальцами по ореолам набухших сосков. Продолжая ласкать грудь, он водит стволом по клитору, вызывая у девушки дрожь и стоны. Пальцы нежно сжимают соски, перебирают их, покручивают, рисуют окружности по ореолам, затем ладони внезапно сминают груди, и девушка вскрикивает от удовольствия и начинает сама сильнее тереться промежностью о его член.       Наконец, он входит в неё, получив в ответ громкий стон, полный удовлетворения и экстаза, и начинает ритмично двигаться, склонившись над её грудью. Нежно играя языком и пальцами с сосками, иногда перемещаясь к опухшим зацелованным губкам, рвано выдыхающим его имя, он начинает ощущать, что скоро не выдержит. Один палец опускается между её ног и, вторя движениям члена, начинает ласкать набухший возбужденный бугорочек.       Лилиан теряется во времени и пространстве, чувствуя лишь наслаждение, жар, сладость и касания Чона, которые, кажется, повсюду на её коже. Желая отдать взамен, она прижимается к нему сильнее, ласкает его губы, подается бедрами вперед, принимая его член так глубоко, как возможно. Когда его палец оказывается между её ног, весь мир отключается полностью, остаётся только пульсирующий кусочек пространства, в котором есть большой сладкий напряженный до предела член, так тесно двигающийся внутри неё, и нежный палец на её клиторе, который ещё чуть-чуть и снова вызовет взрыв.       Мужчина чувствует, что дрожь в теле девушки снова становится мельче, стоны – чаще, и подстраивает свои движения. Как настройка фортепиано – и его оргазм соединяется с её, заставив обоих пульсировать друг в друге одновременно сильно и горячо.       - Боже, мы всё заляпали… - девушка смущённо оглядывается вокруг, слегка отойдя от произошедшего. Чон достает с переднего сидения свой пиджак и обворачивает им хрупкие плечики.       - Ерунда, закажу чистку салона. Садись вперёд, можешь закутаться в него, а то платье совсем уж…мм…помялось. – оба хихикают. Как же, помялось. Платье, ну или то, что от него осталось, впору выкидывать.       Сам мужчина, уже не особо застегивая истерзанную рубашку, пересаживается за руль и, нежно чмокнув девушку, похожую на нахохлившегося пингвина в его большом пиджаке, выводит автомобиль с парковки.       На следующий день он обещает ей зайти за ней сразу после работы, чтобы сходить в кино. Весь день Лилиан чувствует на себе косые взгляды начальника, который опять вздумал клеиться к ней. «Вот же достал, старый хрыч...» - девушка раздраженно швыряет бумаги в ящик в своем кабинете.       Сначала она радовалась, что ей выделили целое помещение, как никак новенькая – не положено. Но радость быстро ушла, сменившись пониманием и внутренним возмущением. Кабинет был невероятно мал, располагался в конце крыла одного из этажей здания, в самом закутке, после пары служебных помещений и грузового лифта. Вместо стены в коридор выходила прозрачная стеклянная перегородка с дверью в углу. Напротив была только сплошная обитая деревянными панелями стена, заканчивавшаяся уже за пределами видимости её кабинетика.       Из мебели там помещался только небольшой стол у окна в центре и два невысоких стеллажа под папки и канцелярию. Директор очень любил пользоваться отгороженностью этого кабинета от остальных офисов и постоянно приходил к ней с «рабочими» вопросами, попутно распуская руки и получая на это неизменный поток вежливых возмущений. После чего всегда ретировался, но всегда возвращался и всё повторялось.       Так и сегодня, за 10 минут до окончания рабочего дня, когда она уже вся была в мыслях о предстоящем вечере с любимым, этот старый извращенец завалился к ней и начал спрашивать про утренний отчёт и вчерашние файлы по расчётам с зарубежными контрагентами. Получив всю информацию, удалиться он и не подумал, зато подумал, что прижать Лилиан к столу и пытаться что-то там ей намекать – это хорошая идея. Лилиан так не думала. Несколько раз попытавшись с силой его отпихнуть, она поняла, что вряд ли ей это удастся – комплекцией не удалась. Тогда она нащупала сзади на столе большой дырокол и уже почти занесла руку для удара, как увидела за перегородкой Чона. Чона, недобро улыбающегося и снимающего происходящее в кабинете на телефон. Заметив её взгляд, он подмигнул ей и приложил палец к губам.       О, такая игра гораздо интереснее. Игры – это хорошо. Поиграем.       Девушка опустила дырокол и продолжила максимально громко и демонстративно отпихивать настырного старика от себя.       - Что Вы делаете? Перестаньте! Что Вам нужно от меня?       - Ну дорогуша, ты же всё понимаешь…       - Я ничего не понимаю, отстаньте от меня, пожалуйста! – дверь в кабинет беззвучно открывается, и Хосок с телефоном в руке стоит уже прямо напротив них.       - Ну перестань ломаться, давай мы с тобой договоримся…       - Не буду я с Вами договариваться, мистер Бейсли! Я уже сказала, что предлагать секс подчиненной неэтично! Я не буду с Вами трахаться! Это отвратительно!       - Ну почему же отвратительно, дорогуша? Уверяю, тебе понравится… - старик, возбужденный её грязными словечками, забывает об осторожности и переходит к прямым откровениям. Что и требовалось. Чон кивает ей. Лилиан начинает вопить.       - Отойдите от меня! Я вызову полицию!       - Что здесь происходит? – резкий голос Чона заставляет директора испуганно метнуться к стене.       - А Вы кто такой, что Вы делаете в нашем офисе? Кто Вас сюда пустил? Почему Вы снимаете?.. – голос становится всё визгливее, но, на удивление, наглее.       Чон прекращает съемку и опускает телефон в задний карман брюк. Смотрит на директора сверху вниз. Брезгливо, с долей безразличия. Как на каплю птичьего помета, испачкавшую капот любимого черного BMW: можно легко избавиться, но такое фу.       - Моё имя Чон Хосок. Я – директор правового департамента воооон в том большом здании напротив, его видно из окна. А это (он хлопает по карману с мобильником) – телефон, на котором снято, как Вы пристаете к моей жене.       Директор нервно сглатывает сначала при упоминании большого здания транснациональной корпорации Samsung Electronics, а затем при слове «жене». Черт, черт. Надо ж было так нарваться. Несмотря на это, он продолжает разыгрывать наглость.       - Не знаю, о чем Вы говорите. Какие приставания? Что…       - Лилиан, встань за мной.       - Что Вы себе позволяете? Это мой сотрудник! Да я Вам покажу!.. – директор делает несколько шагов к двери, где стоит Чон, и бахвалисто опирается на косяк.       - Не надо мне тут угрожать. Ваша жена сама напрашивалась…ААА!       Хосок делает резкое движение рукой, захлопывая дверь, и четыре пальца директора ровно посередине второго сустава превращаются в крошку из мяса и костей. Мужчина, не обращая внимания на дикие крики директора, подходит к нему и в пару шагов прижимает к стене. Тот уже лишился своей наглости напрочь, перестав даже кричать, только тихо, бессильно скулит, прижимая поврежденную руку к груди.       - Мое имя Чон. На моем телефоне есть запись, как ты пристаёшь к моей жене. Сегодня ты даёшь ей увольнение по её желанию, не забыв предварительно выплатить годовую и квартальную премию. Побольше плати. Не стесняйся. Ты больше никогда не подойдешь ни к ней, ни ко мне. Никогда не расскажешь никому, что приставал к ней. Меня здесь никогда не было. Ты никому не расскажешь, что случилось с твоими извращёнными пальчиками. Нарушишь хоть одно из моих условий – этим видео я сломаю жизнь тебе, твоей жене, обеим твоим дочерям и твоей больной диабетом любимой мамочке, которая живёт в Нью-Джерси. Ты понял меня?       Вконец притихший и осознавший, как он знатно проебался, директор послушно кивает, как фарфоровый болванчик, и смотрит в пол.       - Хорошо. Пойдем, Лилиан.       - Секунду, папочка.       Девушка втискивается между них в кабинет, берёт со стола тот самый дырокол и со всей дури прикладывает его между ног старику. Тот взвизгивает и сползает на пол.       - Ну вот, теперь всё.       Она снимает с блузки бейдж и бросает его в ведро для бумаг. После чего парочка уходит, оставив директора тихо выть в углу.       На бейдже надпись: «Лилиан Чон»       Одна Сатана.